Наследство бедной Йорденгиз

После первых нападений Ардьон провел несколько личных встреч, где обозначил неотложные задачи, а также общий план работы. В составе главного комплекса было две роты аппаратов, способных к ведению боевых действий. Каждый аппарат имел стрелковое вооружение, но свободно передвигаться могли лишь некоторые. Половина систем были вмонтированы в корпус других аппаратов, у которых была своя отдельная программа. Такие комплексные системы могли вести скоординированную работу, находясь в автономном режиме или получая команды от управляющих аппаратов: в каждой роте был один «лейтенант» и несколько «сержантов», младших роботов-командиров, чья программа могла быть усовершенствована до лейтенантской. Была возможность управлять боевыми роботами в ручном режиме – с расстояния, из специальных комнат. Последнее всегда напоминало компьютерную игру, которая понравится многим – ведь не сам идешь в атаку, и все с тем воюешь, отдаешь команды; опытные ИВР считали, что в ряде случаев такое интерактивное управление малоэффективно, поскольку один оператор не способен увидеть видеть десять экранов. Информация идет и от боевых систем, и от роботов-наблюдателей, от других разведчиков, много от чего; в связи с этим многообразие информации не поместится в один экран – если только он не будет огромным. Но таким тоже неудобно пользоваться. Это означает, что для управления с дистанции даже небольшой группой бойцов-аппаратов необходимо иметь собственную группу, или даже штаб, причем лучше будет, чтобы все ИВР в его составе имели навык работы с боевыми аппаратами. Среди геологов и ученых на Р-8 таких специалистов не было. За пределами системы Гардиса им приходилось сталкиваться с опасностями и рукотворной угрозой, однако тогда в отряде были профессионалы боя. Инженеры тоже не имели большой военной подготовки. Некоторые обучались управлению боевыми аппаратами в рамках общевузовской программы. Их немедленно привлекли после первой атаки на западе. Две боевые роты находились в режиме ожидания. Долгие годы они стояли и осуществляли только тестовые марши и стрельбы. Их программа была в исходном состоянии, поэтому Ардьон полагал, роботы-стрелки уничтожат биоту сразу, или почти сразу. Некоторые из них представляют собой скорострельные винтовки на штативе, котором можно закрепить везде – на кузов, на любой каркас, к корпусу летательного корабля. Были также роботы-огнеметы и роботы-гранатометы. Последних довольно мало. Ардьон распорядился не бить по площадям, а выискивать зоны плотного скопления биоты и атаковать там. Винтовкам надо стрелять по отдельным целям. Корабли с автоматическими стрелками прошли над поверхностью земли и ничего не могли заметить точно. С высоты ста и даже пятидесяти метров они различали только колебания поверхности, но не сами объекты. Гранатометы дали несколько залпов, затем перешли в ручное управление. На экранах перед ИВР висела дрожащая картина, качество изображения было резко снижено, хотя прежде система могла распознать мельчайшие камешки. Этот эффект проявлялся именно в зоне присутствия агрессивной биоты; там, где она отсутствовала, зрение камер было отменным. Специалисты не хотели высаживать роботов на землю. Однако уже поступала информация о разрушенных корпусах на западе. Ардьон не давал конкретных команд, он просил действовать, исходя из обстоятельств. Его заместитель, в ведении которого находились вопросы безопасности, велел высадить взвод на скалу рядом с колебаниями земли и оттуда вести огонь. Роботы высадились и почти сразу стали терять связь с комплексом и со своей локальной системой. Они открыли хаотический огонь, несколько винтовок упали с платформы и исчезли. Роботы стреляли совершенно отдельно от управляющих сигналов, но в соответствии с первоначальной задачей: уничтожить подвижную биоту. Им удалось уничтожить несколько змееподобных существ. Но потом появился ящер, который каким-то образом сумел схватить винтовку. Он не только держал ее на боку, он также мог стрелять. Огонь не был точным, однако это было поразительно. Ящер довольно быстро передвигался. Той части взвода, которая не утратила связь с комплексом, дали приказ атаковать ящера с большого расстояния – одновременно продолжая атаковать биоту. Появились большие змеи и сломали несколько роботов. Система целилась в них; змей подбили, но, похоже, не убили, они смогли укрыться. Перестрелка с ящером шла до тех пор, пока поглощенная им винтовка не утратила заряды. Взводу дали приказ захватить ящера. Подвижные роботы ринулись вперед и столкнулись с пауками – те сидели в засаде под видом камней. Сила пауков не была велика, но все же они пробивали пластик, портили наружные коммуникации. Пауков нужно было рубить или давить. Система пыталась уничтожить их стрелковым оружием. Индикаторы целостности ползли вниз. Когда уровни достигали определенной величины (еще не критической) роботы получали приказ немедленно возвращаться. Роботы бежали назад и тянули на себе пауков, качались и нередко получали сильные повреждения. Колесным аппаратам удалось пробиться к ящеру – его подбили издалека на равнине, но взять не смогли, поскольку ящер сразу начал распадаться на ядовитые фрагменты. Было видно, как меняется цвет грунта и растут ядовитые лужи. При этом сам ящер был почти незаметен в экране; с расстояния его контуры различались гораздо четче, чем теперь. Не взяв никаких образцов, взвод вернулся. Уже при посадке на корабль его атаковала змея. На ее голове висела винтовка разбитого робота. Змея открыла рот. На мгновение показалось, что из него растет еще одна винтовка. Но это было щупальце – или язык. Постреляв немного, змея удалилась. С помощью гранатометов роботы разбили большое количество мелких форм. Большую часть из тех, кто утратил связь с центром, удалось эвакуировать. Остальные стреляли хаотично до полного исчерпания зарядов. Главный комплекс решил, что их потеря не является значимой. Тем не менее выбранная тактика оказалась малоэффективной. Второй и третий взвод также пытались атаковать змей, находясь на расстоянии, затем приблизились и на них каждый раз наваливалась агрессивная масса: клопы, пауки, другие формы, подобные членистоногим. Роботы отступали, атаковали в другом месте – тогда появлялись большие змеи и ящеры. Однажды сорокаметровый стержень вырос из-под земли и ударил по роботам наотмашь. Он не двигался с места – это значит, что часть его была связана с грунтом или даже находилась внутри грунта. Стержень смог разбить несколько аппаратов. В него тут же выпустили длинные очереди и гранаты. Стержень преломился. Верхняя его часть упала, нижняя не двигалась, но вскоре стала практически не видна. В специальный контейнер удалось затолкать паука. Лаборатория смогла найти в нем лишь те структуры, которые уже видели – густая ядовитая среда, излучающая поле, масса, потенциально способная к росту. Никаких микросхем или аналогов микросхем, даже биологических не нашли, хотя аппарат явно был управляемым. Под действием больших сигналов он сжимался; внезапно он замер, словно окоченел или перешел в состояние анабиоза. Однако тот сигнал не действовал на биоту в открытом пространстве. Вероятно, биоту можно было подавить путем волнового или цифрового воздействия, однако алгоритм не ясен. Столкновения происходили на подступах к западному комплексу. Вскоре оттуда начали ползти объекты длиной до ста метров. Роботы получили приказ отступить в комплекс восточнее и занять оборону. У главного комплекса оставалась одна боевая рота. Это были все, что могло нести оборону.

В самом начале Ардьон объявил: биота – это какая-то ерунда. Здесь даже не океан, не джунгли и поэтому особых проблем быть не должно. Впоследствии он почти не покидал свой этаж и разговаривал с сотрудниками лишь по связи. Заместители поняли это так: руководитель не желает подробно заниматься этой гадостью, считая ее слишком мелкой. В самом деле, что за вздор? Какие-то кремниевые формы смеют вредить великой цивилизации, это же нонсенс. Ардьон не устранился от проблемы полностью, но и не давал четких приказов. Боевую группу необходимо было усилить или даже вызвать новые автоматические подразделения. По секретной связи был сделан запрос в соответствующие службы Гардиса.

Гардис распорядился прислать батальоны из внешнего периметра, которые постоянно находятся в безвоздушной среде, на специальных дрейфующих платформах. Внешний периметр расположен вокруг орбиты самой дальней из планет звездной системы Гардиса и насчитывает несколько десятков космических платформ с автономным управлением. На платформах есть ангары для техники, есть автоматические ремонтные бригады и системы наблюдения. Там дежурят различные боевые системы – двуногие, колесные, гусеничные. Время от времени проводят замену старых аппаратов на новые идентичные. На платформах действует внутренняя система гравитации. Это требует постоянного расхода энергии, источники которой также регулярно заменяют. Главным повреждающим фактором для платформы является «звездный дождь». В истории Гардиса бывали случаи нападений и попыток захватить оружие на платформах, однако это все происходило очень давно. Конструкция платформ довольно часто используется среди космических цивилизаций, преступные структуры также могут иметь платформы и тщательно скрывают их. В отличие от кораблей платформа не способна к быстрому полету, она способна лишь дрейфовать или незначительно менять орбиту. Гардис распорядился решить проблему радикально. Среди присланных батальонов было несколько систем командования, каждая управляла своими подразделениями и могла передать управление ИВР. Однако никто из заместителей Ардьона не захотел руководить боевым батальонов роботов. Консультаций с другими сотрудниками также не проводили. Заместители исходили из того, что программа сама должна уметь вести боевые действия. Кроме того, они крайне сомневались в способности биоты менять стратегию и тактику. Она нападает на цифровые системы, игнорируя живых ИВР, однако опосредованно биота очень вредит. Программа получила общие вводные. С помощью кораблей батальон был переброшен на запад – не вплотную к западному комплексу, но туда, где открывался прямой ровный путь на цель. Батальон получил задачу уничтожить биоту вокруг комплекса и совершил марш.

Несмотря на четкий сигнал, колесные машины вырвались вперед. Они замечали некоторое движение грунта, давали запросы, маневрировали. Система решила не атаковать на марше. Когда уже были видны большие корпуса, арьергард столкнулся с атакой ящеров. Система велела организовать позади оборону и одновременно атаковать врага в комплексе. Вокруг зданий не было почти никаких форм. Роботы стреляли в подвижные тени, разбивали вдребезги пауков. Они вошли внутрь, миновали зал – и тут началась схватка. На роботов со всех сторон посыпались гроздья шипов и клиньев. Стреляя во все стороны, роботы не успевали маневрировать. Некоторые решили отступить. Но вход уже обрушился – там возникли змеи и пауки. Атакую с близкого расстояния, они вырывали автоматические винтовки и гранатометы. Часть батальона, оставшаяся снаружи, была атакована сразу с двух флангов. Машины стреляли жестоко, однако ящеры наступали. Система велела перегруппироваться (робот с ее главным процессором и мини-планером, способным летать, постоянно находилась в центре, внутри круговой обороны. Но в какой-то миг к ней смогли прорваться. Система на мгновение растерялась. Она вызвала арьергард, который сумел выдержать удар. Роботы прорвались к системе – и тоже попали под удар. Из комплекса смогли вырваться лишь отдельные машины. Система оповестила: коллапс! – в больших машинах, потерявших подвижность, сработал сигнал к самоуничтожению. Стекла, которые еще были на фасаде, рухнули. Машины стали двигаться назад, на ходу пытаясь сбросить биоту. Двуногие роботы били руками, локтями и всеми доступными манипуляторами. Блок с системой уцелел. Она отступила и попросила разрешения двигаться маршем к исходной точке. Безвозвратные потери составили до четверти всех аппаратов и машин, еще четверть была так или иначе повреждена. Цель не была достигнута. Полученные фотографии мало проясняли принципы управления биотой. Хуже всего было то, что активные твари сумели захватить стрелковое оружие, включая гранатометы. Когда рота из другого батальона будет вести дозор, их атакуют издалека аналогичным оружием. Центр велел батальонам срочно оставаться в обороне. Вблизи главного центра агрессивную биоту не видели ни разу, однако ситуация едва ли была оптимистичной. Биота быстро размножается и владеет определенной тактикой. В сущности, она ведет себя как группа организованных роботов, а вовсе не биологическая стая. Автоматические батальоны должны быть готовы воевать с другими роботами – именно так часто происходит в прогрессивных мирах, где не желают жертв среди разумных и воюют только с помощью машин. Это требует определенных правовых и этических установок с обеих сторон конфликта. Чаще всего воют без правил, всеми доступными средствами.

- Эти выходцы с Виатерры очень любят КОБов. В них органическая часть переплетена с неорганической, она может жить и восстанавливаться. Или ремонтироваться на специальных станциях. Ставят, знаете, заводик – или завод – или даже отсек – формируют линию – и пошло, закружилось. Круглосуточное производство КОБов может идти даже в пределах одной большой лаборатории, это даже не цех. Ну или как цех, но на ограниченной площади. КОБов можно делать различных, весьма опасных!

- Но это же мерзость.

- Как хотите, нужно знать, про разные мерзости – если придется бороться с ними. Здесь не эти гнусные КОБы, здесь иное…

- Послушайте, КОБы – это же виатеррианский жаргон. Дурное слово. И они же сами их так не называют, это слово любят их отщепенцы, так называемые альтеранты. Всякое отребье и … - заместитель по связи вспомнил названия различных сред и ему вдруг сделалось стыдно. Он покашлял солидным тоном, затем продолжил:

- Мы должны дать ответ руководству. Не здесь, не мистеру Ардьону, а – действительно наверх. Супремакорд может вмешаться в любой момент.

- Так пусть он вмешается! Если здесь такие обстоятельства, которые лежат вне рамок наших компетенций… наших профессиональных сфер, я хочу сказать – пусть примут решение. Там же есть военные, не у нас.

- Вмешавшись, Супремакорд потребует отчетность. А вдруг окажется, что что-то было сделано неправильно. Что тогда? Все свалить на мистера Ардьона? – заместители были в особой среде, где Ардьон не мог услышать их разговоров. – Все равно предъявят претензии. Ведь если была проблема, и Ардьон ее не решил – тогда почему мы не сообщили? Проявили равнодушие к делу, непрофессионализм. К тому же, под нашей ответственностью живые. Не только техника.

- К счастью, нет погибших.

- Не хватало еще этого! Если появятся погибшие – это же такой скандал. Одного-двух еще можно списать на несчастный случай или само… Здесь может быть много.

- Коллеги, не волнуйтесь крайне! Всем коллегам мы разослали официальные указания, как себя вести. У всех они есть, кто не смог эвакуироваться, и это важно! – сказал мистер Ги почти веселым тоном. – Если кто отклоняется от указаний, он нарушает внутренний распорядок, установленный чрезвычайно…

- А почему все случилось чрезвычайно? Кто несет ответственность? Не простые ведь сотрудники, и даже не руководители групп!

- Не нужно всполохов, коллеги! Пусть они горят на полюсе. Или везде. Я о другом. Конечно, высшее руководство имеет ответственность. Но за работу боевых систем ответственности нет! Я это хочу сказать.

- Гис, Вы всегда могли утешить любого. Но что-то нужно делать, определенно. Давайте решать что делать, без привлечения Ардьона. Пусть он завизирует разумное решение. Надо найти это решение, без всяких блоков!

Заместитель хотел сказать: без компьютеров и систем. Они решили не покидать тот зал, пока не будет достигнут консенсус относительно действий в ближайшем будущем – такой, что все было предельно разумно. Мистер Чизльвитнар, при всех своих деловых качествах, не имел тесной связи со специальными службами Гардиса, остальные тоже были в стороне от этой сферы, и не имели знакомых в Супремакорде. Один был знаком с одной древней фамилией – из числа тех, которые в классовых обществах зовут аристократическими. На Гардисе нет настоящих социальных классов, всем доступны широкие возможности и права, финансовый капитал целиком принадлежит государству и не имеет никакого политического влияния. Есть большие промышленные дома, есть действительно богатая элита, но в состав элиты входят не по имущественному статусу. Так сложилось давно, еще в первые века основания цивилизации. Гардис очень гордится своей общественной системой, при которой элиту создают фамилии с наиболее высокими достижениями. Понятие «аристократия» присутствует, но никогда не используется в общественной сфере. Это особая фамилия, семья… никто из заместителей Ардьона не имел близких связей с такими семьями. Поэтому решили дать сугубо официальный запрос-разъяснение с указанием только голых фактов. Автоматическая боевая система не способна эффективно решать задачи в сложившейся обстановке; нужны настоящие специалисты из числа опытных ИВР. Запрос показали Ардьону, он тут же велел отправлять.

Гардис ответил: специалиста пришлют. Только одного? – заместители были в легкой растерянности, однако после краткого совещания решили, что опытный командир боевых систем, безусловно, одолеет неразумную биоту. Допускать присутствие на Р-8 организованных преступников они отказывались; а если нет преступников (с живыми умами), для чего же тогда отправлять ИВР-сотрудников сил специального назначения? Все сочли решение Гардиса весьма оправданным.

13

Чтобы не терять зря время, геологи решили возобновить научно-разведывательную работу – без глубокого внедрения в грунт, без использования больших машин. Литосфера Р-8 находилась в постоянном движении, регулярно появлялись образования, которых еще не было пятьдесят, сорок или даже десять лет назад. С учетом размеров Р-8 и малого числа постоянных исследователей, даже на поверхности можно сделать открытия геолого-географического характера. Грунт поднимается и проседает, под ним формируют мелкие рифты, полости или, напротив, уплотнения. Такие открытия по большей части имеют исключительно академическое значение, тем не менее их поиск как раз составляет основу работы многих ученых. В лагере были мощные грузовики и стационарные аккумуляторы с большим запасом заряда. Однако использовать их для перемещения геологи не хотели. В текущих условиях для исследования поверхности необходима быстроходная техника – гравитационные мотоциклы или колесные внедорожники. По регламенту добывающей службы такая техника отсутствует в штате рабочих геологических групп. Все молодые сотрудники, включая Ориента, никогда не имели колесных машин – как, впрочем, и мотоциклов, которые полагались лишь исследователям с громкими достижениями. На весь лагерь набралось всего два мотоцикла и один полувнедорожник. Их решили беречь и практически не использовали. Планетарная связь не работала в личных планшетах. Собственные антенны обеспечивали связь в радиусе нескольких сотен километров – этот периметр обозначили как критический, за который нельзя выходить до окончания чрезвычайного положения. Строго предписывалось ни в коем случае не покидать лагерь по одному, только в составе группы. Геологи проходили двадцать-тридцать километров и возвращались; они двигались по черным теням древних скал, каменных извилин и гряд, вдоль больших каменных обломков. Двигаться по открытому пространству долго они избегали. В качестве вооружения у них были геологические молотки, заостренные на другом конце, а также тяжелые стержни. Их в шутку называли палицами. Мастерить настоящее холодное оружие было негде и не из чего – геологи не хотели портить эвакуированную технику. В лагере действовало предписание предельно беречь материальную часть. У некоторых взрослых ИВР были настоящие бластеры.

С близкого расстояния бластер легко разбивает туловище кремниевого клопа и паука. У змеи и змеевидных существ есть участки со слабой защитой. При этом основную часть туловища покрывает настоящий панцирь. Он не идентичен хитину или роговым чешуям, однако действует сходным образом. Он имеет способность к регенерации, хотя и не быстрой. Часть раненой биоты постоянно отползает и отнюдь не всегда распадается по дороге. Биота поглощает только очень поврежденные формы. Несколько раз такое скопление удавалось сжечь или раздавить до того, как юркие объекты поползут по корпусу. Происхождение биоты не слишком удивляло: встречаются планеты, где весь биоценоз основан на превращении и круговороте кремния, где встречаются и подвижные, и прикрепленные формы, подобные растениям. По оценкам специалистов их строение и метаболизм гораздо проще, чем у растений на основе углеродных полимеров. Кремниевая фауна существует довольно далеко от системы Гардиса. Теоретически, биота могла попасть сюда извне, но едва ли она стала такой агрессивной и развитой в результате долгой эволюции. В более ранних, а также древних академических источниках ничего не говорится о змеях, ящерах и пауках Р-8. Это означает, их просто не было тогда, в ту далекую эпоху; их увидели лишь теперь. Вероятно, существует портал; для его обнаружения нужно совершенно особые знания, которыми обладают лишь избранные представители Гардиса, эти знания составляют государственный секрет. Кроме того, для их прямой реализации, т.е. управления порталом, осуществления других сложнейших операций с энергией и материей ИВР должен достичь весьма высокого уровня интеллектуального развития. Таких лиц геологам доводилось встречать и даже иногда работать с ними. Говорили, что рядом с ними любой экран сияет ослепительно – настолько высок их индивидуальный уровень. В последние дни Ориент совсем не думал о профессиональных баллах. Он решил пока не уходить далеко от лагеря и присоединился к группе аналитиков, которые оценивали различные статистические данные. Ориент просматривал таблицы лежа, не покидая своего места в капсуле. В определенный час он неторопливым шагом двигался в сторону ближайшей капсулы, где работал общий компьютер, передавал свои расчеты и делал краткие комментарии. Затем он возвращался и вновь лежал. Неожиданно он научился переводить свое тело в состояние пониженной метаболической активности – это не апатия или упадок сил, это целиком осознанное действие. В различных условиях требуется долго экономить внутренние силы и заряд, находиться в засаде, пережидать буйство стихи. ИВРы Гардиса не обладают такой способностью при рождении и приобретают ее только в процессе индивидуального развития. У Ориента не было мысли о том, что он становится лучше. Все сложилось как-то само собой. Ориент решил экономить силы, поскольку такова было рекомендация самых старших коллег. И ему не было скучно.

К юго-востоку от плато находилась территория с весьма изрезанным ландшафтом. Длинные извилистые углубления, похожие на русло реки, окружали холмы и холмики, чей возраст насчитывал миллионы лет. Когда-то здесь бушевали лавовые поля: горячие потоки текли на много десятков километров от большого мантийного плюма. В составе той лавы было много сверхтекучих газовых соединений. Во многих областях поверхность проседала от лавовых потоков, и образовывались русла. По мере испарения потоки сгущались, их твердая фракция оседала на дне, закрепляя его очертания. Тот плюм давно уже не извергает лаву. Часть лавовых потоков соединились с древней породой, образуя возвышенности, ступени, каменные террасы. Химический состав сверхтекучей лавы известен, однако он неоднороден и в ряде случаев может указывать на любопытные особенности. Спустя неделю после прибытия Ориента геологи решили исследовать грунт в разных местах той зоны. Их сопровождал небольшой гравитационный модуль, издалека напоминавший дыню – его обшивка была составлена из множества сегментов с выпуклым рельефом. Все вместе сегменты создавали параллельные и переплетенные морщины, совсем как на дынной кожуре. И форма аппарата была очень похожа; на аппарате были лишь небольшие выступы, издалека они совсем не видны. Аппарат мог передвигаться вдоль поверхности земли на высоте одного-двух метров. При посадке он выпускал коротенькие опоры. Внутри почти все была занято аппаратурой. Часть исследований стоило бы провести в большой лаборатории, но ученым уже теперь хотелось действовать. Ядовитые жидкости плескались при движении в герметичных сосудах, ничего не проливалось. Опыты проводили лишь во время остановки аппарата. На полу можно было расстелись коврик или бросить одну две подушки. С относительным комфортом там мог лежать только один высокий ИВР. Ученые решили отдыхать по двое для большей надежности. Вдруг с одним что-нибудь случится, а аппарат изнутри заблокируется? Ученые решили спать по 4-6 часов. Все остальное время они работали или прятались в тени. На открытых местах солнце весьма обжигало, это чувствуется даже сквозь скафандр. Ученые заранее утвердили план и договорились, что будут здесь находиться неделю. Они не планировали контактировать с биотой, даже если она появится. Геологи полагали, что биоту привлекает только крупные скопления техники и аппаратуры (надо сказать, эти данные основывались на единичных собственных наблюдениях, все остальное удалось узнать из обрывочных сообщений извне; вероятно, эти косвенные данные не вполне точные). Геологи так подумали, но затем решили не бояться. Они исследовали две зоны, подняли модуль вверх на каменную террасу. Оттуда открывался неплохой обзор. На востоке стояли рыжие горы с примесью серо-голубого, на юге они казались просто серебристыми. До настоящих гор далеко. Общая связь не работает. Мелькнула точка: сперва она поднялась на террасу, вздрогнула – и оказалась на холме поблизости. Там она задержалась на полминуты и как будто съехала вниз. Затем вернулась. Точка резко взлетела и оказалась уже довольно далеко. Она стала прыгать по террасам, не опускаясь.