Луна осветит реку

Но я шел дальше, как бы меня не привлекла библиотека. Архив, расположившийся в следующем здании, был уже попроще на внешний вид. У входа я сразу увидел ждущую меня тетю.

– Мы идем не в сам архив, а в одно конкретное его отделение, – пояснила она. – Нам нужны Ячейки Памяти.

Впервые слышал о таком, наверное, потому, что прежде их не использовал и в моем поселке такого не было.

При входе Августа протянула свой паспорт, и работница долго его рассматривала, после чего принялась искать что-то в большущей книге с миллионами имен.

Пока я лишних вопросов не задавал. Когда работница нашла в книге то, что искала, отправилась в маленькую комнатушку, где пропала на две минуты, после чего вышла и протянула нам ключ.

– Проходите, – сказала она, открыв нам дверь.

Мы оказались в длинном коридоре без окон с приглушенным светом, по бокам которого расположились тысячи шкафчиков с маленькими пронумерованными ящиками, закрытыми на замок. Августа посмотрела на ключ, где было число «900». Мы отыскали девятисотую ячейку, и Августа открыла ее ключом.

– Это нечто вроде хранилища ценных вещей, – пояснила она мне. – Сам понимаешь, некоторые вещи хранить дома бывает крайне опасно в нашем мире со всей этой преступностью. А это здание очень хорошо охраняется. Поэтому люди здесь могут хранить какие-то свои ценные вещи. Мне эта ячейка перешла от твоей мамы.

Мои бабушка с дедушкой – родители Августы и моей мамы – умерли пятнадцать лет назад. Мне говорили, что они погибли от гриппа. После болезни пошли осложнения, поэтому они и не выжили. Тогда картину перевезли к нам домой.

В ящике было несколько предметов, которые в этой полутьме было проблематично рассмотреть. Один из предметов, сразу бросившихся мне в глаза, был клинок размером с предплечье с невероятной красоты эфесом и таких же красивых ножнах. Помимо этого, там лежали тяжелый, большой металлический ключ, который был едва ли не больше ладони, небольшое зеркало в серебряной резной окантовке и ручкой, книжка в обложке из серебра и странная прозрачная бутылочка, на передней стороне которой стекло было синим, а по середине большую часть занимал полупрозрачный плоский круг с глазами и ртом, напоминавший луну. Внутри была какая-то блестящая тягучая субстанция. Я не сразу заметил такую же луну, как и на баночке, на обложке книги. Помимо этих предметов лежали четыре пачки денег.

– Я не знаю, что именно тебе может понадобиться и не знаю, насколько это ценные вещи, – сказала Августа. – Кому попало лучше их не показывать, поэтому все, что мы возьмем, нужно хорошо спрятать.

Тетя предоставила мне выбор, какие предметы забрать с собой. Конечно, мы могли за ними вернуться сюда в любой момент, но как я подумал, частое посещение этого места может вызвать подозрение у работников отдела Ячеек Памяти.

Все это походило на магический набор, хотя родители ни разу не упоминали о чем-то волшебном. Да и про существование ведьм я не слышал, особенно у нас в семье. Однако кража картины была связана с Грабителями Лунного света, а они, скорее всего, связаны с магией, и тем не менее в моей семье точно не было людей, принадлежавших к их ордену.

– Все очень запутанно, – тихо произнес в раздумьях я. – Долго будем разбираться с этим всем…

Оглядев предметы, я подумал, что нам точно может пригодиться, и решил:

– Берем книжку и ключ. Не думаю, что остальное понадобиться в поисках картины.

Августа подготовилась. Она достала из своей небольшой дамской сумки черный плотный мешок, убрала туда книгу и ключ, после чего открыла сумку, в которой оказалось потайное дно, застегиваемое на молнию, и убрала мешок туда.

– Я, конечно, слышал, что в больших городах преступность особенно высокая, но не до такой же степени, – удивился я.

Мы вернулись к ней домой. Сегодня был выходной, но ее мужа дома я не наблюдал как вчера вечером, так и сегодня, поэтому поинтересовался:

– А где твой муж?

– Он работает в горах, добывает золото, поэтому он на неделю уходит туда, потом возвращается домой на несколько дней.

Что ж, чем меньше людей будут посвящены в мои поиски, тем лучше.

В гостиной мы застали Алису, читавшую детям какую-то книгу. Мой взгляд привлек книжных шкаф, прямо за диваном, на котором она сидела. Помимо книг на полках стояли фотографии в рамках, а на самом верхнем ряду стояло несколько фотоальбомов. Это навело меня на мысль вспомнить не только рассказы о семейной реликвии, но и родственников. Только сейчас я понял, что знал крайне мало о их жизни. В детстве мне мало рассказывали о моей семье, особенно о предшествующих поколениях, но ведь чтобы понять, в чем ценность картины, мало знать лишь историю какого-то предмета. Нужно знать и про родственников.

– Августа, я возьму? – спросил я, указав на верхнюю полку книжного шкафа.

– Ты про альбомы? Конечно. Бери и приходи на кухню, – сказала она.

Я достал стопку толстых фотоальбомов, обложки которых были разных оттенков синего. Они перекликались с синей клетчатой рубашкой Алисы, в которую она сегодня была одета. Еще на ней были светлые джинсовые шорты, открывавшие ее красивые стройные ноги, и зеленые носки с мухоморами. Ее длинные волосы были распущены и слегка были завиты.

Во время чтения детской книжки моя кузена останавливала ее и что-то шутила, на что Алиса рассмеялась, и смех ее почему-то напомнил мне колокольчики, растущие в поле, освещенном вечерними теплыми лучами садящегося солнца.

Я понес альбомы на кухню, все-таки у меня сейчас есть важная задача.

Августа налила нам по кружке кофе и положила на стол то, что мы взяли из Ячеек Памяти. Я смотрел на это все и понимал, какая на меня ложилась ответственность. Это была не просто картина, не просто возвращение ворованной вещи у людей, имеющих авторитет и власть. Я хотел разобраться с историей и тайной своей семьи, из-за которой умерли мои родители и рисковали многие люди.

Во мне текла кровь Дэллет, и я не боялся опасностей и рисков, стоявших передо мной. Я искренне хотел узнать все и был готов ко всему, что меня могло ждать, даже если это была смерть за семейную тайну.

***

Семья Дэллет известна не только знаменитым художником с его бесценным шедевром «Луна осветит реку», который жил более ста лет назад. Несколько моих предков состояли в Правящей Общине – главном правительственном органе Каедеса. И тем не менее, ни мои бабушка и дедушка, ни родители не были связаны с политикой, а были обычными людьми, которым, как и мне, просто перешла загадка по наследству.

– Как ты думаешь, почему идет такая охота на картину? – спросила меня Августа.

– Самый простой ответ – деньги. Написана давно, художником, который написал еще много известных картин, которые теперь висят в галереях или у богачей дома.

– Но расправляются ли с людьми жестоким способом за картину, пусть и ту, которая стоит целое состояние? – Августа задавала вопросы, будто хотела меня вывести на какую-то мысль.

– Ты лучше меня знаешь, что на Каедесе и за обычный кошелек убить готовы, – ответил я. – Но, честно говоря, не думаю, что дело только в деньгах.

– Я про то же. Кстати, почему ты не пошел в полицию?

– Они так и не нашли убийцу родителей, сказав, что вроде это сделали Грабители Лунного Света. Они не продолжили нормальное расследование, поэтому я решил заняться этим сам. Да и если действительно к этому причастны Робмуны, полиция тут не поможет.

– Тогда давай разбираться, – сказала Августа. – Найти информацию я тебе помогу, но не более. Не буду подвергать опасности свою семью.

А мне было некого подвергать опасности, кроме себя.

С чего начать поиски, я до сих пор не знал. Августа поделилась всем, что помнила она, и я рассказал все, что было известно мне. Этого было крайне мало, и тем не менее я знал хоть немного.

«Луна осветит реку» была написана Цефеем Дэллет сто семьдесят три года назад. В будущем он подарил эту картину своей дочери Лиа, которая перед самой смертью передала картину своей правнучке – моей бабушке и матери Августы.

– А потом после смерти бабушки и дедушки картина оказалась у нас, – закончил я. – Но ведь прежде за картиной не охотились.

– Мы не можем знать это наверняка.

Мы решили рассмотреть вещи, которые мы забрали. Ключ был, скорее всего, либо от ворот, либо от очень большого замка, и я даже предположить не мог, где ставят такие замки. А книга оказалась не на нашем языке. Подобных букв ни я, ни Августа ни разу не видели.

– Должно быть, это какая-то древняя книга, – сделала вывод Августа. Изредка в книге попадались черно-белые зарисовки с сюжетными картинками, но они не позволяли сделать вывод, о чем эта книга.

На кухню зашла Алиса, чтобы поставить чайник. Августа подозвала ее к себе:

– Алис, ты случайно не знаешь, что за язык это может быть?

Алиса внимательно всмотрелась в открытый разворот книги со сплошным текстом.

– Нет. Хотя…погодите, – задумалась она. – Мне кажется, у моей сестры на зеркале висела бумажка с похожими буквами. Я думала, это просто какой-то шифр, чтобы я не прочитала.

– Ладно, спасибо, – сказала Августа, а когда Алиса ушла, добавила: – Это нам ничем не поможет. Ее сестры уже нет.

Кем была сестра Алисы и почему у нее была эта бумажка? За годы учебы в школе и университете, за все мои прочтения научных и художественных книг, учебников и документов я ни разу не видел подобных букв. Может, стоить зайти в библиотеку. Связаны ли эти предметы с картиной? Что-то мне подсказывало, что все это относится к одному и тому же – и картина, и эти предметы из Ячейки Памяти.

Августа взяла один из альбомов и начала показывать мне фото предков.

– К сожалению, я крайне мало знаю о родственниках и их биографиях, – сказала она. – Это Цефей с женой Кристианой, маленьким сыном и дочерью Лиа.

Фотография была очень старой, потрепанной, но на ней были видно мои предки. На стуле сидел Цефей, на его коленях сидела маленькая дочь, а рядом стояла Кристиана. Фон был нечетким, но я разглядел картину, ту самую, «Луна осветит реку», висящую на стене в рамке.

На другой фотографии была Лиа, здесь она была уже подростком. На ней было платье с рюшами, волосы закручены в кудряшки, на фоне была все та же картина в рамке на стене, но мой взгляд остановился на кулоне, висящем на шее. На старом фото трудно было разглядеть мелочи, но мне показалось, кулон был в форме луны с лицом, такой же, как на странной баночке и книге.

Грабители Лунного Света существовали давно, но о связи моей семьи и этого ордена я ни разу не слышал. И родители мои, как я помнил, не питали к ним особой симпатии. Не были негативно настроены против них, как большинство жителей Каедеса, и тем не менее хороших слов о них я от родителей не слышал. Я знал, что причастны они, но весь ли орден к этому причастен или кто-то конкретный? И зачем им понадобилась картина? Если никаких личных связей моей семьи с Робмунами не было, значит, для них большую ценность представляла только картина. Тут и была проблема, ведь такой большой тайный Орден Робмунов, обладающий властью и секретностью, точно бы не стал бы делать что-то ради денег.

– Возможно, мне стоит узнать больше о Робмунах, – сказал я.

– Или попытаться связаться с твоей бывшей подружкой, – предложила Августа.

На кухне сразу стало тихо и душно.

– Прости, – сразу извинилась тетя.

Я не знал тогда, что девушка, которую я любил, лишь пользовалась мной, чтобы подобраться ближе к картине. Но украла картину и убила родителей не она.

Я отчетливо помнил тот вечер. Родители были внизу в гостиной, а ко мне пришла моя девушка. Мы сидели в моей комнате на кровати и пили вино. Вечер был тихим, спокойным и романтичным. В один момент вечера я почувствовал, как в глазах начала расплываться комната, а в голове появился туман. Бокал вина не мог так на меня подействовать, и я не понимал, что со мной. Когда я лег на кровать, я услышал крики внизу и звуки выстрелов. А моя девушка гладила меня по голове и говорила:

– Поспи. Спасибо, что помог нам, дорогой. Не бойся, ты не умрешь. Мы лишь заберем то, что должно быть у нас.

– Ты меня использовала? – спросил я ее тогда шепотом, понимая, что мне подсыпали сильное снотворное, которому я не мог сопротивляться.

– Считай это помощью мне и всем, кто пытается познать правду о Луне и вселенной.

Утром, когда я очнулся, обнаружил, что в доме разбросана вся мебель, пропала картина, а на полу лежали тела моих родителей в луже крови. А на их телах были еле заметные серебристые следы. Как говорят слухи, их оставляли Робмуны.

– В любом случае, они только помогли украсть картину, но делали они это не для себя, – сказал я Августе. – Но до сих пор ли у Робмунов эта картина? И где конкретно?

– Даже полиция не может найти место, где они собираются, а за последний год не поймали ни одного из них. И как ты собираешься выйти на них?

– Что-нибудь придумаю.

К нам снова заглянула Алиса, принявшаяся наливать детям чай. Мне не первый раз за сегодня показалась нотка печали в ее глазах, которую она умело прятала от детей.

– Можешь сегодня уйти пораньше, выходной все-таки, – сказала ей Августа.

– Спасибо, – коротко ответила Алиса, направившись обратно в гостиную, но вдруг остановилась, глядя на книгу.

– А вы не снимали обложку? – спросила вдруг она. Мы с тетей недоуменно на нее посмотрели.

– Ну, скорее всего, серебряная обложка снимается, и за ней прячется обычная, картонная.

– Благодарю, – сказал я, думая, как я сам не догадался, и принялся снимать ее.

Я ожидал, что на обложке будет название, но там была лишь обычная серая бумага обложки. Зато было кое-что другое. Между обложками было несколько старых пожелтевших недатированных писем. Их было всего три и, кажется, они не были связаны между собой.

Я взял одно и начал зачитывать:

«Почему ты не хочешь оставить меня в покое или забрать отсюда? Не веришь в то, на что способна я, так забудь об этом. Мой дед чувствовал магию, мои родители ее чувствовали, и я не собираюсь от нее отказываться. Я думала, ты меня любишь, а если любишь, принимаешь человека таким, какой он есть. Ты готов от меня избавиться любым путем, но ведь я не лезла к тебе с магией!

Забери меня, пожалуйста.

Лиа, Психиатрическая лечебница им.Луддгена».

– Лиа была в психлечебнице из-за магии? – удивилась Августа. – Ты смотри, какое еще тут письмо есть.

«Отец, у меня все хорошо. После занятий в школе я сегодня продолжил работу над картиной и придумал уже название. «Луна осветит реку». Жду не дождусь, когда ты приедешь с острова, чтобы показать тебе ее. Думаю, ты будешь в восторге. Как твои дела? Надеюсь, после острова ты недолго задержишься на юге и поскорее вернешься к нам в Диврет. И надеюсь, ты сумел найти на острове то, что я просил. Без этого картина будет смотреться не так, но даже без этой вещи она безупречна.

Твой сын, Цефей».

– Во-первых, неужели наши родственники были связаны с магией? – спросил я. – А, во-вторых, про что говорил Цефей? Предмет, без которого картина смотрится не так?

– Не понимаю, о чем речь. Тут еще одно письмо, но в нем ничего важного.

– Ладно. Что ж, я знаю, что мне делать. Узнавать о Робмунах и том магическом, с чем они связаны.

– Забери это все с собой, тебе пригодится, – сказала Августа.

– Спасибо, что помогла мне.

– Если еще понадобиться моя помощь, звони или приходи.

Глава 9. Кириан

По дороге домой я зашел в киоск и купил пару газет, а придя домой решил спросить у хозяйки квартиры еще старых газет.

– У меня их целая куча, – ответила старушка и полезла в кладовую. – Тебе постарее иль поновее?

– Любые, желательно, побольше. Я почитаю, потом отдам.

– Что ж тебе газеты то понадобились, да в таком количестве?

– Да так… – не знал я, что ответить. Я собирался искать информацию о Робмунах и картинах, вдруг об этом писали в газетах. Потом я подумал, что хозяйка квартиры может знать что-то, поэтому рискнул спросить:

– А что вы знаете о Грабителях Лунного Света?

– Мало знаю, как все, – сказала она, положив на пол передо мной большую стопку газет. – Убивают, колдуны чертовы! Не дай бог государственный переворот готовят! И ведь не поймешь, то молодых хватали, то старых, непонятные они. Так и не поймешь, если встретишь где. Вот месяц назад в парке сидела на лавочке, рядом два паренька, как ты по возрасту, обсуждали вещи интересные. У одного родители поссорились из-за Робмунов, ему там что-то несладко пришлось. Вот видишь, семьи рушатся из-за Робмунов. Мало вообще о них знаю, не распознать их.

– Ладно, спасибо вам.

– А ты чего интересуешься ими? К ним решил примкнуть? – подозрительно посмотрела на меня она.

– Нет, просто интересуюсь, – ответил я, быстро скрывшись в комнате со стопкой газет. До позднего вечера я искал в газетах про Робмунов, что в глазах уже буквы начали расплываться. Информации я нашел немного, все я выписывал на листы бумаги, но решил разобраться с этим завтра, сейчас мне точно нужно было отдохнуть. На уставшую голову я ничего дельного сообразить не мог.

Был уже поздний час, но я слышал, что в Диврете, несмотря на комендантский час, были секретные заведения для отдыха, работавшие незаконно. Туда я и решил сходить.

Волосы я вновь завязал в пучок, надел футболку, штаны и черную кожаную куртку и вышел из комнаты, где застал идущего с кухни мужчину, лет на десять старше меня.

– Доброй ночи, – сказал он мне.

– Доброй. Не подскажите, есть поблизости какие-то заведения?

– Есть, – шепотом ответил он. – Пройдешь до конца улицы, свернешь направо, там будет двор. Доходишь до зеленой маленькой дверки, там длинный коридор. Справа будет черная дверь, там и заведение.

– Спасибо большое, – ответил я, отправившись на улицу, то и дело оглядываясь, чтобы не было патрульных.

Место было подозрительным. В студенческие годы мы с девушкой и друзьями часто выбирались в подобные запрещенные места, но вот уже сколько времени я не помнил, что такое веселье. Пил я только от тоски и горя на своей кровати, опустошая родительский погреб. Да и сейчас веселиться я не собирался, просто выпить.

Людей не было, фонари плохо освещали улицы, а во дворе они вообще отсутствовали. Я сунул руки в карманы, проверяя свои раскладные ножи на всякий случай, хотя если бы я кого и встретил, то скорее испугались бы меня, учитывая мое спортивное телосложение и высокий рост.

На входе в заведение не было охраны, поэтому я спокойно вошел.

Яркие огни мигали в прокуренном помещении с кучей пьяных людей, громко играла тяжелая музыка.

Для начала я попросил у бармена пиво, решив начать с чего-то полегче. Я понимал, что здесь собрался не самый приятный и безопасный контингент. В основном тут были малолетние глупые подростки, которым удалось ускользнуть втайне от родителей сюда, взрослые пьяные мужики и девушки, торговавшие телом.

В моей голове кружилась вся информация, которую я узнал сегодня, но в одну четкую мысль это все не складывалось. Четкий план моих действий никак не хотел вырисовываться, и я подозревал, что все дело в усталости после нескольких часов чтения газет.

Пока стоило заглянуть в библиотеку, чтобы спросить про язык в книге, а также найти хоть одну зацепку о Робмунах, что по-прежнему для меня было немыслимым. Единственное, что я мог пока сделать, попробовать поискать их в толпе пьяных посетителей этого заведения. Ночью у них светился позвоночник, а здесь это вполне можно было заметить.

Я уже выпил пиво, поэтому приступил к более крепкому алкоголю, параллельно став высматривать в танцующих и сидящих людях тех, у кого за одеждой на спине было бы свечение.

Ну, хотя, чего я ожидал? Наверняка Робмуны ночью скрывали свои спины и шеи либо под плотной закрытой одеждой, либо закрашивали краской или тональными кремами, а может, они по ночам не находились в людных местах и осуществляли какие-то ритуалы под Луной или охотились на людей.

На секунду мне показалось, что у одного мужчины в толпе на шее сзади что-то сверкнуло, но это оказался лишь отблеск от ламп. Рядом с ним прошла девушка, сверкнув своими длинными светлыми волосами. Мой взгляд зацепился за нее, а когда она развернулась так, что я мог видеть ее лицо, распознал в ней Алису.

Она была достаточно далеко барной стойки, где сидел я, поэтому не видела меня, и я не спешил к ней подходить, решив последить, что она тут делает. Одета она была не так, как днем, сейчас на ней было до неприличия короткое платье, больше напоминавшее длинную майку, обтягивающую ее худое тело. Черные кружевные чулки заканчивались чуть выше колен, на ногах были зелёные туфли на толстом массивном каблуке.

Она танцевала и старалась делать акцент на бедра и плечи, стараясь выглядеть более соблазнительно.

Что от меня еще не укрылось, она старалась зацепиться взглядом с мужчинами. Временами она подглядывала за другими девушками, одетыми так же откровенно, но те, в отличие от Алисы, двигались более уверенно и открыто. Алиса подражала им, но от меня не укрывались ее трясущиеся руки.

«Что она тут забыла?» – подумал я, хотя и так понимал, зачем здесь такие девушки.

Найти клиентов.

Проституция не была редким явлением на Каедесе и закон не запрещал этот род деятельности, и тем не менее я не поддерживал это. Как мужчина, я ни разу не думал удовлетворить свои телесные потребности за деньги с девушкой, которую я видел первый и последний раз. Для меня это был процесс не только физического сближения с человеком, но и душевного, для этого между душами двух людей непременно должна быть тяга к друг другу, ну или хотя бы симпатия. Мне было бы совершенно неприятно использовать девушку, как вещь, которой я мог попользоваться одну ночь без обоюдного притяжения.

Не думаю, что девушкам очень нравилось это делать, просто некоторые не видели для себя других вариантов заработать деньги.

Дома у моей тети Алиса показалась мне милой, но печальной девушкой, которая хорошо ладила с детьми, легко находила с ними общий язык и искренне заботилась о них. Не знаю, сколько Августа ей платила, но не думаю, что настолько мало. Да и она не была похожа на ту, которая постоянно зарабатывает на своем теле.

Когда Алиса спустила одну лямку платья с плеча, чтобы привлечь к себе мужское внимание сильнее, я не выдержал и подошел к ней.

Я легким движением дотронулся до ее плеча, и она обернулась. Узнав меня, она тут же застыла, а в глазах промелькнул страх. Мы стояли близко, и чтобы смотреть в мое лицо, ей приходилось задирать голову, даже при том, что она была на каблуках.

– Здравствуйте, – сказала смущенно она мне. – Только не говорите об этом Августе.

– Ты постоянно этим занимаешься? – спросил я, хотя неуверенность, которую я видел в ней до этого, подсказывала мне, что это первый раз.

– Нет, – шепотом ответила она.

Я не стал спрашивать, зачем. Мне и так почти ничего не было о ней известно, кроме того, что она работала няней у моей тети и что у нее была сестра, которой теперь нет.

Мне должно быть все равно, Алиса сама вправе решать, что делать со своей жизнью. Она всего лишь девочка, которую я видел пару раз и до которой мне не должно быть никакого дела.

Но что-то заставило меня сказать:

– Давай уйдём отсюда и поговорим.

Алиса не возражала. Она забрала у бармена сумочку и тонкую синюю рубашку, в которой я видел ее днем, и мы вышли из этого заведения. Казалось, уличный ночной воздух очищал мою голову после выпитого алкоголя и духоты заведения. Алиса куталась в рубашку, на улице было не жарко.

– Ты далеко отсюда живешь? – спросил я.

– Да, – ответила она, не глядя на меня. Удивительно, но с такими тяжелыми туфлями и большими каблуками она шагала бесшумно.

– Почему тогда ты здесь?

– В этом районе меня никто не знает.

Что ж, вполне разумное решение, если не хочешь, чтобы твоя репутация пострадала в глазах знакомых.

– Не против пойти ко мне? – спросил я. Алиса кивнула, но ее руки все еще не перестали трястись, дыхание было сбивчивым, а волнение так и не покидало ее, поэтому я сказал:

– Мы просто посидим, поговорим, я ничего с тобой делать не буду.

Она не ответила, но, кажется, стала дышать чуть спокойнее.

Когда мы пришли, я провел ее в свою комнату, а сам отправился на кухню, чтобы налить ей и себе чай. Вернувшись с двумя кружками в руках, я застал ее сидящей на диване и смотрящей пустым взглядом в стену.

– Держи. Если хочешь перекусить, у меня тут есть печенье, – сказал я, но Алиса молча приняла кружку и сделала глоток.

Я не знал, о чем она думала и что происходило у нее внутри.

Впрочем, что происходило у меня внутри, я тоже не знал, иначе мог бы объяснить, почему я привел к себе почти незнакомую девочку, решив предотвратить развитие не самого приятного варианта ее будущего. Все потому, что мне показалось, она совершенно не была такой.