Наследство бедной Йорденгиз

- Не удается запустить. Ладно, потом. Пусть стоит открытая. Попробуем другие.

В распахнутые двери попадали частицы пыли, но, по-видимому, это было нестрашно для внедорожника. Они обнаружили еще один с незакрытым окном. Кэнон не мог туда залезть. Ориент был изящнее, но отверстия располагалось высоко от земли. Пришлось встать на крышу и аккуратно пропихивать себя ногами вперед, не видя что внутри. Матовые стекла внедорожников стекла не позволяют рассмотреть салон снаружи. Кэнон придерживал Ориенту руку. Голова в шлеме бы не прошла. Ориент решил быстро открыть дверь и затем надеть шлем обратно. Он проскочил внутрь и тут же ощутил прохладу. Дышалось на удивление легко. Внутри были сиденья, панели, управляющая панель с большим рулем. Не увидев ярких упаковок, Ориент огорчился. Он не прочь скушать что-то сладенькое. Ориент стал открывать створки с простыми механическими запорами. Он увидел сувенирный брелок и тотчас сунул его под голову, в свободное пространство комбинезона. Брелок уперся и застыл. Наверное, в нем не было никакой практической пользы, но Ориенту хотелось взять хоть что-то. Он стал проверять систему управления.

- Ну как? – спросил Кэнон.

Ориент запустил двигатель, затем открыл двери.

- Ты будешь проверять?

- Зачем, просто установи программу. – Это оказалось гораздо труднее, чем у четырехколесных автомобилей. Внутренняя система, очевидно, заранее была настроена не поддаваться на такие спонтанные внедрения. До этого для установки требовались одни и те же действия, не надо было задумываться. Теперь Ориент попробовал три варианта, и все три неудачно. В салон сел Кэнон. Он смотрел на панели, на руль, не отворачивал головы и молчал подолгу. Ориент пошел проверить остальные машины. Четырехколесные автомобили послушались и уже встали в цепь. Открытый шестиколесный борт дает сигналы о внутреннем беспорядке – в салон набирается пыль, и она может навредить системам. Кое-где видны желтые полосы и точки. Ориент стал смахивать их руками, затем увидел салфетку. Пыль просыпалась; частично он все же очистил салон. Ориент прошел на запад, где открывалось обширное пространство. Границы того каньона с трудом видны на горизонте. Ориент приподнялся по склону и взял бинокль. Видны борозды и следы от машин. Видны мелкие изгибы. Что-то шевелится. Он настроил резкость. Камни неподвижны. Он убрал бинокль. Мелкая рябь встает перед глазами. Может быть, это усталость? Он искал следы змей или ящеров. Как будто незаметно. Но земля подрагивает. Он повернул обратно и вспомнил, что здесь постоянно идут мелкие землетрясения, иногда они резко усиливаются. Ориент огляделся:

- Кажется, я далеко зашел. Как же это я не заметил? Никакой связи! Надо было… впрочем, я не умею управлять.

Он зашагал обратно, насколько мог быстро. Бегать в шлеме подолгу он еще не умел, к тому же он боялся упасть и разбить бинокль. До Кэнона он добирался целых два часа. Кэнон так и не смог запустить программу. Внедорожник соглашался подчиняться прямому управлению, т.е. выполнять команду руля; следовать в общей колонне он не хочет. Кэнон сказал.

- Ладно. Так поедем. Загрузим мотоцикл на борт. Или он не влезет. Сделаем так, чтоб ехал следом. А другой. С ним еще возиться. Ты умеешь управлять.

- В целом…

- Тогда пусть его тащат авто. Эти. С четырьмя колесиками. Надо подогнать и присоединить. У него должны быть тросы. А остальные – не открываются.

Оказалось, что для установки тросов тоже требуется нажать на кнопки. Внедорожник сопротивлялся. Кэнон стал негодовать, но, по-видимому, им сильно владело действие пластинок. Кэнон не смог выговорить до конца даже одно резкое слово. Он зевнул. К вездеходу подключили свои планшеты, чтобы управлять панелью через них. Внедорожник заблокировал ту панель, под которой находились крепления. Кэнон тыкал пальцем в экраны, а потом вдруг сказал:

- Слушай, друг. Кончай шуршать.

Помолчав, он добавил:

- Ну, давай, ну все. Конец.

Он посмотрел на Ориента.

- Ты ко мне обращаешься?

- А к кому. Эта дура бестолковая.

- Но я совсем ничего не говорил.

- У меня идут сигналы от тебя. Такие мелкие частые сигнальчики. Ты мне что-то хочешь передать.

- Я вообще ничего не передавал! – Ориент показал свой прибор. Он не написал ни слова, однако планшет Кэнона показывал: идут постоянные сигналы. Они оба застыли и принялись оглядываться. В четырехколесных машинах нет возможности посылать сигналы, у них нет процессоров. Большие внедорожники посылают сигналы иначе. Они способны передать 5-10 простых слов. А сейчас идут не слова – а некий шум, воспринимаемый прибором как слова на непонятном языке. Шум не прекращался. У Ориента в планшете выключена функция приема. Кэнон ее случайно включил. Ориент ее активировал – и у него сразу же возникли похожие сигналы. Они чем-то напоминают древние формы аналогового общения. Но связь Гардиса нигде не работает.

- Чертовщина. Или эти. Тут же были… я говорил? Когда испытывали, иногда висел шум. Тогда думали, это от звезд. Вот бы найти источник шума!

- Это явно не Гардис! – возразил Ориент. – Это либо извне, внешнее внедрение, либо… кто-то сидит у поверхности. Такие сигналы может давать аппаратура. Но у биоты ее нет.

- А вдруг есть? Если мы найдем источник… так, ориентировочно, это будет достижение. Нас похвалят. То есть, я хочу сказать. Это позволит решить проблему… Давай поездим и посмотрим. Все равно надо обкатать агрегат.

Они сели во внедорожник и повели его по широким каньонам. В узкие места Ориент просил не заезжать. Ориент кивал. На западе был выход из каньона к широким равнинам, по которым можно было идти на север. Но там шум стал резко усиливаться. Они повернули на юг. Прежний путь казался почти неузнаваемым. Они проехали по нему и вдруг увидели столб из камней. Они стояли друг на друге, словно тотем. Внедорожник подъехал ближе. Столб не двигался. Кэнон решил проверить его прочность. Он резко увеличил скорость, помчался и столба как не бывало. При этом не было удара. Они проехали вперед, сделали полукруг, затем стали возвращаться. Ориенту показалось, он видит один из тех камней. Он высунулся наружу с бластером, но все двигалось перед кабиной и нельзя было определить, подвижны ли камни. Он не выстрелил. На обратном пути шум исчез, затем внезапно усилился. Ориент сделал беглый анализ грунта и определил, что повышенное содержание гадолиния (незначительное увеличение концентрации) способствует распространению шума. Кэнон предложил не возиться. Но они увидели разлом в скале, перед которым шум стал огромным. Внутри лежали только камни и пыль. Они отъехали от разлома и шум почти исчез. Они достигли ущелья с выраженной деформацией скал. Очевидно, кто-то скреб камни узким ковшом или даже лезвием. Ориент не мог вспомнить, проводил ли кто-то здесь добычу; об этом говорили старшие. Теперь трудно вспомнить. Большие щели и трещины то скрывали шум, то напротив, усиливали его. Внедорожник прошел мимо узкой крутой воронки. Она была наполнено чернотой. Затем они увидели еще воронку, пошире. Они остановились. Кэнон сбросил туда камень. Камень покатился глубоко вниз.

- Тут эти ползали. Но если мы найдем источник шума. Если мы его увидим. Это будет полезно.

Ориент согласился (ему очень хотелось прикоснуться к загадке). Не замечая следов биоты, внедорожник пересек ущелье и добрался до большого провала. Он был одновременно похож и на разлом скалы, и на карьер. Местами можно было спускаться. Ориент заметил, что планшет отключен. Он сдавил панели, однако планшет не хотел работать. С помощью прямого провода Ориент подключил его к внедорожнику. В планшете тут же выросла большая красная полоса. Мощный сигнал – или вирус? – или обман? Такое бывает, если сообщают о техногенных авариях. Но вокруг нет ничего. Скалы вовсе неподвижны, никто даже не добывает грунт. В карьере видны углубления.

- Будем спускаться… – сказал Кэнон ровным тоном. Он не сомневался и не спрашивал.

- Клопы.

- У кого?

- Клопы. – Ориент выстрелил и уронил бластер. Камни были неподвижны. Он сделал шаг вперед – один зашевелился. Выстрел пятно. Нет ящеров?

Шум вопит.

- Слушай, отсоедини свой фон. Свой телефон. У тебя есть фото? У меня совсем плохое. Сходим посмотрим. Тут их нет?

- Пусть только появятся! – сказал Ориент резким тоном и сразу же удивился. Местами в карьере были ровные выступы, почти похожие на ступени. Они шли вниз к отверстиям. Функция записи работала. Планшет сообщал о наличии каких-то информационных потоках, писал о внедрении. Они спускались. Внизу поверхность была покрыта пористым материалом. Ориент его коснулся.

- Это же пемза. Здесь выходит лава наружу. Да! Эти разломы от землетрясений, а это – застывшая лава. Только она очень мягкая.

- У меня шум в голове! Не трогай.

Ориент прикоснулся снова.

- Да ну ее.

Ориент отломил кусочек породы – она действительно была очень пористой, подобно губке. Ориенту даже сперва показалось, что она очень мягкая. Он отломил еще – и тут в планшете – в микрофонах – они услышали голос.

«Хорошо. Что нашли мое наследство. Бедная я бедная. Теперь придется постараться!»

- Бежим – прошептал Кэнон. Они замерли. Голос – обычный, понятный – и вместе с тем поразительно глубокий, пронзающий – повторил те слова. Они вихрем помчались к машине. На ходу Кэнон выронил что-то – Ориент краем глаза это видел и не стал говорить. Он ощущал до боли сжатые кулаки. Уже у борта он заметил: в руках был его планшет и два куска породы. В них могла быть огромная ценность. Они сели и внедорожник помчался обратно. Кэнон держал руль крепко, только голова его резко вздрагивала. В карьере остался его планшет. Это выяснилось, когда уже уводили колонну из каньона. Ориент набрал функцию воспроизведения. Голос наполнил салон ужасом. Ориент тут же выключил. Он убавил громкость на 99,9% и поднес планшет к голове. Все равно слышно. Планшет не показывает никаких программ, однако он запомнил те колебания. Их даже можно визуализировать. Ориент видел пики, провалы, перемычки и не мог их расшифровать. Он сохранил эти файлы в нескольких режимах. Затем он стал искать фотоаппарат.

- Это еще зачем?

- Запечатлеть вид – как дублирование.

- Вот этого еще не хватало. Это, конечно, жуть. Я не знаю, что это. Но если мы покажем, то все, то все.

- Испугаются?

- Не знаю. Это явная дрянь там сидит. Подземный блок или что-то вроде этого. Подземная станция. Так не стала бы она работать так мелко. Зачем ей наши внедорожники. Или здесь окопался кто-то временно! Не знаю, не знаю! Не хочу подробно думать. Но зато. Знаешь, друг Ориент, если это мы покажем – это может быть очень важно. Это как открытие – для спецслужб. Нас даже наградят! Или заберут отсюда. Мы сейчас на карантине, в изоляции. Хотя никто ни в чем не виноват. Не мы это устроили!

Кэнон говорил то шепотом, то внезапно начинал кричать. Он не смотрел на Ориента совсем и не выпускал руля. Повсюду были камни высотой до колена. Вездеход шел по ним, не замечая. Один раз он слегка подпрыгнул – под куском плиты оказался спуск. Ориент схватился за руль левой рукой. Кэнон бормотал, глядя вперед: я держу, держу. Они забыли путь, который привел их к карьеру, и отыскали другой. Когда они вернулись к колонне, солнце уже скрылось за скалами, но было еще относительно светло. Ориент открыл окно и закричал, чтобы все включили фары. Ориент ощущал сильное давление в области своего сердечного ядра. Он вдруг сообразил и быстро набрал команду через подключенный к панели планшет. Фонари машин зажглись, мотоцикл с большим трудом подняли в кузов одного из четырехколесных автомобилей. Он был мощней и устойчивей других, и на кузове у него были специальные тросы, крепления. Второй внедорожник стоял почти в середине колонны. Его закрепили таким образом, чтобы его одновременно и тянули спереди, и толкали сзади. Приближалась ночь. Колонна двинулась на восток, чтобы затем свернуть на север. Ночь дрожала. На поверхности мерещились тени, силуэты, подвижные фигуры. Внезапно раздался толчок. Огромная часть земли, расположенная к югу, стала медленно опускаться; навстречу ей выбивались клубы пара. Магматическое озеро нашло рядом выход для своей бушующей мощи. По расчетам Ориента зона бурлящих песчаных озер должна быть расположена гораздо южнее. Он смотрел на карту в планшете, и случайно опять включил тот голос. Ориента пронзило холодом. Казалось, будто из-под неведомых сводов земли, из преисподней тянется неистовая сила, способная перевернуть все, что есть в этом мире. Навигатор показывал, что они движутся на восток. Однако по косвенным признакам получалось, что колонна уходит к югу, в зону, расположенную перед огненными озерами. Ждать было нельзя. Кэнон и Ориент принялись спорить и внезапно вспомнили о простых магнитных компасах. На Р-8 было несколько локальных магнитных полюсов; тем не менее, Ориент точно знал, как определяется север. «Север совсем в другой стороне! Ночь нас обманула». Кэнон развернул колонну. Машины бились друг о друга бортами, но двигались. Утро должно было облегчить ориентацию. Они пошли на небольшой скорости.

Горной гряды, от которой они поворачивали в прошлый раз, еще не видно. Ориент вспомнил, что там не сплошная стена, а скорее чередование средних и малых высот, между которыми есть обширные проемы, шириной до полукилометра. Утро приближалось. Внезапно автомобиль стал проседать. Колебания возрастали. Вперед возник островок. Кэнон увеличил скорость – внедорожник проскочил вязкое место и встал на твердом грунте, немного наклонившись назад. Впереди тоже было все вязкое. Каким-то образом горячая лава дошла сюда. Грунт растапливался. Задние машины уже дают предупредительный сигнал: застрял второй внедорожник. Кэнон нажал две кнопки, чтобы его вытащили. Машины сзади пошли на маневр – и стали вязнуть одна за другой. Одна почти провалилась. Кэнон хотел надавить на газ, но тут увидел, что впереди все дрожит. Разворачиваться уже нет возможности. На востоке оставались целые островки грунта. Внедорожник решил двигаться к ним. Там было не так горячо, и колеса не успевали расплавиться. Ориент постоянно смотрел назад, но в боковых стеклах он не видел даже ближайших бортов. Внедорожник добрался до гладкой поверхности. Она качалась. Часть машин сообщала, что на осях висит грунт, что они не вращаются. Они смогли подойти друг к другу вплотную. Ориент по крыше внедорожника добрался до ближайшей машины. Нужно было или бросить ей трос, или слегка ее перенастроить. Пять минут он не решался прыгать. Наконец он медленно встал на скалу, тронул ногой грунт, отпрянул, затем оттолкнулся и прыгнул, прямо на бампер следующего борта. Нужно было преодолеть меньше двух метров, но грунт пугал. Всюду были видны пары – пока еще не большие. Кэнон кричал о трех кнопках и рычагах, которые открывают патрон с буксирами. Ориент их не нашел и стал открывать буксировочный клапан вручную. Внезапно острый стержень вылетел назад - он пробил бампер третьего автомобиля, скользнул по борту и раскрылся уже внутри бампера. Третью машину подтащили. Затем аналогичным способом старались подтащить следующие машины, объединить их всех в цепь. Кэнон прыгал широко, но его что-то ограничивало, он едва не складывался пополам. Им удалось связать тросами семь машин, остальные, наверное, утонут, подумали оба. Во время этих прыжков Ориент чувствовал огромное напряжение, обостренное чувство внимания, и страх – совсем не тот, который связан с ощущениями. Страх просто сидел в мозгу и говорил: если прыгнешь плохо – попадешь в горячий грунт. Наружная обшивка шин давно тлела. Шины имеют тройную оболочку. По словам Кэнона можно ехать, даже если пробиты две из трех. Ориент видел трещины и они казались ему жуткими. После семи машин они решили двигаться. Внезапно на горизонте возник гигантский стержень – исполинская змея упала там, где стоял второй внедорожник, упала совсем рядом. Она не боялась пара и огня, от нее стали двигаться едва заметные точки. Они могли добежать до первой части колонны, однако их привлек внедорожник. Все его системы работали; и в машинах, которые тонули вокруг, тоже оставались включенные электроприборы. «Пускай занимаются», пробормотал Кэнон. Во время прыжков он ожег себе ладони. Ориент пересел к рулю. Кэнон придерживал один из главных рычагов, остальные, он сказал, почти не нужны, если двигаться прямо. Ориент повел внедорожник вперед, по дрожащим и почти целым участкам. Он держал руль намертво и почти не вращал им. Двигаться быстро было невозможно, иначе грунт мог рассыпаться. Колонна семенящим шагом уходила прочь на северо-запад, где было узкое, неудобное для колес ущелье.

«Пожалуй, стоило пройти сначала на восток, а затем свернуть на север. Но очень торопились, и нельзя было иначе». Ориент был почти уверен, что хозяин тайного голоса послал за ними погоню. На вязком грунте биота не может быть очень активной, она утонет. Только змеи ползут-скользят, не проваливаются. На твердом грунте могла случиться бойня. Она прежде не случилась, потому что обошли, ушли на запад. Но здесь вполне могли утонуть. Одна из машин сигналила подолгу. Как нужно было действовать, что делать, если невозможно предвидеть даже то, что случится через час. Горы оказались куда более подвижными. Ландшафт меняется сам по себе. Надо держаться. Надо продержаться до территории за грядой. Там тоже неизвестная обстановка.

Такие мысли прыгали в голове Ориента. Они мчались наперегонки, обгоняли и отталкивали друг друга, не способные задержать на себе внимание; пожалуй, это было даже хорошо. Сейчас не время задумываться о чем-то кроме поиска твердой земли. Такие участки не всегда видны; часто на них уже выплеснулся горячий грунт. Разглядеть такие участки мог только профессиональный геолог или очень опытный путешественник – и тот, кому всегда везет, кто умеет угадывать. Машины послушно тянулись за вездеходом. Обожженные колеса оставляли ленты и клочки на горячем грунте. Шины имеют три композитных слоя большой толщины, они все еще держатся. Колонна прошла уже несколько десятков миль, а горы не приближались. Появился участок, где почти не было дрожи. Колонна остановилось ненадолго. Внутри салона скопился странный запах, который не могла разогнать вентиляция. Ориент открыл дверь, чтобы немного освежить салон, и едва не споткнулся. Колени сгибались сами по себе. Снаружи запах стал еще сильней. Это от колес, пробормотал Кэнон. Они решили осмотреть уцелевшие машины. У половины колес были глубокие пробоины, в отдельные из них легко пролезает ладонь. Такие колеса стоило заменить. В кузове каждой машины было одно запасное колесо и две шины. Их решили не менять. Вместо домкрата использовали автоматический куб, который мог приподнимать грани и менять формы. Это не был полноценный робот, но выполнял команды довольно скоро. С пальцев стекала краска и фрагменты внешней оболочки скафандров, технические салфетки вытирали плохо, а больше ничего не было. Они смогли вдвоем заменить самые поврежденные колеса. С островка тянулась лента твердого грунта, которая как будто расширялась вдали. Вездеход двинулся по ней и спустя час достиг твердой поверхности. Точных координат и места не удалось установить. Зато были видны проходы между скалами. В течение всей ночи колонна двигалась на север и на северо-восток, объезжала странные скопления ржавчины. Казалось, из-под земли вырос чугунный гриб, валуй или шампиньон, который вскоре заржавел и вершина его просела. Утром следующего дня стали ориентироваться снова. По магнитно-гравитационным параметрам Ориент установил их приблизительное расположение – они сейчас опять в северном полушарии, не так далеко от трассы, по которой двигались из лагеря. Ее решили не искать, но обнаружили случайно. Рыжий пик с навесом, под ним – каменные «стволы», фрагменты скал, подобные бревнам. По дороге дважды приходилось останавливаться и осматривать двигатель. Теперь уже сам внедорожник сообщал о неполадках. Они смотрели на двигатель и на его схему, которая столь любезно оказалась в бардачке. Ориент уже не удивлялся тому, что ему удается дело, которым он не занимался прежде. У него был опыт ремонта геологических машин, но там все же он чинил другие узлы. К тому же, чаще всего чинили роботы, а он следил за ними. Сейчас все делали вручную и, пожалуй, неплохо. Колонна смогла дойти до лагеря без дополнительных потерь. Одна из машин сигналила столь резко и отчаянно, что ее оставили под скалой, и последние сотни километров прошли без нее. Наверное, ее тоже удастся отремонтировать.

Кэнон сказал, эти неполадки не устранить в простых условиях. Они еще раз проверили работу двигателя и других систем внедорожника. Ориент сказал:

- Одно дело для двоих!

- Что?

- Так назывался фильм, или даже целая серия фильмов. Где вдвоем каждый раз приходилось вести какое-то обширное дело.

- Вдвоем не скучно! – отозвался Кэнон.