Луна осветит реку

– Как он сказал, задерживается на работе.

– Работа связана с деятельностью Робмунов?

– Нет, он работает тату-мастером. Там вроде у него сегодня клиент с очень сложной работой, поэтому задерживается.

Мало же я знала о Касе. Точнее, почти ничего. Как и о Робмунах в целом. Нужно расспросить о них. Словно почувствовав, что у меня появилось куча вопросов, Рорин сказал:

– Про нас он сам тебе будет рассказывать, он предупредил, чтобы мы тебе ничего особо не рассказывали об ордене.

– Ладно. Но про него самого я расспрашивать могу, не так ли? – нагловато уточнила я, на что Рорин усмехнулся. Я расценила это как положительный ответ.

– Вчера он был в клубе…Он ждал девушку? – спросила я, и мне тут же захотелось стукнуть себя по лбу. Ну что за лишняя заинтересованность?

– Не-а. Он говорил, что вчера грустно было, вот и решил развеяться.

– А живет он один?

– Угу.

А я себя спрашивала: «Умбра, зачем ты этим интересуешься?»

– Он вообще человек скрытный, – сказал Рорин.

– Я успела заметить.

– Ро, у тебя нет случайно лунного календаря на октябрь? – окликнул его один из парней, и Рорин оставил меня.

Как раз в этот момент вошел Кас. От него повеяло уличной ночной прохладой и ноткой парфюма. Он скинул с головы капюшон, от чего его черные волосы слегка взъерошились. Его холодный убивающий взгляд обвел всю комнату и остановился на мне.

– Привет, – мрачно сказал он, пройдя сразу к столу и взяв стакан ликера. Я молча наблюдала, как он выпил его залпом.

– Сложный вечер? – спросила рыжая девушка, приготавливавшая все коктейли. Почему-то она мне напоминала белку.

– Есть такое, – буркнул Кас, после чего повернулся ко мне. – Здесь тебе бояться нечего. Если передумаешь, можешь без проблем уйти, так как тут нет официальных лиц.

– Хочешь, чтобы я ушла? – спросила я, чувствуя его отстраненность и некую неприязнь.

– Нет, просто предупреждаю.

– Ну, для начала я хотела бы знать, что вы из себя представляете.

– Хорошо.

Кас взглядом дал понять девушке, чтобы та оставила нас двоих. Мы сели на стол друг напротив друга. Хоть мы и были в одном помещении с остальными, стол находился достаточно далеко, так, что наш разговор никто бы не слышал. Да и судя по увлеченным своими делами другим Робмунам, они не особо то и интересовались мной.

– Рорин говорил, что вы не убиваете, – начала я.

– В целом, он прав. Далеко не все из нас имеют полномочия лишать других жизни. И убивают только в случае предательства.

– Предательство? – переспросила я.

– Да, например, если ты перестал быть Грабителем Лунного Света или еще хуже, сдал нас властям. А если кто-то совершил убийство по собственной воле, его жестоко наказывают.

– То есть вступив в ваш орден, ты не сможешь из него выйти?

– Таковы наши правила. Став Робмуном, пути назад уже не будет.

Этого я не знала. Определено, идя сюда, я не осознавала всего риска. Однако раз уж я сюда пришла, отступать мне не хотелось. Может, я найду способ выйти из их ордена. Вряд ли уж не найдется ни одной лазейки, как перестать быть Робмуном. В крайнем случае, мой отец обладает значимыми связями с законом и правоохранительными органам. Придется ему рассказать обо всем, но вряд ли власти закроют глаза на то, если дочь важного человека будут преследовать опасные преступники. Или я смогу привести власти прямо к ним. Может, тогда я поступлю очень низко, но это будет благом для всего нашего государства.

– Хорошо. Перейдем к сути? – спросила я.

– Мы используем магию Луны, точнее заимствуем у нее энергию, отдавая ей что-то взамен, – рассказывал Кас, а я не уставала поражаться его глубокому грубому голосу. – Это дает нам понимание природы, понимание души, понимание человека и его сущности. Ну, и это дает нам еще некоторые преимущества перед людьми. Энергия есть в каждом человеке, но не каждый способен познать мир так.

– То есть ничего, связанного с преступностью и жестокостью? – уточнила я.

– Не сказал бы так. Орден – организация, имеющая свои правила, свои должности. В основном из-за этого иногда нам приходится делать жестокие вещи…Но тут все зависит от ситуации.

«Почему тогда убили Нави, Бренна и Лолу? Не скрывали ли они от меня чего-то?»

Может, я начинала сходить с ума, и Робмуны вовсе не виноваты?

Следователи говорили, что Робмуны после своих убийств оставляли на телах жертв серебристые следы, такие были на телах моих друзей. И тогда было полнолуние. Что-то не сходилось, либо Кас меня обманывал, либо…Мне не хотелось думать о том, что мои друзья были как-то связаны с Робмунами. Во всяком случае, именно из-за этого я и была здесь – чтобы разобраться.

– Что мне нужно сделать, чтобы стать Робмуном? – спросила я.

– Позволь спросить, зачем тебе это? – вместо ответа задал мне вопрос Кас.

– Просто хочу стать Робмуном, – растерялась я. – Как и вы все. Просто скажи, что мне нужно сделать? Какие-то ритуалы или что-то вроде того… Я же могу им стать?

– Нет, – резко ответил Кас, от чего у меня пробежали мурашки. Не только его голос был сердитым и грубым, но казалось, что и в глазах стояла строгость и хмурость. – Тебе тут делать нечего. Не нужно тебе быть Робмуном.

– Почему ты смеешь мне запрещать? – возмутилась вдруг я. Он так убийственно смотрел на меня, но почему я не чувствовала угрожающей опасности от него. Потому я и не боялась отвечать ему в том же тоне.

– Просто…такой девушке, как ты, тут не место.

– Я не спрашивала об этом. Что мне сделать? Куда прийти?

Вместо ответа я услышала томный вздох.

Я не понимала, почему Кас злился. Может, он догадывался о моих истинных намерениях? Вряд ли. Тем не менее я не могла его понять. Этим он злил меня.

– Ты должна пролить свою кровь в священный источник в новолуние, – все-таки сказал он. – Ближайшее новолуние через неделю. Произнесешь клятву, капнешь кровью из пальца на алтарь, и все, после этого ты Робмун.

– Хорошо, я согласна.

– Но перед этим нужно будет немного обучиться. Если действительно хочешь стать Робмуном… Я попрошу кого-нибудь обучить тебя.

– Лучше сам обучи Умбру всему, – сказал проходящий мимо Рорин.

Отлично, значит, у меня была неделя, чтобы передумать. От мысли, чтобы стать Робмуном, у меня едва волосы не вставали дыбом. Зато за неделю я вполне могла выведать нужную мне информацию.

– Посмотрим, – буркнул Кас.

Мне казалось, я ему не нравилась, потому он и пытался запретить мне вступать в их орден. Ну и плевать, я тут была с определенной целью, и я не обязана всем нравиться. Главное, я потихоньку добивалась своего.

Своим молчанием Кас дал понять, что разговор окончен, и я подумала, что он хочет поскорее выгнать меня оттуда, но на мое удивление он сказал:

– Если хочешь, можешь подождать тут до утра, чтобы не попасться патрулям.

Однако я не горела желанием оставаться там на всю ночь, моего доверия к этим людям пока не хватало, поэтому я вернулась к Алисе.

Глава 14.

Кириан

Триста двадцать восемь…Триста двадцать девять…Триста тридцать.

Триста тридцать секунд я простоял в планке, закончив свою утреннюю тренировку. Сегодня я измотал себя сильнее обычного, добавив к привычным упражнениям пробежку по улицам и пару лишних подходов планки. А все из-за того, что вчера после библиотеки я зря потратил время на бессмысленные прогулки, пролистывания художественных книг и газет, и ничего не сделал для нахождения картины. За несколько часов можно было сделать много чего, но я никак не мог заставить себя продолжить свои поиски, и теперь в полной мере ощущал свою бесполезность.

«Помни о своей единственной цели, ради которой живешь».

Может то был страх или усталость после длительных поисков в безграничных текстах, которые сильно утомили меня, но этот был не повод бездельничать, и сегодня утром я был чрезвычайно недоволен этим. На меня медленными волнами находило состояние безнадежности, появлялись мысли, что я ничего не добьюсь для своей семьи. Поэтому чрезмерные физическое нагрузки перезагрузили мне голову.

У кого не бывает подавленных состояний? У всех они бывают, а я не вылезал из него последние полтора года. Постоянно пребывать в апатии и депрессии плохо, начинает страдать не только ментальное, но и физическое здоровье. Поэтому нужно находить способы выбираться из него. Как и способы заглушать боль. Ты можешь этого не делать, но тогда куда ты прикатишься с такими темпами? Лучше об этом не думать.

После смерти родителей первое время я заглушал боль алкоголем и сигаретами. Но спустя время я нашел для себя еще одно утешение – в физических нагрузках, во время которых голова очищалась от всех мыслей.

Что ж, в сегодняшний мой план входит слежка за Робмунами. Пойти в любой магазин, где продаются телескопы и черные блокноты, и проследить за человеком, который бы их купил.

Хотя какова вероятность, что мне попадется такой покупатель? Кажется, это сразу звучит, как провальная идея. Я могу прождать в магазине целый день и все так же уйти ни с чем.

«Хватит думать, начни делать», – одернул я себя и пошел собираться. Нужно было выглядеть обычно и непринужденно, поэтому я надел черные джинсы и белую футболку. Волосы я решил не собирать.

Я пошел в один из самых больших и популярных универмагов Диврета. Чтобы не привлекать внимания, я рассматривал книги. С ними в отделе были блокноты с черными листами, а недалеко были телескопы, бинокли, подзорные трубы и глобусы. То, что мне надо.

Мне пришлось делать вид, что я внимательно читаю книги, стоя у полок, пока я пытался дождаться хоть одного человека, которого бы интересовали телескопы или черные блокноты, но так я потратил три часа зря. Тогда я пошел в другой магазин, но спустя два часа я подумал, что изначально это действительно было плохой идеей, где можно было рассчитывать только на везение, которое сегодня было не на моей стороне.

Было обеденное время, поэтому я заглянул в кафе. Пока я ел свой обед, за соседним столиком я заметил знакомые светлые волосы и знакомую синюю рубашку. Алиса сидела ко мне полу боком, поэтому не замечала меня, пока что-то внутри меня не заставило подойти к ней.

«Ну и зачем? – спрашивал я сам себя. – Хорошо же один сидел, думал над своей задачей.»

– Здравствуйте, – удивленно произнесла она, улыбнувшись.

– Привет. Какими судьбами тут?

– Поехала в кондитерский магазин, чтобы купить новую форму для тортов. Решила заодно перекусить. А вы?

– Да так, гулял…– соврал я.

– Ну, тогда, если вы не против, можем продолжить прогуливаться вместе, – предложила она, и я тут же согласился. Все равно ожидание покупателя телескопа и черного блокнота не приведет меня к результату. Мы оплатили счет, и вышли на улицу. Народу было немного, поэтому мы пошли по одной из главных улиц. Диврет был удивительным городом. Вроде людей в нем жило много, но на улицах я еще не встречал столпотворения, из-за чего столица окутывала меня своим уютом.

– Вчера вечером делала торт на заказ, и, как назло, уронила свою форму для выпечки, – рассказывала Алиса. – Она сломалась, вот и пришлось купить новую. Зато торт все равно получился идеальным. Представляете, мне за него заплатили аж двадцать серебряных! Он был шоколадный с вишневой начинкой, украшенный ягодами.

Я представил, как это могло выглядеть, и почему-то у меня резко возникло желание что-нибудь приготовить.

Я давно не готовил что-то с удовольствием, делал это лишь от нужды в пище, а сейчас у меня появилось вдохновение для готовки.

Мимо нас быстрым шагом прошел мужчина лет на десять старше меня, несший в руках большую коробку. Тротуар был весьма узкий, поэтому он нечаянно задел нас, извинившись. Мы прошли пару метров, как вдруг до меня дошло. На коробке был нарисован телескоп.

Это был первый человек с телескопом за день.

Конечно, он мог купить его просто так, я не собирался обвинять человека в том, что он Робмун без каких-либо доказательств, и тем не менее нужно было проследить.

– Пойдем за ним, только не привлекаем внимания, – шепнул я Алисе. Она недоуменно посмотрела на меня, как на душевно больного.

– Зачем?

– Я потом все объясню, просто делаем вид, что гуляем.

Может, и не стоило втягивать Алису в свои дела, но сейчас я об этом не думал.

Мужчина шел действительно быстро, словно куда-то спешил. Мы следовали за ним две улицы подряд, пока я не понял, что он направлялся в район трущоб. Мне показалось, на запястье у него была странная татуировка. Может, признак Робмунов, о котором никто не знал? Или это была просто татуировка, а я всего лишь надумывал это?

Все это время мы с Алисой шли молча, но когда мы оказались на краю самого неблагополучного района Диврета, она сказала:

– Тут даже днем опасно. Надеюсь, у вас есть пистолет или еще что-нибудь.

Пистолета у меня с собой не было, он лежал на дне моей сумки дома, на самый крайний случай. Пока я мог вполне обойтись своей физической силой, ну, или ножом-бабочкой.

– Не бойся, просто не отходи от меня далеко, – успокоил ее я, готовый защитить ее в любой момент.

Дома имели совершенно другой вид, нежели пару улиц назад. На дороге то и дело валялись осколки стекла, окурки и фантики. По улице слонялись подозрительные личности, стены домов были ободраны, стоял сырой неприятный запах.

Мужчина все шел и шел, а мы следовали за ним.

– Кириан, вам обязательно следить за ним? Это вообще кто? – спросила Алиса. И тогда я рассказал шепотом свой план, как выйти на Робмунов.

– Что ж всем эти Робмуны понадобились… – пробубнила она.

Мужчина наконец свернул в арку, и мы зашли туда же, но он уже пропал из виду.

– Куда он делся? – спросила Алиса, как вдруг из-за стены выскочил этот самый мужчина, направив на нас пистолет. Мы с Алисой подняли руки над головой, сделав шаг назад.

– Почему вы за мной следили? – с паникой в глазах спросил он. Его руки тряслись, и тем не менее, если он выстрелит, может ранить одного из нас.

– Мы просто шли по своим делам, – уверенно сказал я, прикидывая, как мне удачнее выбить из его рук оружие. Моему ответу он явно не поверил.

– Вы меня знаете? – продолжал спрашивать мужчина, устремляя дуло пистолета то на меня, то на Алису.

На самого себя мне было плевать. Я был готов к подобному, но если Алиса пострадает из-за того, что пошла со мной…

Она никакого отношения не имела к Робмунам и картине, которую я хотел вернуть в свою семью. Алиса не могла пострадать. Поэтому нужно действовать быстро.

– А ты уверен, что сейчас сзади не прибегут полицейские? – спросил я, посмотрев за спину мужчины, словно там действительно кто-то шел. Он опустил пистолет, резко обернувшись, и за эту секунду я успел подскочить к нему и выбить из его рук пистолет, отлетевший в сторону.

– Ах ты ж!.. – прошипел мужчина, но я толкнул его к стене, прижав к ней и приставив к горлу нож.

Опустив взгляд, я посмотрел на руку, туда, где, как мне казалось, была татуировка. Но сейчас я разглядел. Это была вовсе не татуировка, а выжженое клеймо.

– Не сдавайте меня полиции! – принялся умолять мужчина.

– Грабитель Лунного Света? – уточнил я.

– Отпустите меня! Я ничего плохого не сделал еще!

– Я не буду тебя сдавать кому-то или убивать. Просто нужно спросить кое-что.

– Тогда спрашивай!

– Ты знаешь что-нибудь о «Луна осветит реку?» – спросил я напрямую.

Да уж, не так я собирался действовать, но в стрессовой ситуации мозг отказывался работать и искать более подходящие варианты поведения.

– Нет, – ответил мужчина, глядя мне прямо в глаза. Отчего-то на его лице отразился еще больший испуг.

– Гест д нат…

– Что? – переспросил я, не поняв, что он сказал.

– Гест д нат, отпусти меня! Я буду исповедоваться Луне, но не трогай меня! – умолял меня чуть ли не со слезами, чем сбил меня с толку.

– Точно не знаешь ничего о картине? – спросил я еще раз.

– Ее ищут другие члены ордена… Но никто не знает даже ее месторасположения. Отпусти!

– Куда ты шел?

– К себе домой.

– Иди, – отпустил его я, и он смылся с бешеной скоростью.

Алиса не убежала и не ушла, но она стояла с таким перепуганным видом, что мне стало стыдно. А стыд я испытывал крайне редко. Язык сам произнес:

– Прости.

– Вам не за что извиняться, но почему вы отпустили его? Он же Робмун…

– Сам не знаю. Пусть живет. Он сказал мне то, что мне нужно было услышать. Картины у них нет, но это лишь осложняет задачу. Если не у них, то у кого и где? И еще это означает охоту на картину, кто быстрее ее найдет – я или Робмуны.

– Он сказал странную фразу. Гест д нат. Вы знаете, что это значит?

– Без понятия. Первый раз слышал. Может, это их специфическая молитва, а может пытался произнести какое-то заклинание. Черт его знает.

– Может, пойдем отсюда? Мне не нравится этот район.

Мне он тоже не нравился. Мы поспешили убраться оттуда.

– Может, вам нужна помощь в поисках? – спросила Алиса.

– Нет, спасибо.

Я не стал уточнять, что я не хотел этого из-за того, что Алиса могла пострадать, а я этого очень не хотел. Наверняка стычка с Робмунами, которые тоже охотятся на картину, не пройдет бесследно, не оставив после себя какие-либо потери.

Глава 15. Кириан

– Вы разобрались с той старой книгой? – спросила Алиса, пока мы шли по улице. Я решил проводить Алису до дома, хоть в районе, где она жила, было безопасно днем. Не хотелось оставлять ее одну после того, что ей довелось увидеть. – Мне стало интересно насчет той бумажки сестры с текстом на том же языке, поэтому я поискала другие ее бумажки и нашла парочку примечательных. Может, вам будет интересно?

– Предлагаешь зайти к тебе? – догадался я.

– Если у вас есть свободная минутка.

Из практического интереса я согласился.

«Разумеется, только из-за него», – повторял я себе.

Алиса жила в многоквартирном доме на втором этаже, в маленькой съемной квартирке, где кухня была совмещена с гостиной и спальней. В углу, рядом со входом в ванную стояла старая хлипкая барабанная установка, напротив нее в углу стояла большая кровать, занимавшая большую часть помещения. Кухня все же была немного отделена стеллажом, служившим в качестве стены.

На кровати лежало много разноцветных подушек, а над ней на стене висели журнальные плакаты, как нарисованные, так и с фотографиями разных известных личностей.

На кухонном столе я заметил черную коробку, по размерам как от обуви, на которую наклеили много-много наклеек.

– Будете чай или кофе? – спросила меня Алиса. – Или поесть хотите?

– Чая будет достаточно, спасибо.

Я сел за стол, рассматривая коробку и догадываясь, что в ней вещи сестры Алисы.

Поставив на стол две кружки чая, она открыла коробку и достала оттуда две необычные на вид карты и ту бумажку, про которую она уже говорила.

Бумажка была для меня абсолютно бесполезна, пока я не мог прочитать этот язык. Собственно, так же бесполезна, как и моя книга.

Я взял в руки три карты, которые были плотнее и по размерам больше, чем обычные игральные. На них были изображены разные таинственные рисунки, на которых явно что-то зашифровано, а сверху каждая имела свою цифру.

– Похоже на… гадальные карты? Или что-то еще? – предположила Алиса. – Лола, моя сестра, никогда не их не показывала, хотя мне казалось, у нас не было секретов.

– Порой приходится скрывать какие-то вещи от своих близких, и в основном ради них самих, ради их безопасности.

– Вы правы. Но подобные карты я нигде больше не видела. Хотя я и не искала нечто подобное. А бумажка – вообще сплошная загадка.

– Единственное, что мне известно – это древний язык, окутанный тайнами, – сказал я, рассматривая несколько строк совершенно неясных мне закорючек. – Якобы не каждый человек сможет это прочитать. Но и карты не менее странные, почему их только три? Наверняка их должно быть больше.

Все три карты имели определенную цветовую гамму. Заметно преобладали темно-синие, темно-серые, голубые и серебристые цвета.

Я взял в руки одну из них и принялся внимательно рассматривать рисунок на ней, поднеся к дневному свету, лившемуся их окна. Карта была «семеркой», а рисунок на ней был весьма прост: серебристый силуэт человека, поднимавшегося в гору сквозь камни и буреломы прямо к вершине под звездным безграничным небом. Человек словно наполовину упал, а на спине были красные полосы – раны, но мне показалось, его взор был направлен к вершине горы – к его цели.

– Мне кажется, карта может символизировать беспомощность, – сказала Алиса, глядя на эту же карту. – Он много прошел, но сильно покалечился, и теперь смотрит на вершину горы, понимая, что не в силах ее достичь. Беспомощность и отчаяние, вот что я здесь вижу.

– А я вижу целеустремленного человека, готового ради своей цели на все. И смотрит на вершину он с надеждой. Это – его цель, к которой он стремится, не боясь опасностей и трудностей.

– Думаю, Лола бы здесь увидела бы здесь нечто похожее, что и вы, но добавила бы, что человек серебристый, когда все вокруг темное, потому что в каждом человеке есть свет. Есть что-то хорошее, как бы ты не был сломлен, – сказала Алиса, и мне послышалось, как дрогнул ее голос. – Знаете, иногда она казалась грубой и дерзкой, и тем не менее ее душа была куда более чуткой, чем моя. Она была более внимательной, более сильной и стойкой, более смелой и ответственной, нежели я.

– Зато тебе есть на кого равняться.

– Вы правы. Я всегда старалась быть такой, как она. Она была открытой, живой, веселой. Вы бы слышали ее песни… В каждой из них частичка ее души. Но родители не всегда поддерживали ее любовь к музыке. Да и в принципе она часто ссорилась с родителями. Помню, однажды, когда ей было шестнадцать, почти семнадцать, за пару месяцев до смерти родителей и пожара, она вообще ушла из дома и мы не могли ее долго найти. Началось все вечером, я сидела в комнате и делала уроки, когда ко мне зашла Лола, сказав, что собирается со своим парнем Бренном на рок-концерт своей любимой группы, которой она сильно вдохновлялась. Концерт был поздно вечером, родители бы не отпустили, поэтому она попросила меня сказать родителям, мол, она устала и спит в своей кровати и лучше ее не беспокоить. Незаметно через окно она ушла с Бренном на концерт, а я сообщила родителям, что она очень устала, поэтому пошла рано спать. После концерта она осталась у Бренна и пришла рано утром так же через окно. Только при этом она уронила и разбила вазу, и родители, которые не спали, сразу прибежали на грохот. Они увидели Лолу, залезающую в окно, и сразу поняли, что она куда-то ходила ночью. Об этом можно было догадаться и по ее черному размазанному макияжу и спутанным синим локонам.

«Лола, что происходит?» – недовольно спросила мама, сначала не сорвавшись на крик.

«И не смей врать», – добавил отец.

«Я была у Бренна, вечером мы ходили на рок-концерт, а потом были у него дома», – ответила Лола без капли стыда или сожаления в глазах.

«Что ты себе позволяешь?! Тебе всего шестнадцать лет!» – начала ругаться мама. Я стояла в дверном проеме, понимая, что и мне попадет за обман. Только если я собиралась извиняться, Лола и не думала этого делать.

«Вот именно, мне всего лишь шестнадцать! Разве не этот ли возраст для веселья, тусовок, беззаботности, порыва вдохновения и любви?» – спрашивала Лола, повышая голос.

«Ты же еще ребенок! – восклицал отец. – Но уже ходишь по этим бесстыдным концертам и сама становишься такой! Знаешь, какое будущее у музыкантов? Они или от бедности умирают, или от наркотиков».

«Музыка – это искусство, а то, что ты говоришь – глупые стереотипы».

«А как насчет того, что ты ночевала у мальчика?»

«Я же не у абы-кого ночевала, а у Бренна, с которым мы дружим с детства.»

«Дружить никто вам не запрещает, но не ночевать же! – продолжала мама. – Боже, даже думать не хочу, что вы могли там делать…»

«А будь я монашкой, которая краснеет при виде парней, и не играла бы на гитаре, вы бы меня больше любили?» – спросила Лола, почти выкрикивая слова.

«Будь ты такой, было бы явно лучше», – раздраженно ответил отец, а мама стояла молча, сдерживая слезы.

«Единственное, что я делаю – живу. Наслаждаюсь моментами своей жизни. Никто не знает, как жизнь повернется, так к чему откладывать все радости на потом?»

«Не говори глупостей», – отмахнулся папа.

«Глупости здесь говорите только вы», – с этими словами Лола выбежала из дома.

Время близилось к вечеру, а Лола так и не вернулась домой. Родители звонили домой Бренну и друзьям Лолы, но ее ни у кого из них не было.

Тогда я думала, что с ума сойду. Молчу про то, как переживала мама. Отец уже начал поднимать свои связи для поисков, Бренн и ее друзья обыскивали весь Диврет, куда Лола могла пойти. Но ее не могли найти. К полуночи она вернулась домой, целая и невредимая. Мы с мамой плакали, что с Лолой все хорошо. Она так и не сказала, где была. Наверное, нашла какое-то место для уединения, а может просто ходила в лес. И именно после этого у нее в комнате появилась бумажка с надписью на этом странном языке.