Наследство бедной Йорденгиз

- Там, кажется, строгий график.

- Мы попросим.

Парень уверенно пошел к входу. Возле дверей есть несколько интерактивных табло. Парень начал набирать все службы подряд. Раз за разом отвечала интерактивная система, и тут же отключал запрос. Но вот в одном из окон ответила девушка. Внутри Центра ИВР присутствуют в любое время суток. Он бодро поздоровался с экраном, наклонился и сказал что-то вежливым и доверительным тоном, как если бы он был с ней знаком. Девушка спросила, сколько их.

- Двое, всего двое. Уезжаем скоро.

- Как Ваша фамилия?

- Да мы же уезжаем скоро! – заявил парень. Ориенту этот ответ не показался убедительным. Однако девушка тут же активировала одну из команд. Стеклянные двери приоткрылись, а потом опять закрылись, до наступления официального часа. Расположенные дальше двери не откроются точно. Но уже здесь можно сесть на мягкой мебели. Ориент присел. Парень сел и почти развалился, но тут же вскочил и стал осматривать пространство. Нигде нет аппаратов с бесплатной снедью.

- Сюда нищих не пускают, вот поэтому так. – Он замолчал. Они просидели минут двадцать и видели, как снаружи уже собираются ИВР. Их немного, по внешнему виду они – специалисты, и вынуждены ждать. Ориент подумал, как бы потом чего-нибудь не вышло. Когда время наступило, двери все открылись разом. Все проследовали в огромный зал, откуда приглашали в сектора для личных собеседований. Ориент знал, что подобные процедуры проводят уже не программы, не алгоритмы, а настоящие ИВР, и дают часто задания. Правила хорошего тона рекомендуют все писать на простой бумаге, использую цифровые ресурсы лишь для очень сложных вычислений. В залах есть автоматы по продаже упакованных листочков и канцелярских изделий. У Ориента они есть в рюкзаке, но он решил приобрести еще комплект, чтобы были совсем новые.

- Покупайте сразу два, или три. Там бывает волокита. Я в пятый раз прихожу – только здесь – и всегда расходуют массу бумаги. Это даже удивительно.

Упаковки оформлены в разных стилях, имеют разное количество листов. Ориент хотел выбрать одну большую упаковку и две шариковые авторучки, но почему-то его палец нажал на логотип маленькой. Аппарат не срабатывал. Ориент нажал несколько раз. Аппарат как будто завис; внезапно раздался шорох и в окно выдачи полетели упаковки, одна за другой, посыпались ручки. Аппарат в результате пробил все, в несколько раз больше чем нужно Ориенту. Упаковки высыпались из рук. Парень помог их поднять, одну упаковку он нес в руке. Кажется, он прихватил и ручку тоже. В огромном зале пришлось ожидать не меньше часа. ИВР сидели и стояли на большом друг от друга расстоянии, и подходили друг к другу только если были знакомыми. К Ориенту и парню никто не подходил. Время от времени система называла фамилии. Парень вдруг сказал:

- Это меня! – подмигнув, он бойко помчался на третий этаж. Ориенту сделалось немного обидно. Он заметил, что парень унес его бумагу и две ручки, но жалел не об этом. Он считал, что он серьезней парня и его должны были вызвать сначала. Он не думал, что у парня есть связи, ведь иначе бы он не пришел сюда так просто. Правда, девушка ему открыла. Вероятно, она его знакомая. Перебирая факты в памяти, он рассматривал фурнитуру. Наконец, вызвали и его. На четвертом этаже его попросили написать краткое резюме о своих научных и практических интересах, описать суть текущей работы, указать область, где он хотел бы проявить себя. Ориент решил не писать о работе на удаленных планетах – как знать, вдруг его сочтут нахалом и пустым прожектером. Для написания текста дается два часа. Ориент очень старался, и если получалось не очень красиво, если было больше трех исправлений на листе, он начинал писать заново. Он уложился в срок, а ненужные черновики аккуратно сложил, чтоб потом бросить в ящик для вторсырья. Его вежливо попросили подождать в небольшой комнате с бесплатной водой. Затем пришел ИВР с узорами на лице и светло-бардовым оттенком кожи (Ориент видел, что это кожа, а не технологичное покрытие и не одежда). Ему задали несколько стандартных вопросов и два совсем нестандартных, один из которых был вообще не связан со специальность и имел глубоко философский подтекст. Ориент начал рассуждать, но потом спохватился и сформулировал свое мнение тезисно, в нескольких строках. Ему показалось, он говорил не слишком выразительно, хотя и грамматически верно. Сотрудник закивал и сказал, что, по его мнению, мистеру Ориенту (он так и сказал: «Вам, мистер Ориент», т.е. не называл фамилии, что указывает на большее расположение, Ориенту это весьма понравилось) дадут, дадут, дадут. Дадут вакансию, подумал Ориент, уже возвращаясь в большой зал. Там попросили подождать до принятия решения. Он ходил около часа, нарочно не покидая зал, чтобы вдруг не пропустить сигнал - это было необязательно, поскольку сигнал придет к нему на личный планшет не по скрытой, а по общей связи, которая работает повсеместно. Если бы сигнал пришел по скрытой связи, тогда действительно, его можно получить только в пределах Центра. Но Ориент этого не знал. Сигнал утвердительный. Ориента приглашают завтра в начале второй половины дня прийти в корпус по соседству. Ориент был доволен. Ему стало даже жалко парня в желтом с растрепанными штанами. Он, при всей явной опытности, не производил впечатление собранного лица. Ориент решил купить себе что-нибудь приятное, но уже когда все будет точно известно, когда будет понятно место будущей работы.

В назначенный час он направился к новому корпусу. Каково же было его изумление, когда он увидел парня с желтыми оттенками, шагающего с картонным пакетом в сторону той же зоны. Парень смотрел бодро на другие предметы. Но потом он закивал и направился к Ориенту. Ориент подумал и тоже к нему пошел.

- Привет! Вас тоже сюда? Вас берут на двигатели? Ах нет, ведь Вы же геолог. Тут, наверное, что-то общее. Что – не знаю. Вчера два часа пришлось рисовать схемы всякого старья, доказывая, что я знаю историю техники. Просто вздор какой-то.

- У Вас были листочки?

- Да, я взял, спасибо. Ничего, начертил. О числах говорили немного… хотя тоже был один подвох, не хуже, чем на экзамене. Цифру я назвал правильно. Там спросили: а если другая цифра? То есть число. Это ведь влияет и на управление, и на всю конструкцию. Я начал рассуждать, говорил, говорил – не записывал, не рисовал; раз слушают – пускай! Вроде бы доказал, что я нормальный специалист. Они вертели на экране мой диплом. Твой не вертели? Там же можно посмотреть оценки по всем предметам. У меня плохие по химии и еще по кое-чему. Стали привязываться. Я говорю: я не спец по материалам, я занимаюсь эксплуатацией. Их как будто не удовлетворил такой ответ, я видел по лицам. Но это лишь мелочь, это действительно не основа специальности. Здесь я думаю, опять будут разговоры.

Парень ошибся: в этом корпусе оценивали физическую подготовку кандидатов к будущей работе. Процедура отчасти напоминала медицинский осмотр, но было очень много физкультуры. Ориента заставили прыгать, бегать, залезать по различным поверхностям, выдерживать нагрузки на тренажерах, имитирующих различные среды. По-настоящему агрессивных сред не было, однако Ориент очень утомился. Он ожидал испытания на производственном тренажере – аналоге станка, любого рабочего механизма или управляющей панели, которые используется в реальном деле. Сектор оценил его физическую форму без тестирования профессиональных навыков. Ориенту пришло направление: явиться на космодром для отправки на работу по специальности (она включает и прикладную геологию, и инженерную геофизику). Конкретное место работы не указано, но из общих данных следует, что оно находится в пределах звездной системы Гардиса. Пожалуй, это неплохо, подумал Ориент, ведь я не хотел уезжать очень далеко. С ходу он не сумел представить, куда его направят. В сообщении указан только срок – два года, это совсем немного для ИВР. Но такое распределение достоверно повышает статус. Ориент проверил свой уровень – баллы все те же. Без сомнений, нужно поработать и проявить себя.

6

Парня с желто-рыжими оттенками зовут Кэнон Лидиграсс. Ему знакомы берега тропических широт Гардиса, где можно заниматься парусным спортом и сёрфингом. Он очень удивился, узнав, что Ориент никогда не ходил под парусом, и сразу же начал давать дельные советы: как лучше стоять в первый раз, какое место выбрать, у кого арендовать борт и так далее. Кэнону удавалось легко разговаривать с совершенно незнакомыми лицами: он только в первый день изнурял себя однообразными тренировками, а потом он уже играл в мини-футбол и баскетбол – разумеется, после двух часовой тренировки, но все равно это было интереснее. Ориент занимался в других залах. С Кэноном он виделся в начале тренировочного дня и в конце. У Кэнона было очень мало своих средств на цифровом счету, но он не унывал. Каждый день он доставал пакеты с бесплатной едой, которая по его словам совершенно не просрочена. Он угощал тех, кто занимался рядом, предлагал Ориенту тоже. Из соображений вежливости и предосторожности Ориент всегда отказывался. Ему было интересно, не случится ли из этого какой-нибудь истории. Ничего не произошло. По всей видимости, Кэнон получал те бесплатные пакеты совершенно законным способом, в противном случае он бы просто не дошел до Центра. Содержимое пакетов представляет собой наборы готовых блюд в герметичной упаковке: наборы овощей, сэндвичи, постные кексы. Мясных ингредиентов немного. Тем не менее эти блюда не идут ни в какое сравнение с питательной массой, которую выдают безработным. Масса, или паста, помещена в бесцветный тюбик, на вкус она тоже бесцветна. Тюбик и не обязан быть вкусным. Он лишь содержит определенное число калорий, некоторые витамины и микроэлементы (но далеко не все из числа необходимым). Тюбиком можно тактически утолять голод, но питаться так все время совсем не интересно. Расчет делается на то, чтоб стимулировать безработных к поиску занятий, где платят. Однако парни и даже взрослые с невзрачным видом есть и на спутниках, и на Гардисе. Иногда они даже сбиваются в толпы. Для преступления это отягчающее обстоятельство. По словам Кэнона, драться с ними легко, поскольку они все трусы. Он не уточнил, дрался ли он сам, но приводил различные примеры из жизни. Особенно он любил рассказывать о том, как дерутся сильные девушки. Ориенту он это рассказывал не менее двух часов, пока они шли в другой конец города, с большими престижными квартирами. Там они расстались, а Ориенту пришлось еще три часа идти к своей капсуле. Не похоже, чтобы Кэнон арендовал настоящую квартиру, да еще и в таком районе. Вероятно, у него есть знакомые. Они могли помочь и трудоустроиться, и организовать другие вещи. Да, скорей всего, сказал Ориент, и тут же добавил: но почему они не помогли раньше? Мистер Лидиграсс скорее похож на нуждающегося, нежели на уверенного в себе, хоть он и говорит уверенным тоном. Усталость была велика, поэтому Ориент не стал об этом размышлять. Тренировки шли каждый день в течение недели. Затем ему, Кэнону и другим парням выдали направления к работе. Направления вручали индивидуально . В тот день Ориент совсем не видел Кэнона. Они встретились уже на подходах к космопорту.

- Привет, Вы тоже на Р-8? Этот спутник имеет приятную силу тяжести, но планета над ним тяжелая. Нет, в самом деле?

Р-8 – один из десяти спутников огромной планеты, которая не имеет литосферы и представляет огромный газовый гигант. В его атмосфере есть стабильные сгустки, подобные островам. Нижние слои атмосферы очень густы и ядовиты. Они выталкивают плотные облака, превращают их в сухой лед, который растворяется в ближнем космосе. Искусственные аппараты могут пребывать в верхних слоях довольно долго. Саму планету никак не используют в экономических целях; считается, она важна тем, что уравновешивает всю звездную систему. Р-8 похож на спутники Гардиса по своим линейным размерам. Дышать там сложно; впрочем, опытные ИВР привыкают к подобной среде. По территории космопорта перемещаются модули, небольшие корабли, а также наземные аппараты, в случае необходимости ИВР идут пешком. При регистрации всем новичкам выдают стандартный шлем, облегающий голову. Все остальное не закрыто. У бывалых ИВР считается щегольством ходить среди разреженной атмосферы в обычной одежде – без технологических устройств, без скафандра. Ориенту дали направление на тот же корабль, что и Кэнону. Тот стоял с непокрытой головой и слегка подкидывал шлем в руках. Его рыжеватые волосы выстроились в одну сторону под крутым углом. Наверное, он их чем-то обработал. Ориенту было непривычно в шлеме. Он решил не снимать, пока не сядет в корабль. У него был с собой рюкзак. У Кэнона, кажется, не было ничего вообще, даже портативной сумки, которая крепится к поясу. Они постояли немного, затем пошли. Ориент смотрел с любопытством. Очертания кораблей напоминали ему грандиозные фрагменты скал, древние образования. Однако внутри оказалось тесно. Они быстро нашли корабль, который, как оказалось, не предназначен для сверхдальних перелетов больших команд. Он возил аппаратуру в пределах звездной системы Гардиса, а также к соседним системам. Почти все пространство занято горнодобывающими машинами. Кэнон очень удивился и спросил об их скорости. Автоматическая система ответила и добавила, что скорость стандартная. Помимо машин для изъятия сырья, есть также грузовой транспорт и погрузчики. Ни одного внедорожника на колесах.

- Там небось не до колес. Но гравитационной тяги тоже нет. Она нужна, чтобы не касаться дурного грунта. Послушайте, Вы, система… кто составил перечень? Тут нет ошибок?

- Состав согласно утвержденному! – сказал робот. Корабль ожидал пилотов и техников. Вскоре прибыл один пилот, посмотрел документы и предложил располагаться сбоку от бокового отсека, рядом с выходом. Там очень узкое пространство с лавочками.

- А нормально сесть нельзя? Неужели нельзя нормально. Это что, сырье возить? Мы же не сырье.

- Хотите, договоритесь с капитаном. – пилот набрал номер. Кэнон, кашляя, достал довольно старую пластинку, потыкал в нее и установил режим работы. Высветилась местная связь. Прикрыв лицо рукой, Кэнон принялся шептать. Неизвестно, что он говорил, но в результате капитан разрешил пересесть в зону, расположенную вблизи спасательного челнока. Такие аппараты есть на каждом корабле. Они невелики, а в данном случае – совершенно малы. Но перед ними есть настоящие летные кресла. Стола не полагается. Чтобы попасть в биотуалет, надо пройти к кабине пилотов. Впрочем, полет до Р-8 совсем недолгий.

- Ну хоть нормально сядем. Не-ет, так плохо. – Кэнон надел шлем. – Как тут регулировать? Тут задохнешься. Зажало! Вентиляции еще нет. Слушай, приятель, нажми там.

Ориент стал регулировать настройки шлема вытянутыми руками. Кэнон стоял чуть согнувшись. Он очень высокий, и Ориенту было неудобно. Ориент все же сумел быстро выбрать нужный режим. Кэнон задышал, потом предложил пройтись по космодрому. До вылета оставалось не меньше 5 часов. Если учесть, что после посадки бывает длительный режим ожидания, вылет может состояться часов через семь. До этого долго сидеть неинтересно. Ориент согласился пройтись. Ему и самому хотелось посмотреть на корабли снова.

Кэнон охотно говорил о многом, легко менял темы и почти не возвращался к тому, что он уже говорил. Возвращаясь после тренировки, он поведал несколько историй с массой драматических подробностей. Ориент любил запоминать, однако уже на следующее утро он почти не помнил ничего из того, что рассказывал Кэнон. Ориент связывал это с долгими физическими нагрузками, которые приходилось испытывать в Центре. Он не привык к таким нагрузкам. Ему случалось ремонтировать большие механизмы и держать тяжелые детали на весу. Но там все же основную часть времени занимал другой труд, держать детали приходилось минуту или две, самое долгое – пять, а здесь пришлось в течение нескольких часов двигаться практически непрерывно, лишь заменяя одни нагрузки другими. Теперь они просто шагают в шлемах. Уже через час Ориент плохо помнил подробности того, о чем рассказывал Ориент, только общую тему. Он наблюдал за кораблями, за подвижной техникой и ИВР, фотографировал понемногу там, где это разрешено.

Внезапно Кэнона осенила мысль. Он сказал, здесь могут быть его старые знакомые, где конкретно – он не мог сказать, но очень хотел кого-то встретить. В течение трех часов они бегали по космодрому, искали знакомых Кэнона и никого не нашли. Неподалеку шла девушка в красивом облегающем скафандре. Она пилот или исследователь далеких земель. Или все вместе. Кэнон увязался было за ней, начал говорить, однако девушка никак не отзывалась. Постояв немного, Кэнон повернул назад.

- Ладно. Все равно я с ней не знаком. Если бы был, то, вероятно… прикид похож. Я могу перепутать. Всех не запомнишь. Такой прикид – то есть наряд – дорого стоит. Его так просто не дают. Это не чтобы просто. Слушай, дру, а что там на Р-8 такое, что столько техники везут в одной тачке?

- Ну как же, на Р-8 добывают редкоземельные металлы, особенно – лантаноиды из числа тяжелых. Там идут геологические процессы.

- Планета живая, что ли?

- В геологическом смысле, да. Я не знаю, есть ли там кремниевая фауна. В старых книгах писали, что была, потом она исчезла, потом – нет, не самозародилась, но появилась снова. Вероятно, там есть среда, где постоянно существует жидкий кремний. Там же есть циркулирующие пласты.

- Я не слышал.

- Это проходят в школе, еще в восьмом классе.

- Сколько времени прошло! – Кэнон хотел потереть щеку, но потер шлем. – Там хотят проверять моторы, якобы экспериментальные, для наземного и слабогравитационного транспорта. Того, что не летит долго.

- Все логично, на Р-8 нормальная сила тяжести. – Ориент посмотрел на часы. – Вы знаете, нам стоит идти к борту. Сбор начнется через полтора часа.

- Так это полтора часа. А мы уже рядом. Лучше еще пройтись.

- Нет, лучше подождать на месте, чем опоздать и… Вдруг там еще что-то надо будет делать. Я предлагаю вернуться.

- Ладно. – Кэнон пошел вслед за Ориентом. Они добрались до корабля, пролезли в тесный отсек, через который открывался путь к спасательной капсуле. Сбоку есть комнатка. От нее ведет крайне узкий коридор. Кэнон мог там двигаться лишь в пол-оборота, хотя он совсем не толстый. Ориенту тоже показалось неудобно. Наверное, это необходимое условие за то, что так быстро предложили вакансию.

Возник крохотный экранчик. Пилот сказал: все на месте? Идем. Корабль тут же стал подниматься вверх, а через две минуты он был уже за орбитой спутника.

Кэнон стал массировать шею.

- Фу, жарища. На Р-8 нет нормальной атмосферы, там должно быть прохладно. Там довольно далеко от солнца. Девушки – летают! Я связался тут с одной. Она не пилот, но тоже… вполне. Побегали, покатались по планетам, в результате я истратился весь. Она обещала здесь помочь, на этом спутнике, а сама – исчезла! Нет, не умерла, просто уехала. Как говорится, по делам. Я остался без средств. Конечно, глупо столько тратить с девицами. Я думал, выйдет иначе.

- А Вы где раньше работали?

- Давай уже на ты.

- Хорошо. У вас инженерная специальность?

- Не только, я испытатель. Наземных машин. Ты был на планете «…»?

- Нет. Это очень серьезный мир. Ты там работал?

- Да, чуть-чуть. Я думал, выйдет несколько иначе…. должно было выйти лучше. Сейчас фирма «…» проверяет внедорожники на колесной и летучей тяге. На планете «…» – гораздо интересней. К сожалению, не вышло. С девицей тоже не вышло. Главное, она обещала! Все они обещают, глупо верить просто так, надо с доказательствами. Я не влюбился, нет! Что я, дурачок прелестный? Влюбляться вредно. Я так просто. Я умею нормально общаться. Но не всегда… Теперь вот застрял, и должен лететь туда, где добывают гадость! Как ты назвал элемент?

- Гадолиний.

- Он, кажется, радиоактивный? Вот я и говорю. Удовольствие заключается только в том, что это недалеко от дома. По крайней мере, легко вернуться.

- В контракте сказано…

- Ты читал контракт? Я – никогда не читаю. Они все одинаковые.

Ориент очень удивился. Кэнон подмигнул:

- Там все пишут по шаблону, и надо учитывать другое, мелкие детали, а также то, что помимо контракта происходит. Отношения очень важны. Но не всегда выходит. Слушай! А ведь на Р-8 – женщин, наверное, мало! Раз там этот гадолиний и прочее все?

- Я не знаю. Вероятно…

- Вот влезли. Летим. Ладно, ладно, перестроим. Перекантуемся, я хочу сказать.

Кэнон часто использовал слова и выражения, которых означали совсем не то, что о них указано в толковом словаре или в другом академическом издании. Отчасти это был профессиональный сленг, сравнительной новый, отчасти придуманные им самим обороты. Ориент не все понимал из того, что говорит его спутник. Внутренняя обшивка корабля слегка вибрирует. «Мы не развалимся? Я никогда еще не летал на такие расстояния».

7

Посадка на Р-8 прошла благополучно. Пока происходила выгрузка механизмов, Кэнон выяснял, где расположен стадион, есть ли поблизости трассы для наземных гоночных аппаратов. Вокруг были почти исключительно роботы, но он и с ними умудрялся поговорить. Роботы отвечали неизменно вежливым тоном. «Обо всем знает Система и руководители-ИВР». Под системой работы подразумевали центральные пункты управления, оснащенные мощными компьютерами. Однако при всей своей вычислительной скорости компьютеры лишены способности рассуждать, строго действуют в пределах установленных настроек и неизменно подчиняются ИВР. Отсутствие настоящей атмосферы ощущалось. Из-за удаленности от солнца дневные часы были неярким, даже тусклыми; ночь, напротив, никогда не создавала беспросветного мрака, всегда царил полумрак. Огромная планета плохо отражала свет днем, зато ночью становились ощутимы ее излучения в ближнем видимом диапазоне. Атмосфера планеты была естественным генератором флуоресценции, которая хорошо различима на спутниках в ночное время. Помимо свечения основной планеты, извне из далеких и близких пространств приходил звездный ветер – поток частиц и полей с высокой частотой. Они бывают очень вредными. Система постоянно следит за их уровнем и немедленно сообщает о приближении волнового фронта. В эти часы ИВРам рекомендуют не выходить на открытые пространства, оставаться внутри зданий или аппаратов с защитным слоем. От жестокого потока можно спрятаться в пещерах – на Р-8 существует очень сложная система естественных полостей, разломов, каверн. Некоторые из них имеют до того причудливую форму, что возникает мысль о рукотворном воздействии. Следы посещения спутника другими цивилизациями скупы и малоинформативны. До прихода Гардиса здесь могли проводить добычу ценных ископаемых и занести сюда живые объекты на основе полимеров кремния. Бактериальные формы имеют очень низкую активность на поверхности Гардиса. В литосфере постоянно идет циркуляция больших масс, повсеместно создавая угрозу землетрясений. При этом извержения происходят довольно редко – установлено, что под наружным слоем литосферы идут огромные концентрические потоки горячих фракций, аналогичных лаве. Они отделяются от магматического слоя и идут вдоль поверхности на глубине 20-30 километров, после чего опять уходят в магму. Между ними и основным магматическим слоем лежат нерастворенные слои. Таким образом, внутри литосферы Р-8 имеет почти двойной слой магмы, что довольно удивительно для планет. Движение магмы вызывает внутренний нагрев и частичное расплавление пород, что, по всей видимости, используется кремниевыми формами жизни. Они не имеют четкой формы. Они текут и ползут, подобно амебам, их легко различить невооруженным глазом – они похожи на листья и кляксы размером в половину ладони. Есть сведения, что в определенных случаях эти формы вырастают до размеров автобуса, но тогда они очень пассивны и не способны к перемещению. От них отрываются кусочки живой кремниевой массы, которая устроена гораздо проще, чем любой одноклеточный объект на основе полимеров углерода. Тем не менее, кремниевая жизнь имеет внутреннюю структуру и размножается вблизи мощных тепловых потоков. На поверхности кремниевые объекты легко гибнут от жестоких лучей, от разных форм механического воздействия. Ориент слышал о том, что на большой глубине кремниевая масса может быть опасной. Ему поручили следить за сохранностью прибывших машин, поэтому он был поглощен этим. Тем временем Кэнон ходил и расспрашивал о трассах. Все, кто мог иметь эмоции, удивлялись: на Р-8 нет городов в полном смысле этого слова, нет постоянного населения, а климат очень неудобный. Для чего здесь устраивать гонки? Кэнон утверждал, что это возможно. Он не звонил представителям фирмы, которая заключила с ним договор. Из-за близости огромной планеты связь работала небыстро. Ему самому прислали сообщение. Он попросил подождать и ответить снова. Почему-то он вообразил, что здесь можно найти настоящих гонщиков и благодаря им «загнуть траекторию лично». Сейчас не он, а ему «загибают траекторию», хотят, чтобы он выполнял чужие предписания. Кэнону позвонили еще раз. Он пропыхтел что-то через шлем, посмотрел на все насмешливым взором (через матовый шлем это не заметно). Аудиосвязь в шлемах работает хорошо, и он пыхтел нарочно – не хотел, что бы слышали его огорченные слова. У него не было с собой никакого багажа. Поэтому он легко пошел за пределы космопорта. Ориенту он даже ничего не стал писать.