Наследство бедной Йорденгиз

Там указаны только координаты.

11

Криптография довольно часто находит отражение в приключенческой литературе, хотя, конечно, никто не станет раскрывать подлинных приемов. Ориент принялся вспоминать, читал ли он шпионские истории в последние лет пять; как будто не читал – и сейчас, и прежде его привлекала совсем другая литература. Дошел обрывок сообщения: два слова «общ» и «лагерь» были окружены произвольными знаками. Главный инженер хотел сообщить, что создается общий лагерь для того, чтобы переждать трудности. Ориент догадался и сразу же велел грузовику идти на малой скорости. Аппараты покатились вслед за ним. Ориент то и дело открывал кабину, проверяя, движется ли колонна, нет ли нападения, также он оценивал ландшафт. Среди машин были широкие, узкие, с большими башенными надстройками и рабочими частями. Большие аппараты постоянно закрывали собой маленькие. Все участники группы регулярно давали крохотные, нитевидные сигналы, частично похожие на внешний шум. Ориент нарочно настроил связь так, чтобы она была трудноразличима для внешних наблюдателей. Он не знал, какова чувствительность кремниевой биоты, может ли она вообще воспринимать сигналы в таком диапазоне, но на всякий случай велел машинам ослабить интенсивность сигналов. Иногда ему казалось, связь исчезла, и, держась одной рукой за джойстик-штурвал, он высовывался наружу и считал. Его шлем постоянно стучал о дверной проем. На равнине не было больших провалов или резких перепадов высот. Геологическая карта указывает места с проседающим грунтом, где очень много мелкого песка с примесями. Тяжелые аппараты там могут забуксовать. Ориент пристально следил за ландшафтом, за картой, за любыми сигналами. Спустя четыре часа это стало его утомлять, затем он привык и только глотал ампулы с водой. Ему даже не хотелось спать. Большой участок равнины занимает низменность с повышенным содержанием известняка. Вероятно, в незапамятные времена здесь было огромное озеро или иной водоем. Ориент хорошо знал геологическую историю Гардиса и его спутников; палеогеологию изучали довольно долго, в течение четырех семестров – и все это время изучали, кажется, только Гардис. Или же что-то было об Р-8? Ориент решил не вспоминать, чтобы не отвлекаться зря. Самые громоздкие аппараты порой буксовали на зыбком грунте, грузовик тоже не везде мог пройти и маневрировал – иногда сам, иногда Ориент двигал джойстиком. Получалось приемлемо. Грузовик нигде ни разу не застрял всерьез. Другие машины застревали – и тогда автоматические манипуляторы бросали синтетические тросы, фиксировали их на борту или даже подвижных частях. Это было ошибкой с их стороны. Одной машине резко повредили направляющую ось. В результате она утратила способность к тонким маневрам и могла идти только как прицеп. Тем не менее, все аппараты преодолели зыбкое пространство. Ориент не знал, что произошло с машиной, перепутавшей шесть и восемь. Ее процессор и связь не были отключены, она тоже получила сигнал о походе. Ориент отказался брать ее в поход, однако благодаря процессору машина двинулась сама. Вначале она держалась за колонной, затем стала отставать. Ориент выглянул: на границе света и тени машина вновь писала круги. «Идиотка» прошептал Ориент. Когда он выглянул в следующий раз, той машины уже не было видно. Дважды он уже сообщал о ее сбое – и в геологическом центре комплекса, и посылал электронное письмо администрации. Никаких указаний относительно нее не давали, поэтому она оставалась в ведении его рабочей группы. Колонна на марше преодолела 1250 километров, безо всяких перерывов – если не считать эпизоды, когда вытягивали застрявшие машины. Но и тогда многие аппараты двигались. За все время похода Ориент не спал и практически не съел ничего твердого. В какой-то миг ему даже противно было думать о пище. Сочтя это состояние удобным, Ориент следил за индикаторами панели, смотрел в два экрана. У него однажды мелькнула мысль: если будут крупные поломки, если будут аварии – всех, кто им подвержен, придется оставить. Заниматься ремонтом в таких условиях глупо. Не так давно он участвовал в ремонте машин на первом спутнике, в условиях полуоткрытого ангара, где атмосфера тоже была слаба. Но там все-таки иное, подумал Ориента, иная ситуация; по регламенту ИВР-начальник добывающей группы в чрезвычайных условиях не несет ответственности за потерянную аппаратуру, даже самую дорогую. «Доказать бы еще, что здесь чрезвычайные условия – но ведь было же сообщение? – сообщение об ограничении полетов, об атаках с бандитами… кажется ничего. Но это может быть. Если этого не было – тогда может получиться скверно. Скажут, что я не оказал достаточного рвения, проявил равнодушие. Вот бы кто проявил многодушие. Или – как это говорится? Великодушие. При таком походе глупеешь. Надо думать. Вероятно, даже изобретать».

Ориент старался, но творческие мысли пока не шли ему в голову. Спустя 1250 километров он стал получать огромное число сигналов-ссылок на работающую связь. Где-то рядом был мощный передатчик. После равнины ландшафт сделался неоднородным. Лагерь организовали на маленьком плато с отвесными краями. Всего один широкий путь вел на вершину. Очевидно, место выбрали из соображений безопасности. Ориент устно ответил на сообщения, затем что-то написал. Пальцы отказывались печатать скоро. Он увидел машины и комбинезоны знакомой расцветки. Ориент вышел и, словно пересиливая себя, велел грузовику идти рядом с ним. Колонна двигалась совсем медленно. Ориент уже не оборачивался, его охватила апатия, которую, впрочем, можно принять за сдержанность бывалого мужчины. В шлеме замелькали голоса. Ориент неспешно ответил, сообщил коротко о том, что было и как прошел поход. Ему вдруг ужасно захотелось спать. Ориент кивал, здоровался со всеми, не узнавая никого. Уже не он, а старшие коллеги подняли колонну на плато. В конце подъема из крупных машин устроено нечто вроде бастиона. Отстреливаться всерьез было нечем. Только ведущие начальники имел при себе ручной бластер с ограниченным количеством зарядов. Огнеметные системы созданы для работы с породой, а не для войны. Смогут ли они задержать тысячи единиц противника? Ориент услышал такой оборот, затем услышал «да», но не запомнил продолжение. На плато собран комплекс из жилых контейнеров и капсул, что позволяет поддерживать среду сразу во всех помещениях. Ориент отказался от пищи, от воды, от медицинской помощи. Ему казалось, у него болит голова. Он не спал давно, поэтому ему хотелось только спать. В то же время, ему хотелось показать, что он на посту. Ориент опять забрался в кабину робота-грузовика, долго пытался принять позу, в которой спать относительно удобно, и чтобы это имело приличный вид со стороны. Он заснул незаметно и проспал не меньше 12 часов по счету Гардиса.

На плато собрались все геологические и геолого-разведывательные партии сектора, за исключением той, что работала западнее остальных и была атакована ящерами. По крайней мере, в короткой сводке было сообщено, что агрессивная биота имеет форму ящеров. Все сотрудники ИВР были эвакуированы на летательных кораблях, однако в полете на борту были обнаружены кремниевые клопы. Аппараты сделали экстренную посадку вблизи горной пустыни, на расстоянии приблизительно 300-400 километров от ближайшего комплекса. Сотрудники были вынуждены добираться до него пешком. Пилоты пересели на один борт, а к кораблям послали автоматические службы гигиены – шустрых роботов-чистильщиков, с целью удалить споры / яйца / семена / зародыши, которые могла нести биота. Мистер Ардьон распорядился удалить любые живые формы. Главный инженер той партии имел краткий контакт с коллегами Ориента. Вскоре связь оборвалась. В той партии почти все сотрудники имели большой опыт работы, они умели долго двигаться на планетах с агрессивной средой. Главный инженер постоянно посылал запросы о них, неизменно получая стандартный ответ: запрос получен, ожидайте. Это его не могло удовлетворить; он продолжал писать и вдруг получил шифр-сигнал от самого мистера Ги, заместителя Ардьона. Мистер Ги настойчиво просил не загружать систему запросами, в конце он добавил фразу: «В целом – все не распадается». Инженеры, геологи, мастера спорили о том, что могло случиться возле комплекса. Едва ли началась война; скорей всего, введены ограничения, или даже запрет на посещение Р-8. Это значит, космодром не принимает и не отправляет кораблей. Большие комплексы имеют большой запас для автономной жизни, он рассчитан по меньшей мере на год или два, считая по времени Гардиса. «Конечно, им можно не волноваться. Ввели карантин. Сам Ардьон решил? Или дали команду из Гардиса?» - «Гардис, скорей всего, даже не имеет информации. Кто отправлял изображения тварей? Никто, их нормально фиксирует лишь простая аналоговая камера. У кого она была?». Геологи спорили о происходящем. Они провели подробный учет всех ресурсов: жилые модули и капсулы имеют запас энергии на 3 месяца, запас съедобных товаров – приблизительно на два. Если не двигаться активно, есть совсем не хочется. Конечно, возможны, потери. Ориент был единственный ИВР в своей группе, поэтому его запасы были очень маленькие. Он проснулся и решил ничего не просить у коллег, пока у него остается что-то свое. Ночь была тусклой. На юге и юго-западе даже днем стояла медно-рыжая пелена, наполненная пылью с равнин. Несмотря на очень слабый ветер, пыль поднималась над землей на высоту нескольких километров. В ее составе было множество наночастиц, способных удерживать электростатический заряд. Благодаря этому пелена висела днями. На севере дневной небосклон имел бледно-желтые или бледно-серые оттенки в нижних слоях, затем становился мутно-черным, а еще выше – просто черным. Среди машин было несколько походных лабораторий с различными приборами для естественно-научных исследований. Свободного пространства в них было даже меньше, чем в капсулах, поскольку там не полагалось лежать. Одна лаборатория имела большой овальный стол с множеством экранов и экранчиков. Вокруг стола могли разместиться до двадцати нетолстых ИВР. Сотрудники в шутку называли это место «салоном» и «кают-компанией». Ориент сообщил, что ему нужно подробно записать произошедшие события, поскольку в его секторе никто, кроме него самого, не видел совместной атаки мелкой и крупной биоты. Все видели или огромные агрессивные стержни с шипами, или существ размером с ладонь, которые почти не атаковали. Ориента пригласили в «салон», но он сказал, что запишет все у себя, т.е. в кабине грузовика. Без шлема там трудно дышать, ресурс шлема тоже ограничен, поэтому Ориент сначала перезарядил свой шлем, а затем уже стал записывать. На панели очень мало свободных гладких мест. Ориент стал писать от руки в блокноте, затем переписывал, стоя практически на корточках. Планшет и блокнот он мог положить только на сиденье. Он писал, время от времени меняя позу.

Собравшись в «кают-компании», геологи обсуждали причины столь внезапных и неординарных событий. Активную роль бандитов почти все ставили под сомнение: никакого влияния извне на Р-8 не ощущается, спутниковые системы не зафиксировали ни одного корабля или малого летательного объекта. Но даже робот, сумей он приземлиться и остаться незамеченным, едва ли смог бы управлять большими массами биоты. Ему нужен источник энергии и связи, материально-техническая база. О вторжении аппаратов есть сведения с чужих далеких планет. Как правило, вторжение происходит среди отсталых цивилизаций, незнакомых с полетами в космос. Благодаря этому автоматические отряды свободно садятся на планету и начинают определенные действия, если они агрессивны, они могут атаковать биоту и разумных существ. Последнее может считаться вторжением, что осуждается законодательством во всех прогрессивных мирах. Зашел спор, какие миры действительно стоит считать прогрессивными, а какие – только хотят достичь этого высокого статуса. Геологи слегка отвлеклись, затем опять заговорили о бандитах. Многие из них вовсе не ИВР – они просто живые особи с дурным характером, неспособны к управлению собственным телом, их энергия имеет примитивно-физическую форму. Тем не менее, они бывают очень сильными, часто используют импланты. Иногда они пользуются услугами гениальных и очень талантливых лиц, а сами они – не гении, потому что злой гений есть изобретение развлекательных жанров культуры. Трафаретный образец злодея, окруженного мощной техникой, способного колдовать (если это сказочный жанр), способного создать угрозу для целой вселенной – все это имеет более дидактическую, воспитательную, а не фактологическую основу. Обладание мощной техникой – совсем не признак гениальности: она может быть результатом долгого труда большого числа лиц, звеном цепи бесконечных изобретений, которые никто – никогда – не мог сделать в одиночку. Кроме того, во всех произведениях злые гении терпят крах – или в результате противостояния с героями, или в исторической перспективе, когда их победы и торжество оборачиваются поражением для них самих. Злой гений может торжествовать, но не оставляет надежного наследства. Это принципиально важно. Живые миры существуют миллиарды лет, их жизнь и цивилизации наполняют новые миры, это создает бесконечное движение, сохраняющее основу. Но царство злого гения рано или поздно рушится. Если все пропало, если он не смог этого предвидеть – какой же он гений. А если целью его «гениальности» было только разрушение в больших масштабах, такого деятеля можно вполне считать идиотом. Злые гении возможны – как результат испорченного большого ума, однако их деятельность является как бы отрицанием гениальности. В этом есть интересное философское противоречие – и одновременно нет противоречия. Похоже, опять отвлеклись.

Один опытный инженер сказал, что вступать в активное противостояние с бандитами, даже если они есть, не стоит, поскольку это лежит за пределами профессиональных компетенций. Все согласились: вне всякого сомнения, нужно уметь воевать и проводить боевые операции, дилетантизм крайне вреден в этой сфере – как, впрочем, и во многих других. Кремниевая биота активно мимикрирует под поверхность планеты, обманывая очень чуткие цифровые системы. Такие формы встречаются в космосе, но на Р-8, кажется, еще не было.

- Нет, такое было, лет 60 или 70 назад, когда на большой глубине автоматические проходчики стали отключаться один за одним, а затем они активировались и стали буквально сходить с ума. В их процессорах были найдены следы биоты, которой нравятся редкие элементы. Непонятно, биота пыталась вырвать те элементы и съесть, или же она хотела управлять роботами. Я слышал от знакомого ИВР. Там очень ограниченные сведения. Когда такое случается, у всех ИВР берут подписку о неразглашении. Собственно, там мало что видели глазами, а вся информация засекречена.

- Присылали боевые части? Боевых автоматов?

- Я так полагаю, присылали. Ведь тех существ как-то надо было уничтожить. Наши ИВР в этом не участвовали. Вероятно, действовала разведка и наши специальные службы. Но все это засекречено.

- Странно, неужели не осталось никаких аналоговых фото. Я имею в виду не разведку – там, понятно, запрещено – но фото тех существ. Так, случайно будто сняли, а потом – не стерли. Могло ведь быть такое.

- Мало смысла. Если материал засекречен, те фото никому нельзя показывать. Если информация распространиться, сразу установят и применят санкции. Кому это нужно. А хранить их дома – зачем? Ведь не станешь же украшать ими свой интерьер. Они, я полагаю, некрасивые. Некрасивые существа. И зачем тогда все? Конечно, для информации…

- Пусть ее собирают спецслужбы. Коллеги, мы с таким сталкивались неоднократно – когда фиксируешь запрещенные данные, не имея на то приказа, обязательно что-нибудь выходит. При этом не имеет значения, привело это к последствиям или не привело. Сразу привлекут, а потом доказывай свою непричастность. Я считаю, должны сперва продекларировать режим секретности.

- Ардьон, кажется, сообщил о чрезвычайной ситуации в пределах орбиты.

- Да, но он сообщил ли на Гардис? Бывает так, что не сразу сообщают.

- Ардьон еще не старая развалина. Он еще что-то делает и следит, подобно древнему куратору. Он формалист, безусловно. Отменил все полет в космос согласно инструкции. При этом не сообщил никаких подробностей. Или он хочет, чтоб мы выращивали каменные цветы?

- Из поломанных тварей!

- Чтоб выращивали и ели их, перерабатывая? Вне всяких сомнений, ему все равно. Он сидит как в хрустальном шаре. Кажется, была такая сказка. Розу, или другой цветок, поместили в хрустальный шар, обладавший огромной магической мощью. И сам цветок был магический. Он мог существовать тысячи и миллионы лет, ему не было конца, и ему было, в сущности, все равно. Его магией хотели овладеть и герои, и злодеи. Злодеи – понятно, зачем. Я не помню, что хотели герои. Они были из другого мира, что ли. Или там был политический конфликт… Одним словом, кипели большие литературные страсти. А цветок стоял себе целый. В хрустальном шаре.

Хрустальный шар – идиома, широко известная в Гардисе. Так называют равнодушных и весьма богатых лиц. Кто-то слышал, что у Ардьона и его заместителей есть большие активы в Гардисе, а также в других мирах, но об этом не стали говорить. Геологи не любили сплетен. Короткий звездный дождь прошел на востоке. Часть приборов перенастроили, проверили работу энергетических систем, провели кое-какие научные эксперименты, где не требуется вода. Сочинять стихи и прозу, писать научные отчеты не хотелось пока никому, а другой работы и не предвиделось. Главный комплекс и центр давал стандартные указания оставаться на укрепленных местах. Связаться с коллегами из других секторов не удавалось – комплекс намеренно снизил работу связи до предела. Высказывались предположения о том, что комплекс может быть атакован бандитами. Допустим, они телепортировались. Куда, на орбиту? Это бы заметили и сообщили – об этом есть жесткие правила уже в течение многих тысяч лет. Если начальник-руководитель не сообщил сотрудникам о рукотворной опасности – бандитах, опасных аппаратах, вторжениях – ему полагается весьма суровое наказание, несмотря на все регалии. В то, что главный комплекс захвачен, не верил никто – в этом случае тайные сигналы обязательно достигли бы Гардиса. Конечно, всю систему можно обмануть – можно обойти сотни и тысячи настроек, которые известны только компетентным лицам и которые составляют государственную тайну. Но для этого нужно внедриться во все секретные системы и сразу постичь все. Кто это может сделать? Даже демоны ограничены в своих возможностях, вот поэтому они постоянно сеют ложь и вражду – они воруют и хотят украсть, они не могут добиться сами. Никто не верил в работу демонов. Это просто фантасмагория. Скорей всего, есть некая внештатная ситуация, проблема. Не исключено, что кремниевая биота действительно размножается спорами, как мельчайшие грибы и бактерии. Гардис мог дать распоряжение провести очистку от спор всех кораблей, поэтому они не летают. Опытные ИВР говорили: разве в этом есть большой секрет, и для чего это так скрывать? Несмотря на тесноту, лагерь был свободен от конфликтов. Геологи проявляли большое внимание друг к другу, особенно к молодым сотрудникам.

12

Главный комплекс находился на осадном положении – все первые и подземные этажи были заблокированы изнутри, снаружи стояли грузовики и другие тяжелые машины с боевыми аппаратами. Войти и выйти в огромное здание можно было только через площадку для летательного транспорта, расположенную на высоте 48 метров. Комплекс имел несколько таких площадок, но работала только одна. После того, как на корабле заметили чужеродную биоту, Ардьон велел резко ограничить сообщение. Комплекс мог существовать в автономном режиме не меньше года, его пищевые запасы были велики, но поделиться ими не могли. Заместитель Ардьона, который управлял медицинской службой, в прямом эфире устроил скандал – внезапно он стал кричать о конце, о провале и требовал некой расплаты. Вскоре вышло официальное разъяснение: заместитель переутомился на почве чрезвычайно напряженной работы. Между собой ИВР тихо говорили, что причина совсем другая. Покидать комплекс было запрещено всем, кто не имел боевого опыта и не получил приказ из администрации Ардьона. Часть геологических партий, которые были ближе к главному комплексу, успели вернуться и сесть на космические корабли до того, как объявили карантин. Остальным пришлось или добираться самостоятельно, или – как коллегам Ориента – организовать временный лагерь. Все комплексы расположены почти на одной широте. Тот, что расположен восточней всех, имеет статус главного, именно там находится администрация Ардьона и там мистер Ги читал свои странно-веселые лекции. Надо сказать, Ориент не видел никакой привилегии в том, чтобы находится именно в этом комплексе. Во время звездной бури все отмечали неживую обстановку комплекса, его холодно-деловой интерьер. Вероятно, в отдельных квартирах и секторах было красивей, но туда простых ИВР не пускают. Кэнон, вздыхая, вынужден был вернуться к своей партии испытателей. Они гоняли внедорожники с огромными и прочными колесами по другую сторону экватора, где огромную площадь занимали каньоны с большим количеством естественных стен, подъемом и ступеней. Вблизи каньонов был участок с очень древними породами, с трещинами глубиной во много сотен метров. Там были обширные каверны и подземные катакомбы, кое-где соединенные в единую сеть. Колеса туда не пролезали. Местами трещины уходили отвесно вниз, как шахты. Со стороны экватора примыкал участок повышенной геологической активности. Лава, смешанная с парами воды, могла выбрасываться даже на ровных участках земли. Там располагалось пересечение подземных магматических рек. Очень часто они расплавляли породу вокруг себя и выбрасывали ее на поверхность. Не остывая, порода заполняла полости и провалы, все те места, где могла скапливаться жидкая фракция. Литосферная активность формировала пространства с горячим полужидким грунтом, его глубина порой достигала двадцати метров. Провалившийся в него аппарат уже не мог бы выбраться. Зона «расплавленной» земли не была сплошной – она сетью переплеталась с твердой или почти твердой поверхностью, образуя причудливую и опасную мозаику. Наземный транспорт всегда обходил ту зону либо далеко на западе, либо на юге, где совсем не было стационарных построек. Центры связи – автоматические маяки – стояли на расстоянии трех-четырех тысяч километров друг от друга. При отсутствии внешнего воздействия их работа была вполне надежной. Сейчас часть маяков отключена. У руководства комплекса нет четких данных об активности биоты на юге; собственно, это и не считают сейчас проблемой, поскольку в тех областях некого спасать. Биота атаковала там, где расположен самый западный комплекс. Судя по изображениям, твари пробили не только сверхпрочные стекла, но и арматуру, и несущие конструкции. Комплекс был немедленно оставлен, ИВР вернулись без потерь. Однако дать отпор атаке не было возможности. Как из ниоткуда, из неведомых щелей, из преисподней появились большие змеевидные аппараты. Их атака была похожа на ту, которую испытал Ориент – змеи атаковали шипами, челюстями, а также били в прыжке своим телом. Было очень много форм размеров до десяти метров. Их частично давили тяжелые машины. Змеи обвивались вокруг них и портили. В какой-то момент небо раздвинулось – огромный стержень разрезал его от земли. Поднялась змея высотой в 50, 70 – а, возможно, и сто метров. Она била по корпусам и стеклам. Ничто не могло устоять; в щели вскоре побежали клопы и прочие мелкие объекты. ИВР смогли заметить, что огромная змея появлялась лишь в определенные моменты. Затем она исчезала. На ней во многих местах играли тени, отблески. Поверхность змеи была неровной. Вероятно, она тоже получала пробоины. Удалось установить, что клопы способны двигаться многие десятки километров под поверхностью земли, однако установить их тонкую динамику не удается. Любой скрининг грунта приводит к тому, что клопы останавливаются, замирают, превращаясь в неподвижные камни. Один из геологов сообщил – клопы ехали на змее, которой оторвало хвост. Змея уползала быстро, но ее благодаря игре света, можно было видеть со скалы в бинокль. Змея ползла, оставляя темный след. Внезапно она остановилась и стала грызть клопов. Те были предельно покорны. Змеи идут за клопами. Прежде чем появляются большие объекты, возникают мелкие, их трудно различить – аппаратура их почти не ощущает – после этого они как будто подзывают змей. Дважды видели существ с головой как у змеи, но с довольно выраженными ногами. Ящер не атаковал, лишь наблюдал на расстоянии. Возникло подозрение, что клопы содержат системы связи и управления тварями. Клопов удалось захватить целиком. Внутри них оказалась химически активная, ядовитая среда, некие имитации органов, системы, способные к полимеризации кремния. Клопы, пауки и похожие на них объекты не содержали никаких процессоров или микросхем. Удалось обнаружить лишь структуры, сравнимые с очень простыми транзисторами. Тело мелкой биоты формирует энергетические поля, но они очень слабы. Непонятно, каким образом клопы организовали связь – даже в их больших скоплениях сверхчувствительная аппаратура ощущала только слабые поля, недостаточные для управления аппаратами. Было сделано предположение, что биота как-то использует естественный радиационный фон. Ученые провели несколько экспериментов и установили, что часть полей попадают в резонанс с изотопами гадолиния, который распространен почти по всех поверхности. Концентрация изотопов очень мала и поля слабы. Однако управляемая биота каким-то образом научилась использовать этот естественный фон. Удалить гадолиний с поверхности не представляется возможным, даже в отдаленной перспективе. Следовательно, нужно истребить агрессивную часть биоты.