Наследство бедной Йорденгиз

Максим Макаров

Наследство бедной Йорденгиз

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

За окном все было синее – дома, антенны, энергетические накопители, магистрали для модулей и рабочих роботов. Магистрали тянутся до самых верхних этажей, поднимаются по антеннам и тонким башням в сопровождении индикаторных огней. Индикаторам положено быть белыми; если работа нарушена, они становятся желтыми, но по эту сторону стекла не разберешь. Промежутки между домами очень малы. Рукотворные конструкции занимают практически весь обзор, но и там, где пространство от них свободно, можно видеть только одну цветовую гамму. Синим покрыто все в пределах района, синий цвет торжествует во всем полушарии. Кое-где можно встретить фиолетовые и зеленые оттенки, связанные, главным образом, с энергетикой. Там, где есть производства, повсеместно идет использование горючих газов, источником могут быть самые разные вещества. Горючий газ получается путем реформинга и частичной аннигиляции материи; полной аннигиляции нет, поэтому энергетический выход не так велик, как возможно; но тем не менее такой подход позволяет получать огромные массы тепловой энергии, что очень важно в металлургии и химической промышленности. Энергетика считается занятием, вредным для здоровья, поэтому ей позволительно иметь зеленые плиты и окна в зданиях. Простым деловым домам полагаются окна синего или серо-синего оттенка. За ними все пространство кажется синим, даже воздух, что, впрочем, является своеобразным комплиментом. Воздух разрежен и лишен приятного сияния живых планет. Ему не мешают тучи и облака. Его не посещают радуги. Воздух держится большей частью за счет искусственных систем и в светлое время суток небо кажется монотонно-серым, как в пасмурную погоду. Те, кто здесь живет, могут находиться в такой атмосфере постоянно; и все же, многим хотелось бы побывать на живой планете, провести там месяц или даже жить постоянно. В этом нет запрета. Синие дома, массивы и города расположены на спутнике настоящего живого мира. Чтобы жить там постоянно, требуются средства. Необходимо иметь постоянную работу, в противном случае большая часть удобств окажется недоступной. На планете давно уже нет настоящей нищеты и голода, но есть безработица. Многие молодые специалисты перебрались на спутник, поскольку здесь вакансии и не так остра конкуренция. Они родились в разных местах, но так или иначе связаны с планетой. Кто-то родился на космическом корабле, кто-то – на этом или на соседнем спутнике. Поскольку атмосфера является неполноценной, детям без родителей не позволяют покидать зданий, пока им не исполнится десять. Или четырнадцать. Или… уже забываются многие детали, хотя все это было недавно. Почти недавно. Программа опять неправильно. Рифты она читает как «рафты». Утомилась?

- Какой вздор! – программы имеют способность к самообновлению и саморазвитию. Не являясь искусственным интеллектом в полной мере, они способны накапливать цифровой опыт. Запомнив данные, не просто выводят их при запросе, но одновременно дают предложения и соображения, порой весьма неожиданные. Цифровое вдохновение используют в разных технологических сферах, в рутинной работе. Кажется, до сих пор ни одна программа не придумала ничего гениального, хотя такие ресурсы существуют уже десятки тысяч лет. Искусственный интеллект, подобный разуму, действует лишь на планете, находясь под непрерывным контролем граждан, т.е. живых разумных существ. При любом малейшем инциденте работу искусственного интеллекта прекращают или резко уменьшают мощность, поскольку боятся аварий. Цивилизации известны разные примеры машинного бунта, поэтому самую важную информацию не доверяют машинам. Сокровенная информация хранится в головах и книгах, их читают с благоговением – или просто с большим вниманием. Иногда читают без внимания, пролистывают, желая найти что-нибудь уклонившееся от глаз, несмотря на давнее знакомство с текстом. Такое бывает: можно по пять, по десять раз смотреть на текст и не заметить одной детали – незначительной, но странной. Сотни раз просматривают текст и не видят; многие поколения не видят мелких особенностей или нарушений в тексте, хотя они есть; они чаще всего не влияют на смысл, и, возможно, поэтому их не замечают. Однако, если смысл имеет форму цифровой программы (а таких книг немало) – всего один символ может изменить многое, особенно если вдруг захочет блуждать по тексту. В напечатанном виде он, конечно, не блуждает, а прикован к бумаге; но программы способны обучаться и тогда… Что опять случилось? Катастрофы, кажется, не случилось, за те многие сотни тысяч лет, что существует цивилизация. Она устойчива. Правда, по слухам, она не столь успешна в дальних космических полетах, не умеет строить грандиозных космических станций; да ей это и не важно, потому что она… какой-то другой принцип. Это подробно не проходили – ни в вузе, ни тем более в школе. Школа вообще здесь похожа на замкнутый интернат. Не заключение, но ограничение во всем. В школе часто было обидно.

Молодой специалист так подумал и опять вернулся к компьютеру. Программа опять выдавала рифты как рафты, а помимо этого принялась писать советы о том, что ее вовсе не касается. Она утверждает, что нашла неполадки в другой программе. Текст весьма примитивен. Программа повторяет фразу «станет ухудшаться», «станет ухудшаться опять». Какой чуткий дар предвидения! Половина маркеров показывает, что программа не в себе и ей требуется обновление. Другая половина молчит. Ждать ли, когда они зажгутся. Чего доброго, программа испортит собственную работу – например, сотрет данные, которые же сама рассчитала. Их стоит сохранить.

Он сохранил данные, за исключением одного окна, которое застыло в чуть размытом состоянии. Если бы в программе была внутренняя борьба, она бы просто закрыло окно, или даже уничтожила его материал, сочтя вредным. Этого пока не происходит. Окно не «горит», но и не работает. Подумав немного, он решил просто списать данные с экрана. Затем он запустил перезапуск. Системный блок глубоко вздохнул – у него не было никаких органических структур, но тем не менее он любил издавать почти живые звуки. Иногда он отрывисто ругался. Блок уже имел почтенный возраст, и его не обновляли, не добавляли узлов, просто осуществляли некоторый цифровой ремонт - удаляли одни программы и ставили новые. Это прерогатива особых работников. Молодые сотрудники не должны заниматься настройкой блоков, даже если они имеют квалификацию программистов. Последние ведут работу под надзором опытных лиц. Все остальные сотрудники из числа молодых и самых молодых имеют право только перезагружать компьютеры. Это и было сделано. Компьютер сообщил, что программа вернется в нативное состояние только через двадцать минут.

- Это долго. – Он решил проанализировать распечатанные данные.

Их в любом случае надо обрабатывать и представлять в отчете.

Как назло пришло заместитель завсектора.

- Отчего сей шум? Вы опять не то нажали?

- Нет, мистер Фейм, я…

- Не опять, а снова. Что тут есть? – он постучал по клавишам. Компьютер добродушно сообщал, что он будет скоро вновь активен; заместитель хмыкнул и стал в телеграфном стиле спрашивать о текущей работе. Был довольно жесткий план. Результаты сегодняшней работы нужно отослать в Экспериментальный Центр, а также в один из научно-исследовательских институтов. Этот заказ выполняются в рамках освоения другой планеты. Тихий стук в щели сменился гудением. Экран засветился и стал выдавать различные данные. Завсектором их листал в быстром темпе.

- Это что, это что? Это совсем не сделали? Это надо – сегодня! Вы понимаете простые слова? Ровно в десять вечера – все должно быть готово – у главных! А им даже не отсылали?

- Мистер Фейм, сделано все, кроме последней части. На ней программа зависла, выдавала нелепые фразы.

- Вы беседовали с ней? Вам же говорили, что программа старая, необходимо это учитывать! А Вы. Впрочем, молодые специалисты, что тут взять. В общем это надо переделать. Пусть она считает – но вы проверьте. Вы обязаны проверить все. Вы поняли? Нельзя уходить, пока не сделано.

- Я понял. – в комнате тесно и скучно. Старшие специалисты, руководители и их замы подолгу остаются на работе, иногда в течение всей ночи они не покидают рабочих мест, они пишут, считают, размышляют или ждут. Они действительно не уходят. Но вокруг них совсем иное пространство: их кабинеты размером не уступают средней квартире, там есть разделение на сектора, включая рекреацию. Там можно лежать, смотреть телевизор, готовить и даже заниматься спортом. В таких секторах молодые специалисты бывают по стечению обстоятельств, некоторые – посещают их часто, поскольку их приглашают начальники. Кое-кто является талантливым и перспективным; большинство, конечно, имеют расположение благодаря знакомству. В молодежной среде принято презирать подобные связи, однако почти никто не против получить нечто подобное, хотя бы чуть-чуть. Сотрудник, к которому заходил завсектора, никогда не имел таких знакомств. Он закончил вуз три года назад и был распределен на спутник, под покров скучного неба, чтобы заниматься проектированием конструкций в сфере геологоразведки. Он инженер-геолог и геофизик. Он родился на этом спутнике, не занимался спортом и не умел хорошо знакомиться; связей, полезных для быстрой карьеры, ему было неоткуда взять. Он из тех детей, которые получаются путем совмещение анонимного биоэнергетического материала. Эта практика является массовой для данной цивилизации. Хотя встречаются настоящие семьи, есть дети, которые родились у известных родителей, есть династии, включая очень древние, близкие эпохе Эверглейда. Изначально предки этой цивилизации родились на планете Виатерра и были тесно связаны с ней, и со всеми ее пространствами. Переселение в эту часть Вселенной произошло еще до эпохи сверхдальних перелетов, еще до создания трансгалактических кораблей. В те времена путешествие по Вселенной сильно зависело от случая. Но уже тогда жители Виатерры могли находить порталы между разными Мирами, близкими и очень далекими. Переселение на планету произошло очень давно; к настоящему моменту цивилизация считает себя совершенно независимым феноменом и поддерживает с Виатеррой исключительно деловые контакты, безо всякой родственной или культурной близости.

«Может быть, уехать на Виатерру?» – компьютер показывает, что он готов работать, только ему требуются донастройки – они были внесены в программу, которая их благополучно стерла. Мысленно ворча, молодой сотрудник стал все вносить. За окном темнело. Окна ближних зданий становились матовыми, но это не значит, что настал вечер. Состав атмосферы меняется. В ней встречаются химические вещества, не рекомендуемые детям, поэтому всех детей не выпускают из зданий в течение всего года. Для них существуют залы, имитирующие природу. Там даже есть настоящие заросли в грунте. Но он как-то не любил играть в зарослях. Мысли качаются то в одну сторону, то в другую. Уехать – не уехать – остаться… здесь настоящая геолого-поисковая деятельность невозможна. На спутнике лишь перерабатывают сырье. Через портал на его доставляют на ракетах и космических платформах – довольно медленных, надо сказать. На другом спутнике жизнь аналогична, только дома другого цвета. Третий спутник слишком мал и неудобен, там работают лишь роботы. Уехать можно далеко; он слышал о разных мирах и по крайней мере о двух звездных системах, не считая Виатерры, где можно устроиться. И на Виатерре можно устроиться. Но как собраться и доехать, как получить разрешение? Его дают лишь в особых случаях или за особую плату. Чтобы ее собрать, придется работать лет двадцать – а то и тридцать, если учесть, что цены иногда повышают. Уехать навсегда – или не навсегда … это вообще сложно представить. Что случится через год, никому не известно. И какой будет вся жизнь, с чем придется сталкиваться, куда ехать – разве это предскажешь. Поэтому даже странно говорить про навсегда. Конечно, хотелось, чтоб было интересней. За три года не было ни одного грандиозного дела. Разумеется, идет повседневная рабочая рутина, порой встречаются задания более значительные, но в целом ничего нового не удается предложить. Он был уверен, что способен на новое. Осмотревшись, он приоткрыл компьютер там, где запрещено открывать. Этот фокус известен многим поколениям студентов – стоит кое-что нажать и программа становится быстрее. Долго в таком состоянии ей нельзя находиться, но сейчас этого и не нужно; необходимо просто завершить дневное задание. Он завершил его за пятнадцать минут до конца официального рабочего дня, а затем еще час ожидал комментариев. Бывало так, что начальники внезапно находили недочет, требовали исправить, а молодой сотрудник уже ушел, поскольку рабочий день кончился, и он не получил новых вводных. Его как правило, вызывают; в редких случаях велят завтра все доделать. «Тем, у кого знакомства, спокойно!». Он решил подождать и целый час не знал, что делать. Читать ему не хотелось; любые игры и развлечения в этой комнате запрещены; начальники не любят вообще видеть молодых сотрудников за игрой. Бывает, работа растягивается на огромное время, уйти нельзя, и необходимы перерывы. В таких случаях молодые стараются играть там, где не ходят часто взрослые. Там хуже, и часто неудобно. Молодые не платят почти никаких налогов – но и зарплаты у них гораздо ниже. Молодым полагаются только «жилые капсулы» – пространства площадью менее 10 квадратных метров. Они обильно расположены в секторе общежитий. Изнутри капсулы покрывают интерактивными тканями, которые имитируют трехмерные картины природы, космоса или других локаций. Эти ткани тоже надо покупать. Капсулы выделяются практически бесплатно, чем и пользуются молодые. Арендовать квартиру на спутнике дорого. Еще дороже ее купить, но в этом почти нет смысла, поскольку те, кто действительно имеют средства, предпочитают покупать недвижимость на живой планете, а не на спутниках. Исключение составляют руководители и специалисты из числа виртуозов, которые приобретают большие квартиры. Говорят, так происходит во многих мирах. На Виатерре, кажется, иначе… но он не читал никаких периодических изданий – ни печатных, ни цифровых, поскольку не любил газетно-журнальных текстов. Серый вечер казался хмурым. Спутник лишен естественных водоемов, его не посещают дожди и не пугают грозы. Некоторые очень боятся гроз. Бывает, неполадки в энергетической системе создают гигантские ленты огня на земле и над землей. Аварии, конечно, случаются. Ремонтная работа не считается престижной, к тому же, она грязная. Земля и грунт тоже грязные, но это совсем иное. В них можно отыскать открытия. Да, он очень хотел открытий.

Часы пропели новый час. Можно дойти до общежития через систему зданий, а можно сесть на модуль. Все дома соединяются множеством архитектурных переходов и перемычек, очень часто над землей. В этих случаях смотреть в окна даже интересно – если не ходить слишком часто одним и тем же путем. Не покидая стен, можно пройти десятки и сотни километров. Конечно, это будет долго. Внутри зданий есть выделенные полосы для механического транспорта, подобного велосипедам, с разным количеством колес. У него нет велосипеда. К тому же, крутить педали совершенно несерьезно. Так он думал.

- Надоедает. Да, надоедает. Что же – уезжать. Куда, зачем? – вот трепещущие вопросы. Боюсь, что здесь еще долго ничего не предложат интересного. А сам я не могу предложить интересное – потому что у меня нет статуса. Просто безобразие! Кто тут виноват? Я один. Нам так часто говорили во время занятий: каждый – сам творец себя, не перекладывать на других, брать ответственность. Но одно дело – выучить учебный материал, пусть даже очень сложный, а другое – строить карьеру, организовать… Кого – самого себя? Смешно! Любое предприятие требует значительного числа лиц, но только начальники могут привлекать… впрочем, я не прочь, чтобы меня привлекли, я ведь сам еще не…. Но не привлекают. Что при этом делать?

Он постучал по цифровым часам.

- Если только появится возможность – надо уезжать! Но только это как-то. Непонятно, с кем окажешься потом. В любом случае с кем-то окажешься. Лучше, если есть знакомые. Я не люблю знакомства. Я не люблю, когда навязываются и не навязываюсь сам… вообще я не люблю общаться. То есть.

Женский голос спросил:

- Вы идете?

Он стоял перед открытым лифтом. Лифт только что распахнул створки. Подумав мгновение, он молча сделал шаг в бок, а затем направился к лестнице. Он чувствовал себя уставшим, и он действительно утомился; но раз у лифта оказались те, кто сделал ему замечание, не стоит быть рядом с ними. Этот принцип он исповедовал с раннего детства. Этажей было много, а переходов и лестниц – еще больше. Во второй лифт (уже в другом здании) он тоже не пошел. Ему казалось, он обиделся и поэтому не должен быть рядом с кем-либо. Отчего же он обиделся? Заместитель завсектора, конечно, испортил настроение – хотя нельзя сказать, что прежде было настроение. Виноват системный блок, а также те, кто его не настроил должным образом. Блок постоянно выдает ошибки, иногда в критический момент. Говорить о них часто нельзя, поскольку в этом есть намек на чужую некомпетентность. Этому, кстати, тоже учили и в школе, и в вузе. На планете было лучше, несоизмеримо. Там есть леса, поля, настоящая атмосфера. На полях почти не работают, поскольку пищевые товары получают на специальных комбинатах, и ландшафты остаются нетронутыми. Кое-где можно гулять совсем свободно. На спутнике есть огромные территории, не занятые ничем, доступные для любых разрешенных развлечений, включая игру в футбол. Футбол бывает разных типов, с воротами и без ворот. Здесь то же есть футбол. Но бегать в скудной атмосфере приятно не всем. Он не любил подобных развлечений. А что же ему нравится – он часто спрашивал сам себя. Читать, чертить, придумывать – но из того, что он придумал, еще ничего не вошло в практику. Наверное, посмотреть какие-нибудь динамичные картины в экране, поиграть в нем, тоже будет приятно. В капсулах возможны только маленькие экраны. Что-нибудь покушать?

- Да ну их всех – он разом проглотил содержимое крохотной баночки, не ощутив ни малейшего вкуса, и запил простой водой. В некоторых капсулах есть отведение для мусора. Он всегда убирается сам. Он присел и задумался.

- Уезжать. Но куда. Уезжают просто так. А потом исчезают. Это… страшно. Так не стоит поступать. Но так можно уехать сразу. Если до смерти надоело. А тут. Сколько нужно ждать, чтобы до смерти? Надо заранее что-то найти. Но уехать трудно.

В капсулах играет музыка, горят экраны.

2

Основу цивилизации составляет планета Гардис. Именно к ней галактический портал вывел представителей Виатерры, здесь они основали долгосрочные поселения и стали активно преобразовывать ландшафт. Испытывая страсть к геометрическим формам, жители очень любят мозаики и заметно преуспели в этом жанре. На Гардисе высокохудожественный орнамент украшает не только дома, изгороди и парки, но даже простые технические конструкции, вроде цистерн. Орнамент не лежит везде, но мозаик много. Изобразительное искусство тесно связано с компьютером и пренебрегает карандашами, кистями, красками; картины, написанные целиком вручную, популярны только в узких кругах. Береговой линии и землям вообще стремятся придать правильные очертания. Если смотреть из космоса, видно, что каждый континент Гардиса сложен из большого числа многоугольников, и естественное движение литосферных плит почти не способно нарушить правильных очертаний. Цивилизация очень следит за сохранением эстетических форм и тратит на это ежегодно большие средства. Получение доступной энергии дешевым способом известно давно; правда, энергетика не столь эффективна, как на Виатерре – в частности, Гардис не производит двигателей для трансгалактических кораблей. Первоначально освоение Гардиса планировали вести одновременно с освоением других миров, в которые вели космические порталы. Каждый раз, попадая в новый мир, получали поиск, борьбу, иногда потери; иногда открытия и прибыль не компенсировали ущерб; но тем не менее отряды продолжали уходить из Гардиса. Уже после первых путешествий стало ясно: порталы не могут существовать всегда, необходимо зафиксировать их конец и начало, закрепить двери тоннеля, который возник благодаря неведомым силам Вселенной. Управлять движением материков тогда не могли даже на Виатерре, поэтому эта технология не могла была быть применена. Сам портал связан с космосом, но «двери» – конечные участки портала – часто связано с силами земли, планеты, где он открыт. Их искали и нашли на Гардисе, а также на одной из планет удаленной системы. Те концы удалось закрепить. Другие порталы исчезали, иногда стремительно, иногда – таяли, как снежный домик: его общие очертания видны, они понятны, но играть с ними как прежде уже нельзя. Цивилизация смогла установить портал с одной удаленной планетой и с отдельными планетами в своей звездной системе. Согласно древним источникам, в самом начале из Гардиса можно было пройти по меньшей мере в четыре красивых мира, два из них были вполне живые, другие два – богатые полезными ископаемыми. Но те пути исчезли, растаяли, как весенний снег. Старая весна завершилась, а новая весна была уже иной – в ней уже не было секретов. Так писали романисты и любители художественных оборотов. Из Гардиса ведет портал к неживой планете, где добывают руду. Там же есть космопорт. Мимо той системы ходят стремительные космические корабли, которые можно приобрести, пусть и за очень большую плату. На Гардисе не любят часто покупать чужие корабли, свои собственные заметно уступают им по качеству. Для перемещения внутри звездной системы и к ближайшим звездам они вполне пригодны. Гардис посещают представители других цивилизаций, и Виатерры тоже; благодаря общим культурным истокам жители Гардиса не прочь поехать на Виатерру и в Миры, с ней связанные. Правда, получить разрешение в своей цивилизации очень сложно. В свою очередь, представители Виатерры чаще всего не живут в Гардисе подолгу, поскольку карьерные и творческие перспективы здесь ниже, чем на Виатерре. К тому же, при всем интересе к технологиям, Гардис более заинтересован трудоустраивать своих граждан, а не чужих. Об этом регулярно говорят в информационных каналах.

Геофизики очень востребованы для коррекции профиля материков, при создании искусственного ландшафта. На Гардисе есть особый научно-исследовательский институт, где изучают физические и химические свойства магмы. К настоящему моменту технологии позволяют достичь верхних слоев магматической части литосферы, проводить замеры и даже ставить настоящие эксперименты. Однако, по словам ученых, это дает лишь некоторое приближение к истине, океан лавы закрыт от прямого наблюдения. Десятки и сотни методик косвенного анализа дают представление о картине, но не саму картину. Об этом говорят сотни и тысячи раз в специализированных вузах, и при этом требуют знания всех подробностей и мелочей, включая устаревшие. Студенты обижаются и спорят – преимущественно друг с другом. На Гардисе разрешены общественные движения, но политических партий нет, как нет и разделения земель на государства. Гардис очень гордится своим политическим единством и при случае ставит это в пример другим цивилизациям, где разделение на страны сохраняется. Понятия «раса», «национальность», «конфессия» отсутствуют в официальном документообороте, эти понятия считаются жутко древними, достойными лишь отсталых народов. Во всех документах указывается профессия, специальность и рабочий стаж. Повышение квалификации увеличивает статус гражданина и позволяет занимать руководящие должности. Не бывает такого, чтобы важную должность занял молоденький и бойкий – эти места для взрослых и опытных, и в этом видят большую справедливость. Тем не менее молодые могут создавать инициативные группы, могут посещать другие миры, предварительно договорившись с командиром космического судна. Для перемещения через портал нужна масса согласований или официальное направление руководства, с которым нужно проходить долгие и часто очень скучные собеседования. Гораздо проще сесть на трансгалактический корабль. Для этого требуются беседы, встречи, знакомства и поиск. Гораздо проще искать сообща.

За четыре года молодой специалист просмотрел сотни различных источников, где представлены данные о работе в других мирах. Он начал заниматься этим еще на последнем курсе, не исключая вероятности уехать сразу после окончания. Для него это было страшновато, но, с другой стороны, интересно. Начиная с середины учебного срока он был в числе 20 лучших студентов потока, который насчитывал не меньше 300 лиц. Часть направлений были целиком прикладные, другие – научно-фундаментальные, некоторые сочетали разные подходы. Параллельно можно было дисциплины из другого направления, сдавать по ним зачеты, чтобы повысить учебный статус и, соответственно, повысить шанс на выгодное распределение. Он отлично сдал экзамены, но – то ли по причине чрезмерной скромности, то ли из-за внешних и физических данных его не отправили в новый Мир, которые только начинали осваивать и где было много интересных работ. Его также не распределили и в «старом» Мире, в Гардисе, хотя многие из тех, кто учился гораздо хуже, остались на живой планете. Долгое время он считал, что выделенные им должности и рабочие места оплачиваются хуже, чем у него, и поэтому туда распределили средних студентов. Он не интересовался этим специально. Но однажды, из любопытства, решил просмотреть открытую информацию и был возмущен: должности почти никак не отличались от его собственной, как не отличались и доходы, а картины Гардиса и спутника нельзя даже сравнивать. Спутник даже не имеет нормальной атмосферы. Вероятно, его распредели так, поскольку он сам родился на спутнике – но ведь семьи и родных у него здесь никогда не было, следовательно, не могло быть и воссоединения, о чем так трепетно мечтают сентиментальные лица, особенно девушки. Он обиделся страшно: и прежде он считал распределение несправедливым, неинтересным, формальным, поскольку масса доверенной ему работы носила откровенно рутинный характер. Ее не выполнит не-специалист, но в ней очень мало творчества. Любая инициатива запрещается. Правда, не всегда работа идет внутри – порой его как инженера привлекали к ремонту громоздких машин, которые используют в горном деле и прокладке тоннелей. На спутнике действует огромный ремонтный кластер. Проводить монтаж и демонтаж поручают роботам, способным на стандартные операции. Если есть нечто особенное или сложное, часть операций автомат проводит под ручным управлением специалиста, самостоятельные действия разумные лица проводят в очень редких случаях. Все убеждены: разум на то и дан, чтоб работать головой, а не руками. Сбор плодов считается развлечением. Конечно, многие плоды до сих пор требуется собирать вручную, к таким занятиям привлекают молодежь в свободное от учебы время. Для тех, кто получил специальность, выполнять простые механические операции считается несолидным. Хотя такие рабочие, они появляются вновь и вновь, их число не сокращается. Многие их считают неудачниками. Говорить об этом напрямую считается неприличным, поскольку Гардис очень ценит гражданское единство. Детей с ранних лет учат использовать термины с нейтральной или положительной коннотацией для обозначения любых лиц, включая тех, кто им совсем не нравится. Слово «субъект» считается умеренно-грубым, близко граничащим с пределом нормы; слово «тип» – уже за пределами нормы. Разрешается говорить «недостойный ИВР» вместо «негодяй». Впрочем, в узком кругу общение более свободно. Термин ИВР (Истинный Высокий Разум) пришел с Виатерры. О согражданах представители Гардиса часто говорят: «какой красивый ИВР», или «довольно странный ИВР», или «мне неприятно присутствие этого ИВРа», «ИВР пошел» и т.д. Прилагательные и глаголы всегда носят мужской вид, даже если ИВР бесспорно является девушкой: как и на Виатерре, представители Гардиса имеют разные морфологические типы, которые различаются по конструкции лица и отдельных фрагментов тела. Не всегда женщины отличимы от юных мужчин, или даже от взрослых мужчин. Термин ИВР считается универсальным для обозначения посторонних и незнакомых лиц. Однако среди личных данных никто не указывает, что он – «ИВР», это и так ясно.