Общество слепых

Людочка вечно опаздывала, зато периодически приносила в контору печенье собственной выпечки или пироги. Благодаря этим угощеньям она имела индульгенцию у нас в кабинете и полное прикрытие, если ее вдруг кто-то будет разыскивать с утра пораньше. Это случалось редко, но в этом плане Людочка всегда могла на нас положиться.

- Привет ребята! Фу, так неслась… опять не успела на автобус.

Мы с дядей Борей понимающе кивали, переглядывались и принюхивались, молча жестами делали ставки - будут ли сегодня пироги с капустой или с мясом. Я показывал два пальца под столом, так чтобы видел только Борис Львович. Это значило, что я ставлю рубль на то, что это будет мясной пирог. Один палец – с творогом, три – с картошкой и так далее.

- Ну что, Андрюха, сделаешь мне перевод сегодня? Я тебе там на столе оставил статейку.

- Не вопрос, дядя Боря.

Я был рад ему помочь, потому что знал что и Борис Львович окажет мне услугу при случае. Он на хорошем счету у шефа и всегда может договориться со Спрутом, чем я лично пока похвастаться не мог. Я был для Инги Карловны пустым местом, она могла пройти мимо меня по коридору и не поздороваться, не ответить на моё «здрасьте». Могла вовремя не передать поручение Кислицина и тогда я вынужден был в спешном порядке выполнять его задание или же оставаться до позднего вечера в редакции. Я стискивал зубы, я был зол, но делал свою работу. Меня сжигало изнутри чувство несправедливости, я бы даже сказал просто враждебное отношение ко мне, но что я мог с этим поделать? Вот поэтому на первых порах вся связь с руководством у меня была только через дядю Борю. За исключением тех случаев, когда Антон Борисович вызывал меня лично. Но по правде сказать, такое случалось довольно редко.

- Шеф просил отредактировать, - говорил Борис Львович заходя в кабинет и бросал мне на стол папку с бумагами.

- Благодаря, - говорил я по-болгарски.

- Няма защо, - отвечал дядя Боря.

Дядя Боря так же относил мои статьи и документы на подпись. Но так вечно продолжаться не могло и с этим нужно было что-то делать.

***

Каждый вечер я по поводу и без повода бегал в Гастроном в надежде увидеть Дашу. Блуждал по залам магазина, переходил дорогу, искал красный пуховик в ближайшем универмаге, высматривал его в овощном, спускался в метро и стоял у турникета, вглядываясь в толпу. Но Дашу я больше не видел. Просто пойти в поликлинику и найти Дарью на работе я не мог по причине панического страха быть отвергнутым. Совсем другое дело случайная встреча. Я сам понимал, что это глупо, но ничего не мог с собой поделать.

В канун празднования Нового Года я навестил Илью. Он как обычно планировал шумную вечеринку, но я не был готов проводить новогоднюю ночь в этой компании. Впрочем, была одна причина, благодаря которой я изменил бы свое решение.

- Заходи, выпить хочешь? – Илья захлопнул дверь и тут же отправился на кухню, - извини брат, девчонки наготовили чего-то, вот-вот принесут… мне надо посуду найти, а я не знаю что где сейчас лежит. Мать приезжала, все вверх дном. Налей себе, там в зале, увидишь в общем.

- Ну да, знакомое дело, - ответил я проходя следом за Ильей в кухню.

Я вздохнул, вспомнив что моя мама тоже куда-то запрятала атлас, но мне не хотелось обсуждать с Ильей наши общие домашние проблемы. У меня был другой повод для визита, я хотел узнать приглашал ли он Дарью, но я не знал с чего начать. Мне не хотелось задавать вопрос в лоб, возможно у них все еще были отношения, а может и нет. Я ведь видел, как Илья откровенно лапал Дашу, там на улице в Новогоднюю ночь… и после встречал их вместе. С другой стороны, будь между ними что-то серьезное, я бы узнал об этом, ведь Илья настоящий болтун и о всех своих интрижках тут же рассказывал мне или Сане. На самом деле мне просто не хотелось, чтобы Илья понял, что я заинтересовался Дашей. Он сразу начнет своё «о, так тут любовь у нас», или что-либо в этом роде. Я лихорадочно искал причину своего визита и внезапно повод нашелся сам собой, я вспомнил прошлогоднее веселье и историю с Sex Pistols. Повод конечно довольно нелепый, но ничего другого я по дороге сюда не сочинил.

- Слушай, я в прошлом году у тебя альбомчик один интересный слушал…

- Как же, помню. Ты его вроде интересным не считал, еще и поскандалить тогда пытался, - сказал Илья и оскалился.

Я хотел ответить так же язвительно или более жестко, но сдержался. В конце концов я сюда не за этим пришел.

- Я бы хотел саму пластинку глянуть.

- Ну иди посмотри, сам знаешь что где, - сказал Илья.

Я отправился в спальню, и стал искать ярко желтую упаковку на полке, потом в ящике письменного стола. Винила было не так много, так как достать импортный альбом да еще и оригинальный невероятно сложно. В основном все записи хранились на пленочных бабинах или кассетах, но пластинку я так и не смог отыскать. Когда я рылся на очередной полке в дверях появился Илья.

- Слушай, нет нигде, все вроде обыскал.

- Сейчас.

Илья посмотрел вслед за мной везде где только можно, даже заглянул под кровать. Пластинки нигде не было.

- Странно. Пару недель назад еще была, вот сюда я ее поставил. Мне Фома вернул, переписывал кому-то…

Илья на секунду задумался и почесал макушку.

- Так… Мать приезжала в прошлый вторник. Может она куда задевала? А что ты хотел еще раз заценить? Проникся панк-роком? – насмешливо спросил Илья.

- Еще чего. Там на самом виниле может быть гравировка. Вернее, должна быть. Смотри.

Я достал с полки альбом Юрия Антонова, вытащил пластинку и показал Илье на внутренней стороне возле этикетки еле заметные цифры.

- Видишь? Маркировка Г.М. 8312.

- Ну, допустим. И что?

- А то, что это дата выпуска. Декабрь 1983 года. Сморим теперь на самой обложке. Видишь, здесь та же самая дата!

Я остановился и понял, что все это время говорил с этаким не очень здоровым воодушевлением. И тут же увидел, что Илья смотрит на меня сочувственно, как на душевнобольного.

- Слушай, не начинай, а… ну правда, это уже не смешно. Считаешь, что альбом старый, черт с ним! Пусть так и будет.

- Да ты не так понял… я еще надеялся что это ошибка типографии и мне хотелось просто взглянуть на сам винил.

- Ты что целый год - вот это все в себе носил? Реально?

Я видел что он еле сдерживается, чтобы не заржать в голос. Наверное я действительно производил впечатление если и не сумасшедшего, то маниакально одержимого.

- Да нет… только сейчас вспомнил, дай думаю посмотрю… мне вообще все равно, старый альбом или нет…

- Ты главное не нервничай, хорошо? Может тебе водички дать, Андрон?

- Нет, я пойду, дел по горло еще, - буркнул я.

Действительно, это была не лучшая идея с моей стороны. Лучше было напрямую спросить про Дарью, а не разыгрывать здесь весь этот спектакль. Я быстро засобирался, но становился в дверях.

- Илюха, а кто будет сегодня?

- Анжела, Светка будет. Фома, Олег… Да, Саня придет точно с Маринкой своей, кто еще… Настя наверное, если помирилась со своим этим… как его…

Я собрался с духом и выпалил:

- Слушай, а Даша будет?

- Кто?

- Даша. Я ее просто на днях встретил в гастрономе… ну и хотел спросить, ты ее не приглашал?

- Дашу? – Илья сделал круглые глаза.

Меня начинало злить, что тему которую я хотел упомянуть лишь вскользь мы муссируем уже с минуту. И теперь Илья вцепится в нее мертвой хваткой и уж точно не выпустит. Пути назад уже не было и я уточнил:

- Которая в прошлом году была.

- Вообще то звонил, - ответил Илья, - она правда точно не сказала, будет или нет. Могу сейчас еще раз набрать, если хочешь. Хочешь?

- Не, не надо.

- Так тебя ждать сегодня? – спросил Илья.

- Нет, я буду с ребятами с работы отмечать.

Илья состроил понимающую гримасу. Я уже хотел побыстрей слинять, но мой друг сообразил, что поймал жертву на горячем и теперь не упустит возможности немного поглумиться.

- Что-то я не въеду, брат. Тебе то какая разница пригласил я Дашу или нет, если ты сам не придешь. Тебя же не ждать, я правильно понял?

- Ты правильно понял, бро. Можешь приглашать, мне все равно.

Я уже уходил, когда Илья язвительно бросил мне в спину:

- Приглашу, даже не сомневайся.

Я сбежал вниз по лестницу, пихнул входную дверь и с облегчением вдохнул морозный воздух. Зачем я вообще приходил сюда? Илья прав, мне разве не все равно, будет там Даша или нет? Я медленно удалялся в сторону своего дома, но меня так и подмывало развернуться, снова подняться в квартиру Ильи и сказать: «да, хочу! Хочу! Пригласи ее и тогда я тоже приду».

Я плюхнулся на первую попавшуюся заваленную снегом лавочку. Черт, да что со мной? Я физически ощутил, что внутри у меня происходит настоящая борьба. Как будто меня разрывают надвое, одна половина рвется назад и хочет хоть что-то изменить в этой моей чертовой жизни… остаться, напиться, целовать Дашу, и всю ночь заниматься с ней любовью. Прямо там, закрывшись в ванной комнате в квартире у Ильи. Другой «я» хотел немедленно вернуться домой, запереть дверь, лечь на диван и уставиться до утра в телевизор. Да, я не собирался ни на какую вечеринку ни с какими сослуживцами. Я просто соврал Илье, чтобы закончить этот разговор. Но оба эти сознания внутри меня не были на самом деле тем настоящим, истинным «я». И этот настоящий, истинный «я» не хотел ни одной из этих двух реальностей. Я закрыл глаза, поежился от холода и попытался нарисовать в мозгу тот вариант, который как мне казалось и должен был оказаться той самой истиной.

Меня резко толкнули в бок, я открыл глаза и увидел Сашку с его новой пассией. Марина, кажется так ее назвал Илюха. Долговязая, как и все Сашкины пассии. Видимо недостаток собственного роста он пытался компенсировать за счет своих подружек.

- Андрон, ты уже бухой что ли? Не рановато ли начал?

Я поднялся со скамейки и отряхнулся от снега.

- В самый раз.

- Да я пошутил, - улыбнулся Саня, - я бы и сам уже не прочь, да вот Маринка не дозволяет… ты к Илье? Или…

- Или, - ответил я, развернулся и пошел по направлению к дому.

- Странный какой-то, - услышал я за спиной голос Марины.

Не первый раз слышу это в последнее время. Сначала мама, а затем и мои друзья начали обращать внимание на некоторые происходящие со мной странности. Да, пожалуй это не нормально, когда парень в 29 лет замыкается в себе, и занят только работой днями или посиделками с мамой по вечерам. Я же не всегда был таким. Еще пару лет назад я куролесил с друзьями напропалую, ввязывался в рискованные истории, влюблялся и валял дурака. Я даже пытался протестовать против системы, но из-за трусости или рассудительности оставался при этом в рамках закона.

А потом вдруг все изменилось, и теперь я даже не могу вспомнить в какой момент и по какой причине я стал замыкаться в себе, я просто потерял интерес ко всякого рода тусовкам, ста реже бывать у друзей. Припоминаю, что это произошло примерно после похорон Артема, и до того как я расстался с Катей. Да, примерно в этот период. Но хоть убей, не могу понять, что же послужило этому причиной. Да и важно ли это?

***

Сегодня, в последний вечер уходящего года, я снова гулял по полупустому гастроному в надежде встретить Дашу. Продавщицы с нетерпением смотрели на часы, было около восьми, но обычно перед Новым годом работу в продуктовых магазинах продлевали на час или полтора. Кроме меня в гастрономе паслось еще несколько потенциальных покупателей. Довольно часто в последний день на прилавок могли «выбросить» что-нибудь дефицитное; колбасу, мандарины или даже икру.

Я хотел зайти в отдел соков, чтобы поностальгировать, но к счастью он был закрыт. Иначе я бы там наверное и слезу пустил ненароком.

Насладившись тоскливым видом интерьера гастронома я вышел на улицу и побрел по хрустящему снегу в сторону поликлиники. Остальные магазины на нашей улице были уже закрыты, но витрины светились призрачным светом, создавая иллюзию достатка, праздника и безжизненной красоты. Изредка мне навстречу спешили смеющиеся парочки, скорей всего направляясь в гости или домой, но в любом случае – к праздничному столу. У меня не было на примете ни одного накрытого стола, за которым я хотел бы очутиться сегодня ночью. Не было ни одного человека, которого я хотел бы лицезреть. Ни одного. Почти ни одного.

Внезапно я понял, что хочу увидеть ее. Прямо сейчас! Отыскать во что бы то ни стало и убедить что не нужно сегодня идти к Илье, сказать что я хочу быть только с ней, и конечно же услышать в ответ, что она этого тоже хочет. Нужно просто успеть, ведь еще есть время.

Я со всех ног бросился вдоль сияющих гирлянд, фонарей и окон, в надежде что смогу перехватить ее у дома Ильи.

Но что если все не так? Что если она уже там… с Ильей. У меня была возможность в первый же вечер посвятит время не прослушиванию идиотского альбома, а уделить его реальной жизни и реальным отношениям. Но я тогда сделал свой выбор, а Илья сделал свой.

Я остановил свой забег, развернулся и медленно пошел домой. Сегодня я буду встречать Новый год один, мама уехала к двоюродному брату в Ижевск.

Просто посмотрю телек и лягу спать.

Глава 5

Несчастная Анна К.

Утро в редакции прошло как обычно. Курилка и обсуждение новостей с дядей Борей, позднее появление Людочки со вздохами и пирогами, неизменные ставки и мой запланированный проигрыш. Я явственно чувствовал запах печеных яблок и шарлотки но поставил на пирожки с мясом. Маленькие хитрости делали свое дело, дядя Боря радовался как мальчишка, когда рублевая бумажка перекочевывала в его карман. В такой день он бывал в особенно приподнятом настроении и можно было просить его о небольших одолжениях. Но сегодня ничего от Бориса Львовича мне получит не удалось, так как нашу идиллию нарушили сначала шаги за дверью, затем голоса, а затем…

Дверь открылась и я увидел своего бывшего шефа из отдела культуры Олега Дмитриевича.

- Физкульт привет! – Горшок сиял и кажется был в прекрасном настроении.

Я встал, подал руку Горшку и представил его моим нынешним коллегам. Олег Дмитриевич оценил нашу рабочую обстановку, отметил порядок и сказал пару любезностей Людочке. После этого повернулся ко мне и продолжая широко улыбаться, обратился к остальным:

- Вы позволите, я украду вашего молодого человека ненадолго?

Дядя Боря что-то промычал в знак согласия, Людочка хохотнули и сказала: «ни за что», после чего Горшок подхватил меня под руку быстро и вывел из кабинета.

Мы отошли на несколько шагов от двери и Олег Дмитриевич вполголоса спросил:

- Мы можем где-нибудь переговорить без лишних ушей?

Я предложил пройти в курилку, но Горшок скривил мину и сказал, что ему бы хотелось, чтобы нас не прерывали, а в курилке это практически невозможно.

- Знаю я вас, журналистов. Дымите как паровозы без остановки. Точно кто-нибудь да заявится.

- Может, в актовом зале тогда? Там уж точно никто не помешает.

Мы поднялись по лестнице на пару этажей, и зашли в большой зал, заставленный рядами стульев. Горшок сказал, что это то что надо и стал пробираться к центру зала, подальше от дверей.

- Там за сценой что у вас? Второй выход есть?

- Нет, - ответил я, искренне удивляясь такой необычной конспирации.

Мы уселись прямо в центре огромного зала, лицом ко входу. Горшок громко выдохнул, как будто только что поднялся со мной на крутой горный склон. Он урезал необходимую в таких случаях приветственную часть, всколзь поинтересовавшись как у меня дела и не дожидаясь ответа сразу же перешел к делу:

- Есть у меня к тебе просьба, Андрюша. Надеюсь, ты мне не откажешь. Все-таки небольшой должок то у тебя как никак есть передо мной.

Олег Дмитриевич хитро прищурился и внимательно посмотрел мне в глаза. А я вспомнил слова его покойного сына Артема о том, как Горшок одаривал его щедрыми подачками, чтобы затем при случае упрекнуть в неблагодарности. Мне стало не по себе, но я постарался не показывать вида, надеясь что речь пойдет о какой-нибудь незначительной услуге.

- Да я шучу, Андрей.

Горшок еще раз вздохнул и продолжил:

- Мне нужно чтобы разговор этот остался между нами, но ты наверное уже это и сам понял. Дело скажем так… конфиденциальное, поэтому тебе самому будет важно, если все это до поры до времени останется без огласки.

- Сделаем, - ответил я.

- Это хорошо. Так вот, есть некая очень известная персона, актриса. Анна К. Слышал конечно же?

Я кивнул. Конечно я знал эту персону, очень красивая женщина, прекрасная актриса, в последнее время была прямо нарасхват, каждый известный режиссер старался заполучить ее в свой проект, кроме того она была на ведущих ролях в театре, несмотря на свой довольно молодой возраст.

- Так вот, Анечка несколько не в то русло пустилась, Андрюша. Кинулась так скажем, во все тяжкие по кривой дорожке. И дорожка эта завела нашу звезду в тупичок. А для того, чтобы вывести ее из этого тупика и направить по нужному пути, ей необходим ледяной душ. Понимаешь?

Я ровным счетом ничего не понял, кроме того, что Анна К. видимо что-то натворила и ее просто хотят поставить на место. Об этом я полушепотом и спросил Горшка. Вот прямо дословно так и спросил. Олег Дмитриевич согласно кивнул в ответ, мол правильно понял.

- Ну а при чем тут я?

- Мне нужно, чтобы ты написал статью. Обличительную такую статью. Жесткую.

- Но у меня же нет никаких фактов.

- Мы с тобой про факты уже неоднократно говорили Андрюш. Факты будут такими, какими ты их придумаешь и изложишь. А для наводки я тебе скажу так, она как бы так сказать помягче – не особо благодарна нашему государству за свои успехи. Можно ее за идеологические ошибки или за формализм отчитать. Увлекается дескать, сомнительными западными образцами, уходит от реалистической советской школы киноискусства и так далее.

- Это правда?

- Ну, конечно! – Горшок сделал такое лицо, как будто я оскорбил его самые чистые чувства, - я бы тебя об этом не просил Андрюша, если бы сомневался. Но, увы… Факты говорят сами за себя. Посуди сам, человек бесплатно отучился в ВУЗе, работу непыльную получил, известность, почет и всякие почести. Теперь благодаря этому у Анечки нашей отбоя нет от предложений, роли какие хочешь. А в благодарность за все она позволяет себе некоторые высказывания в адрес Комитета Кинематографии; мол какой она видит свою роль и это ей решать, как она роль эту исполнять будет. Мол, никто ей не указ. Ну и приводит в пример западных артистов, мол у них вот так, а не иначе. Намекает, что наша актерская школа устарела.

- Понятно. Я может не знаю чего… может новый фильм какой-то, я просто особо не обращал внимания… Она что, действительно кого-то копирует? Но она ведь хорошая актриса…

Я проговорил все это довольно сбивчиво, потому что начал догадываться о том, в какую трясину тянет меня Горшок. И это было довольно непривычно, это мягко говоря. А если честно, то я вообще не был готов к подобному, я испугался. Одно дело вылить ушат помоев на голову какого-нибудь вымышленного или условного западного банкира, и совсем другое - оклеветать живого человека, да еще и не имея реальных доказательств его вины.

Горшок не оставил без внимания моих метаний, он явно заметил что я напуган и тогда он перешел к детальному перечислению непосредственно грехов Анны К.

- У нее звездная болезнь, Андрей. Всякий артист рано или поздно такое переживает, это не преступление. Но она репетиции в театре срывает, на гастролях в этой… в гостинице вообще черти что устраивает. Режиссер говорит, что она совершенно неконтролируема, труппа может полдня ее ждать и под нее подстраиваться. Это нормально, как считаешь?

- Так это режиссер просит статью написать, я что-то не понимаю, Олег Дмитриевич…

Горшок мгновение помолчал, глядя мне в глаза и очень серьезно сказал, делая ударение на каждом слове:

- Это я, Андрюша. Это я в первую голову прошу тебя оказать мне услугу.

- Подождите, но почему я? У вас же свой штат есть, там полно ребят, они вам такую статью напишут, разве нет?

Горшок поморщился и отрицательно мотнул головой. Пока я переваривал услышанное и искал выход, как соскочить с опасного крючка, который вот-вот утянет меня в пучину, Олег Дмитрич добил меня новыми вводными.

- Послушай, здесь не все так просто. Эта Анна К. очень высокопоставленному человеку наступила на больную мозоль, понимаешь. Как тебе сказать, э-э… Это довольно личное. И там… наверху, - Горшок указал пальцем в потолок, - там такие дела без ответа не остаются. Тем более, что она очень многим обязана этому человеку. И человек этот хочет как бы так выразиться – восстановить справедливость, что ли. Ясно теперь?

Я промолчал, просто неопределенно покачал головой, мол дело ясное, но я черт меня возьми не готов… не смогу я такую статью написать. А Олег Дмитриевич продолжал перечислять грехи Анны К. и уже перешел к совсем уже скользкой теме:

- И так как дело это довольно личное, поэтому и мы в свою очередь кое-что личное имеем полное право добавить. Например, любовь к дорогим вещам, или богатый ухажер мол у актрисы появился, понимаешь? Алкоголизм.

- Алкоголизм? – удивился я.

- А что? Тебе ли не знать, Андрей… артисты у нас многие этим грешат, так что это почти правда. Здесь мы ни грамма не соврем.

- Хорошо… допустим она виновата и все что вы говорите правда…

- Да точно, Андрюша!

- Хорошо, хорошо. Но почему я?

- Андрюш, по ряду причин. Для начала мне очень важно, чтобы автор был не из моего отдела и вообще не из культуры. Политически это будет более правильно, потому что тут у нас не просто артистка заартачилась, а это прямая критика нашей советской школы киноискусства. Во-вторых, у тебя все-таки веса больше, так как ты уже у нас международник, да еще и проработавший в отделе культуры, то есть прекрасно знаешь эту кухню. В-третьих человек этот должен быть надежным и преданным. А ты надежный, Андрей. Я тебе могу доверять… и доверял уже личные свои секреты. Разве нет?

- Послушайте…

- Погоди. А в-пятых, как я уже и говорил, ты мне вроде как должен, разве нет?

Горшок дружелюбно улыбнулся и похлопал меня по плечу. Я лишился дара речи, я действительно висел на крючке, как зазевавшийся карп, и меня тащила чья-то стальная рука и железная воля. Я попался. Вот что имел в виду сын Горшка, когда говорил, что я просто плохо знаю его отца. А ведь он был прав, в одно мгновение добродушный Олег Дмитриевич превратился в беспринципного Горшка, готового ради своего редакторского или партийного кресла или ради я уж не знаю каких перспектив и благ, извалять неугодного человека в грязи. Пожалуй, он без сожаления завязал бы мне глаза, вывел во двор и зачитал приговор. Да и пулю в лоб собственноручно пустил при случае.

- Есть еще и шестая причина, и я тебе ее озвучу, когда написанная, а главное - подписанная твоим именем статья будет готова. А вообще ты и сам скоро поймешь о чем я говорю.

- То есть, я еще и написать это от своего имени должен?

Олег Дмитриевич сделал круглые глаза.

- А как же! В этом то и весь смысл, Андрюш.

Горшок мне вкратце объяснил, что анонимная статья может быть мгновенно оспорена, так как подписанная вымышленным именем или не подписанная вовсе информация, сама по себе на две трети будет считаться вымышленной. Если человек не хочет подписать свой собственный материал, значит там грязь и навет, и значит автор просто-напросто боится взять на себя ответственность.

- Кроме того, авторство в любом случае не скроешь, даже если под статьей чужое имя будет стоять. Все равно в редакции будут знать, кто автор, ты же знаешь нашу кухню, сплетни… в общем, этого не скроешь. К тому же псевдоним не даст тебе защиты от ответного удара, а у артисточки нашей довольно влиятельные покровители есть. Имя твое все равно бы узнали, надавили бы на главреда, мол кто писал? Иванов. Подать его сюда! Так что это не вариант, даже хуже. Коллеги тебя за такое уважать не будут, понимаешь? А это твой авторитет, Андрей. Твоя репутация. Скажут, посмотрите на него, написал а подписать не посмел, испугался. А так ты честно изложил и подписался, потому что в словах твоих только правда и ничего кроме правды!

Ну и картину маслом нарисовал мне Олег Дмитриевич, добряк и душа-человек. Что же это получается? Получается, меня просто хотят подставить под удар, а потом накидать сверху сырой землицы и забыть? Горшок как будто читал мои мысли и снова принялся меня увещевать и уговаривать, обещая полную защиту и поддержку.

- Ты пойми, твоя подпись показывает что ты просто выражаешь свою позицию. Это твое мнение и ты берешь ответственность за свои слова и действия. Это не трусость какая то, мол вот мое мнение, но подписываться под ним я не стану. И то, что позиция твоя достаточно жесткая и что самое главное - политически верная, обеспечит тебе защиту в лице руководства редакции.

Это все, что мне сказал Олег Дмитриевич в тот день. После этого он просто встал, попрощался и вышел. Горшок даже не стал добиваться от меня принципиального согласия. С одной стороны, он видимо полагал, что мой ответ очевиден. А с другой… с другой стороны, он просто лишил меня возможности отказаться. Горшок огласил задание, дружески потрепал меня по плечу и смылся. Не могу сказать точно, дал ли я в тот момент согласие самому себе. Скорей всего да, потому что я еще долго сидел в актовом зале, не смея вернуться в кабинет. Как я буду смотреть в глаза дяде Боре, отвечать на шутки Людочки и улыбаться. Они сразу все поймут, начнут думать что со мной определенно что-то не так. А ведь со мной действительно что-то не так!