Наследство бедной Йорденгиз

Ориент не огорчился. Он тщательно следил за состоянием добывающих машин, смотрел, как выгружают механические части, и время от времени делал замечания роботов. Они действовали без сбоев, но Ориенту очень хотелось тоже поучаствовать в процессе и, более того, ощутить себя руководителем. Ему нравилось, когда роботы спрашивали, хорошо ли проведена операция. Да, нормально, отвечал Ориент и советовал им обратить внимание на то или другое; роботы действуют строго по программе, резкие отклонения для них невозможны. Тем не менее они всегда соглашаются. На спутнике есть производства по переработки сырья и выделению отдельных элементов. Бруски с холодным металлическим блеском, бруски матового цвета, брикеты с пестрым или даже неприятным оттенком грузят на корабли. Высоких переделов на спутнике нет, есть только станции, где ремонтируют, а чаще просто заменяют поврежденные детали. Срок работы механизмов на открытом грунте не превышает нескольких лет. Гардис полагает, гораздо проще регулярно менять парк машин, чем стараться сделать их долговечными в такой среде. При попадании на металлический корпус кремниевая масса быстро окисляется, превращая закаленный металл в непрочный и ржавый. При этом сами организмы часто не разрушаются. Если их разрубить на сто частей, почти все части будут расти и размножаться. Их легко засыпать или раздавить, легко разрушить огнем, на поверхности они быстро твердеют. Затвердев, масса необратимо гибнет. Тем не менее, она существует в глубоких полостях коры исторически долгое время. Иногда на глубине 2-3 километров робот-проходчик обнаруживает большие полости, в одних местах порода изъедена, в других – отшлифована. Кремниевые объекты содержат очень малое количество воды, но этого достаточно для проведения активных химических реакций. Под поверхностью спутника нет настоящих грунтовых вод. Вода как фракция выделяется в процессе перемещения магматических потоков и их взаимодействия с породами. Сотрудники-ИВР очень редко спускаются в шахты и руководят аппаратами дистанционно. В разных частях спутника действуют малые геолого-разведывательные партии. Основная часть аппаратов сосредоточена в зонах выработки, где идет добыча сырья.

Ориента назначали на должность инспектора геологической группы номер А-130. Число таких групп составляет несколько десятков, но стоит учитывать, что каждая имеет всего одного инспектора, т.е. это довольно значимая должность. Инспектор следит за геологоразведкой в данной области, за работой аппаратов, также он оценивает общее состояние литосферы в зоне действия комплекса. Работа имеет элемент науки, хотя в основном она сугубо практическая. Прежний инспектор проработал здесь уже больше пяти лет. У него был бессрочный контракт с правом выхода из дела в любое удобное время. Это весьма удобная форма контракта: за месяц до предполагаемого увольнения нужно подать заявку, чтобы заранее начали подыскивать кадры. Если замена не будет найдена, по истечении месяца все равно можно уезжать. Прежний инспектор был старше Ориента раза в четыре. Он предоставил всю цифровую документацию и планы, дал краткие вводные относительно здешних правил и особенностей. Ориент нарочно решил ни о чем не спрашивать, желая разобраться во всем самостоятельно. «Здесь бывают звездные дожди, имейте в виду. Местами грунт проседает. Полости глубиной до километра. Хорошо, что мало воды. Наблюдайте за кремниевой массой. Иногда она появляется внезапно и мешает работе. Иногда она опасна. Избегайте погружаться глубоко. В целом, успеха вам!»

Так сказал прежний инспектор. Рьяно принявшись за дело, Ориент решил не только держать свой комплекс в изумительном порядке, но и открывать новые месторождения. Р-8 имел стратегические запаса гадолиния, но все легкодоступные зоны истощились тысячи лет назад. Добыча проникает на глубину до 5 километров, создавая огромные искусственные массивы. Они рушатся от землетрясений, погребая под собой целые автоматические партии. Иногда бывают случаи с гибелью ИВР. Гадолиний содержится в грунте повсеместно, но его концентрация на поверхности слишком мала, чтобы проводить выработку открытым способом. Есть гипотеза, что наружный слой магмы выносит гадолиний ближе к поверхности, заталкивает внутрь пород и часто просто замуровывает. Гадолиний очень важен для энергетической сферы. Его и другие редкоземельные элементы используют в двигателях, электростанциях, при производстве различных товаров широкого пользования. Сочетание редких элементов обеспечивает работу порталов, позволяющих мгновенно пересекать пространство. В звездной системе Гардиса постоянно работают два или три таких портала. Ориент ими не пользовался, поскольку они все имеют стратегическое значение и представляют, как говорят во многих народах, государственную тайну. За много тысячелетий поверхность спутника подверглась значительной обработке, и тем не менее в ней остается масса неизученных зон. Учеными показано, что Р-8 постоянно меняет конфигурацию литосферы, в результате большие земли проседают, раскалываются, заливаются лавой и очень быстро, по геологическим меркам, меняются. Такую динамику отчасти связывают с влиянием соседней огромной планеты, однако тонкие механизмы процесса по большей части не ясны. На спутнике можно проводить очень интересные исследования.

Ориент решил сперва сосредоточиться на практической сфере. Ему выдали несколько скафандров для работы в разных зонах – просто на поверхности, вблизи зоны выработки, внутри скального грунта вблизи поверхности, внутри скального грунта далеко от поверхности. Скафандры довольно пластичные и мягкие на ощупь. К ним герметически подходят шлемы стандартной формы. Если голова ИВР имеет особенности, например, специальные образования или выросты, можно заказать индивидуальный шлем, за него, как правило, надо платить. Обычный шлем сидел на голове Ориента удобно, позволяя проецировать перед собой цифровой текст, различимый только носителю шлема.

В тексте повторяются команды для роботов и аппаратов. По регламенту инспектор должен не реже 2 раз в неделю оценивать работу комплекса. Аппараты имеют контакт друг с другом и с главным компьютером комплекса, который работает непрерывно. Компьютер обязан ежечасно передавать отчеты в центры, где работают ИВР, компьютер очень старается, но он сам не способен глубоко анализировать информацию. В свою очередь аппараты не всегда адекватно оценивают степень своих повреждений. Отчасти это связано с износом или неверными настройками. Прежний инспектор предупредил, что часть аппаратуры не всегда распознает команду Л-6. С чем это связано, неясно; он не программист и не кибернетик, и никогда не исправлял тонких программных настроек. Он посоветовал Ориенту тоже ничего не исправлять, и только лишь сообщать. Команда Л-6 входит в перечень базовых программ, которые можно просто включать или выключать, не меняя их цифровые коды. В первый день Ориент лишь следил за работой, на второй он для проверки стал давать самые простые указания: двигаться чуть быстрее или чуть медленнее, уменьшить число оборотов и т.д. Для этого нужны самые простые команды. Он дал команду Л-4, затем Л-7. Один из аппаратов стал выполнять Л-6, хотя его не просили. Ориент остановил его и велел выполнить Л-6. В ответ аппарат начал стучать – перестраивался, выдвигал и убирал манипуляторы, сдвигал свои наружные щитки. Он замер, а потом вдруг стал работать по команде Л-8. Ориент велел стоять (Л-8 здесь совсем не нужна). Он велел очистить память текущих команд и повторил запрос на Л-6. Он так проделывал несколько раз и все время аппарат выполнял Л-6 вместо Л-8. Внутри него замурованы блоки. Доступ к ним имеют на ремонтной базе другие, более сложные аппараты. Ориент решил не давать той машине ни Л-6, ни Л-8, но она сама иногда, в рамках доступного ей выбора, вдруг начинала исполнять Л-6. Его нельзя заблокировать в простом эксплуатационном режиме, поскольку это базовый набор программ, они «вживлены» в железные мозги. Собственно, Л-8 тоже нельзя заблокировать, она тоже базовая. Аппарат сам иногда хочет работать по Л-8 – выбрасывает из себя огромные зубцы, необходимые для разбора грунты, сверла, молотки на манипуляторах. Он хочет работать как шахте, хотя вокруг совсем иной ландшафт. Сырье добывают открытым способом. В дневнике инспектора указаны неполадки машин за последние полгода. О той, которая путает Л-6 и Л-8, ничего не говорится. Вероятно, сбой произошел прямо перед прибытием Ориента. Так бывает, что работа начинается с досадных необязательных трудностей. Ориент очень рассердился – заблокировал тот аппарат совсем, запретил ему двигаться. Но тот дает сигналы. Ориент уехал в Центр для проживания сотрудников-ИВР, вскоре вернулся и вновь запретил. Сигналы все же поступают. Ориент вспомнил, что у многих машин цифровой блок можно отключить только с помощью особых программ и систем, которые есть у специалистов. Ему не хотелось вызывать кого-то из центра (не хотелось показывать, что проблемы возникли сразу). Он отправил тот аппарат на «кольцевую» траекторию - аппарат должен был двигаться, пока у него не закончится заряд, проводя при этом скрининг поверхности. Такая функция в нем была; правда, она слаба, для скрининга существуют более специальные системы, но Ориент нарочно его направил, чтобы в журнал наблюдений четко отмечалось: аппарат без конца проводил скрининг. Если он сломается, то в процессе активной работы. Аппарат двигался неспешно – Ориент специально выбрал медлительный режим, чтобы не задеть кого-нибудь случайно. Аппарат исчез из виду. Ему приказали двигаться по замкнутому контуру, чей диаметр насчитывает сотни километров. Если он во что-то врежется, необходимо будет сообщить. Перезарядка систем проходит каждую неделю, если они работают активно. Спустя неделю Ориент проверил, куда ушел аппарат – тот обнаружил кусок скальной породы и, судя по рисунку гусениц, пытался проехать через него, словно хотел раздавить. Аппарат выбрал невозможную тактику: порода здесь очень тверда и устоит перед таким воздействием. Аппарат несколько раз менял углы подъема, потом застыл и практически целиком отключился. В нем горят только некоторые индикаторы. Никакого запроса не выключение не было.

Ориент решил спросить, что делать. В Центре над ним стали подшучивать, затем предложили выслать транспортный борт, спросив заодно, кто будет его оплачивать. Ведь борт идет не ради серьезной цели. Запроса на смену аппаратуры не было. Для этого нужно дать обоснование, но более всего, надо иметь свидетельства в цифровых дневниках. Ориент вообще не записывал приказы тому строптивому аппарату. Он нахмурился и сказал «спасибо». Подумав, он добавил, что этот сбой не влияет в целом на работу комплекса, и он сам все исправит. Он так сказал для солидности – на самом деле, он не умел перепрограммировать такие аппараты в условиях жестокой среды. Он это делал только в рамках учебы или адекватном ангаре с адекватной защитой. Аппарат застрял среди скал и мелкого песка, способного вызвать зуд на коже. Ремонт в сильноразреженной атмосфере или в безатмосферной среде, в космосе, всегда вредит узлам, не только самым уязвимым. От этого могут сгореть элементы памяти, элементы с наноструктурой. Это делают настоящие специалисты или системы под контролем опытных специалистов. Ориент, конечно, считал себя настоящим, но не хотел излишне рисковать. Он решил пока просто не трогать систему. Если оценивать работу комплекса в целом, она идет без видимых сбоев. Ориент следил пристально, чтоб погрузка грунта происходила строго в указанных местах, чтобы роботы-грузовики не заезжали в зоны, где есть риск химических реакций. Впрочем, реакции происходят постоянно. Агрессивные лучи обжигают поверхность спутника, скребут, буравят поверхности, оставляя микроскопические трещины на горах, скалах, на любых камнях, на поверхности искусственных систем. Благодаря литосфере происходит обновление поверхности грунта – в течение многих тысяч лет. Механизмы не обновляются никак – их просто заменяют на новые, старые перерабатывают или же бросают. В условиях ежедневной работы на поверхности, мягкий скафандр почти целиком выцветает за 2 года календарных года Гардиса. Скафандры тоже регулярно привозят новые. Ориент пока «новый и яркий», как говорят здешние сотрудники. Они велели не ходить на южный полюс Р-8, поскольку там в прошлом веке была перестрелка. Одни инопланетные бандиты атаковали других, кто-то даже был убит. «Юным лучше не рисковать!». А старым, хотел спросить Ориент, но лишь закивал. Получилось так, словно он был в школе. Ориент немного обиделся и решил зря не разговаривать ни с кем. Возле комплекса есть капсулы с хорошей защитой от лучей и ветра. Ориенту дали ключи от всех капсул, и он мог жить в каждой. Капсулы ненамного больше той, в которой он жил, их внутреннее убранство очень скромное. Ориент в этом не видел никакого ущерба. В часы дежурства, когда он не хотел стоять у машин, он находился в капсуле. По инструкции инспектор должен лично следить за комплексом в течение определенного срока, обычно не превышающего 1 суток Гардиса. Затем он может вернуться в Центр или находиться в других местах, обязательно лишь вовремя прийти на следующее дежурство. Парных смен не полагается, инспектор всегда один следит за комплексом. Ориент никогда прежде не думал, почему нет парных смен. Эта мысль у него мелькнула здесь; он решил, это делается во избежание возможных злоупотреблений, поскольку ИВР могут сговориться и покрывать ошибки друг друга. Он не стал дальше думать, как это получается. Он следил за работкой приборов, наблюдал пейзаж и делал короткие записи на бумаге. Он даже попробовал что-то нарисовать, но вскоре решил, что удобнее просто фотографировать.

8

Добыча руды идет в размеренном режиме. Неторопливо и неспешно аппараты переворачивают грунт, наполняют грузовики, которые могут двигаться быстро, но только если получат приказ. В обычное время робот-грузовик и автопилотируемый транспортный аппарат имеют стандартную скорость. Если на большой скорости грузовик потеряет контакт с другими и с центром связи, он скорей всего опрокинется или врежется во что-то. Поэтому в аппаратах по умолчанию действует режим ограничения суеты. Только личный приказ ИВР позволяет аппаратам ускориться, при этом нужно следить, чтобы аппараты ничего не путали. Ориент уже убедился, что даже незначительный рост интенсивности мешает аппаратам думать в их ограниченных цифровых сферах. Изначально им приказано не спешить. Такой режим казался вначале жутко медленным. Вскоре Ориент узнал, что работу часто прерывают из-за неблагоприятного космического фона. Любой солнечный шторм или поток излучений, рожденных ближними звездами, довольно жестко влияет на системы межаппаратной связи. Аппараты замирают и покорно ожидают конца звездной бури. Излучение невидимым огнем обжигает их металлические и пластиковые бока, забирается под ходовые части. Цивилизация научилась делать материалы, устойчивые к космическим потокам, однако из-за высокой стоимости далеко не все аппараты их имеют. Считается более целесообразным обновлять парк машин, а не делать их долговечным. Сотрудникам-ИВР рекомендуют пережидать волны излучения в специальных укрытиях. Индивидуальные капсулы защищают от радиации средних объемов. Если идет большой поток, следует зайти в дома-бункеры, часто соединенные друг с другом. Самые большие из них похожи на многоэтажные дома, частично погруженные в грунт. Надземные этажи содержат технические отсеки, энергетические установки и склады. Интерактивные покрытия и стены создают эффект живого пространства и совсем нет ощущения, что совсем рядом космос. Существуют три больших комплекса зданий, все они расположены в северном полушарии. Космодром тоже расположен в северном полушарии. Есть длинная система шахт, которая растянулась на пять тысяч километров до экватора. По ней можно двигаться на малых гравитационных аппаратах почти как в метрополитене. Ориенту советовали этого не делать. Гравитационные мотоциклы сотрудники используют для того, чтоб перемещаться по поверхности спутника. Ориент часто видел такие мотоциклы, но еще не управлял ими. За экватором работают малые поисковые группы. Там гораздо чаще случаются извержения – и зоне стыка литосферных плит, и в области плюмов. Вулканические выбросы очень вредят аппаратам, а поскольку они небыстрые, на юге Р-9 редко ведут открытую добычу, предпочитая шахтный способ. Карта шахт показывает, что там нет «метрополитена», да и вообще сеть гораздо слабее. По косвенным данным, южное полушарие имеет под собой лавовое озеро, или даже океан, отделенный от магматического слоя, именно в него впадают реки магмы, текущие недалеко от литосферной коры. Считается, это уравновешивает спутник, но создает большую нестабильность. К самому «озеру» еще ни разу не проникли аппараты, и можно лишь догадываться о его тайнах. В ряде случаев живые кремниевые становятся очень агрессивными на юге. Почему их не уничтожат, никто не мог сказать. Судя по всему, они сначала рождаются в агрессивной среде, затем их выталкивает на поверхность, где они уже ползут, разъедая породу, разрушая аппараты. Эти процессы носят внезапный, стохастический характер, поэтому их трудно изучать. Собственно, никто не изучает. Исследователей Гардиса больше привлекает жизнь на основе углерода.

Ориент каждый день проверял свой статус в личном цифровом кабинете, смотрел, не прибавили ли ему баллов. Он слышал, что некоторым способным ИВР уже через две недели увеличивали уровень – на 2, 3, а то и на 5 единиц, потому что те ИВР работали в очень ответственной сфере. Путешествие в далекие и опасные места тоже повышают уровень; правда, чтобы удостовериться в этом, надо вернуться на Гардис, поскольку в удалении личные цифровые устройства не имеют данных о росте статуса. Хотя об этом могут прислать информацию иначе. Ориент не видел ничего плохого в здоровых амбициях. Р-8 имеет непрерывный контакт с Гардисом и практически обо всех изменениях личного статуса становится известно в течение 1 часа. Ориент подозревал, что здесь так скоро не получится повысить статус – здесь не чужая планета, не чужая галактика и даже нет боевых действий. Но все равно он просматривал свой профиль, заодно следил, нет ли там каких-нибудь ошибок. На Гардисе бывают цифровые мошенничества. Он работал тщательно. Уровень оставался неизменным и через месяц, и через два. Ориент был лишь слегка разочарован – он настроился на быстрый рост, а получалось иначе, ему предоставляли только рутинную работу. Но и она была интересной, он не занимался ничем таким прежде. Пусть он руководит только неживыми системами – все равно приятно. Через два месяца ландшафт и его узорчатые тени стали уже совсем привычной картиной, не удивляли, но и не надоедали. Если комплекс переместят в другую зону, будут новые картины – едва ли их вид сильно отличен от того, что здесь. Обширный регион имеет единую геологическую формацию, строение гор, строение пород везде имеет сходный принцип. Гадолиний распределен по всей поверхности коры, но его концентрация очень мала. Спустя месяц работы Ориент обнаружил область локального свечения изотопов – гадолиний словно пробивался из глубины. Ориент живо привлек свою автоматическую разведку, самостоятельно начертил схемы; но вскоре оказалось, что то свечение – своего рода геологическая обманка. Фон, многократно усиленный породой, создает видимость больших залежей и концентраций. В действительности, гадолиния там граммы на тысячи тонн породы. Такова его концентрация в поверхности коры. Действительно значимые залежи располагаются гораздо глубже, а этом секторе они совсем не встречаются. Ориент представил себе геологическую сенсацию – и не сказал никому, решив сперва уточнить. Он мог бы выявить обманку даже с помощью простых аналитических средств, без привлечения роботов. Когда он ее заметил, ему сделалось досадно. С другой стороны, не было повода ругать себя за чрезмерный расход средств – выработку грунта ведь не начинали, и он никому не сказал. Это правило – промолчать до поры до времени – он считал очень полезным в жизни. На цифровой денежный счет средства поступали строго в указанные часы, но на Р-8 эта информация отображалась только через день. Размер оплаты не учитывал вредность, как если бы работа шла на прежнем спутнике, или даже на самом Гардисе. Из открытых источников Ориент достал положения и правила оценки условий труда. По всем критериям выходило, что Р-8 имеет довольно жесткие условия труда и это обязательно должно компенсироваться. Сотрудникам выдают простые тонкие скафандры без брони, при этом разрешается использовать свою экипировку. Скафандр со специальными средствами защита, пригодный для боевых операций в космосе, выдерживающий очень сильные воздействия, стоит дорого, еще дороже обойдется его дизайн с приданием художественных и эстетических форм. Именно такой технологичный и красивый скафандр был на девушке, которая не пожелала общаться с Кэноном. «Кэнон – несерьезный человек!», подумал Ориент и стал прикидывать, мог ли он купить особый скафандр заранее. Столько денег сразу у него никогда не было. Во время работы на первом спутнике он покупал цифровые книги из дальних миров, которые с помощью особого приложения можно делать трехмерными. Они тоже стоят дорого. Еще он приобрел портативный планшет, остальное стоило уже меньше, но в итоге потребовало определенных сумм. Если бы он не покупал совсем ничего, удалось бы накопить на самый простой из дорогих скафандров. Но пришлось бы думать, где его хранить, не держать же его в жилой капсуле. Ориент любил проверять свой цифровой счет, зная, что средства не появятся там случайно. Вероятно, вредность работы будет учтена позднее. Конечно, учесть ее могли бы уже сейчас, не такие уж там большие выплаты, а вместо этого Ориент получал лишь комментарии от местного руководства. Впрочем, он не обижался и связывал это со своим статусом. Все-таки он еще очень молодой специалист с небольшим уровнем признания. Руководство велит не допускать больших аварий.

Малые недочеты и сбои случаются постоянно, даже с новой аппаратурой. Регулярно случаются провалы и проседания грунта, нарушение коммуникации между аппаратами. Ориент старался немедленно сообщать о них ремонтной службе, где также были одни аппараты и роботы. Их настраивают ИВР в ангарах, а на поверхности роботы действуют самостоятельно. Однажды обвалился кусок скалы – он упал удачно между краном и бульдозерами, раздавив лишь самые простые детали. Однако поднялась пыль, и координация между приборами резко упала. Кран даже пришлось выводить из эксплуатации – его не отправили в ремонт, но перевели в режим очистки: специальные системы двигались по нему, стараясь убрать из тонких узлов микроскопическую пыль и камешки. Ориенту пришло стандартное уведомление о внимательности – одни формальные слова, сгенерированные программой; но в добавление к ним кто-то – очевидно из администрации – написал от себя: «Ваша обязанность как геолога предвидеть, а вы – не предвидели, это не хорошо, ай-яй-яй». Таков был общий смысл и Ориента это задело. Он увидел, что электронная таблица, куда вносили отчетность по работе, указывали результаты и сбои, сформирована не очень удобно: часть разделов в ней съезжают в бок и неясно, к чему они относятся, не наглядно приводятся данные по верификации. Он решил улучшить таблицу и слегка ее перерисовал, сохраняя общий формат шаблона. Он отправил заполненный материал. Ему тут же пришел ответ: Вы меняете формат, зачем? Есть общепринятый формуляр, его обрабатывает система, другие она обрабатывать не должна, больше просьба обойтись без самоуправства. Для большей наглядности прислали изображение главного руководителя всех служб – немолодого ИВР с очень недовольным лицом. Эта фотография уже известна, ее сделали гораздо раньше, и, скорей всего, начальник не имел такого строго лица, когда подписывал правила, формально нарушенные Ориентом. Ориент написал стандартный ответ: мне все понятно. Внутри себя он очень обиделся, и подумал, что тут не лучше, чем на спутнике. Аппараты ему разом надоели; он забрался в походную капсулу и стал листать в планшете цифровые изданий. Внезапно его осенило: проявлять инициативу нужно при наличии прямых установок, т.е. надо дождаться официальных установок. «Быть инициативным по приказу! Просто смешно. Но в этом есть логика». Он пробежал глазами сведения о здешнем главном руководителе. Даты, регионы; он запоминал главным образом цифры. Фамилия руководителя Ардьон. Он уже довольно давно занимает пост на Р-8, благодаря чему имеет отпуск три раза в год, каждый длиной не меньше месяца. Ориент вспомнил, что текущий отпуск можно пропустить, а потом сложить со следующим, можно уйти в отпуск на целый год – правда, нужно, чтобы тебя кто-то заменял все это время, пост не может оставаться совсем пустым. Руководителям проще – они могут осуществлять общее руководство дистанционно, или фрагментарно, могут руководить даже из других звездных систем. Ориент не очень представлял, как это получается. Он решил об этом не думать, чтобы не завидовать зря. Говорят, мистер Ардьон находится в главном комплексе Р-8 все время, никогда не выходит за его пределы, к космодрому его везут исключительно на корабле. У него есть заместители, есть начальники секторов – одним словом, организации носит стандартный вид, если не считать того, что на Р-8 нет никаких служб охраны. Всех сотрудников ИВР тщательно проверяют на предмет их устойчивости и неконфликтности. Ориент перед отправкой проходил психологические тесты, которые, надо сказать, имели универсальный вид. По ним не за что не догадаешься, куда тебя отбирают и что хотят проверить. Говорят, что на Гардисе у каждого взрослого ИВР есть свое секретное досье, доступное службам безопасности – разведки и другим структурам. При этом сам ИВР лично его не может посмотреть. Это умно; конечно, очень любопытно узнать, как тебя оценивают. Можно не только делать выводы, но и повлиять на свою жизнь. Как знать, вдруг в тебе есть черта, которую нужно улучшить или исправить. Заниматься этим нужно самому – Гардис не одобряет никаких форм вмешательства в сознание. Для биоэнергетических существ есть риск заражения особой формой цифровых вирусов, которые гораздо опаснее структур, поражающих компьютеры. На Виатерре умеют устранять ментальные дефекты ИВР без нарушения структуры личности, но Гардис об этом не пишет и не говорит, зато упоминает о сбоях в работе виатеррианских систем искусственного интеллекта. Едва только появляется информация из какого-нибудь сектора, из какой-нибудь планеты, об этом сообщают, стараются разузнать подробности. Гардис не верит в эффективность подлинного ИИ; спустя огромное число веков вычислительные системы Гардиса имеют очень ограниченную автономию. Их интеллект можно сравнить с усовершенствованным мышлением муравьев: проявлять инициативу разрешается лишь в строго установленных пределах, за остальным следует запрет. Это и есть инициатива по приказу. В отношении машин она вполне оправдана.