Наследство бедной Йорденгиз

Под сводами стен и куполов есть зоны отдыха и торговые точки. Товары для широкого потребления стоят заметно дороже, чем на Гардисе. У Ориента и в мыслях не было покупать что-либо развлекательное. Предметы домашнего интерьера, портативные компьютеры, игровые системы пользуются довольно большим спросом у сотрудников. Среди них нет женщин, однако многие знают толк в моде и свободно рассуждают о преимуществах тех или иных дизайнерских решений, форм, красок, сочетаний. В пищевых отделах все прикладывают свои индивидуальные карты к валидаторам. Только так можно получить любое блюдо. Перед самым отлетом Кэнон довольно критически говорил о тотальном контроле, который противоречит официальным законам. Там написано: право на конфиденциальность. Это означает, что никто не обязан отчитывать до конца, на что он тратит средства. Кэнону явно по душе «безличные» брелки с цифровым счетом, но в присутствии Ориента он их ни разу не доставал, возможно, их у него и не было. Кэнон должен был тестировать наземные аппараты повышенной проходимости в другом полушарии Р-8, в каньонах, расположенных вблизи экватора. В отличие от геологодобычи испытанием руководит частная фирма, ее представители живут в другом комплексе, там, куда ездит Ориент, их почти не встречают. На территории комплекса Ориенту выделили обширную комнату, почти квартиру, облицованную стандартными полимерными плитами. Поверх облицовки можно вешать и приклеивать все, что разрешено, и такие товары пользуются спросом. Ориент ничего не покупал. Из-за большого дефицита воды здесь (кстати, как и на прежнем спутнике) нельзя принимать индивидуальные ванны с водой. Вместо этого полагается гигиеническая обработка полем, т.е. невидимой средой. На прежнем спутнике были бассейны и сады с водой, разумеется, они стоят дорого, а также там были фермы, где вода циркулировала в закрытой среде (испарялась от растений и земли, затем конденсировалась). Здесь ничего такого нет. Сотрудники часто сами делают имитации растений, мастерят различные фигуры для квартир. Живые растения встречаются только в отдельных зонах комплекса, это исключительно суккулентные формы. Внутри помещений и залов наблюдается строгий контроль за влагой, воздух неохотно отдает капельки воды кактусам и похожим на них. Ориенту пока не скучно смотреть на камни, к тому же последнее время на поверхности литосферы появляются неожиданные сюрпризы в виде инерционных камней. Эти минералы в течение многих веков формируются в толще коры, а затем выталкиваются под действием стохастических процессов. В ряде зон Р-8 в определенные периоды фиксируют ритмичные колебания верхних слоев, что связывают отчасти с движением магмы. Благодаря активности литосферы движение может быть перекрыто или рассечено на отдельные «ручьи», которые продолжают двигаться в земной коре и проникают внутрь глубоких полостей. На глубине 2-3 километров можно видеть застывшие магматические озера. Проход к таким зонам обычно не превышает нескольких десятков сантиметров. Внутри больших старых шахт магма встречается редко. Постоянное движение подземных слоев выталкивает минералы возрастом миллионы и миллиарды лет, которые имеют научную ценность. Некоторые из таких минералов имеют внутри себя большой магнитный момент и способны двигаться сами собой на заряженной поверхности. Некоторые породы под воздействием солнечных лучей формируют слабый статический заряд. Отдельные минералы движутся в нем.

Ориенту показалось, камень шевельнулся. Он стал искать лопату или другой подобный предмет. Камень сдвинулся значительно. Ориент схватил плотный полимерный лист, подбежал к объекту и захватил его вместе с сухим грунтом. Камень продолжил двигаться дальше. У него оказались конечности – крохотные выросты по бокам. Внезапно они удлинились. Ориент бросил лист и отскочил. Камень пополз дальше, но наткнулся на твердый уступ. Он стал обходить его как жук – не как робот. Части тела были неразличимы. Камень стал быстро куда-то закапываться. Ориент срочно вызвал мини-экскаватор и велел ему ковшом захватить весь тот участок земли. Грунт посыпался в специальный сетчатый короб, предназначенный для просеивания. Постепенно весь песок высыпался, но камня не оказалось на дне. Не успев испытать досаду, Ориент увидел похожий камень сбоку – как и первый он имел уплощенную форму, передняя часть слегка сужалась, задняя была более округлой. Камень весь покрыт грунтом и тоже хочет пропасть. Ориент схватил его перчаткой и бросил прямо о панель большого аппарата. Камень вдруг зашевелился как совсем живой. В нем не видно конечностей (возможно, они прижаты или спрятаны). Ориент опять схватил камень и бросил его уже внутрь высокого кузова. В разреженной атмосфере нельзя было понять, движется ли предмет. Ориент побежал к одной из капсулам.

- Так, чем трогать, чем. Я не … специалист по формам жизни, которые…

Неожиданно он взял большой молоток. По приказу кузов резко опрокинулся. Камень выпал и стал ползти подобно червю – он не втягивался и не сжимался, но тем нее менее был похож на короткого шершавого червя. Ориент стукнул его не очень сильно. Предмет застыл. Ориент, еще не зная зачем, ударил его с размаху. Часть предмета отвалилась, изнутри потекла масса.

- Местная биота! Фу, какая гадость. Внутри кремний явно смешан с токсичным… Да, да, это кремниевый.

Камень больше не двигался. Ориент хотел велеть аппаратов убрать его куда-нибудь подальше, но затем решил, что они не справятся. Морщась, он поддел камень на лопату, донес до ближайшей ненужной ямы и бросил предмет туда. На лопате остались явные среды кремниевой жизни. Ориент поставил ее под жестокое ультрафиолетовое излучение, чтобы ничего больше не выросло. Ему было жаль, что это не древний минерал. Но эта вещь не похожа и на описанные кремниевые формы.

Ориент никому не рассказывал о странном объекте. Время от времени они встречаются на Р-8. Но в последнее время они стали более активными. Вернувшись в комплекс, Ориент услышал разговор: на западе роботам удалось откопать сразу дюжину таких камней, они быстро разбежались, в них стреляли из бластеров и разбили почти все. «А у меня нет бластера! Попросить? Вот еще! Но с бластером лучше». При этом сотрудники отмечают динамизм этих форм. Они как будто хотели удрать сами. В том же районе наблюдали червеобразные формы. Они двигались как змеи по поверхности в течение 5-10 секунд, затем пропали. Отдельные формы проникли в стыки подвижных элементов, где были раздавлены. Внутренняя среда у них химически довольно агрессивная. Один – не то червь, не то клоп – пытался заползти в навигационную систему микростанции, которая обычно висит над землей. Станция – это маленький робот, способный летать, насыщенная микросхемами. Клоп стал грызть именно там, где микросхемы, а не просто подвижные элементы. Неужели он почувствовал химический состав? Вероятно, стоило его поймать. Но его бросили под гусеницы трактора. Роботам все равно, даже если их разрушают. Системам запрещены страдания, им не дано стать настоящими ИИ, поскольку это – слишком много… Ориент уже проследовал дальше и не слышал конца фразы. Не вызывает сомнений, что кремниевая биота усложнилась. Интересно, в этом есть предмет научных исследований? Все работники настроены подчеркнуто прагматично, и к тому же, среди них нет биологов. Эти «камни» лучше не трогать руками, можно получить ожог – даже через скафандр.

9

Надвигается «звездный дождь». Его источник – плач и капризы близко расположенных звезд, его капли – волны с ультрачастыми колебаниями. Космические суда на большой скорости рассекают эти потоки и никто внутри не успевает их заметить. Живые планеты защищает атмосфера. Бурлящий и дерзкий мир, во всех смыслах полный едкой кислоты, тоже создает вокруг себя плотную среду. Ультрачастые колебания частично задерживаются тонким скафандром, частично ослабляются. Скафандр-комбинезон не создает полной уверенности. В связи с этим постоянно ведется мониторинг космического фона. Излучение идет от разных источников, в том числе от ближайшей огромной планеты и от Гардиса; опасный уровень излучения невозможно предугадать заранее. Потоки звездной радиации могут ослабеть или рассеяться, или напротив, аккумулироваться вместе, в процессе невидимых столкновений. Секреты пространства неисчерпаемы. Гардис настоятельно рекомендует прекращать работу в слабой атмосфере, если надвигается жесткий поток. На время его действия ИВР собираются в помещениях с надежной защитой от космических лучей. Все большие комплексы Р-8 имеют такую защиту. От радиации можно укрыться в скальном грунте, в шахтах, но к этому прибегают лишь в крайних случаях.

По оценкам «звездный дождь» начнется через 20 часов. Но уже сейчас всем сотрудникам предписано срочно вернуться на базу. Работы останавливаются. Ориент прошел несколько километров до зоны, где его должен был взять бортовой корабль – аналог вертолета. Горная гряда уходила на юго-восток. Запад был закрыт изгородью мелких скальных формирований, за которыми земля резко уходила вниз, образуя каньоны и амфитеатры. Слабый местный ветер не мог вырезать в них сидения или узоры, но они формировались как-то сами по себе. Ориент шагал в сторону равнины со сравнительно небольшим перепадом высот. Вскоре он увидел горизонт. Вплотную к земле лежала желтая полоса – атмосфера, полная кремния; чуть повыше тянулась узкая светлая полоска – на этой широте она кажется белой, ближе к полюсу становится серебристой. Две ленты сливались вместе, затем расходились снова. Полоса настоящей атмосферы была очень небольшой. Девяносто пять процентов пространства занимала черная космическая масса. Ориент подумал, что для такой среды это еще очень сильная атмосфера – ведь здесь нет ни растений, ни океана, ни других газовых источников. Корабль его подобрал. На борту Ориент молчал и старался придумать что-нибудь, способное стать одновременно инновацией и технической разработкой, оставаясь в пределах начальственных предписаний. Руководитель Ардьон довольно сдержан в командах – лично от него не приходит почти никаких текстов. Основной объем приказов раздают руководители отраслевых секторов, а также менеджеры, если вопросы исполнения конкретных коммерческих заказов. На Р-8 работают всего 30 менеджеров, из них две трети относятся к частным фирмам – в частности, они дают указания по испытанию внедорожников, где занят Кэнон. Геологоразведка целиком находится под управлением государства. По мнению опытных ИВР, это обеспечивает надежность доходов, но с другой стороны, очень много заработать нельзя – не удается, в частности, рассчитывать на внезапные дополнительные работы и связанные с ними премии. В прочем, везде важен фактор удачи. К концу полета Ориент стал испытывать тягостное чувство в голове. Он молча сдал цифровой отчет и отправился отдыхать. С каждой минутой голова болела все сильнее. Действительно, буря влияет, подумал он. Но звездный дождь еще не пришел, здесь были только его далеки отголоски, слабая часть его авангарда. Связь объявила, что работы не будет, по меньшей мере, три дня.

- Очень хорошо. – Ориент лег в своей комнате и решил долго спать. Он ворочался, изгибал спину, но никак не мог заснуть. Он съел дозу обезболивающих средств. В голове пошумело, пошатало – а затем принялось колоть снова. Он махнул рукой и съел еще две дозы. Он знал, что избыток лекарств вредит, но его хотелось поскорей добиться эффекта. Полистав цифровые книги, он лег спать снова.

Когда Ориент проснулся, в комплексе было уже очень много народа. Буквально день назад часть жилых построек, расположенных в западном полушарии Р-8, законсервировали из-за проседаний грунта по периметру и возросшей тектонической активности. Сотрудникам предложили перебраться в другое полушарие или даже оставить Р-8, если у них заканчивался срок работы. Ориент прошел пять секций, спустился на первый этаж. Недалеко от входа стояла большая группа с рюкзаками. Информационные экраны наперебой сообщали о буре и о землетрясениях. Не исключено, что смещение больших пластов земли связано с активной выработкой грунта и формированием многоэтажных шахт. Ориент вернулся в свою комнату и провел там еще часов шесть, ничего особенно не делая. Когда он снова вышел, народа было по-прежнему много. «Да, наверное, все сюда приехали».

Ему не хотелось быть там, где собираются толпы. Больших спортивных залов было всего два, поэтому прибывшие сотрудники занимались спортом везде, где были большие открытые площадки, а также в других местах, включая коридоры. Ориент постоянно кого-то видел; он шел в другие корпуса, поднимался по этажам. Он дошел почти до самого края корпуса – дальше были технические зоны. На первом этаже стоят внедорожники с огромными колесами. Ориент немного посмотрел на них сверху, затем подумал – и спустился ближе. Бок о бок с автомобилями стояли большие гравитационные мотоциклы. В другой стороне зала стоят настоящие туристические палатки – маленькие полусферы, пирамиды и конусы. Фирма-испытатель автомобилей как-то странно согласовала вопрос о перемещении своих работников: на время звездной бури всех пустили в комплекс, но никаких жилых пространств не предоставили. В каждом комплексе есть нормы по распределению ИВР, которые включают любые аспекты: индивидуальная жилая площадь, общая техническая площадь, потребность в базовых ресурсах и т.д. Испытатели отдыхали в палатках. Ориенту показалось, они хотят приготовить что-то съедобное, прямо в зале. Он решил уйти. Но тут его позвали.

Ориент повернул голову – он не видел ни экранов, ни знакомых лиц. Он решил подождать немного. Из-под технологической материи вылез парень с желто-рыжей головой. Материя мешала ему. Он сказал что-то назад, потом опять крикнул. Это был Кэнон. Ориент обрадовался, увидев его – он так и не завел на Р-8 никаких знакомств. Кэнон был в мятой куртке, все остальное у него было того же цвета, как и на космодроме. Он замахал рукой, как бы подзывая; из палаток донеслись солидные голоса. Кэнон сделал шаг вбок и быстро вытянул из-под материи свой нехитрый багаж. Уходя, он бросил что-то палаткам.

- Пускай они сами. Раз такие опытные. Привет. Нас тут не хотят поселить нормально, говорят, коммерческая фирма не дала информации. Кто больной, кто вредный. Кошмар. Тут же эти службы? Ну, которые проверяют мед и меды? Здесь не лечат?

Кэнон имел в виду медицинскую службу, которая также осуществляет санитарно-гигиенический надзор. Он стал говорить быстро и сразу рассказал, что на южном полюсе есть космическая площадка, но она сейчас не работает, и поэтому никто там не работает, там иногда сильно трясет – но трясет и на экваторе, колеса проваливаются, перспективы неясны, платят мало. Он спросил, сколько платят геологам. Ориент сказал, что зарплата здесь средняя: больше, чем бывает, но меньше, чем хотелось бы. Кэнон не уловил иронии и стал сравнивать доходы в разных местах.

- Всюду можно и без связей. Здесь ужасно душно, трудно жить. У тебя тоже душно? Уже, признаться, надоело. Сколько продлится твоя возня?

Ориент не понял слова.

- Сколько тебе здесь еще находиться?

- В контракте указано два года. Только я не уточнял, те два года включают непрерывное пребывание или можно уезжать. А куда, собственно, уезжать? На Гардис. Но если нет средств…

- Два года! Плоски-моски, старые куски. Это очень долго. Это что, стандартный срок? А у меня… кажется, у меня меньше, я не смотрю эти дурацкие бюрократические тексты. Но тоже… Я думал, можно уезжать, если будет что-то не так. Оказывается, землетрясения их устраивают. А здесь боятся землетрясений.

- Напротив, есть мнение, что это откроет тайны местной земли. В смысле, литосферы!

- Геологи! – сказал Кэнон и в его голосе прозвучала насмешка. – У вас там есть рекреация с диваном? Лучше там спать, чем просить комнаты. У вас какие комнаты, как у этих – или как у бюрократов? Да нет, молодым хорошим ИВР как у бюрократов не дадут.

Кэнон говорил совершенно свободно. Временами казалось, что ему не нужен собеседник, нужно только чье-то присутствие, на которое направлена речь. Ориент очень многое не знал о комплексе; там, где он знал, он кратко рассказывал. Кэнон смотрел и обо всем делал едкие комментарии. В секторе жилых квартир ему не понравилось. По его словам, там слишком душно. Но в квартире Ориента ему показалось еще хуже. Он сказал, что будет спать на удаленных диванах. Существует норматив, по которому на общественных диванах можно отдыхать лежа (спать) в течение 2 часов. Кэнон утверждал, что этот срок можно растянуть до пяти-шести, или даже больше, а потом перейти на другой диван – куда-нибудь подальше. По оценкам системы звездный поток будет опасным в течение нескольких дней по времени Гардиса. Этот срок Кэнон хотел провести подальше от любых обязанностей. Однако в тот же день информационные экраны засветились извещениями:

«В связи с космическими условиями – в рамках культурной работой – состоится общественная лекция. Взрослым рекомендовано прослушивать онлайн. Молодым ИВР (указан возраст) рекомендовано присутствовать лично, зал номер (указан сектор и зал). Просьба прибывать заранее. Интерактивная беседа (это означает, лектора не будет в зале, но он будет видеть зал и отвечать на все вопросы).

- Можно не ходить? – спросил Кэнон.

- Я думаю, не стоит. Не стоит не ходить, поскольку такого рода мероприятия заносят в отчетность и в личные документы тоже. Расценят как нарушение дисциплины. Потом могут быть неприятности.

- Что, посадят в фиксирующее поле? Это вообще должно быть добровольно! Я же знаю, на Гардисе, во всех местах такое добровольно. Почти во всех. Только там, где особый режим, там надо… а здесь, что особый режим? Можно подумать, здесь спецслужбы. Да я бы никогда не стал с ними связываться!

Кэнон приводил разные доводы, но Ориент решил пойти. Он нисколько не хотел нарушать дисциплину, тем более, что лекцию проводит один из заместителей мистера Ардьона. Пренебрегать указаниями руководства странно. Кэнон еще поговорил, как будто свернул в сторону, но очень скоро опять пошел за Ориентом. Зал, выделенный для лекции, довольно мал. Его сидения узки и не имеют между собой просветов. Они как будто слиты вместе в каждом ряду. Молодые ИВР стали приходить в большом количестве. Все рассаживались, стараясь не толкаться, но то и дело кого-то задевали. Парни с очень широкими плечами садились в пол-оборота, сгибали ноги, и так было неудобно. Садиться стоило через одного, однако система всех призывала занимать все стулья. Нескольким парням места не хватило, им пришлось стоять в течение всей лекции. Как оказалось им повезло – стоя отдельно, они легко могли менять позы. На экране появился заместитель Ардьона.

- Сели! Так давайте начинать! Здравствуйте! Я надеюсь, никто не боится лекции? Вы уже испытали многое, коллеги! Взрослые коллеги, я прошу простить, если будут изменения в громкости сигнала. Регулируйте на своих девайсах. Молодых коллег прошу быть внимательными. Кто был в системе Нейот-Эставли (очень далекая система)

Никто в зале не ответил.

- Зачем там быть? Там надо работать. Просто быть неинтересна. Такова диалектика жизнь. После-жизнь мы не рассматриваем, это очень спорная среда. Не материя, а материал! Вы поняли? Там все увидите сами. Умереть легко. В рамках нашей цивилизации мы достигли такой формы взаимодействия со средой – с материей – и с бесконечностью – что нормальным ИВР стыдно говорить о смерти. ИВР не умирает, он преображается. Непонятный термин? Преображаться означает преобразить свою суть, изменить в соответствии с новым состоянием без потери индивидуальности. Без полной потери, я хочу сказать. Термин неудачный! На Виатерре любят это слово, это их дело. К нам оно пришло и удержалось. В научной сфере есть эквиваленты, но они не релевантны для широкой аудитории. Маловыразительны, неточны. Я сегодня сделаю вводную лекцию об общих диалектических вопросах. Завтра будет уже нормальная лекция на час. У всех должен быть академический опыт. Так что это не страшно. Кто знает строение ядра планеты Юомден (сравнительно близкая планета)?

Ориент хотел поднять руку, но постеснялся. К тому же экран сказал, что знать это не обязательно, поскольку это – формальные данные, и все меняется. Ориент не понял, для чего тогда лектор спрашивал. На экране рядом с лицом возникли сложные узоры из множества слов и стрелочек. Это были не математические или физические слова, не химические формулы. Все написано на обычном языке и отражает философскую концепцию. Ориент начал вчитываться. Все быстро исчезло. Лектор пояснил:

- Видите? Эти смыслы легко убрать! Вообще легко! Все надо понимать диалектически. –

«Я уже начал путаться» – подумал Ориент, – «а ведь только самое начало!». Он решил смотреть только на экран, чтобы не подумали, будто он не слушает. По всей видимости, остальные думали также и никто даже не кашлял.

Лектор говорил веселым тоном. Прежде Ориент о нем лишь немного слышал, хотя он является одним из самых важных деятелей Р-8. Его имя и фамилия – Гис Чизльвитнар. Взрослые сотрудники между собой никогда не называют его полным именем, вместо этого они говорят «мистер Ги» и «наш веселый администратор». Чизльвитнар получил смешанное гуманитарное и экономическое образование, побывал на разных планетах и как официальный представитель Гардиса, и как частное лицо. В его обязанности входит координация культурно-общественной работы и еще какие-то важные операции; в его ведении находится организация общественного пространства и демонстрация обучающих фильмов. На первой лекции он перечислил ряд философских концепций, основанных на диалектике. В последующие дни он говорил уже более детально, приводя много своих рассуждений, как лично он понимает то или другое положение. Стиль его беседы довольно странный – он словно подшучивает над тем, что говорит, подвергает все сомнению, но вместе с тем подчеркивает свою обстоятельность. Ориент видел подобных лекторов в вузе – некоторые из них давно имели репутацию чудаков, поэтому их почти и не слушали. В данном случае лицо на экране обладает административным ресурсом. В каждой лекции мистер Ги неизменно затрагивал тему смерти.

- Убьют? Конечно, есть разница, когда убьют хорошего или плохого. Все куда-то попадут – или в Обитель, или в дыры, в бесконечную пустоту, в ничто. Ой. С точки зрения конца все равно – в математическом смысле конец всегда конец. И с точки зрения конца все равны пред ним, все равно. Но если все равно. Высокая обитель и ноль? Бесконечность равна нулю?! Ха-ха-ха! Это потрясающе, это не так, я знаю, но все же есть какой-то смысл! Все равно и не равно!

Все слушали, удивлялись, или тут же забывали, что он говорил. Мистер Ги имел склонность к афористическим высказываниям, которые в его исполнении имели парадоксальный смысл.

- Свобода – лучшая из несвобод! Потому что все ограничено – законами, возможностями, физическим пределом. И чистая свобода, даже если бы она была во всем, столкнется с ограничением. Значит это несвобода. Любое действие на свете является несвободой.

Демагогия подумал Ориент. Это псих, подумал Кэнон; после лекции полагалось 10-20 минут дискуссии. Несмотря на склонность к разговорам, первые две лекции Кэнон сидел тихо. После третьей мистер Ги сообщил:

- Малое не может быть малым у большого. Любой атом великолепного ИВР несоизмеримо выше и сильней тупого пика!

- А если острый пик? – спросил Кэнон. Он хотел дать разъяснение, но неожиданно растерял слова.– Острая… гора! Он острый! Как тогда?

- Тем более. Любой тупой – тупой, даже если он острый! Неужели не понятно? Даже если не дружите с философией, и не надо, но стоит мыслить развернуто.

- Это явно ненормальный! – шептал потом Кэнон, предусмотрительно оглядываясь. – Говорю тебе прямо. Наверняка попал под поле. Под жесткое поле, когда тускнеет цифровая сущность мозгов. Я таких уже видел, честное слово.

Ориент считал лекции очень странными, однако заметил, что действительно ненормального ИВР не допустили бы к работе, тем более – на таком посту. Кэнон тихо свистнул и сообщил, что по знакомству делается все, или почти все; он стал говорить о своих знакомых, у которых был аналогичный случай с руководством. Это произошло десять лет назад, говорил Кэнон и добавлял, что он не имеет к этому никакого отношения и это очень хорошо, поскольку для знакомых это вышло боком. К счастью, те, от кого он это слышал, не были связаны с тем лицом. Но как же они об этом узнали? Об этом вообще все знают, заявил Кэнон. Похоже, он сам запутался в словах. Когда в залах по расписанию наступала «ночь», гасли лампы, освещение становилось гораздо слабее, Кэнон шел к дальним диванам и лежал там, закинув ноги на подлокотник. Если рядом не было роботов, он засыпал. Камеры наблюдения есть везде, но реакция на происходящее не всегда стремительная. Кэнон умел проснуться до того, как к нему подъедет хозяйственный робот и вежливым тоном попросит уйти. От робота идет потом отчет системе, она все записывает и может передать это начальникам. Если же ИВР ушел сам, передавать формально не о чем. Кэнон не хотел арендовать комнаты и не хотел жить рядом с кем-либо. Он полагала, через два-три месяца удастся уехать с Р-8, если работа не понравится. Текущие занятия он считал очень скучными. С другой стороны, он не накопил нужного количества средств, да и уехать, как оказалось, гораздо сложнее. Кэнон ожидал больших землетрясений. Если фирма не сможет работать нормально, она выведет всех сотрудников с Р-8, но по действующим правилам обязана будет держать их в штате еще некоторое время. Дальше должно стать легче, думал Кэнон.