Наследство бедной Йорденгиз

- Я надеюсь, у коллег будет занятие по специальности – ровным голосом сказал воин.

- Вы не любите концепцию динамического равновесия? А что тогда вам нравится?

- Я вас слушаю.

- Движение и преобразование без потрясений часто рассматривают как величайшую ценность разумных систем, но для ряда случаев… Вы с этим не согласны?

- Я сейчас думаю о другом! – сказал воин.

Теоретически его можно было упрекнуть в том, что он не слушает Массика (Массик заметно старше его по возрасту). Массик всегда избегал ссор. Подумав несколько секунд, он спросил:

- Простите, сэр. С этой развязанной не нами борьбой появляется куча мыслей, идей, волнений и трат, а просты вещи ускользают из фокуса нашего внимания. Вы сказали. Верней. Как вас зовут?

- Мое имя Гайзер.

- Ну да, вы сказали только что. Вы не родственник писателя?

- Какого именно?

- Вам лучше знать! Среди тех, кто путешествует и ведет борьбу, порой встречаются писатели, даже – часто. У вас на Виатерре не так?

- Я хотел бы направить фокус вашего внимания на один объект. Он входит в перечень законсервированных предприятий, в нем работа остановлена. Между тем, косвенные – и даже прямые данные указывают на то, что внутри идет работа. Я предлагаю подойти к той зоне вплотную. Поскольку если там находятся враждебные силы, это может иметь большое значение. Я предлагаю идти пешком.

- Как, такое расстояние?

- Эти объекты ловят сигналы кораблей, даже самые слабые. В батальоне есть колесный и гусеничный транспорт.

Массик с инженерами вынуждены были сесть в маленький кузов, откуда со всех сторон смотрели роботы-пулеметы. В кузове можно было держать изрядный боекомплект, который пулеметы получали с помощью автоматизированных систем подачи. Сейчас кузов почти пустой. Его борта снабжены надежной защитой. Батальон прошел сто сорок миль за три часа. Впереди двигалась летающая разведка, похожая на механических шмелей. Им управлял лично Гайзер. Его фамилию Массик не счел нужным запоминать. Завод располагался в большом каньоне. Перед ним была большая взлетная площадка, но Гайзер двигался с другой стороны, по горному серпантину, в результате батальон оказался над заводом и над площадкой. По приказу роботы заняли позиции. Гайзер встал у брони, пощупал себя, а потом махнул рукой. Он словно хотел достать что-то из кармана, но сейчас все под тонким скафандром. Он подошел к бойнице, вынул из нее несколько гранатометных зарядов, опять вернулся к броне и стал разбирать заряды. Он решил смастерить бомбу с дистанционным взрывателем. Тем временем специалист в области дистанционного контроля поймал тонкие, не очень четкие, но вполне ритмические сигналы, исходящие от здания. Это означала, что внутри идет работа – при том, что комбинат законсервирован. Инженер, не говоря ни слова, написал свои соображения на экране и молча показал Массику. Массик рядом приписал: «Он, наверное, знал». Гайзер решил делать самую простую бомбу, чтобы не тратить время. Здешняя пыль ему мешала. Он собрал два детонатора и привстал, оттолкнув ногой оставшиеся заряды.

- Есть ли на комбинате окна?

- Окна? Те, которые открываются – тех нет. Там есть створки. Завод работает с неживой средой.

- Если там есть щели или пробоины, мы запустим разведческий модуль.

- Он у вас есть?

Гайзер показал на шмелей.

- А какие-то другие? Эти стоят дорого.

Гайзер молча привязал к большому шмелю две бомбы и велел ему двигаться вверх, затем велел сделать над комбинатом различные траектории. Механический шмель-разведчик держал в специальных зажимах бомбы, маневрировал и не падал. Бомбы снижали его скорость, тем не менее, он быстро выполнял все приказы. Шмель пролетел в разные стороны над заводом, устремился на его пыльную крышу. В отдельных местах были трубы для выброса пара и других ненужных газов. Шмель пролетел мимо. Цифровые глаза передавали слегка дрожащую картину. Гайзер чуть нахмурился и стал искать хоть какие-нибудь трещины. Внезапно он увидел разлом на уровне второго этажа. Шмель сел на почти вертикальную поверхность. Внутри было темно. Шмель оттолкнулся и стал медленно двигаться в сторону разлома. Он прошел, не задев ничего. Его анализаторы работали в нескольких волновых диапазонах, включая инфракрасное излучение. Гайзер исходил из того, что часть работающих источников дает такой спектр. Индикаторы нигде не горели. Закрытых дверей нет (весь комплекс представлял одну огромную комнату, разделенную на сектора прямоугольными арками. Часть рабочих зон находится ниже уровня земли. Камера видит силуэты и застывшую полутьму.

Подвижная линия. Шмель взметнулся. Часть линий работает на предельно малой мощности, аппаратура дрожит, находясь в неоптимальном режиме. Что-то течет. Света нет. Тени! Манипуляторы с механическими резками стали бросаться на шмеля. Но он летел высоко, к тому же манипуляторы не успевали. Гайзер решил, что враг подключился к системному блоку. Но блоки есть везде. По каткам едва ползет порода. Или это змея? Шмеля что-то толкнуло. Он сбросил бомбу без приказа. Но остался цел. Гайзер стиснул зубы. Шмель не самоустранился, он как будто испугался – хотя ему запрещено. Дальше, дальше – мелькают отдельные фигуры, все сидят на земле объекты, никто не может стрелять. Шмель врезался в экран, отскочил, завис. Гайзер велел ему перевернуться в воздухе. У катков ползут, ползут… Не видно, кто хочет атаковать. Шмель еще раз перевернулся и сбросил бомбу. Позади вырос фонтан. Шмеля подбросило и обожгло, однако он уцелел. Гайзер довел его почти до потолка. Там внезапно выросли какие-то петли, коммуникации. Шмель уцепился за них. Его нижние анализаторы пытались разглядеть происходящее на полу, но картинка очень дрожала. Очевидно, они тоже повредились. Робот-шмель смог выбраться наружу. Он сел на пустом участке, вдали от отряда. Гайзер его выключил совсем. Он хотел подробно рассмотреть записи, но позже. У завода возникло колебание земли. Автоматы, согласно приказу Гайзера, дали несколько залпов. Колебания больше не повторялись. Но вздыбленную землю можно было видеть даже без бинокля.

- На заводе есть враги – промолвил Гайзер.

- Восстание роботов, или что. Вы хотите сказать, тупые твари захватили управление? Это… скандал.

- Я не советую никогда скандалить. Я полагаю, нужно сообщить вашему руководству.

- Сообщите лично?

- Да. Но чуть позже. Аппаратура сообщает о наличии пробоины.

Один из роботов получил повреждение во время подъема над каньоном, и теперь сломанный узел грозит целиком развалиться. Стоит заменить его как можно скорее, лучше всего – немедленно. Отряд имел массу запасных частей, а также различные инструменты, ручные и автоматические. Гайзер сам снял два листа брони, просунул пальцы, подумал, затем взял тонкий лист пластика и просунул его на всю глубину. На листе – ядовитая субстанция. Чинить стоить теперь. Здесь и еще в двух местах внутрь можно просунуть неширокую ладонь. Пробиты трубки для рабочих сред. Их стоит запаять снаружи. Поврежденный узел можно вытащить по частям. Без него аппарат сможет двигаться, если трубки будут запаяны. Два инженера по очереди приседали у борта, прислонялись к нему и пытались запаять наощупь. Положение трубок совершенно понятно, однако работа вслепую всегда неудобная. Тем временем Гайзер аккуратно разрезал поврежденный блок, откусывал его крошечными щипцами. Часто он мог работать только двумя или тремя пальцами. Одну трубку запаяли, другая сопротивлялась. Гайзер вынул все фрагменты, затем быстро обработал фланцы и крепежи специальным герметиком. Его можно удалить на ремонтной базе. Тем временем значительная часть герметика для трубок протекла, ее пришлось извлекать специальным насосом. Гайзер работал без дополнительных перчаток. Кто-то предложил просто положить клейкую муфту. Она пристала, но вскоре отвалилась. Гайзер отобрал у инженеров клей и приклеил муфту самостоятельно. Через час герметик полимеризовался. Роботы не заметили перемещений на поверхности вблизи завода. Массик стал рассуждать о засадах. Один из больших гусеничных роботов стал двигаться к пологому склону. Его анализаторы не замечали ничего. Тем временем на горизонте возникла точка с хвостом. Хвост повернулся и стал подобен игле. Она выстрелила однократно. Заряд прошел мимо. Пока робот разворачивался, точка исчезла. Очевидно, у биоты еще оставалось украденное оружие.

- Его не должно быть много! – сказал мистер Массик. – Как бы вы поступили с заводом?

- Уничтожить. Внешним ударом. Если там агрессивная среда, то входить туда не стоит.

- Вы слишком расточительны, сэр Гайзер! Разве это ваш завод? Чужой не жаль, конечно. Это Вы… Что вы намерены делать теперь.

- Машинам требуется профилактический осмотр - сказал Гайзер, не гляди ни на кого.

- Так вы не писатель?

- А вы не родственник художника?

- При чем тут художник?

- Мы зря тратим время. К… коллеги.

Последнее слово далось Гайзеру с трудом. Он велел роботам возвращаться, а Массик, надо сказать, и сам был рад вернуться в комплекс. В лице Гайзера он увидел хищные, типично волчьи черты; он даже решил, что Гайзер где-то прячет хвост. Перед посадкой он спросил Гайзера:

- У вас есть бион? Ваши любят превращаться!

Гайзер не ответил и сразу проследовал в другой отсек корабля, чтобы еще раз проверить состояние стрелкового оружия. Все атакующие системы были неактивны и надежно заблокированы, в том числе, с помощью механических запоров, которые могут ставить только сотрудники ИВР. Гайзер проделал эти операции с каждым боевым аппаратом, нисколько не обращаясь к коллегам Массика. Во время полета Массик еще раз спросил его про бионы и его к ним отношение. Гайзер произнес несколько самых общих слов, а затем стал чертить что-то в планшете. Он не сказал ничего прямо, но по косвенным признакам можно было догадаться, что превращаться в бион он не может, и что ему неприятны любые разговоры – во всяком случае, сейчас.

15

Два дня Кэнон ходил по лагерю и, не имея явных целей, обращался ко всем подряд. Он спрашивал обо всем: об энергии и ее источниках, о радиации, о дефиците воды. Одни с ним довольно охотно общались и давали ему кое-что из своих скромных запасов. Другим он сразу же надоедал. Прогонять его или ругаться с ним геологи не хотели, но пытались как-то уклониться от разговора, старались придумать себе срочное занятие. Так продолжалось, пока Кэнон не столкнулся с вулканологом. Он задал ему несколько вопросов, вулканолог произнес лишь: Да, сейчас. Пройдемте!» и отвел его к модулю, где сейчас находился главный инженер. Вулканолог заглянул внутрь – главный инженер ответил, что выйдет минут через пять и попросил подождать. В течение получаса Кэнон ожидал и все это время придумывал различные колкие остроты. Он уже решил было уйти. Но инженер появился и принялся сам задавать вопросы. Кэнон разговорился, но инженер сказал: «Прошу вас, говорите о деле!». Они разговаривали, используя двустороннюю связь между шлемами, и слышать их речь можно было только при наличии аналогичного шлема и расстояния не более трех шагов. Сотрудники не слышали их разговоров, но совершенно точно, что главный инженер велел Кэнону идти за ним в один из модулей, по дороге задавал вопросы о колесном транспорте, держался с ним строго и даже почти накричал на него однажды. После этого Кэнон ни с кем не разговаривал. Главный инженер попросил Ориента зайти.

- Вы, конечно, знаете геологию южной части Р-8, южного полушария. За десятой параллелью там почти не производят из-за частых извержений и колебаний поверхности. Как вы считаете, отчего это происходит?

- Сэр, я думаю. Магматические озера внутри верхних слоев обладают высокой нестабильностью. Они вызывают постоянные изменения коры, помимо движения плит, а их движение – дополнительно стимулирует другие виды движения литосферы. Положительная, обратная связь.

- Вы правы! Есть миры, где вся поверхность находится в динамическом состоянии, и это не всегда юные планеты. Так. Ориент, я хотел Вам сказать. Для наших целей хорошо иметь внедорожники. Связь наладится – если не сейчас, то спустя месяц точно, корабли должны прийти. Но мы не знаем, сколько это все продлится. Нет сомнений, что внутри кроется нечто серьезное, это не борьба в диких джунглях. Да! Своих внедорожников у нас почти нет. Они остались в секторе «…-…», который, как Вы знаете, расположен недалеко от экватора. Фирма «…′с» проводила там испытания, затем благополучно улетела… Внедорожники остались! Они связаны внутренней координацией. Из них можно построить цепь машин, или караван. Вы, конечно, читали об этом. Караван, только на суше. Ваш знакомый Кэнон утверждает, что там десятки бортов, а также мотоциклы. Их тоже стоит привезти. С мотоциклами мы могли бы работать активно. Нам почти удалось наладить производство энергии здесь на месте. Без запасных частей очень много не получится – и негде брать запасные части, ведь их не привозят. Ничего вообще не привозят. Нужен резвый наземный транспорт. Ориент, дорогой друг, я хотел Вас попросить. Вы могли бы съездить в тот сектор?

- На чем, сэр? И с кем.

- Сектор известен, но наши отряды не ходили там рядом. Только мистер Лидиграсс отважно преодолел каньоны, ему известны подробности трафика. Съездить с ним, на его мощном аппарате. Вы умеете управлять мотоциклом?

Ориент не умел, но подумал, что в этом нет ничего сложного. Нужно крепко держать за ручки, следить за трассой и не менять резко скорость. Он был убежден, что вместе с Кэноном отправят отряд, Кэнон будет кем-то вроде проводника – а руководить станут более опытные ИВР. Главный инженер горячо пожал ему ладонь и попросил сейчас ничего пока не делать, лучше спать; когда будет необходимо, его вызовут. Спустя двенадцать часов он позвонил. Ориент увидел большой гравитационный мотоцикл, на котором легко уместятся три ИВР в больших защитных скафандрах. Помимо ездоков, такой мотоцикл способен дополнительно тянуть изрядный груз. Сидения идут одно за другим. На втором сидении стоят заряженные аккумуляторные батареи и ядра. Они прикреплены надежно. Под панелями мотоцикла в разных местах есть полости для предметов первой необходимости. Туда поместили тюбики с пищевой пастой, сублимированные съедобные продукты, ампулы с водой. Кэнон стоял возле первого сиденья и рассеянно барабанил по рулю. Ориент подумал:

«Это он предложил! Он любитель авантюр. Только не понимаю, как будет Кэнону выгода, если здесь появятся чужие внедорожники. Он не сможет их продать»

Главный инженер подозвал робота и велел еще раз просканировать мотоцикл на предмет наличия микротрещин. Пока шел процесс, главный инженер показывал Ориенту как пользоваться ручным бластером. Прежде Ориент никогда не стрелял – если не считать игровых видеосистем, где используют модели реального оружия, стилизованные для детей. Бластер оказался нетяжелым, но непривычным для руки. Преимуществом его является отсутствие брызг – боевая плазма не расплескивается и летит лишь в определенные точки, подобно пуле. Главный инженер отвел Ориента на небольшую площадку, откуда отрывался рыже-серый ландшафт. На дне камни казались совсем ржавыми. В руках главного инженера бластер бил по камням и по их каменным макушкам, нарисован интеграл на песке. Ориент подумал, у него так не получится, и просто пострелял по камням. Руководитель реагировал одобрительно. Он передал Ориенту и Кэнону по миниатюрному блоку, размером в четверть спичечного коробка, который можно в разных местах прикреплять к панелям машин. Блок содержит программ следования и взаимной координации, которые машины должны передавать друг другу. Кэнон прежде утверждал, что внутренние системы связи работали без сбоев. Сейчас он молчит. Бластер никак не хотел крепиться на скафандре Кэнона – там был пояс с зажимами, но Ориент не привык ходить с бластером. Он решил справиться сам. Тем временем робот повторно отсканировал мотоцикл. Перед отбытием Ориент съел предельно допустимую дозу препарата от бессонницы. Почему-то все пастилки, кроме последней, имели лаймовый вкус, а последняя – апельсиновый. Возможно, просто хотелось скушать апельсин. Кэнон не сказал, принимал ли он препараты до этого; взрослые сотрудники велели съесть ему две пастилки.

- Коллеги, общий трафик указан на карте. Придерживайтесь трафика. Микрорельеф обходите по собственному усмотрению, но не отклоняйтесь сильно. Будем очень-очень ждать.

Кэнон сел на переднее сиденье, Ориент – на третье. Между ними лежал аккумулятор. Мягко поднимая пыль, мотоцикл съехал с плато, сделал один крутой вираж. По связи Кэнону что-то сообщили. Мотоцикл принял ровное положение и пошел к скалам на западе. Предстояло преодолеть много сотен километров.

Преимуществом здесь было наличие слабой атмосферы, неспособной создавать встречное сопротивление, а также нормальная сила гравитационных полей. На астероидах их нет, планеты-гиганты, напротив, создают избыточную гравитацию и затрудняют движение. Принцип действия всех гравитационных видом транспорта заключается в отражении и частичном преобразовании гравитационных волн. Зная сложные фундаментальные законы и обладая технологической базой, можно делать быстроходные аппараты, парящие над поверхностью. Размер Р-8 и его геология были пригодными для такого быстрого транспорта. Слабость атмосферы заметно сокращает расход энергии, но с другой стороны, увеличивает риск внешнего лучевого воздействия. Мотоцикл шел на запад вдоль скал и извилистых изгибов земли. Вначале тень и светлые участки чередовались, затем начались обширные участки открытой местности. Мотоцикл начал нагреваться. Ориент дважды спросил, не нужно ли менять настройки мотоцикл, Кэнон только махал рукой: дескать, и так сойдет. «Как будто приятно остаться в таком месте – без всего!». Ориент глядел по сторонам. Каменный пейзаж не казался ему унылым или пугающим. Небосвод разделялся на три части. Самая нижняя примыкала к земле и чаще всего имела желтоватый оттенок. Над ней проходила неровная кайма, похожая на дым печной трубы. В одних местах она была густой, в других – почти незаметной. Большую часть небосклона занимал величественный черный купол, весь усыпанный точками. Ориент давно привык к таким картинам, и даже в раннем детстве не боялся их. Его опасения касались действия возможных врагов. Кремниевая биота где-то научилась стрелять и даже целиться; Ориент этого еще не видел, но ему не разу уже рассказывали взрослые. К счастью биота не создает оружие сама по себя – она стреляет только из того, что украдет, а поскольку красть мало есть чего (на Р-8 никогда не было военных производств), биоте не удастся добыть арсеналов. Если бы она могла создавать стрелковое оружие сама, она бы это сделала, поскольку у нее наблюдается склонность к самоорганизации. Пейзаж постепенно менял краски: из желто-рыжего он стал серебристо-серым, затем – голубоватым. Горы казались нарисованными вдали. Кэнон остановился посреди равнины. Неисправность.

Соскочив с мотоцикла, Кэнон прошел вперед, затем резко повернулся. Он стал делать Ориенту знаки, но затем передумал. Он что-то выплюнул. Лучи обжигали, несмотря на скафандр. Кэнон спросил, есть ли вода. Ориент достал две капсулы. Кэнон хотел открыть одну, но она у него выскочила и зарылась в песке. Капсула не лопнула, однако Кэнон не стал ее трогать.

- Ориент, открой. Пожалуйста. Я забыл. То есть не забыл, просто сейчас другая для рук работа. Открой?

Ориент щелкнул капсулой, и Кэнон ее разом выпил. В скафандрах были системы удаления продуктов жизненного обмена. ИВР Гардиса умеют обходиться без обычных туалетных комнат, и продукты их обмена имеют иную химическую природу и гораздо меньший объем, но тем не менее формируются. Под мотоциклом клубилась пыль. Кэнон зашел в зону с очень низким содержанием влаги и высокой дисперсностью грунта. Пыль поднималась в обе стороны, как брызги, как кайма. Иногда мелкие камешки попадали под складки и мешали, особенно на пальцах. Ориент хотел сказать Кэнону, чтобы он двигался через другой район. Там, где горы отмечены синим шрамом, должно быть меньше пыли. И там, скорей всего, найдется тень. Долго находиться под открытым звездным светом неприятно. Мотоцикл долго рассекал пыль. К концу дня он достиг холмов, где тоже было пыльно. Руль внезапно завилял и едва не съехал набок.

Ориент громко сказал:

- У нас авария?

- Нет, здесь просто… неудобно. Дальше тоже пыль.

- Тогда надо выверить маршрут! – Ориент принялся листать цифровые карты. – Мы уклонились на 200 километров севернее. Здесь развилка: по экватору идет гряда, ее можно обойти либо с севера, либо с юга. Получается, надо идти еще дальше на север. Потому что юг – это…

- Экватор! Все боятся лавовых полей. Я их тоже видел, они опасные, точно. Но они южнее. Я бы предложил обратно пройти напрямую, ближе к полям – но не через них, конечно. Я слышал, там земля напоминает кашу. Пальчик воткнешь – она провалится. На десятки метров. Длинный должен быть пальчик. Ты как еще? Не болит голова?

- Пока нет. А, что должна.

- Здесь магнитные копи. Верней, не здесь, а дальше. Говорят, от них идут поля на много сотен километров. Они были, когда катались по каньонам, прыгали. Здесь еще не то. Поедем, что ли.

- Да. Зачем нам стоять. Биота атакует большие скопления, но, я подозревая, что и отдельные аппараты тоже. Она не успевает, когда летят. Странно, не могу говорить развернуто. Это от пастилок.

- Вероятно. Но я же немного съел. – Кэнон пожал плечами. В другое время он бы стал говорить без конца, и удивился бы, если бы у него это не получалось. Сейчас он не говорил и не удивлялся. Ночь сменила день очень скоро. Мотоцикл двигался во тьме, при свете передних фар. Силуэты камней казались размытыми, но это совсем не пугало. В течение двух дней по счету Гардиса мотоцикл двигался, делая лишь незначительные остановки. Запас энергии снизился на треть, когда возник первый каньон, затем второй. Стали видны многочисленные следы протекторов. На скалах с очень гладкой поверхностью попадались различные углубления. Ориент вдруг догадался, что они зеркально повторяют рельефы бампера. Он спросил, какой сплав использовали в бамперах. Очень крепкий, сказал Кэнон. В течении пяти часов они искали машины. Мотоцикл медленно поднимался по склонам, останавливался; Ориент и Кэнон шли пешком и смотрели в простые бинокли, затем спускались обратно. Постепенно они обнаружили места, куда автомобили заехали сами. Их программа велела им двигаться до «зоны без динамичных границ», т.е. туда где все явно неподвижно. Ориент спросил, где машины стояли прежде.

- В разных местах. Там дальше будет обширная зона. Где можно посадить корабль. Уже по ту сторону экватора. Мы по ту сторону экватора? Мы где? Проверь, проверь. Они поехали туда… да. И корабль сел. Потом другие поехали. Я пока разбирался с системой управления, потерял очень много времени. У них был цифровой блок с экраном, где все можно прочитать – если вскрыть коды – прямо в палатке он стоял. Знаешь, у них палатки как шатры – и защищают от радиации. Это частная фирма. Я просмотрел и нашел; потом они забрали блок. Но корабль, по их словам, мог взять не всех. Тех, кто у них давно не работал – я у них давно не работал – тех, сказали, возьмут потом – или дали маршрут на север. И всего два внедорожника. Там набилось черт знает сколько ИВР. Я не стал влезать, я сказал: у меня – своя – гордость. – Кэнон чуть не подавился, и слово гордость вышло очень невнятно. – Да, они улетели, кто у них недавно – уехали. Я думал, тут есть. Но тут не было. А потом.

- Ты видел тварей?

- Тварей? Нет, не видел. Мне достался мотоцикл. Я помчался на юг, но там лава. Я прошел обратно, но не прямо, а там, где уже можно прыгать – через неподвижные поля. Я думаю, внедорожник пройдет. Как-то я попрыгал. А тот блок они увезли, увезли совсем.

- Удивительно, что ты не смог с ними… договориться! – сказал Ориент.

- Я это умею! – кивнул Кэнон. – Но здесь оказались те, что сами… сами умеют договариваться, убеждать, склонять и мани… мани-пули… в общем, склонять к сотрудничеству бесплатно. Я работал, разумеется, не бесплатно, во всех базах это написано, вот смотри. – Кэнон уронил брелок. – Нужен компьютер, да, я забыл. А, у тебя такой планшет? Хорошо! Посмотри, есть там!

- Сумма и время указаны.

- Только я думал, будет больше, и вообще… можно будет предложить. Но они же сами – как оказалось – договариваются. Один ИВР – такой мужчина, сильный на вид – он прямо мне сказал, чтобы я не лез. Мне пришлось молчать. А теперь я думаю, не связаны ли они с бандитами? Откуда взялась эта чертова биота. Когда они прыгали, черные ящеры набросились на борт и сразу оторвали колеса. Не знаю, перегрызли или как-то перепилили. Это произошло скоро. Никто из ИВР не погиб. Но черные ящеры не стали бы атаковать, если бы принадлежали им. Какой смысл. Ты не видел черных ящеров?

- Я видел другого цвета. Таких окрашенных… возможно, сажа и пепел? На них насели?

- Да, наверное – согласился Кэнон.

Много думать совсем не хотелось. Автомобили с четырьмя колесами охотно соглашались следовать в колонне – их требовалось только завести. Аккумуляторы сохранили значительный заряд, однако его может хватить не всем. Кэнон говорил, что колесные машины легко буксируются на внедорожниках-вездеходах, самых больших автомобилях. Их салоны очень просторные, запас прочности позволяет выдержать прямые столкновения с грузовиком на большой скорости. У этих машин несколько иная система кодировки и защиты внутренних настроек. В случае опасности они могут уехать далеко. Поэтому они стояли отдельно от четырехколесных автомобилей. Двери внутри у многих были заблокированы. Кэнон дергал изо всех сил – ни одна не шелохнулась. У отдельных машин был приоткрыт задний кузов – он находился в таком заблокированном состоянии и не двигался совсем. Кэнон кое-как сумел пролезть в одну из таких щелей, долго нажимал на кнопки. Внедорожник распахнул двери. Ориент заглянул внутрь и высоко оценил внутреннюю отделку. На полу и широких сиденьях остались фрагменты ярких упаковок. Одна была нераскрыта. Ориенту даже захотелось положить ее в карман. В простом скафандре не было наружных карманов. Упаковку можно было открыть. Ориент колебался. Кэнон уже вышел из кабины.