Общество слепых

Я искал встречи с дядей Борей, мне хотелось вернуть старые добрые отношения с коллегами, поплакаться в жилетку если угодно. Особенно теперь, когда мне так хреново и нужна их поддержка. Да, сегодня я раскаиваюсь, осознаю что поступил подло, но они должны понимать, что у меня не было выбора. Просто я попал в лапы старого партийного манипулятора, и до конца не понимал что творю Все это я многократно проговаривал про себя, собираясь высказать при очной встрече, когда такой случай представится.

В конце концов ожидания мои были вознаграждены и Борис Львович появился в курилке. Он буркнул что-то приветственное, достал пачку и уселся так, чтобы оказаться как можно дальше от меня.

- Дядь Борь, я понимаю, что вы все думаете обо мне. Мне собственно на остальных но то что мы с тобой вот так разжопились, это не нормально. Я объясниться хочу. Ты же всегда мне помогал, дядь Борь помоги и сейчас.

Борис Львович молча слушал, потягивал сигарету и изредка косился в мою сторону. Вступительную часть я начал неплохо, но как только дошло до дела, мысли мои стали путаться, я видел, что оправдания не сработают, не вызовут того эффекта на который я рассчитывал, прокручивая их еще пять мину назад в своей голове. Но я уже начал, отступать было поздно.

- Ты думаешь, что я хотел писать эту чертову статью? Меня поставили на растяжку, я ведь не за какие-то там нереальные блага на это пошел. Я не в курсе был, что он меня на поездку эту помогал продвигать Да и черт с ней, с командировкой. Я все равно никуда не попал, ни в какой Рим. Просто человек помогал мне как бы бескорыстно, а потом пришел и говорит, давай мол парень, плати по счету. Ну и что я мог сделать?

Дядя Боря вздохнул и сказал:

- Ну ты же получал все-таки блага эти. Авансом. Разве нет? Кто же тебе виноват, раз ты брал и не задавался вопросом о расчете.

- При чем здесь расчет? – взорвался я, - это по-дружески было. По крайней мере мне так преподносилось.

Дядя Боря пожал плечами, а я продолжил.

- Я ведь понимаю, что это неправильно, дядь Борь. Подло даже. Я же не дурачок и не сволочь последняя мы же все тут по сути занимаемся одним и тем же, разве нет? Какая разница, оболгал я конкретного человека или политическую систему?

Борис Львович вскинул брови. Мое сравнение было явно некстати. Я тут же решил сгладить ошибку, пока не поздно.

- Ну да, понимаю конкретный человек это другое, ты прав, - удрученно сказал я.

- Слушай, парень. Если ты облажался, это твои проблемы. А чесать тут всех под одну гребенку не надо.

Дядя Боря выбросил окурок, встал и вышел. Похоже, что Борис Львович принял мои слова и на свой счет тоже. С другой стороны что я мог сказать, какие еще аргументы привести? Да и вообще, зачем я начал сравнивать? В итоге моя оправдательная речь превратилась в обвинительную. И чем дядя Боря мог на это ответить? По сути он должен был отчитать меня. Мол, ты брат против нашей системы что-то имеешь? Какого же хрена тогда ты пришел сюда работать? Скорей всего, поэтому он ушел от ответа и просто сбежал. Сбежал, потому что он тоже так думает. Значит в какой-то степени я оказался прав!

И все же, совсем не об этом я хотел говорить с дядей Борей. Мне нужно было осветить всю ситуацию целиком и спросить совета, как поступить дальше. Что мне делать, если Горшок или те кто возглавляет весь этот проект, решат что нужно бороться дальше и писать очередной пасквиль. И теперь эта статья должна затронуть личную жизнь Анны К. Ну что же, раз помощи и совета ждать неоткуда, тогда мне придется самому принять решение.

Я вернулся в свою комнату и начал переводить какие-то малоинтересные западные публикации. Это теперь была моя постоянная работа.

***

Известия от Горшка не заставили себя долго ждать, люди там принимали быстрые решения. Он не стал приезжать и назначать встречу на нейтральной территории. Просто позвонил мне вечером домой и сказал:

- Продолжаем, Андрей. Нам дали добро.

Я молча повесил трубку и почти сразу сел за написание опровержения. Никакой клеветы больше не будет, - подумал я. Хватит! Завтра же утром распечатаю и отнесу на подпись бывшему главреду Если статью не примет Горшок, а он ее точно не примет, тогда попробую пропихнуть материал через наше издательство. Я вспомнил, что мы так иногда делали, чтобы расфокусировать проблему. Например, писали разгромную статью в Советской Культуре а потом, когда получали по шапке сверху, печатали опровержение например в Литературной газете. Мол, опровержение есть, извинения принесены и все закончилось без особого шума и не так позорно. Хотя в моем случае лучше было бы как раз наоборот, тиснуть в той же газете где была первая моя статья. Хотя, вероятно мое опровержение не примет ни одна из редакций, ведь Горшок явно имел влияние на Кислицина, я уже имел счастье это заметить. Ну и хрен с ним, по крайней мере этим я выскажу свою реальную позицию.

***

Мы шли держась за руки, когда совершенно неожиданно перед нами возник Илья. Он очень старательно делал вид что ему все равно, но я-то видел, что от него веет жаром, как от старого угольного утюга, что стоит у меня на кухне в качестве антуража.

- Кого я вижу, сладкая парочка, - сказал Илья и оскалился.

Мы поздоровались, Илья очень крепко пожал мою ладонь, как будто хотел раздавить ее. Он долго не отпускал руку и недвусмысленно пялился на Дашу.

- Чего не заходите?

- Работы много, - буркнул я.

- От работы кони дохнут, Андрон. Тем более от такой вредной как у тебя. Ты там горбатишься, а с поездкой тебя натянули, получается. Нехорошо.

Говоря это он улыбался и снисходительно смотрел на меня. Илья наверное специально решил надавить мне на больную мозоль, и внутри меня тоже принялись и заискрились горячие угольки.

- Бывает, - ответил я, просто чтобы что-то сказать.

- Дашуль, что-то он у тебя в упадническом настроении.

- А какое настроение у него должно быть? – ответила Дарья, - обидно, конечно. Не знаю, как бы я себя повела. Или ты. Поставь себя на его место.

- Не знаю что ты имеешь виду, но я уже был на его месте.

Илья масляно улыбнулся и это окончательно воспламенило угли внутри меня. Я выпустил Дашину руку и напрягся всем телом.

- Что ты сказал?

Я сделал шаг вперед и стоял теперь почти вплотную к своему другу.

- Андрей, пойдем, - Даша снова взяла меня за руку и потянула назад.

- Да Дашуль, забирай его от греха.

- Да пошел ты! – в сердцах ответил я и на душе у меня сделалось гадко.

Проходя вперед, я намеренно толкнул Илью плечом, но он только рассмеялся мне в спину. Я обнял Дарью за талию, как сделал это когда-то Илья. Пусть видит, неудачник хренов! Не знаю, смотрел он нам вслед или нет, но наша встреча точно не была случайной. Илья скорей всего подкараулил нас у метро.

Не обсудить эту тему дома мы не могли, хотя и я и Дарья сначала упорно обходили ее стороной. Говорили на отвлеченные темы, целовались, пили кофе на кухне. Пока мне на глаза не попался тот самый чугунный утюг. Я начал первым, потому что обходить эту тему уже не мог.

- Не похоже на него, - сказал я.

- Что ты имеешь в виду?

- Он всегда был такой поверхностный. Ему вообще насрать на отношения, говорил что есть вещи и поважней. А тут прямо завелся с полуоборота.

- А мне показалось, что это ты завелся, - улыбнулась Дарья.

- А что, я должен это терпеть?

Даша встала из-за стола и подошла ко мне сзади.

- А кто я для тебя? – шепнула она мне на ухо и крепко обняла за шею, прижалась ко мне, - слушай, перестань. Не думай об этом. Мы же вместе, это главное. Разве нет?

Вместо ответа я встал и еще крепче прижал ее к себе. А ведь она права, это было действительно самым главным для меня. Все было настолько серьезно, что я даже смирился с беспорядком в доме. Вот маме я постоянно делал замечания, а Дашке прощаю все кстати, как там мама? Ей пора бы уже вернуться. Нужно будет позвонить на днях, узнать как она

Дарья прервала мои мысли.

- Марина звонила, они с Сашей в Питер хотят поехать на выходных. Приглашала нас, ты как? Может, поедем?

Я кивнул. Почему бы и нет, пора разрубить этот Гордеев узел одним ударом. Завтра же отвезу мое опровержение Горшку. Я даже звонить не буду и если он меня не примет, то просто оставлю у секретаря. И рванем в Питер. Действительно, почему бы и нет. Надо отдохнуть, отвлечься и набраться сил, потому что понедельник скорей всего будет еще тот Да и наплевать! Олег Дмитриевич будет конечно недоволен, но ничего. В конце концов я ему что чем-то обязан? Все что я получил – уже отработал. Питер Питер Странно, выходные на носу, и получается что Саня еще не взял билеты раз не дождался согласия от нас.

- Мне вот интересно как Саня будет билеты доставать? Это же натурально дефицит. На выходные, да еще и прямо перед поездкой

- У него какой-то знакомый в МИДе работает, может позвонить и все уладить. Марина сказала.

- У Сани друг в МИДе? – удивился я.

Даша сделала понимающий взгляд.

- Я о твоих друзьях знаю больше.

Последнее было лишним и вызвало неприятные ассоциации. Я криво улыбнулся.

***

Избежать встречи не получилось. Как ни старался я прийти пораньше, но когда приехал в редакцию, Олег Дмитриевич был уже на месте. Секретаря еще не было на месте и дверь в кабинет шефа была открыта. Горшок меня сразу заметил и мне ничего не оставалось, как пройти в его кабинет.

- Андрюш, не ждал тебя. Хорошо что сам зашел, мне с тобой переговорить нужно. Садись, садись.

Горшок был как всегда приветлив, ни удивления, ни раздражения я на его лице не заметил. А вот сам я был несколько удивлен и сначала было подумал, что политика снова поменялась и теперь от меня требовались другие действия. В глубине души зародилась надежда, что как раз то самое опровержение которое я принес будет как нельзя кстати. Но я ошибся. Горшок вздохнул, лицо его сделалось сосредоточенным и серьезным.

- Андрей, мне вчера из парткома позвонили. С твоей работы парторг звонил, ты ведь его знаешь?

- Знаю, - ответил я.

Я начал догадываться о теме предстоящей беседы и приготовился выслушать очередную порцию порицания.

- Он мне странные вопросы задавал. Догадываешься, какие вопросы?

- Нет, - ответил я, хотя прекрасно понял какого рода вопросы были заданы Горшку.

- Он про тебя хотел узнать. Вернее его больше интересовало мое мнение, как бывшего бывшего твоего шефа. Спросил, не было ли сигналов по поводу связи с иностранцами, не проявлял ли ты повышенного интереса ну ты понимаешь о чем я? Ты что натворил, Андрюш?

- Ничего.

- Андрей, я с тобой сейчас полюбовно разговариваю только потому что он мне всего лишь позвонил. Не было ни служебного письма, ни официального запроса, понимаешь? Иначе мы бы с тобой не сидели тут как старые знакомые. Рассказывай, что случилось.

Ну вот и все Я хотел появиться здесь с независимым видом, оставить текст с опровержением и гордо удалиться. Не получилось, мало того что Горшок застукал меня на входе, еще и оправдывайся теперь. А может ничего не говорить, не унижаться? Просто сказать что я отказываюсь и отдать мою записку в руки Олегу Дмитриевичу. Сохраняя при этом лицо и тот самый независимый вид. Нет, он меня сразу поставил в положение нашкодившего школьника. В итоге теперь я вынужден оправдываться. Все мои планы рассыпалась на глазах, нужно было как-то выправлять ситуацию. И я все-таки решил идти напролом. Набравшись смелости я выпалил:

- Если вас просили дать характеристику, то мне все равно что вы скажете, Олег Дмитриевич. Если у парторга есть вопросы, я могу ему лично ответить, мне вся эта подковерная возня мало интересна. Будет запрос, не будет официально или приватно, мне все равно!

- Андрюш, ты чего так раздухарился? Я думал ты ко мне пришел по этому поводу поговорить. Может, тебе помощь нужна. Но если тебе все равно, то мне подавно. Он спросил, я ответил

- Я по другому поводу, - сказал я скороговоркой.

Я внезапно понял что лучшего момента не будет, быстро достал из папки отпечатанный вариант и положил на стол перед Олегом Дмитриевичем. Он начал читать и почти сразу перевел взгляд на меня.

- Андрей, это что?

- Опровержение.

Я хотел сказать это достаточно твердо, но голос подвел меня, я дал петуха и закашлялся. Горшок конечно заметил это.

- Да нет, я же тебе сказал вчера

Я не дал Олегу Дмитриевичу договорить и оборвал его:

- Я слышал, Олег Дмитриевич. Я все понял. Но я больше не стану делать то, о чем вы просите.

- Ты с ума сошел? Мы же с тобой вроде договорились, шеф твой в курсе, в следующем месяце переведут тебя на первую категорию, это и денег больше и на поездки ты первый в списке. Даже несмотря на твой залет. Понимаешь меня?

- Я уже был первым в списке, спасибо. Более того, мне сведущие люди сказали, что я вообще никогда и никуда не поеду.

- Что за люди? – Горшок непонимающе нахмурил брови.

- Не важно. Я просто хочу сказать, что не буду писать эту вашу заказуху.

- Андрей, так дела не делаются. Ты мне обещал к тому же попахивает откровенной неблагодарностью. Я же могу и отозвать свою просьбу, будешь там у себя на вторых ролях, тексты чужие править. Ты этого хочешь? Так я могу тебе устроить такую карусель. Давай без этих твоих взбрыков!

Меня давно уже отпустил страх потерять перспективу повышения, возможности заграничных поездок да и потерять работу в конце концов. А сейчас меня внезапно отпустил страх перед Олегом Дмитриевичем. Я почувствовал себя совершенно свободным и независимым. Именно таким, каким полчаса назад я хотел выйти из этого кабинета.

- Мне все равно, - сказал я совершенно спокойным голосом.

Лицо Горшка стало красным, я никогда не видел его в таком состоянии. Казалось еще секунда и его голова разорвется, как помидор под ударом наковальни, разбрызгивая красную мякоть по стенам кабинета.

- Ты меня плохо знаешь, Андрюша. Ты ввязался в серьезную игру, так будь добр делать то, что от тебя требуют! Не просят, а требуют!

- Нет, Олег Дмитриевич.

- Посмотрим. Если я с тобой вожусь как с собственным сыном, ты думаешь я стану терпеть твой этот гонор?

Говоря это Горшок поперхнулся, но все же закончил. Я видел, как ему было тяжело упоминать о сыне.

- Вы жизнь Артема изговняли, теперь за меня решили взяться

- Пошел вон! – прервал меня Олег Дмитриевич и это было как раз то, что я и хотел услышать.

Я пулей вылетел из кабинета. Последние мои слова были сказаны под действием эмоций, но я ни на секунду не пожалел об этом. Во-первых, это положило конец неприятному разговору, а во-вторых, после такого финала Горшок вряд ли возобновит свои просьбы. И меня совершенно не волновал тот факт, что я в его глазах вероятно выгляжу как неблагодарная свинья.

Излишне говорить, что я был горд собой. Гордыня и желание покрасоваться иногда заставляли меня совершать нелепые и порой противоречивые поступки. Так было в ту ночь в подвале, когда мы с Ильей печатали «Закон божий», так было и сейчас. Сработал идиотский принцип – сгорел сарай, гори и хата. Да, такое случалось со мной но нечасто. Большую часть времени я вынужден был терпеть и подстраиваться, бояться и следовать правилам. Но сегодня у меня сорвало башню, как срывает крышку у кипящего чайника, который забыли выключить. Сначала он выплевывает свисток, потом начинает прыгать на чугунной решетке. Если и после этого никто е обращает внимания, тогда он отбрасывает крышку и расплескивает кипяток по всей кухне. Возможно уже завтра я буду жалеть о содеянном. Но это будет завтра.

Ничего и никому я не сказал на работе, придет время дядя Боря и сам все узнает. Узнает и скажет, - эх недооценили парня. И все остальные поймут, что я не такая уж свинья. Но будет уже поздно. Скорей всего меня уволят. Причин вполне достаточно. Приставал к иностранцам, не выполняет требования руководства, еще и туберкулёзник до кучи последнее не соответствует действительности, но как говорилось в том анекдоте, - ложка нашлась, но осадок то остался Или как сказал однажды мой бывший шеф, - нет фактов, включи фантазию.

Я вспомнил, какими последними словами награждали дамы из бухгалтерии сына Горшка и представил, что все это сейчас говорится за закрытыми дверьми кабинетов, но уже в мой адрес.

У меня в папке лежал дубликат опровержения, и если вернее, когда Горшок отклонит мою статью с извинениями, я передам второй экземпляр Инге Карловне. Не напечатают, я поеду в театр Современник и лично буду просить прощения у Анны К. Если к тому времени у меня не отберут удостоверение. Тогда буду просто стоять у входа и ждать когда она выйдет после спектакля или репетиции. Вот в таком возбужденном состоянии я доработал до конца дня и сбежал домой сразу после шести вечера.

***

Ровно в одиннадцать мы с Дашей стояли в центре Ленинградского вокзала и ждали Сашку и Марину. Я подумал, что Дарья была единственным человеком, которому я смог бы рассказать о своих мытарствах и пожалуй единственным, чьей реакции я боялся больше всего.

Перед отъездом на вокзал мы пару часов не вылезали из постели. Я с каким-то животным остервенением наслаждался Дашиным телом, падал в изнеможении, мы лежали и болтали о чем-то, а когда я снова восстанавливал силы, все повторялось. В конце концов я чувствовал себя совершенно изможденным и счастливым. Мы стояли обнявшись и я не хотел отпускать Дашу ни на секунду. Она время от времени поджимала ноги и делала вид что не может стоять без моей помощи и тогда мне приходилось удерживать ее на весу.

- Даш, мне тяжело.

- Привыкай, со мной нелегко будет, - сказала она.

Я ответил, что готов ко всему.

- Ты вот всегда и на все сразу соглашаешься или только со мной? А я ведь могу тебе поверить и что тогда если приручил, значит будешь в ответе.

- Даша, меня с работы могут уволить.

- За что?

- Ну, допустим меня уволят. И я пойду работать скажем - я оглянулся, в поисках поддержки от пространства, - на железную дорогу.

- Кем?

- Не знаю. Шпалы укладывать.

- Ты? И шпалы?

Дашка хихикнула.

- Думаешь, мне слабо?

- Ты хочешь узнать, останусь ли я с тобой? – игриво спросила она.

Я кивнул. А она вдруг начала говорить совершенно серьезно:

- Я останусь. Мне не важно, кем ты работаешь. Мне все равно, поедешь ли ты в свою загранку, или станешь укладывать шпалы, меня мало волнует сколько ты будешь зарабатывать

- Правда?

- Шучу. Мне хотелось бы чтобы ты зарабатывал много. Очень, очень много, - хищно добавила Даша и снова рассмеялась, показывая свои белые зубки.

Мы встречаемся уже почти три месяца, а я до сих пор не могу понять когда она шутит, а когда нет. Но ведь и я недостаточно откровенен, чего же я хочу взамен? Я решил приоткрыть завесу тайны, так как уже написал опровержение и возможно Даша не будет меня осуждать за слабость.

- Даша, это действительно может случиться. И я должен тебя предупредить. Я вляпался в одну историю в общем, я написал статью там факты подтасованы. На этой статье настаивал партком. Ну и мне обещали кое-что взамен Вернее, не то чтобы что-то конкретное обещали Короче, я поступил подло с одним человеком

Я сбился и выдохнул не зная, как продолжить. Даша смотрела на меня широко раскрыв глаза. Она провела рукой по моей щеке и я почувствовал как меня накрыла невыносимая грусть и сами собой навернулись слезы. Я шмыгнул носом и отвел взгляд.

- Ты знаешь, я ценю конечно. Но это ведь не сегодня произошло? – спросила Даша.

- Нет, не сегодня.

- Андрей, между нами не должно быть никаких тайн, никаких недомолвок, понимаешь? Если тебе нужна помощь, просто скажи. Я всегда тебе помогу.

Мне еще никто и никогда не говорил ничего подобного. Нет, не так Мне много раз говорили нечто подобное. Но я никогда не чувствовал такой искренности в словах. Тем более я хотел, чтобы именно этот человек произнес именно эти слова. И вот, на тебе! Совпало! Я закрыл глаза, отыскал губами ее пухлые губы и мы долго целовались под гимн «Город над вольной Невой».

Глава 10

Три рассказа о правде.

Вагонная романтика накрыла меня сразу, как только я вошел в наше уютное купе. Я был настроен провести выходные в компании любимой девушки и друзей, и отключиться от всех проблем. Неприятные мысли остались на перроне, в февральской слякоти. Здесь, в теплом вагоне им не было места. Купе выглядел вызывающе шикарно.

Девочки наводили марафет внутри, а мы с Саней стояли в проходе, разглядывали пейзаж за окном, остатки талого серого снега, и таких же серых людей на перроне.

- Ты мне никогда не рассказывал про своего кореша из МИДа, - сказал я с деланой обидой в голосе.

- Ты о чем?

Я кивнул на дверь в купе.

- Он мне никакой не кореш, просто знакомый. Но вообще такие бытовые вопросы по звонку может решить. На «стрелу» всегда есть бронь, просто многие об этом не знают.

Как вскоре выяснилось, спать никто из нас четверых не собирался всю ночь. В этом нам должны были посодействовать предусмотрительно прихваченные Сашей бутылка сухого вина и пол литра коньяка. Первые пару часов мы пили, говорили о всякой ерунде и меня действительно отпустили проблемы последних дней. Но часам к двум ночи, когда в вагоне стало совсем тихо и мы вынуждены были разговаривать вполголоса, чтобы не тревожить соседей, мысли мои вернулись снова. Я стал терять нить разговора, невпопад отвечал на вопросы или вовсе отключался, думая о своем. Странно, но мои собственные проблемы на работе волновали меня меньше, нежели то, что я по слабоволию или из страха пошел на поводу у Горшка. Мне было неприятно и даже стыдно, что я сейчас еду в Ленинград, пью коньяк, общаюсь с друзьями, в то самое время когда несправедливо оклеветанный мной человек быть может испытывает определенные трудности А возможно и теряет все. В этот момент Саша полушепотом спорил с Мариной по поводу какой-то ерунды и я услышал лишь обрывок его фразы.

- Вот скажи совесть у тебя есть?

- Кстати, насчет совести - перебил я Сашку.

- Что?

Мне вдруг захотелось узнать, какие скелеты спрятаны в шкафах у моих друзей. Может мне не стоит быть таким строгим по отношению к себе? Возможно это успокоит меня, мол не я один такой. Да и время за разговором пролетит быстрей. Я решил вызвать их на откровенность и предложил:

- Давайте поиграем. Ведь каждому из нас было однажды стыдно по разным причинам. Не важно, мелочь это или что-то серьезное. Но если человек способен испытывать угрызения совести, если он раскаивается значит ли это что он заслуживает прощения? Ну, или даже просто понимания.

- Конечно, - отозвалась Даша. – Если человеку в глубине души неприятно за то, что он совершил, значит у него точно есть совесть. И его можно простить. Он и так испытывает не знаю как сказать - разочарование собой.

- Даш, подожди, он какую-то игру предложил, - сказала Марина.

- Да Андрон что за игра? – поддержал Саша.

- Ну, это не игра скорей откровенный разговор. Каждый сейчас просто расскажет свою историю, любую когда вам было стыдно или вы считаете, что вам должно было быть стыдно за что-то. И дайте оценку допустим, я совершил то-то и то-то и вроде как по общественным меркам я повел себя как подонок и чмо, но мне не стыдно. Или наоборот

- Брат, я не понял должно было или реально было стыдно

- Да это же понятно, - сказала Даша, - он имеет в виду что не всегда человек испытывает это чувство, например если совершил что-то из мести или по каким-то другим причинам из страха, из ненависти ну, не знаю и ему не стыдно, он считает что поступил правильно.

- Это другое, - сказал Саша, - из ненависти можно убить, например. На войне люди убивали друг друга, они что должны каждый раз спрашивать свою совесть и получать разрешение на убийство?

- Конечно должны. Не ты дал эту жизнь, не ты вправе ее и забирать, - ответила Дарья.

- Ну и что это будет за война тогда?

- Я вообще против всякой войны, - ответила Дарья.

На минуту воцарилось молчание, которое я списывал на то, что мои собеседники рылись в памяти и решали, какую историю можно придать огласке, а о чем лучше промолчать.

- Ладно, кто первый? – спросила Марина.

- Ну давайте я, раз уж это моя идея.

- Вот это правильно, брат. Инициатива наказуема, - рассмеялся Саня.

Я собрался с мыслями, подумал с чего лучше начать, что опустить, чтобы не грузить моих слушателей ненужными деталями, но при этом передать суть.

- Я про детство расскажу. Вообще, это уже не детство, мне тогда семнадцать было. После школы через ДОСААФ я попал в Тулу, там лагерь был военно-спортивный. Строевая, с вышки прыгали с парашютом, даже пару раз нас на стрельбы возили.

- Я про этот лагерь все твои истории знаю, - отмахнулся Саня и разлил вино по стаканам.

- Эту ты точно не слышал.