Полная версия
Фьорелла. Закон любви. Часть 1
Вдруг в ее голове вспыхнула детская мысль: если одолеть все эти книги, смогут ли они дать ответы на вопросы, что рождаются в уме, в сердце, в самых тайных глубинах души?
И тут же, как молния, пришло осознание: книги пишут люди. Каждый из них — пленник собственных вопросов, тревог и непостижимых истин. Они берутся за перо не потому, что уже знают ответы, а потому что ищут их для себя. А это значит: нет в мире книги, способной удовлетворить все искания человека. Даже если собрать все книги мира, они не исчерпают бесконечный поток вопросов, ведь их рождает сама жизнь, бесконечная, переменчивая, как море, и куда более многообразная, чем истории, что успели запечатлеть перо и бумага.
Фьора мягко захлопнула том, и в ее воображении вспыхнул образ: книги — это звезды в бескрайнем небосводе познания, а сама жизнь — безбрежный космос, где звезд всегда меньше, чем той бездонной тьмы, что простирается между ними. И, возможно, именно в этой тьме и рождаются самые важные вопросы.
Внезапный прилив поэтического вдохновения вспыхнул в ней, как искра в сухом порохе, и Фьорелла почти бегом подошла к скриттойо-ин-пьеди[365] из темного палисандра, украшенного тонкой инкрустацией и бронзовыми накладками. Стол-конторка стоял у окна, так, чтобы пишущий мог использовать щедрый поток естественного света, струившийся сквозь стекло.
Она вытащила из полочки под столешницей чистый лист из аккуратной стопки, а из бронзового портапенне[366], стоявшего на углу письменного набора, вынула гусиное перо. Торопливо обмакнув его в чернильницу, едва успела поднести перо к бумаге (страх упустить снизошедшее вдохновение подгонял ее движения), — и слова из нее полились так стремительно, словно их диктовал кто-то свыше. Она строчила буквы, связывала их в слова, иногда резко вымарывала неудачные эпитеты, тут же заменяя на более точные и звучные. Почерк был быстрым, чуть наклонным. Казалось, буквы летят вперед, пытаясь опередить руку хозяйки.
Через какое-то время — меньше, чем можно было подумать, — новый сонет был готов. Бумага пятнила кляксами между строк и пахла не до конца просохшими чернилами, которые еще блестели на свету, но Фьора улыбалась, чувствуя удовлетворение. Осталось переписать стих набело в поэтический альбом, который, словно верный хранитель ее творческих тайн и откровений, терпеливо дожидался хозяйки в теперешних покоях.
Но вдруг боковое зрение уловило какое-то движение за распахнутой входной дверью. Звук знакомой твердой поступи подсказал: его светлость князь уже вернулся в палаццо и только что прошел по коридору мимо библиотеки. Фьорелла резко напряглась и не успела даже с облегчением выдохнуть, как мужчина вдруг отшагнул назад и заглянул вглубь помещения, где она находилась. Вероятно, его светлость не сразу ощутил присутствие человека в библиотеке и теперь решил убедиться, что зрение его не обмануло.
Фьора буквально похолодела, когда князь развернулся и уже неспешным, размеренным шагом вошел в пространство хранилища книг. Он приближался к ней, глядя пристально, практически не отрывая глаз от ее лица. Страхи, с недавних пор поселившиеся в душе, вспорхнули с насиженных мест, как птицы с родных гнезд при оглушительном выстреле. Сердце Фьореллы начало пропускать удары, так что звук шагов князя заметно опережал его биение.
У его светлости была одна особенность, которая приводила Фьору в невольный трепет. Он одним лишь взглядом, не подавая голоса, мог замораживать людей, вгонять их в ступор, превращать в каменные межевые столбы. Черные глаза с длинными густыми ресницами издали создавали эффект сурьмяной подводки, которую обычно делают молодящиеся женщины. А сами глаза… Казалось, из них смотрит адская бездна. Глядя в них, можно было поверить в утверждение, что некоторые люди могут убивать одним лишь взглядом.
Подойдя ближе, мужчина не поздоровался, а лишь негромко произнес:
— Выражение вашего лица буквально вопит, что вы увидели не меня, а самого Минотавра[367].
Фьора решила промолчать, хотя вряд ли сейчас могла бы вымолвить хоть слово. Волнение в груди вдруг выместило все слова из ее головы.
Взгляд князя упал на исписанный лист бумаги, лежащий на поверхности скриттойо.
— Что это у вас? Бильеду?[368] — низкий голос с хрипловато-рычащими нотками выразил подозрительное недовольство.
Фьорелла протянула руку, чтобы убрать исписанный лист бумаги со столешницы, но мужская рука ее опередила.
Князь встряхнул листок и пробежался по нему глазами с жестким, колючим прищуром. И снова цепкий взгляд рыбацким багром впился ей в кожу. Острый, пронзительный, пробирающий до самых костей. От этого взгляда Фьоре хотелось не просто прикрыться, хотелось между собой и мужчиной возвести крепостную стену, которую не только взгляд, стенобитное орудие не могло бы пробить.
Фьорелле с трудом удалось кадансировать[369] сердце.
— Вы… могли бы… не смотреть на меня так? — с трудом и запинками вымолвила она.
— Так — это как? — густая бровь князя выгнулась дугой. — Вы считаете, что можете диктовать мне свою волю? Что вправе решать, куда мне можно смотреть, а куда нет? Вам напомнить, кто вы, а кто я?
Фьорелла, чуть отвернувшись, попыталась скрыть свою нервозность. Она опустила гусиное перо, которое всё еще держала в правой руке, в портапенне. Дрожавшие пальцы выдали ее эмоциональное напряжение.
Повернувшись лицом к князю, Фьора собралась с силами и тихо произнесла:
— Я… знаю, кто я. И теперь знаю, кто вы. Но это знание не отменяет моего права чувствовать себя расслабленно и спокойно. Возраст и титул не делают сердце их обладателя выше другого. А ваши взгляды… — Фьорелла на миг замолчала, словно подбирала слова, а потом более твердым голосом продолжила: — Они оставляют след на моем сердце, как порыв ветра на воде. А мне не хотелось бы, чтобы воды моей души всегда были в ряби.
Князь хмыкнул и недовольно дернул губами, но ответная его реплика прозвучала уже другим, более мягким тоном и совсем не о том, что Фьора предполагала:
— Насколько я знаю, ваша тетка отправилась в вояж по модным лавкам. Почему не составили ей компанию? Я думал, синьорины в вашем возрасте с большой охотой покупают кружева, ленты, багатели[370], одним словом, все эти балокки[371]. Возвращаясь домой, был уверен, что не застану вас обеих. И вот… Что я вижу? Вместо того, чтобы прошвырнуться с родственницей по магазинам модисток, вы сидите в пыльной библиотеке. Не я один, многие умы считают женщин и книги несовместимыми понятиями. Помнится, Себастьян Брант[372] в «Корабле дураков» писал: «Ein Weib mit einem Buch ist wie ein Kind mit einem Schwert. — Женщина с книгой — как ребенок с мечом». Как видите, он считал ученую женщину — опасной женщиной.
Фьорелла, привыкшая к подобным умственным спорам и дискуссиям с отцом, немного расслабилась и оживилась:
— Себастьян Брант свой «Корабль дураков» написал два с лишним века назад. С тех пор многое изменилось. К примеру, мой отец считал ученость женщин не роскошью, а необходимостью. Он говорил, что образование женщин — основа формирования нравов мужчин. «Умная женщина воспитывает умных детей и создает умное общество», — такими были его слова. И они мне гораздо ближе, чем женоненавистническая позиция Себастьяна Бранта. Так что вряд ли стоит удивляться тому, что, оказавшись в старинной библиотеке, где столь много антиквитетов[373], я с жадностью путника в пустыне стала выискивать книги, которые хотелось бы прочесть.
Фьорелла на миг замолчала, обводя глазами устремляющиеся к потолку стеллажи с книгами, а потом заговорила вновь:
— Я очень люблю поэзию… — ее голос стал тише, именно таким обычно признаются в самом сокровенном. — А здесь… здесь столько чудесных книг, что я чувствую себя маленьким ребенком, который вдруг очутился в лавке игрушек. Только это не игрушки — это рифмы, размеры, яркие образы, красивые метафоры… поэтические миры, заключенные в переплет.
Фьорелла с удивлением заметила, что уголки губ князя чуть дрогнули.
— Но вы, как я вижу, не только читаете стихи, но и пишите их.
Он встряхнул и расправил в руке исписанный и исчерканный лист бумаги и неожиданно для Фьоры стал читать написанный ею сонет вслух:
Средь тысяч книг библиотеки старой, В тиши густой, как утренний туман, Ищу ответ, подвластный тем умам, Что с вечностью своим делились даром. Но вдруг пронзает мысль мое сознанье, Неся с собой вопрос, а не благую весть: Что если в мире книги все прочесть? Ответ найду к загадкам мирозданья? И вот старинный том уже в руках, Тяжелый и прохладно-безразличный. Какие тайны спрятаны в строках? Однако шепчет голос разума логичный, Что книги — россыпь звезд на небесах, А жизнь — Вселенной космос безграничный[374].Пока князь читал, Фьорелла, пользуясь случаем, попыталась хорошенько разглядеть его самого. На вид мужчина был живым воплощением адского искушения — эдакий Грех во плоти. Казалось, если бы у Люцифера был сын, он выглядел бы именно так: властный, опасный и притягательный одновременно.
У князя была весьма запоминающаяся внешность: внутренняя сила этого мужчины проявлялась в хищной красоте. Массивный, словно высеченный из камня, рельефный лоб придавал лицу суровую выразительность. Широко расставленные темные глаза, острые и пронизывающие, привычно буравили собеседника насквозь, вводя его в состояние беспомощности, растерянности и смятенности. Высокие, точеные скулы, прямой нос с чуть расширенными ноздрями и квадратный подбородок придавали облику несгибаемую решимость. Черты были рублеными, как геральдические линии на боевом щите.
В целом о внешности князя можно было сказать так: у него мускулистое лицо человека сильного духом, борца за идею, готового стоять на своем до конца. Общее впечатление дополняли длинные, чуть ниже плеч, густые темные волосы, чуть посеребренные у висков — знак прожитых лет и пройденных битв. Князь чаще носил их распущенными, позволяя прядям свободно ниспадать на плечи и спину, и лишь изредка собирал в низкий хвост, что лишь усиливало его сходство с героями старинных средневековых баллад и рыцарских романов.
Как только мужчина оторвал взгляд от бумаги, Фьорелла тут же прекратила беззастенчивое разглядывание.
— Что ж, признаю, вы умеете играть в слова.
— Играть в слова? Вы называете поэзию игрой в слова?
— А вы нет?
— Конечно же, нет! Поэзия превращает слова в музыку, наполняя их при этом многогранным, многослойным смыслом.
Лицо князя впервые со времени знакомства Фьоры с ним озарила ироничная ухмылка.
— О, да… Высокий слог… Эфемерные метафоры… Элегантные эвфемизмы. В чем в чем, а в этом, вам, поэтам, нет равных. Кто, как не вы, глаза обязательно назовете «зеркалами души», нос — «дверью в мозг», уши — «вратами понимания», а ноги — «бездушными страдальцами». Это только у вас язык может быть то «шалуном», то «толкователем души». Только вы молчащие губы наречете «безмолвными стражами слов», а усердно болтающие — «трудолюбивыми слугами ума». Это для вас слезы будут не сыростью на лице, а «жемчужинами светлой печали» или «дочерьми боли и радости». Обычную деревянную кровать вы непременно окрестите «империей Морфея», ночь — «богиней теней», «матерью тишины», а сон — «отцом метаморфоз», «посланцем богов» или «чародеем без чар».
Князь потряс сонетом Фьореллы:
— Простой листок бумаги вы станете величать «молчаливым толкователем сердец» или «некраснеющим нахалом».
Он стянул с полки книгу, которую Фьора раньше рассматривала, и выпалил:
— Романы для вас обязательно станут «сладкими лжецами».
Отшвырнул книгу на каминную полку и указал рукой на камин:
— Для простого очага подберете какое-нибудь заковыристое выражение, наподобие «огненный трон бога Вулкана», а для ма́нтиче[375]… — мужчина указал пальцем на мехи, с помощью которых раздувают огонь в камине — что-нибудь еще более заковыристое, типа «маленький домик Эола[376]» или «уютная норка Фавония[377]».
Замолчав на мгновение, князь прочесал со лба назад пальцами волосы, а потом продолжил уже не так эмоционально:
— Нас, моряков вы обязательно назовете «подданными Нептуна». Вы даже для носильщиков портантины[378]
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Камерге́р королевского двора (итал. Cameriere di corte) — придворный чин, отвечающий за организацию и сопровождение церемоний при дворе монарха, а также за назначение аудиенций и другие вопросы, связанные с приемами и официальными мероприятиями.
2
Пала́ццо Реа́ле (итал. Palazzo Reale di Napoli) — Королевский дворец в Неаполе; главная резиденция монархов династии Неаполитанских Бурбонов на протяжении XVIII века.
3
Ка́перы (нем. Kaper), корса́ры (франц. corsaire), привати́ры (англ. privateer) — частные лица, которые с разрешения верховной власти воюющего государства использовали вооруженное судно с целью захвата торговых кораблей неприятеля (а иногда и судов нейтральных держав). То же название применяется к членам их команд.
4
Хосе́ Хоаки́н Гу́сман де Монтеале́гре и Андра́де, маркиз, а затем (с 1740 года) герцог Са́лас, также называемый маркизом или герцогом Монтеале́гре (1698–1771) — испанский дипломат и политик, государственный секретарь Карла Бурбона в Неаполе с 1738 по 1746 год.
5
Арма́та Наполета́на (итал. Armata Napoletana) — официальное название военно-морских сил Неаполитанского королевства. В середине XVIII века, в эпоху правления Карла Бурбона, флот пережил масштабную реорганизацию, превратившись в одну из самых значимых морских сил Средиземноморья.
6
Королевская ро́та гардемари́нов (исп. Real Compañía de Guardias Marinas) — военное учебное заведение, занимающееся подготовкой морских офицеров. Было основано Хосе Патиньо в 1717 году в Ка́дисе. В 1751 году его возглавил известный ученый и администратор Хо́рхе Хуа́н-и-Сантаси́лиа.
7
Ка́дис (исп. Cádiz) — один из важнейших портов страны в XVIII веке, расположенный на юго-западе Испании. Стратегическое положение на Гибралтарском проливе делало его идеальным местом для обучения моряков.
8
A chiereca 'o pate 'a lassa ê daughters (неап.) — тонзура, которую отец оставляет (в наследство) своим сыновьям. В фигуральном смысле это ремесло, которое родитель передает своим детям. Chiereca (итал.) — тонзура. [Тонзу́ра — выстриженное или выбритое на голове католических монахов и священников место в знак принадлежности к церкви].
9
Jurar dando una palmada a la piel de ternera (исп.) — шлепнуть по коже теленка, т. е. присягнуть, приложив руку к Библии при принесении присяги. Это выражение связано с тем, что обложки книг, особенно Библий и официальных реестров (судебные книги и журналы), делались из выделанной телячьей кожи. Когда человек клялся на Библии или официальном реестре, он буквально клал руку на переплет из телячьей кожи.
10
На испанском флоте военных моряков, носящих синие мундиры, называли «Синими куртками» (исп. Chaquetas azules). Офицеры флота обычно носили темно-синие камзолы с серебряными или золотыми пуговицами и такой же отделкой. Матросы — синие куртки с белой отделкой и синие шаровары.
11
Луи́с де Ко́рдова-и-Ко́рдова (1706–1796) — испанский адмирал.
12
Фердина́нд VI (1713–1759) — король Испании (1746–1759), сын Филиппа V и его первой жены, Луизы Савойской, родной брат Неаполитанского короля Карла VII и двоюродный брат французского короля Людовика XV.
13
Па́ло-Майо́р (исп. palo mayor) — грот-мачта, главная (большая) мачта на корабле. Выражение «обниматься с Пало-Майор» означает «нести морскую службу».
14
Карре́ра-де-И́ндиас (исп. Carrera de Indias) — так назывались морские путешествия из материковой Европы (в том числе Испании) в Индию в торговых целях.
15
Картахе́на-де-И́ндиас (исп. Cartagena de Indias) — город на севере Колумбии, основанный в 1533 году испанским конкистадором Педро де Эредиа на месте индейского поселения. Ныне административный центр департамента Боливар.
16
Фрега́т (исп. fragata) — крупный военный корабль XVIII века, обычно вооруженный 30–44 пушками, предназначенный для охраны торговых путей, патрулирования и участия в морских сражениях; в испанском флоте командованием фрегата обычно управлял офицер в звании Capitán de Fragata.
17
Пе́дро Фиц-Джеймс Стю́арт и Коло́н де Португалия, IV маркиз де Сан-Леона́рдо (1720–1789) — испанский генерал-лейтенант, а позже генерал-капитан военно-морского флота.
18
Семилетняя война (1756–1763) — крупный международный конфликт между коалициями, включавшими Великобританию, Пруссию и их союзников с одной стороны, Францию, Австрию, Россию, Испанию и их союзников — с другой. Война велась в Европе, Северной Америке, Индии, Карибском регионе и на морях, и считается первым в истории глобальным конфликтом. Итогом стало значительное перераспределение колониальных владений, особенно в пользу Великобритании.
19
Порция синих слив от Смуглой Бесс (исп. Una ración de ciruelas azules de la Morena Bess) — сленговое выражение, означающее пули (свинцовые — иногда с голубоватым оттенком), летящие из мушкетов солдат британской армии XVIII века. Смуглая Бесс (англ. Brown Bess) — прозвище, под которым получил известность стандартный мушкет британской армии — мушкет сухопутного образца (англ. Land Pattern Musket). «Браун Бесс» оставалась штатным оружием британцев в течение более чем столетия: впервые выпущенное в 1722 году, это ружье было окончательно заменено на новые образцы лишь накануне Крымской войны (в середине XIX века).
20
Шебе́ка (итал. sciabecco, от араб. шабак) — парусно-гребной быстроходный вооруженный корабль, использовавшийся в XVIII веке почти исключительно в Средиземном море.
21
Хуа́н Хо́се де Нава́рро де Виа́на-и-Бу́фало (1687–1772) — испанский дворянин, моряк и военный, первый маркиз де ла Виктория, виконт Виана и первый генерал-капитан испанского королевского флота.
22
Орден Калатра́вы (исп. Orden de Calatrava) — один из четырех испанских военных орденов и первый военный орден, основанный в Кастилии, и второй, получивший папское одобрение.
23
Лине́йный корабль (исп. Navío de línea) — тип тяжелого военного корабля с тремя мачтами, прямым парусным вооружением и двумя — тремя орудийными палубами.
24
Боевой корабль, названный в честь католического святого, священника и мученика Яна Непому́цкого (1350–1393). В католических странах (особенно в Испании) было принято называть военные корабли именами святых покровителей, чтобы получить их защиту и благословение на море. Ян Непомуцкий считался защитником от наводнений, бурь, а также покровителем моряков. Его имя должно было приносить удачу и безопасность кораблю и экипажу. Житие святого — пример стойкости, верности долгу и чести, что было созвучно идеалам военного флота.
25
Капитан де нави́о (исп. Capitán de navío) — эквивалент капитана первого ранга в русском флоте или post-captain — в британском.
26
Эль-Ферро́ль (исп. El Ferrol) — город и муниципалитет на северо-западе Испании, находится в составе района (комарки) Ферро́ль, расположен на севере провинции Ла-Кору́нья в составе автономного сообщества Гали́сия.
27
Нава́рра (исп. Comunidad Foral de Navarra) — прежде королевство, ныне автономное сообщество и провинция на севере Испании, у южной подошвы западных Пиренеев, на границе с Францией.
28
Машалла́х (араб.
29
Буканье́ры (исп. Bucaneros) — охотники и пираты, в основном французы и англичане, промышлявшие на Гаити, Ямайке и других островах.
30
Флибустье́ры (исп. Filibusteros) — в испанских хрониках, документах и литературе XVIII века употреблялось для обозначения пиратов Карибского моря, действовавших вне закона, часто враждебных Испании.
31
Бригади́р (исп. Brigadier) — младший адмиральский чин, промежуточный между капитаном корабля (исп. capitán de navío) и контр-адмиралом (исп. jefe de escuadra). Бригадир мог командовать дивизионом или группой кораблей, но не всей эскадрой.
32
Имя героя восходит к древнегреческому имени Ἀλέξανδρος (Aléxandros). Состоит из двух частей: ἀλέξειν (alexein) — глагол, означающий «отгонять», «защищать», «отвращать», и ἀνήρ (anēr) — существительное, означающее «мужчина», «человек». Таким образом, буквально имя Александр означает «защитник людей» или «человек, который отгоняет зло».
33
Hombre de calzones (исп.) — буквально — мужчина в штанах. Идиоматическое выражение, описывающее человека твердого характера, мужественного, решительного, способного нести ответственность за свои поступки.
34
Паломничество по семи церквам (итал. Far la visita delle Sette Chiese) — в прямом смысле это старинный религиозный обряд, распространенный в Италии, когда паломник посещает семь главных храмов города (например, в Риме или Неаполе) в знак покаяния и духовного поиска. В переносном смысле выражение означает длительное, утомительное хождение по многочисленным учреждениям и обращение к разным чиновникам в поисках решения вопроса или разрешения проблемы.
35
Кальсо́нес (исп. calzones) — короткие, плотно облегающие штаны до колен, застегивавшиеся под ними на пуговицы или пряжки. В XVIII веке являлись обязательным элементом испанской военной формы.
36
Опо́ек — шкура теленка-сосунка, еще не перешедшего на растительную пищу, и выделанная кожа из нее. Используется как сырье для меховой и кожевенной промышленности. Выделанная кожа отличается гладкой лицевой поверхностью, высокой прочностью. В XVIII веке самой дорогой кожей считалась английская calfskin. Из нее шили лучшие в Европе мужские сапоги.
37
Пала́сио Реа́ле (исп. Palacio Real de Madrid) — Королевский дворец в Мадриде. Грандиозное здание было фактически завершено в 1764 году при Карлосе III, который первым из монархов перенес туда свою постоянную резиденцию и превратил его в символ величия испанской ветви Бурбонов.
38
Здесь использовано ироничное аристократическое выражение «Par’ ’na civetta cu ’o nido ’ncapo. — Как сова с гнездом на голове», бытовавшее в Неаполе XVIII века в отношении пышных париков.
39
Ро́берт Отви́ль, более известный как Роберт Гвиска́р, от старофранц. Хитрец (1016–1085) — один из самых знаменитых норманнских рыцарей, завоеватель Южной Италии, граф Апулии и впоследствии герцог Апулии, Калабрии и Сицилии из династии Отвилей.
