Тень Рико: Возможно, я чьё-то наказание. Часть 2

Она прижалась лбом к его плечу.

— Я боюсь за тебя.

Рико медленно повернулся. В её глазах не было истерики. Только усталость. И это пугало сильнее.

— Ты слишком много на себя берёшь.

Он коснулся её щеки.

— Я знаю.

— Нет. Не знаешь.

Голос сорвался на полуслове.

— Ты опять живёшь так, будто должен спасти весь мир.

— Мир переживёт.

— А ты?

Вопрос ударил точно. Взгляд Рико скользнул к окну.

— Марко нуждается в помощи.

— А твоя семья?

Рико провёл ладонью по лицу, задержавшись на виске.

— Я здесь.

— Физически — да.

Дина сжала его руку.

— Но мысленно ты всё время где-то далеко.

— Пап?

Ева сонно подошла к двери, прижимая к груди игрушечного лиса.

— Почему вы не спите?

Рико улыбнулся, голос стал мягче.

— Потому что одна маленькая девушка украла весь наш режим.

Ева зевнула.

— Я воды хотела.

Дина протянула руку.

— Иди сюда.

Девочка подошла ближе, но вместо матери прижалась к Рико. Он машинально погладил её по волосам.

— Ты опять рисовала ночью?

— Немножко.

— Покажешь завтра?

— Если не будешь смеяться.

— Я никогда не смеюсь над твоими рисунками.

Ева подняла голову.

— Даже над страшными?

— Особенно над страшными.

Она чуть склонила голову.

— Там был странный знак.

Дина и Рико переглянулись.

— Какой знак?

— Не знаю. Просто красивый.

— Где ты его видела?

— Нигде.

Она пожала плечами.

— Он мне приснился.

Дина заметила, как напряглись его плечи.

— Эй.

Она осторожно коснулась его руки.

— Это просто сон.

Рико медленно провёл большим пальцем по краю кружки. Но спокойнее не стало.

Позже, когда Ева снова уснула, Дина сидела рядом с ним на кухне. Пальцы барабанили по столешнице.

— Как у Марко дела с Аделиной?

— Плохо.

— Настолько?

— Она подала на развод.

— Серьёзно?

— Да. Они пытались всё исправить. Но там слишком много накопилось.

— Из-за алкоголя?

— Не только.

Рико покрутил в пальцах зажигалку.

— Марко всегда хотел большего. Быстрее. Громче. Дороже. В какой-то момент он начал жить так, будто нормальная жизнь — это поражение.

— А Аделина?

— Устала тащить всё одна.

Дина изучала его лицо, будто видела впервые.

— Он ведь любил их.

— Любил.

— Тогда почему всё развалилось?

— Иногда человек так сильно боится почувствовать себя никем... что уничтожает всё, что делало его живым.

Она не ответила. За окном проехала машина полиции. Синий свет на секунду скользнул по потолку. Дина тихо спросила:

— Есть новости по убийце?

— Только хуже.

— Подражатель?

— Возможно. Или человек, который слишком хорошо знает чужое прошлое.

— Подозреваемые?

— Кроме нас с Марко — никого.

Дина невольно улыбнулась.

— Классно.

— Особенно мне.

Она изучала его лицо.

— Рико, — позвала она, и звук её голоса был серьёзнее, чем обычно, — я ведь вижу. Ты сам не свой последние месяцы. Нет, ты не срываешься, не пьёшь, делаешь всё, что нужно. Но ты будто затаил дыхание. Как спортсмен, который вышел на пенсию, но тело ещё помнит адреналин и требует нагрузки.

Он не ответил, только нервно крутил в пальцах зажигалку.

— Чего тебе не хватает? Только честно.

— Сам не знаю, — выдохнул он. — Вроде всё есть. Семья, дом, работа. Всё, о чём я мечтал в двадцать лет. А чувство такое, будто я это не заслужил. Или будто это не конец пути, а просто привал. Скучно, Дина. Мне просто невыносимо скучно. И от этого стыдно. Я стал бояться, что самое важное уже случилось, а впереди только повторение. Каждый день как предыдущий. Я перестал различать вторник и пятницу.

Дина прищурилась.

— И поэтому ты схватился за это расследование? За убийства? Ты же никогда не был журналистом-криминалистом.

— Это единственное, что заставляет мозг работать, а сердце — биться быстрее, — признался он. — Когда я смотрел на те знаки, читал сводки, в голове что-то щёлкало. Я снова чувствовал себя живым. Это ужасно, да? Радоваться тому, что кто-то убивает людей, потому что это разбивает твою скуку.

— Это не радость. Это голод. Ты профессионал, который заржавел без дела. Ты создан для того, чтобы распутывать узлы, а не полировать рутину.

Дина медленно поднялась.

— Пошли спать.

— Это приказ?

— Предупреждение.

Она остановилась возле лестницы.

— Завтра у нас будет серьёзный разговор.

Губы Рико дрогнули в усталой усмешке.

— Я так понимаю, ты решила из женской солидарности сделать то же, что и Аделина?

— Нет.

Она посмотрела прямо на него.

— Наоборот. Помочь тебе, а не утопить.

Вгляделась, прищурившись.

— И приведи себя в порядок. Выглядишь на все сто.

Дина не легла. Вернулась на кухню, достала из-под стопки журналов детский рисунок: дом, дерево, тёмная река и символ в углу. Положила лист рядом с ноутбуком, открыла защищённый архив с техническими планами старых зданий и начала накладывать узор поверх чертежей. Масштаб сошёлся, линии легли чётко. Три точки на карте подсветились жёлтым: заброшенный корпус, старый склад, неиспользуемое депо. Во всех трёх схемах вентиляционные решётки вели в одни и те же технические шахты. Она проверила данные на экране, сохранила файл и решила не передавать выводы никому. Закрыла ноутбук, обдумывая следующий шаг.

Утро началось неожиданно. Дина резко распахнула шторы.

— Подъём.

Рико сомкнул веки, поморщившись.

— Да каково... Я же просил, не делай так!

— Отлично. Значит, живой.

Она бросила на кровать его рубашку.

— Собирайся.

— Куда?

— Со мной.

— Это звучит как похищение.

Через двадцать минут Рико стоял в ванной и смотрел на своё отражение. Седины стало больше. Он машинально провёл рукой по волосам, потом достал машинку, краску и бритву. Когда спустился вниз, Дина медленно оглядела его с головы до ног.

— Ну вот.

— Что?

— Совсем другое дело. Ты что, подкрасился? Тебе идёт твой чёрный цвет, как у ворона.

— Да, вернул себя двадцатилетнего. И не начинай.

— Возьми документы.

— Что происходит?

— Ты правда думаешь, что я просто так устроила тебе утренний террор?

— С тобой никогда нельзя быть уверенным.

Дина взяла ключи от машины.

— Поехали.

Дорога заняла около сорока минут. Чем дальше они ехали от центра, тем мрачнее становились улицы. Лицо Рико потемнело.

— Ты решила продать меня на органы?

— Не исключено.

Машина остановилась возле старого четырёхэтажного здания. Только название: «Детективное агентство». Рико медленно повернулся к ней.

— Нет.

— Да.

— Дина!

— Даже не начинай.

Она вышла из машины.

— Ты журналист. Ты умеешь разговаривать с людьми. Умеешь замечать детали. И у тебя слишком больная совесть, чтобы пройти мимо.

— Это худшее собеседование в моей жизни.

— А ты ещё внутрь не зашёл.

Внутри детективного агентства пахло кофе, бумагой и техникой. Несколько человек сидели за компьютерами. На стене висела карта города с отмеченными точками. Рико сразу понял, какими именно. Убийства. Он остановился возле карты. Красные отметки тянулись через весь город. Слишком хаотично. И одновременно — слишком правильно.

— Красиво, да?

Невысокий мужчина лет пятидесяти подошёл ближе. Седые виски. Тяжёлый взгляд.

— Дина много о вас рассказывала.

— Надеюсь, только хорошее.

— Нет.

Мужчина протянул руку.

— Бернардо.

— Рико.

— Знаю.

Он указал на дверь кабинета.

— Поговорим?

Директор задавал вопросы быстро и жёстко: о работе, о прошлом, о пожарах, о связях в городе, о Марко, о том, почему Рико до сих пор лезет в чужие проблемы. Рико откинулся в кресле, разомкнув пальцы.

— У вас отвратительный характер, — констатировал глава агентства.

— Мне часто об этом говорят.

— И склонность к саморазрушению.

— Это уже семейное.

— Отлично. То, что надо. Берём.

Рико нахмурил брови.

— Что?

— Не радуйтесь раньше времени. Зарплата ужасная. Но большая. Работа ещё хуже.

Дина победно скрестила руки. Под её именем на служебной карточке значилось: «Старший криминальный аналитик и судебный психолог».

— Я же говорила.

— Ты вообще всё это заранее спланировала?

— Конечно.

Бернардо протянул ему папку.

— Поздравляю. С этого дня вы официально работаете с нами.

Рико открыл папку. На первой странице лежала фотография очередной жертвы. А в углу снимка, едва заметно, был выцарапан знакомый символ. Тот самый. Улыбка медленно исчезла с его лица.

— Что это?

— А вы мне скажите.

Рико задержал взгляд на знаке.

— Кажется... Он преследует меня уже слишком давно.

Первые дни в агентстве больше напоминали испытательный срок, чем настоящую работу. Рико не дали ни оружия, ни допуска к оперативным выездам. Бернардо оказался человеком старой школы.

— Здесь все сначала учатся слушать. Люди любят играть в детективов, пока не увидят первый труп вблизи.

Ему выделили временное место возле архива: старый компьютер, горы папок, доступ к внутренней базе и бесконечные часы просмотра материалов по убийствам. За грязным стеклом архивного окна, на противоположной стороне улицы, Рико дважды за утро заметил одного и того же мужчину в тёмном плаще. Тот просто стоял у фонарного столба, курил, смотрел на входные двери. Рико отметил это, но не стал отвлекать коллег.

Дина появлялась рядом редко. Большую часть времени она проводила на допросах, беседовала с родственниками жертв или составляла психологический профиль преступника. Рико быстро понял: в агентстве её уважали. Даже оперативники вдвое старше притихали, стоило Дине заговорить. Она замечала детали, которые остальные пропускали: интонации, страх, ложь. Но и сам Рико начал замечать мелочи: отражения в витринах напротив появлялись слишком часто, лифт приходилось ждать дольше обычного, прохожие будто невзначай оборачивались на вывеску агентства — и задерживали взгляд чуть дольше, чем нужно. Напряжение стягивало плечи, сжимало виски: никаких явных угроз, но каждая мелочь складывалась в одну тревожную картину.

Ему официально присвоили статус младшего следователя-консультанта. Формально — аналитик по внешним связям и журналистским архивам. Фактически — человек, которого Бернардо пока не решил, стоит ли подпускать к реальной работе.

На третий день Рико впервые оказался в морге. Запах ударил мгновенно: холод, белый свет, металлические столы. Дина стояла возле тела молодой женщины и листала материалы.

— Привыкай.

— Даже не планировал.

Она протянула ему фотографии.

— Четвёртая жертва за месяц.

Рико изучал снимки: разные районы, возраст, социальный статус — никакой логики. Но кое-что всё же повторялось.

— Они все выглядят так, будто убийца их знал.

— Почему?

— Нет показательной жестокости. Всё слишком аккуратно.

Дина поймала его взгляд.

— Бернардо сказал то же самое.

Рико сжал пальцы.

— Большинство жертв мне знакомы.

— Насколько близко?

— Некоторых видел по работе. С кем-то пересекался раньше. Одного мужчину помню ещё по пожарам.

Вечером он снова поехал к Марко. Тот сидел возле маленького бара недалеко от реки. По дороге Рико обратил внимание на чёрный автомобиль — тот третий раз за неделю попадался в зеркалах. Машина оказывалась там же, где был Марко: у бара, у съёмной квартиры, у старого моста. Кто-то точно выучил маршрут друга наизусть. Рико сжал губы, мысленно отмахнувшись: паранойя или привычка детектива?

— Ты хотя бы делаешь вид, что бросаешь пить.

Марко дёрнул уголком рта.

— Ради тебя стараюсь.

Рико сел рядом.

— Как дети?

Улыбка сразу исчезла.

— Аделина не даёт их видеть.

— Она злится.

— Она меня ненавидит.

— Это не одно и то же.

На следующий день Бернардо впервые взял его на внутреннее совещание. На стене висела карта города: фотографии жертв, распечатки звонков, красные линии между адресами. Рико сразу заметил странность.

— Тут не хватает одной точки.

Бернардо оторвался от документов.

— Какой?

— Спортивного клуба на востоке.

— Почему именно его?

— Трое жертв были там зарегистрированы.

Бернардо постучал пальцами по столу.

— Продолжайте.

— Одна из девушек отмечала клуб в социальных сетях. Второй мужчина работал рядом. А третья жертва попала на камеру возле парковки.

Через два часа они уже изучали материалы клуба: тренеры, администраторы, постоянные посетители. На первый взгляд — ничего. Но вечером в морге Дина заметила странную деталь. Небольшой брелок в форме сердца лежал среди личных вещей последней жертвы. Слишком дешёвый. Слишком детский. И совершенно не подходил женщине, которую нашли.

— Видел раньше такое?

Рико изучал вещь. Он перевернул брелок. На внутренней стороне — выцарапанный символ. Едва заметный.

— Опять?

— Ты знаешь этот знак?

— Нет.

Слова сорвались с губ слишком быстро. Дина уловила фальшь.

— Рико.

— Я видел его раньше. Часто. Слишком часто. Ну что же, завтра начинается ноябрь. Месяц, который я больше всего ненавижу. И, похоже, в этот раз на это будет действительно достаточно причин.

Глава 5. «Будет его выбор. Или его конец.»

Они начали проверять окружение жертв: телефоны, социальные сети, финансовые переводы. Через несколько дней закономерность проявилась. Все жертвы посещали один и тот же фитнес-клуб. Бернардо дал разрешение на скрытое наблюдение. Дина работала под видом нового психолога-консультанта клуба. Рико изображал журналиста, готовящего материал о спортивной зависимости и городской тревожности. Тренер ёрзал на стуле. Администратор мял в пальцах пустую пачку сигарет. Охранник избегал прямого взгляда, путал детали. Но доказательств всё равно не хватало.

На пятый день наблюдения Рико заметил мужчину в капюшоне. Тот стоял через дорогу, не сводя глаз с входа. Рико двинулся к нему — человек исчез. Только на мокром стекле автобусной остановки остался нарисованный пальцем очередной однотипный символ. Рико не стал ждать. Рванул через дорогу, не глядя на светофор. Силуэт в капюшоне мелькнул в переулке. Он бежал, петляя между припаркованными машинами, но незнакомец двигался быстрее, словно заранее знал маршрут. Выскочив на оживлённый перекрёсток, Рико потерял его из виду. В следующую секунду раздался визг тормозов и глухой удар — тело перелетело через капот.

— Нет! — Рико бросился вперёд.

Водитель, бледный, выскочил из машины, прижал руку к губам. На асфальте быстро расплывалась лужа крови. Мужчина в капюшоне лежал на боку, неестественно вывернув ногу. Дыхание хрипело, прерывалось. Рико опустился на колени, встряхнул незнакомца за плечо.

— Слышишь меня? Зачем ты следил за нами? Что значит этот символ?

Губы незнакомца шевельнулись. Он с трудом выдохнул, захлёбываясь кровью:

— Это фамильный герб.

— Чей герб? Кто ты?!

Но глаза мужчины уже остекленели. Пульс пропал. Рико отпустил плечо, поднялся, достал телефон.

— Дина, срочно в мой кабинет. У нас труп. И, похоже, ключ ко всему, что происходит.

Через час Дина вошла с папкой. Лицо уставшее, но собранное.

— Установили личность. Мужчину звали Сальваторе. Частный детектив. Работал до 2009 года, потом все следы обрываются. Лицензия аннулирована, досье засекречено.

— Засекречено кем?

— Не указано. Дальше — белое пятно. Даже фото в открытых источниках нет.

Рико взял папку, пролистал. Ничего. Ни адресов, ни контактов, ни родственников. Чисто.

— Этого не может быть. У любого частного детектива остаётся бумажный след.

— У этого — нет. Единственное, что удалось выяснить: он работал на структуры, о которых не говорят вслух.

Рико поднялся.

— Значит, спросим у того, кто знает.

Он направился к кабинету Бернардо.

— Что вы знаете о Сальваторе?

Бернардо поднял голову от бумаг. В тот же миг его лицо потеряло привычную невозмутимость.

— Откуда ты узнал это имя?

— Он следил за нами. Оставил символ на стекле. А потом его сбила машина. Перед смертью успел сказать: «Это фамильный герб». Кто он? На кого работал?

Бернардо отложил ручку, снял очки.

— Сальваторе был из тех, кто работает в тени. Без званий, без приказов на бумаге. Он исчез ещё до того, как ты пришёл в агентство. И если он следил за тобой... значит, у кого-то наверху были причины.

— Кто наверху? Спецслужбы?

— Не задавай этот вопрос, Рико.

— Почему?!

— Потому что ответ не поможет поймать убийцу. — Бернардо встал, подошёл к окну. — Сальваторе выполнял заказы, о которых не отчитываются. Его последнее задание было связано с тем, что находится за гранью нашего расследования. Если продолжишь копать в этом направлении, твоё удостоверение станет ненужным. Я пытался — меня остановили на самом верху.

— То есть вы знаете, на кого он работал, но не скажете?

— Не потому что не хочу. Потому что это не даст тебе ничего, кроме новых врагов и засекреченного дела. Сальваторе мёртв. Символ ты видел своими глазами. Дальше ищи сам. Но не лезь туда, откуда не возвращаются.

Рико развернулся к выходу.

— Если вы думаете, что меня остановят секретные досье, вы плохо меня знаете.

Бернардо ничего не ответил. Он застыл у окна, прислушиваясь к шагам в коридоре.

Вечером они с Диной обсуждали дело. На столе — фотографии, схемы, распечатки звонков.

— Он следит за ними заранее.

Дина перекладывала снимки.

— Долго.

— И выбирает не случайно.

Рико подошёл к окну.

— Ему нравится наблюдать.

— Значит, нужна приманка.

Он обернулся.

— Я думал о том же.

— Это опасно.

— Зато впервые заставит его выйти из тени. Нам нужны добровольцы. Люди, которым можно доверять.

В следующие дни агентство превращалось в штаб. Бернардо собрал небольшую группу: друзья, бывшие коллеги, знакомые Дины, пара людей из агентства. Все подходили под психологический профиль предыдущих жертв. Только одного человека Рико принципиально не позвал. Марко.

— А как же он?

— Нет.

— Потому что боишься?

— Потому что он должен сам принять решение.

За несколько часов до собрания. Марко сидел на полу в своей квартире, привалившись спиной к стене. Телефон молчал. Аделина больше не звонила. Вчера он пытался дозвониться до неё, но услышал лишь холодное: «Денег больше не дам» — и гудки. Он не пил вторые сутки. Не из гордости — просто не на что. Голова была тяжёлой, но мысли уже не путались так сильно. Он знал, что Рико начал работать на агентство. В памяти всплыли слова Аделины: «Ты живёшь, как будто всё ещё можно откатить назад». Потом — фраза психолога Розы: «Перестать искать ответы в одиночку». А следом — собственные строчки, написанные той ночью. Он не мог откатить. Но мог хотя бы не остаться в стороне. Решение пришло не как вспышка, а как тихое, почти равнодушное понимание: пойти туда. Даже если выгонят. Даже если он там никому не нужен. Он должен попробовать.

Марко надел наименее грязный свитер, тёмные брюки, плеснул в лицо холодной водой, пригладил волосы. Борода осталась неухоженной, но глаза были трезвые. Он чувствовал дрожь в руках, когда завязывал шнурки, — не от похмелья, от страха. Пешком он добрался до бара. Бармен его знал. Марко заказал воду — демонстративно, чтобы показать самому себе: он не сорвётся. Оглядел зал. Именно здесь, как однажды обмолвился Рико, когда они проезжали мимо с водителем агентства, собирались оперативники и те, кто с ними связан. Вчера Марко уже был здесь. Случайно. И услышал обрывки разговора у стойки:

— Собрание завтра в шесть, — тихо говорил водитель. — В конференц-зале. Добровольцы, те, кто готов влезть в это дело с убийствами...

— А проверяют жёстко? — спросил незнакомец.

— Ещё как. Но если пройдёшь — будешь в деле. В самом сердце.

Марко затаил дыхание, стараясь не выдать себя. Убийства. Рико. Агентство. Всё сходилось. Он запомнил время и место. И лицо водителя. Сейчас тот же водитель вошёл, стряхнул капли дождя с куртки и поприветствовал Марко — они виделись мельком пару дней назад, когда Рико, хмурый и напряжённый, что-то быстро говорил ему у машины. Тогда Марко уловил ещё один обрывок: «Рико взялся за это всерьёз. Говорит, там что-то крупное...» Водитель сел за стойку, заказал кофе. Марко подождал, пока бармен отойдёт, и наклонился к нему:

— Вы набираете людей для какого-то дела. Того, что связано с убийствами.

Водитель удивлённо обернулся, прищурился:

— А ты откуда?..

— Я был здесь вчера. Слышал разговор, — Марко сжал край стойки, стараясь говорить ровно. — Меня зовут Марко. Я друг Рико. Я должен там быть.

Мужчина изучающе посмотрел на него.

— Собрание сегодня в шесть, в конференц-зале агентства. Если ты из друзей Рико — может, и пустят. Но учти: там не благотворительность. Проверяют жёстко.

Марко поблагодарил и вышел. Ноги сами понесли его по мокрым улицам. Каждый шаг отдавался в висках: «Вдруг Рико не захочет меня видеть. Вдруг я всё испорчу. Вдруг снова окажусь лишним». Но он продолжал идти, потому что остановиться означало бы признать, что он никто.

В конференц-зале. Зал почти заполнился. Рико стоял возле стеклянной стены, просматривая список. Дина подошла ближе:

— Ты всё-таки не позвал Марко.

— Нет.

— Он знает?

— Нет.

Она поймала его взгляд:

— Думаешь, это поможет?

Рико закрыл папку, окинул взглядом рассаживающихся людей:

— Он должен сам решить, хочет ли выбраться. Если я позвоню и скажу «приходи», это снова будет моя ответственность. А ему нужна своя.

— А если не решит?

— Тогда это будет его выбор. Или его конец.

Дина сквозь стеклянную дверь заметила знакомую фигуру в помятом пальто, стоявшую у входа. Рико проследил за её взглядом. Марко. Он стоял, будто набираясь смелости, а затем толкнул дверь и вошёл. Прямая спина, плечи расправлены, но в глазах — загнанный страх. Он не озирался, искал взглядом только одного человека. Их взгляды встретились. Лицо Рико не выражало ни удивления, ни гнева — только усталое, понимающее ожидание. Марко неловко поднял руку в приветствии, но осёкся и быстро опустил. Он пробрался к дальнему ряду и сел у стены, стараясь занять как можно меньше места. Свитер был застиран, но чище обычного, волосы влажные после умывания, дыхание частое, но контролируемое. Дина спросила Рико:

— Ты его всё-таки позвал?

— Нет, — он чуть качнул головой. — Он сам.

Марко почувствовал их взгляды и поднялся, шагнул навстречу. Движения были резковатыми, но уже не пьяными.

— Я... наверное, должен был предупредить. Прости.

Рико подошёл к нему. Теперь они стояли лицом к лицу.

— Откуда ты узнал?

— Узнал. В баре. Да, в том самом месте, где я пропил всё, что можно. Там иногда бывают и нормальные люди. Один из ваших проболтался. Я специально пошёл искать.

Рико молчал, ожидая.

— Ты думаешь, мне нравится сидеть дома и смотреть, как всё разваливается? — Марко набрал воздуха, голос зазвучал громче. — Я знаю, как вы на меня смотрите. Как на конченого. На обузу. На того, кого спасать уже поздно.

— Это не так, — ответил Рико.

— Так! — Марко почти выкрикнул, но тут же взял себя в руки и заговорил тише, с расстановкой. — Но... впервые за много лет я сам пришёл. Не потому, что ты вытащил. Не потому, что Аделина пинала. Я. Сам. Я не прошу меня жалеть. Не прошу доверять. Просто дай шанс сделать хоть что-то правильно. Я не подведу, Рико. Клянусь.

В его словах звенела такая обнажённая, почти болезненная искренность, что Дина невольно перевела взгляд на Рико. Тот медлил, вглядываясь в лицо друга — в эти покрасневшие, но ясные глаза, в дрожащие пальцы, сжимающие полу пальто.

— Марко, сядь уже. Место во втором ряду.

Марко пошатнулся, но удержался на ногах и направился к указанному месту. Дина, чуть улыбнувшись, шепнула Рико:

— Кажется, твой метод «пусть сам решает» сработал.

— Посмотрим, — ответил Рико, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.

Марко сел. Руки всё ещё дрожали, но он спрятал их под стол. Он не знал, что делать дальше, но чувствовал: впервые за долгое время он там, где должен быть. Не в стороне. Не на дне. А в зале, среди тех, кто готов бороться.

Дверь открылась снова.

— Извините за опоздание.

Голос разрезал гул комнаты, как скальпель. Марко узнал его мгновенно — раньше, чем увидел лицо. Все мышцы его тела разом напряглись, будто приготовились к удару. В зал вошёл Киро. Невысокий, собранный, в чёрной кожаной куртке, которая выглядела так же дорого и неуместно, как и его полуулыбка. Тёмно-каштановые волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб и подчёркивая резкую линию скул. Та же выверенность — в короткой бороде, в чётком контуре усов, будто он собирал своё лицо по заранее продуманной схеме. Ему было двадцать девять. Он не изменился за десять лет — или изменился так, как меняется лезвие ножа после долгого использования: стало только острее. Серые глаза скользнули по залу, не задерживаясь, но фиксируя всё. Взгляд прямой, спокойный, без лишнего движения — и от этого тяжелее. Он остановился на секунду у входа. Не выше остальных — но этого и не требовалось. Пространство под него подстраивалось само. Несколько человек в зале переглянулись. Никто не ожидал его увидеть. Но никто не знал его так, как знали двое в этой комнате. Марко поднялся первым. Не резко — медленно, будто преодолевая сопротивление воды.