Тень Рико: Возможно, я чьё-то наказание. Часть 2

Марко задержал дыхание, словно каждое слово имело вес.

— И много таких, как ты?

Парень задумался.

— Не знаю. Наверное.

— И зачем ему всё это?

Он чуть повернул голову в ту сторону, где исчез Киро.

— Не знаю, — тихо сказал он. — Может, потому, что когда-то ему самому никто не помог.

Марко не ответил. Он не отрывал взгляда от конца улицы, будто пытался прочесть там чужую логику добра — ту, что не укладывалась в его собственные правила.

Следующее утро. Снова оперативники. Снова с визитом.

— Марко, вы поедете с нами!

Он даже не спросил зачем. Просто подчинился. Комната. Та же. Стол. Фотографии. Следователь молча разложил их перед ним. Марко сначала не смотрел. Потом взгляд всё же упал — и остолбенел.

Кровь. Тела. Каролина. Её муж. Изуродованные. Нереально. Неправильно.

— Нет... — выдохнул он. Пальцы задрожали. — Нет... нет...

Следователь наблюдал.

— Вы вчера были у них.

Это не был вопрос. Марко поднял голову.

— Я хотел предупредить.

— О чём?

— Об убийце.

— Интересно. Вы приходите к людям за день до их смерти... и называете это предупреждением.

— Я не знал, что это случится сегодня!

— Но знали, что случится.

— Похоже, — продолжил следователь, — вы работаете не один.

Марко резко поднял взгляд.

— Что?

— Вы информатор. Он делает. Вы проверяете.

— Это бред!

— Или вы подталкиваете.

— Я хотел предупредить!

Следователь наклонился вперёд.

— Тогда почему не обратились в полицию?

Марко замолчал. Этого хватило.

— Понятно.

Он дал указание сотрудникам.

— Задержать.

Марко не сразу понял.

— Что?..

Руки жёстко и резко схватили его.

— Нет, подождите... — он попытался вырваться. — Вы ошибаетесь...

Наручники щёлкнули.

— Я не... Я не причастен...

Его уже вели к двери.

Через два дня дверь камеры открылась так же внезапно, как и закрылась.

— На выход.

Марко не сразу поднялся. Посмотрел на пол, потом встал. Шаги по коридору отдавались глухо, как будто не здесь, а где-то внутри него.

— Свободны.

— Свободен?.. — тихо повторил он, уже почти без эмоций.

Дверь открылась. Свет ударил в глаза. У выхода стояла Роза. Пальто, собранные волосы, спокойный взгляд. Она не подошла сразу, сделала шаг вперёд.

— Здравствуйте, Марко.

— Вы?.. А вы... что здесь делаете?

— Жду вас.

— Чтобы обратно отвести?

— Чтобы вы не ушли в том состоянии, в котором сейчас находитесь.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Это вы... меня вытащили?

Роза не сразу ответила.

— Я не «вытаскиваю» людей. Я работаю с фактами. В вашем случае они были на вашей стороне.

Она чуть повернула взгляд в сторону здания.

— Отсутствие прямой связи с преступлениями. Подтверждённое алиби. И главное — несоответствие поведенческого профиля роли информатора.

— Поведенческого... чего?

— Человек, который действует в связке с преступником, демонстрирует контролируемость, устойчивость и целенаправленность. — Она посмотрела на него прямо. — У вас — обратное. Дезорганизация, импульсивность, фрагментарное мышление. Вы не управляете ситуацией. Вы в ней теряетесь.

— Звучит... обнадёживающе.

— Это означает, что вы не тот, за кого вас пытались принять.

Он отвёл взгляд.

— Спасибо.

— Это не благодарность. Это точка отсчёта. Вы можете сейчас пойти домой. Или... — она чуть кивнула в сторону улицы, — пройтись.

Марко посмотрел туда, потом обратно на неё.

— А это... что? — с лёгкой иронией. — Сеанс на свежем воздухе?

Роза едва заметно улыбнулась.

— Это попытка снизить вероятность того, что через несколько часов вы снова окажетесь в том же состоянии.

— Ладно... — Марко опустил плечи. — Хуже уже не будет.

Они пошли медленно, без спешки. Несколько минут шли молча. Потом Роза спросила:

— Расскажите, что вы почувствовали, когда увидели фотографии.

— Что я опоздал. И что это... моя вина.

— Почему вы связываете эти события с собой?

— Потому что я был там.

— Вы были там, чтобы причинить вред?

— Нет.

— Вы знали точное время и способ убийства?

— Нет.

— Тогда давайте уточним. — Она чуть повернула голову. — Вы приписываете себе контроль над событием, которым не управляли.

Марко поморщился.

— Звучит как оправдание.

— Это не оправдание. Это разграничение.

Роза продолжила:

— Есть три уровня участия в событии: причина, влияние и совпадение. Сейчас вы автоматически помещаете себя в категорию причины. Но фактически вы находились в зоне совпадения с элементом влияния — вы пытались предупредить.

Марко резко остановился.

— Итог один и тот же.

Роза тоже остановилась.

— Итог — да. Ответственность — нет.

Он посмотрел на неё раздражённо.

— Хорошая позиция.

— Точная, — спокойно поправила она. — Если вы продолжите приписывать себе ответственность за всё, что происходит вокруг, вы будете разрушаться быстрее, чем сейчас.

— Быстрее уже некуда.

— Есть.

Через несколько шагов она заговорила снова:

— Когда вы шли к Каролине, что вами двигало?

Марко задумался.

— Наверное... желание хоть что-то исправить.

— Исправить что именно?

— Прошлое.

— Это важный момент. Но прошлое не поддаётся коррекции через действия в настоящем.

— Тогда зачем вообще что-то делать?

— Чтобы влиять на настоящее. — Роза встретила его взгляд. — А не переписывать прошлое. Вы действуете не из текущей реальности, а из незавершённых эмоциональных ситуаций.

— То есть?

— Вы не закрыли прошлый опыт. Он остаётся активным и управляет вашими решениями.

— Отлично. И что дальше? Закрыть и жить счастливо?

— Нет. Сначала признать. Что вы не смогли тогда. Не справились. Не были тем, кем хотели быть.

Марко стиснул зубы.

— Спасибо.

— Это не обвинение. Это фиксация.

Она остановилась. Он тоже.

— Пока вы избегаете этого признания, вы будете снова и снова пытаться «переиграть» ситуацию с разными людьми. И каждый раз приходить к тому же результату.

Марко отвёл взгляд.

— А если... это правда он?

Роза не ответила сразу.

— Вы хотите, чтобы это был он? Или боитесь, что это он?

Вопрос попал точно.

— Я... — Он не договорил.

— Это разные мотивации. Первая — про оправдание происходящего. Вторая — про разрушение образа. Что ближе?

— Я не знаю.

— Это честный ответ.

Они пошли медленнее.

— Тогда давайте зафиксируем то, что у нас есть. — Роза чуть замедлила шаг. — Факты: серия убийств, личная направленность, элементы прошлого. И ваше состояние: высокий уровень вины, дезориентация, алкоголь как способ регуляции.

Она встретила его взгляд.

— Это небезопасная комбинация.

— Вы сейчас про меня или про убийцу?

— Про вас. Потому что в таком состоянии человек легко становится либо жертвой, либо удобным обвиняемым.

Он остановился.

— Уже стал.

— Именно поэтому я здесь.

— И что мне делать?

— Первое — стабилизироваться.

— Как?

— Минимум: сон, снижение алкоголя, контроль среды.

— Звучит просто.

— Это не просто. Но это база. Второе — не действовать импульсивно.

— Уже поздно.

— Нет. Пока вы живы — не поздно.

— И третье. Перестать искать ответы в одиночку. Начни вести записи. При первых признаках дезориентации или посторонних звуков — фиксируй. Не эмоции. Факты: например, точное время и уровень шума. Сбои не случайны. Они следуют за внешними ритмами — ты просто их не отслеживаешь. Записывай автоматически. Без анализа.

— Ладно... — тихо сказал он. — Попробуем.

Марко посмотрел на свои руки — они всё ещё слегка дрожали. Мысль о записях казалась абсурдной. Какой смысл фиксировать то, что он и так помнит? Или то, чего не может понять? Он слишком устал, чтобы ещё и бумажки заполнять. Он вздохнул, глядя куда-то в сторону. В его глазах читалась покорность, но не согласие. Просто желание закончить этот разговор.

Глава 3. «Остатки не возвращают целое»

Несколько следующих дней тянулись вязко, как остывший воск. Марко действительно старался не пить — сначала из принципа, потом из упрямства, а затем просто потому, что уже не было на что. Он делил скудные запасы еды на части, растягивал на дни, запивая водой из-под крана. Отвлечься не получалось. Он пытался писать. Сидел перед листом, смотрел на слова — но они больше не шли. Точнее, шли, но не отзывались. Не было того ощущения, ради которого он когда-то начинал.

— Пусто... — пробормотал он, отталкивая тетрадь.

Он прошёлся по комнате и остановился. Мысль пришла не сразу, но как только оформилась — отпустить её он уже не смог.

— Ну конечно... — тихо сказал он.

Азарт. То самое. С чего всё началось. С чего всё сломалось. Телефон в руках казался тяжёлым. Он долго смотрел на контакт, потом нажал.

— Да... Привет... — голос стал мягче, почти виноватым. — Слушай, тут ситуация... Срочно нужно закрыть долг... Коммуналка, накопилось... Если не оплачу сегодня — отключат.

— Да, понимаю... Последний раз. Правда. Спасибо.

На экране — уведомление о переводе от Аделины. Марко улыбнулся.

— Работает... — прошептал он.

Через полчаса он уже шёл по улице — быстрее, чем обычно, живее. Внутри снова что-то включилось. Букмекерская контора встретила знакомым напряжением. Экраны светились, цифры двигались. Люди сидели и стояли, нервно следили за происходящим. Марко подошёл ближе. Сегодня играла местная команда против крепкого середняка. Пока игроки разминались на экране, в нижнем углу телевизора без звука крутили новости. Марко сначала не обращал внимания, но кадр вдруг притянул взгляд: полицейская лента, белый тент, очередная жертва.

Он отвернулся, пробормотал:

— Да отстаньте вы уже...

Но экран снова оказался перед глазами — на несколько долгих секунд. Что-то было не так. Не в самой жертве, а в фотографии. Марко наклонился ближе. Тело лежало слишком аккуратно, словно кто-то специально уложил человека после смерти. В памяти всплыли другие снимки: та же странная аккуратность, та же почти театральная завершённость сцены. Будто убийца не просто убивал — ему было важно оставить после себя определённую картину. Плечи невольно напряглись.

— Нет, — Марко резко сменил позу, отвернувшись от телевизора. — Опять начинается.

В прошлом он уже попадал в ловушку: находил закономерности там, где их не было, — и следом шли десятки бессонных ночей. Он заставил себя сосредоточиться на матче. Ставки были понятнее людей. И точно безопаснее собственных мыслей.

— Ну хоть здесь...

Он не анализировал, не смотрел коэффициенты, не думал — просто поставил на победу своих. Сел и уставился в экран. Матч начался. Команды присматривались друг к другу: белые против тёмно-синих. Мяч ходил от одной половины поля к другой, как маятник. Марко подался вперёд.

— Давай!

Первый тайм. Моменты были, у его команды — чуть больше: удары, подходы. Один раз — почти. Марко встал.

— Да ну... Давай!

Но мяч прошёл мимо. Вратарь соперника тянул всё — спокойно, холодно. Второй тайм. Темп и нерв выросли, ошибки участились. Соперник начал отвечать — опасные контратаки, одна за другой. Марко уже не сидел — стоял, сжимая кулаки.

— Только не сейчас...

Минуты таяли, шансы — тоже. Последние атаки: навес, удар — мимо. Свисток. 0:0. Тишина в голове наступила раньше, чем на экране погасли цифры.

— Ну конечно... Из двух вариантов... Обязательно третий.

Он провёл рукой по лицу. Деньги — всё. Снова. Он даже не злился — не в этот раз. Просто сидел. Пусто.

— Красиво... Очень красиво.

Медленно встал и пошёл к выходу.

— Минус деньги... Минус доверие...

Остановился, глянул в отражение витрины.

— Плюс ещё одна ложь.

И вдруг лицо изменилось — серьёзнее, глубже.

— Вот из-за этого... ты и ушёл.

Имя он не произнёс, но оно повисло в воздухе: Рико. Марко закрыл глаза.

— Я запутался...

Марко вышел на улицу, сунул руки в карманы и направился к парку. Пусто. Ни гитары, ни Киро. Только ветер гонял по дорожке сухие листья.

— Отлично, — процедил он и обошел парк еще раз. Потом резко свернул в переулок — туда, где мог оказаться тот парень.

Он действительно был на месте. При виде Марко его плечи сразу напряглись.

— Это опять вы.

— Опять я.

— Чего надо?

— Киро где?

— На работе.

— Где?

— Зачем вам?

— Я же говорил, мы работали раньше вместе. Вот думаю вернуться. Нужно проконсультироваться с другом.

Парень поколебался, потом все-таки назвал место.

— Спасибо.

Марко ждал почти сорок минут. Наконец двери открылись, и появился Киро — с телефоном возле уха.

— Да, хорошо. — Улыбка тронула его губы. — Нет, не забуду. Куплю. Как ты? — Тон стал мягче. — Хорошо. Люблю тебя. Скоро буду.

Он убрал телефон, заметил Марко.

— Привет. Что случилось?

— Ничего.

— Да это я вижу, что ничего хорошего.

— Возможно.

Киро бросил взгляд на циферблат.

— Я немного спешу. — Резко указал в сторону парковки. — Поехали.

— Куда?

— Со мной. По дороге расскажешь.

Первой остановкой стала аптека, следом — продуктовый, потом ещё какой-то магазин. Марко сидел рядом и чувствовал себя всё более жалко. Пакетов становилось больше. А его достоинства меньше. Киро слушал внимательно, не перебивал. Иногда задавал короткие вопросы, иногда чуть наклонял голову, показывая, что слышит. Марко выложил ровно столько, сколько мог вынести: денег нет, работы нет, жена ушла, детей забрала — жизнь катится к чёрту. Киро подбирал слова, будто каждое имело вес.

— А почему ты пришёл ко мне?

Марко сжал колени, удерживая дрожь в голосе.

— В смысле?

— Почему не к Рико?

— Не хочу об этом говорить.

— Хорошо.

Больше он не спрашивал. Через минуту произнёс ровно:

— А как ты вообще меня нашёл?

— Недавно я видел, как ты помогаешь пацану.

Лицо Киро сразу потемнело.

— Не лезь к нему.

— Что?

— Не лезь.

— Почему?

— Потому что у него и так проблем хватает.

Марко вскинул голову.

— Да я ему ничего не сделал.

— И не делай.

— Ладно.

Машина катила вперёд. Через минуту Марко не выдержал, резко наклонившись вперёд:

— Ты чего вообще с ним носишься?

— Потому что он похож на меня.

— Чем?

— Жизнью. — Киро перестроился в другой ряд. — У него дома постоянный бардак, денег нет, никому особенно не нужен, но всё равно хочет заниматься музыкой.

— И что?

— И ничего. — Он чуть помедлил. — Когда-то мне тоже кто-то помог.

Марко отвернулся к стеклу, но тут же снова подался вперёд.

— И теперь долг возвращаешь?

Через несколько минут Киро резко сменил тему:

— Слушай, если есть хочешь — поехали к нам. Сара ужин готовит. Поедим.

Марко дёрнулся.

— Чего?

— Если негде жить — можешь какое-то время у нас остановиться.

— Не надо.

— Если нужна помощь с работой — подумаем.

— Не надо.

— Хорошо. Но если тебе нужны просто деньги, то я высажу тебя где скажешь, и на этом всё.

— Просто деньги? — Марко подался ближе, голос стал жёстче.

— Да.

— То есть сейчас ты меня пожалел?

— Нет.

— А выглядит именно так.

— Марко...

— Решил доброго самаритянина из себя строить?

Киро крепче сжал руль, кожа сиденья скрипнула.

— Нет.

— Тогда что?

— Я пытаюсь понять, чего ты хочешь.

— Денег нет. Жрать нечего. Семья разваливается. Как думаешь?

Киро не торопился отвечать, и в этой задержке прозвучал не упрёк, а расчёт.

— Тогда почему ты просишь деньги, а не помощь?

— Что?

— Это разные вещи.

— Конечно, давай порассуждаем об этом.

— Знаешь, кого ты мне сейчас напоминаешь?

Марко стиснул зубы.

— Рико.

В салоне повисла колючая пауза, которую Киро не стал заполнять.

— Не смей.

— Почему?

— Потому что ты ничего не знаешь.

— Знаю.

— Нет.

— Знаю. — Киро держал курс ровно, не отклоняясь ни на градус. — Он тоже всегда просил меньше, чем ему было нужно.

— Не сравнивай нас.

— Почему?

— Потому что я не он.

— Именно. — Тон Киро стал глухим. — Разница в том, что когда Рико было плохо, он просил помощь ради других. А ты сейчас просишь деньги, чтобы продолжать делать то, что привело тебя сюда.

Слова ударили точно. Марко сжал кулаки, но не произнёс ни звука.

— Пошёл к чёрту.

— Это неправда?

— Пошёл к чёрту.

— Ты проиграл последние деньги? Потерял работу, уважение друзей и жены?

Тишина стала ответом.

— Ты не изменился, Марко. Сначала ты жил играя, а теперь сама игра управляет тобой.

Марко выдохнул, будто из него выбили воздух.

— Останови машину.

— Марко.

— Останови машину.

— Послушай.

— Останови. Я хочу спастись! Я знаю, кто я после всего, но я хочу из этого выбраться!

Киро щёлкнул поворотником. Машина плавно притёрлась к тротуару. Марко рванул ручку.

— Не все могут спастись, Марко.

— Теперь понимаю, почему ты ушёл.

Киро резко повернулся.

— Что?

— Теперь понимаю, почему Рико тебя бросил.

На лице Киро проступила острая, короткая тень — и исчезла. Марко успел её заметить. И в этом мгновении ему стало легче — будто он наконец пробил броню. Он вышел и хлопнул дверью. Киро остался на месте. Не шевелился, пока Марко уходил прочь, не оборачиваясь. Машина стояла, как точка в конце фразы, которую никто не хотел произносить.

Утро казалось серым, будто дождь всё ещё шёл. Марко почти не спал. Лежал, глядя в потолок, пока время текло мимо, не оставляя следов. Когда в дверь постучали, он даже не удивился.

— Марко, собирайтесь.

— Куда на этот раз?

— Следственный эксперимент. Вы сами вчера хотели разобраться.

— Хотел... — тихо повторил он.

В машине Марко сидел сзади, глядя в окно. Впереди — водитель, рядом — сотрудник. И Роза. Она сидела вполоборота, внимательно отслеживая каждую его реакцию.

— Как вы себя чувствуете? — спокойно спросила она.

— Как человек, которого ведут туда, где всё пошло не так.

— Это не место, — мягко уточнила она. — Это воспоминание.

— Разница есть?

— Существенная. С воспоминанием можно работать.

Он отвернулся к окну.

— Попробуем...

Дом Каролины днём выглядел иначе: светлым, спокойным, слишком нормальным. Лента уже исчезла, следы почти тоже. Марко остановился у калитки. Пальцы непроизвольно дрогнули, словно хотели набрать код.

— Не торопитесь, — тихо сказала Роза. — Сначала зафиксируйте, что вы видите.

Он огляделся.

— Дом... Калитка. Камера... Раньше её не было.

Следователь отметил это.

— Продолжайте.

Марко прошёл внутрь.

— Здесь я поднимался... Быстро. Почти бежал.

— Что вы чувствовали в тот момент? — спросила Роза.

— Спешку. И... странное ощущение, что я опоздаю.

— Это важно. Продолжайте.

Дверь квартиры — новая, чужая.

— Здесь, — он остановился. — Я звонил.

— Покажите, как именно.

Он поднял руку, задержал её в воздухе, потом нажал кнопку.

— Она открыла почти сразу, — сказал он.

— Вы были внутри? — спросил следователь.

— Нет.

— Пересекали порог?

— Нет.

Только внимательный взгляд мог заметить: дверь заменена, на ступенях — следы недавней чистки. Роза спокойно добавила:

— Это подтверждается трасологией. Следы внутри квартиры принадлежат только жильцам и нападавшему.

Марко посмотрел на неё.

— Значит... — тихо сказал он, — я действительно не успел.

Роза не подтвердила. Но и не опровергла.

— Вы сделали то, что могли в тот момент, — сказала она.

— Красиво звучит.

— Это факт, а не утешение.

Следователь сделал пометку.

— Достаточно. Едем дальше.

Место, где напали на Виктора, находилось в другой части города. Марко вышел из машины, осмотрелся.

— Я... Я здесь никогда не был.

— Это мы и проверяем, — спокойно ответил следователь.

Марко сделал несколько шагов вперёд, остановился у места, где на асфальте всё ещё угадывались тёмные пятна — даже после дождей.

— Здесь его нашли, — сказал сотрудник.

Марко присел, провёл рукой над пятном, не касаясь.

— Много крови...

Роза стояла рядом, не вмешиваясь.

— Попробуйте представить последовательность событий.

Марко закрыл глаза.

— Напали быстро. Без разговора.

— Почему вы так думаете?

— Потому что он бы кричал... А тут слишком тихо.

Следователь переглянулся с коллегой.

— Продолжайте.

— Несколько ударов... — он говорил медленно, будто подбирая каждое слово. — Целенаправленно. Не хаотично.

— Вы говорите это как предположение или как ощущение? — мягко уточнила Роза.

Марко открыл глаза.

— Как понимание. Это не первый раз.

Следователь внимательно посмотрел на него.

— Что вы имеете в виду?

— Стиль... — Марко запнулся. — Похоже на того, кто знает, что делает. Но это не я.

Роза сделала шаг вперёд.

— На данный момент у нас есть несколько объективных факторов. Первое: отсутствие Марко в радиусе происшествия по данным камер и геолокации. Второе: несоответствие физического профиля. — Она кивнула в сторону Марко. — Нападавший действовал быстро, точно, с контролем силы. Марко в текущем состоянии демонстрирует моторную нестабильность.

— Это вы мягко сказали, — невольно засмеялся Марко.

— Третье: поведенческая линия. Марко стремится к контакту, а не к сокрытию. Он идёт к потенциальным жертвам, а не избегает их.

— Его реакция на стимулы не совпадает с реакцией организованного агрессора, — добавила Роза.

— То есть? — Марко посмотрел на неё.

— Вы реагируете. Не управляете.

— В целом... — следователь выпрямился, — версия с Марко как исполнителем или соучастником теряет основания.

Марко медленно поднялся.

— Спасибо... — пробормотал он. Но голос был пустой.

Он вдруг повернулся к следователю.

— А Виктор?..

— Что?

— Он... жив?

— Да.

Марко резко выпрямился.

— Тогда проведите очную ставку.

Следователь прищурился.

— Зачем?

— Потому что он видел нападавшего. Если это был я — он скажет.

Роза внимательно наблюдала за ним.

— Это осознанное решение? — тихо спросила она.

Марко посмотрел на неё.

— Да. Я хочу закрыть этот вопрос.

— Хорошо.

Больница.

— Он в тяжёлом состоянии, — предупредил врач.

Дверь открылась. Палата. Виктор лежал почти неподвижно: бледное лицо, перевязки, трубки. Он медленно открыл глаза и посмотрел на Марко с усилием. Следователь подошёл ближе.

— Узнаёте его?

Виктор чуть сдвинул взгляд, сфокусировался.

— Да... — еле слышно.

Марко напрягся.

— Это он напал на вас?

Каждая секунда тянулась. Виктор медленно мотнул головой.

— Нет...

Марко закрыл глаза. Будто отпустило.

— Хорошо. — Следователь достал телефон, показал фотографию. — А этого человека вы видели?

Марко увидел: Рико. Виктор долго смотрел, пытался вспомнить. Потом — едва заметное движение головы.

— Нет...

— Уверены?

Виктор с усилием открыл глаза.

— Не он...

Следователь нахмурился.

— Тогда опишите нападавшего.

Виктор закрыл глаза, собрался с силами.

— Рост... — голос был слабым, прерывистым. — Средний...

Следователь быстро записывал.

— Точно не высокий?

— Нет... Ниже, чем он... — слабое движение в сторону фотографии. Рико.

Роза внимательно посмотрела на следователя. Тот сделал пометку. Картина начинала складываться — в ней не было ни Марко, ни Рико. Пока.

Он шёл быстрее, чем обычно, — не потому что спешил, а потому что не мог остановиться. Свернул раньше, чем понял это. Дорожка, редкие фонари, тёмные силуэты деревьев — всё узнавалось без усилия. Ноги помнили. Марко остановился и осмотрелся, будто кто-то мог остаться незамеченным. Скамейка — та же. Дорожка — та же. Вода рядом тянет холодом. Он сделал несколько шагов вперёд и встал почти там же, где стоял несколько дней назад. Закрыл глаза. Секунда. Две. Десять. Ничего. Сжал зубы сильнее, чем нужно, и открыл глаза. Река лежала спокойно, отражая уходящий свет. Красиво. Слишком спокойно для того, что происходило у него внутри.

И тогда он заметил: человек у самой воды, на скамейке. Сидит один, крошит хлеб. Утки собираются ближе, лениво толкаются. Картина слишком обычная, чтобы быть случайной. Марко двинулся к нему — медленно, осторожно, будто если ускорится, всё исчезнет. Чем ближе — тем отчётливее детали: чёрное пальто, слегка седые волосы, очки с круглой оправой. Лицо почти скрыто светом — солнце бьёт прямо в него. Марко остановился рядом.