Тень Рико: Возможно, я чьё-то наказание. Часть 2

Никита Грицаев

Тень Рико: Возможно, я чьё-то наказание. Часть 2

Глава 1. «Пожар, которого не было достаточно, чтобы всё сгорело»

Середина октября 2025 года. В комнате стоял полумрак. Тусклая лампа под потолком потрескивала с равнодушной монотонностью, отбрасывая дрожащие жёлтые пятна на облупленные стены. За окном слышался стук капель — мерный, бесконечный, отсчитывающий время, которое здесь давно потеряло значение. Пахло сыростью, старой мебелью и чем-то затхлым, словно воздух в этом месте не менялся годами.

Комната была самой обычной — стол, два стула, старое кресло в углу. Таких помещений тысячи в любом городе. Но в этой обыденности чувствовалось что-то тревожное: сами стены хранили слишком много чужих признаний.

Марко сидел в кресле, сгорбившись, его позвоночник больше не держал форму. Пальцы его рук жили отдельной жизнью — подёргивались, царапали ткань, сжимались, разжимались. Он смотрел в одну точку чересчур долго.

— Я слышал, вы были на том пожаре.

Голос разрезал тишину. Марко дёрнулся — не резко, как будто внутри него сигнал дошёл с задержкой. Он моргнул, повернул голову.

— А?.. Что вы сказали?

Человек напротив не двигался. Лицо его оставалось в тени — свет сторонился его лица.

— Пожар в спорткомплексе. Вы участвовали в ликвидации. В сентябре 2014-го.

Марко помолчал, потом медленно кивнул.

— Да... да, наверное... — Улыбка получилась неестественной. — Или нет. Знаете, иногда всё путается.

Он рывком подался вперёд:

— А вы уверены, что это был я?

— Расскажите, что произошло.

Марко затих на несколько минут. Губы его шевельнулись.

— Мы поехали. Нас вызвали. Сказали — горит. Ну мы и поехали. Работа же. — Он запнулся. — Или это был другой раз?

Судорожно повернулся к окну.

— Там же... часто горит. Да? У вас тут вообще часто горит?

— Марко!

Тот вздрогнул, повернулся обратно.

— Кто был с вами?

— Люди, — повторил он упрямо. — Разные. — Начал считать на пальцах, сбился, начал заново. — Я — водитель... не помню... Он... странный был. Всегда отдельно держался. — Стремительно поднял глаза. — Вы верите в такие вещи?

— Киро был, — пробормотал Марко. — Да. Киро точно был. — Имя зацепилось за что-то внутри. — И... и Рико.

— Рико был сотрудником?

Марко улыбнулся — широко.

— Нет. — Улыбка не исчезала. — Посторонний, — поправил он сам себя. — Хотя... забавно, да? Сначала посторонний. А потом... кто из нас посторонний, а? — Тихо засмеялся, потом внезапно замолчал.

— Зачем он поехал с вами?

— Зачем... — повторил это слово несколько раз — всё тише, всё медленнее. Потом вдруг поднял взгляд — в нём мелькнуло раздражение. — А вы как думаете? — Порывисто рассмеялся. — Зарядку забыл, наверное! Или... телефон там оставил! Да? — Смех оборвался мгновенно. — Вы же знаете, — тихо сказал он. Голос стал другим. Пустым. — Вы всё знаете.

Мужчина чуть подался вперёд.

— Я хочу услышать это от вас.

Три коротких удара ногтем по столу.

Тук. Тук. Тук.

Будто человек проверял, на месте ли реальность.

Марко смотрел перед собой. Потом закрыл глаза.

— Он пошёл за ней.

— За кем?

— За Лизой.

Лампа моргнула, отбрасывая неровный свет на его лицо.

Мужчина чуть наклонил голову.

— Перед тем как войти внутрь, он сказал что-то странное.

Марко слегка сощурился, уловив неладное.

— Что?

— «Если снова не успею — значит, так и должно быть».

Марко ненадолго застыл, осмысливая сказанное. Потому что этой фразы не было ни в одном отчёте.

— И что произошло дальше?

Марко вдруг открыл глаза, взгляд дрогнул.

— Огонь... Всё очень просто. Огонь. — Развёл руками, пытаясь удержать слова в воздухе. — Он пошёл туда. Внутрь. Казалось, его туда звали. Или он сам себя звал. — Нахмурился, вены на шее вздулись. — Так бывает?

— Продолжайте.

— Мы работали. Да. Всё как надо. По инструкции. Я всё делал правильно. — Голос ускорился, стал сбивчивым. — Только не там, где нужно. — Закусил губу до боли. — Он пропал внутри. Я... Я должен был... Но Киро побежал за ним.

Он поднял взгляд — в нём мелькнула злость, смешанная с отчаянием.

— Вот это смешно. Понимаете? — Откинулся назад, смех вырвался хриплым звуком. — Я должен был. А он — нет. Но пошёл он. И вытащил его.

— А Лизу?

Марко закрыл лицо руками, плечи дрогнули. Опустил руки, голос упал до шёпота:

— Их нашли вместе. Поздно. Почти поздно. Но не совсем.

— Почему?

Он посмотрел прямо на собеседника. Улыбка вышла кривой, болезненной.

— Кровь. Одинаковая. Представляете? Такая редкая... А у них — одинаковая. — Смех стал тихим, почти безумным. — Совпадение. Или нет.

Мужчина молчал.

— Он отдал кровь. Конечно, отдал. Он бы и больше отдал. Он... он такой. Или вы не знаете? Ах да, Рико строго-настрого запретил кому-либо рассказывать об этом. Даже самой Лизе.

— А вы? — вдруг спросил Марко, глаза расширились. — Вы бы отдали?

Ответа не последовало. Марко замолчал.

— А кто такой Киро для Рико?

— Никто. И в то же время... многое.

— Объясните.

Марко прикрыл глаза.

— Они познакомились буквально за час до пожара. Пока ехали на вызов. Я тогда пошутил над Рико: мол, противопожарный костюм ему не нужен — огонь его родная стихия.

— И?

— Киро спросил, почему я так говорю. А Рико ответил: «Повелитель ада собственной персоной».

На лице Марко впервые мелькнула тень живой эмоции.

— Потом они заговорили. О несправедливости, о том, что мир полон тех, кто заслуживает наказания.

Он качнул головой.

— Честно говоря, это был разговор двух интеллигентных сумасшедших.

— И Киро проникся?

— Похоже, да.

Наверное, именно тогда Киро увидел в нём кого-то, кем хотел стать сам.

— И что было потом?

— Потом? — Марко горько засмеялся. — После больницы Киро несколько дней расспрашивал меня о Рико. О его характере, привычках, жизни. Почти одержимо. А потом исчез.

— Исчез?

— Уволился. Удалился из соцсетей. Пропал.

Собеседник прищурился.

— И Рико его не искал?

— Нет. Ему было всё равно.

Тишина наполнила комнату. Лампа моргнула в последний раз и погасла на мгновение. Когда свет вернулся, Марко сидел неподвижно, дыхание стало ровным.

— Вас мучает чувство вины, — спокойно сказал мужчина.

Плечи Марко непроизвольно сжались.

— Нет... Ему всё равно. У него всё хорошо. Жена. Дети. Жизнь. — Смех вырвался сам собой, глухой и ломкий. — У всех всё хорошо. Кроме тех, у кого нет.

Мужчина наклонился вперёд.

— После пожара что-то произошло?

Марко нехотя поднял голову. Взгляд упёрся в собеседника.

— Что?

— Вы не из-за пожара здесь.

Дождь за окном усилился, капли застучали по стеклу, отсчитывая секунды.

— Расскажите, что было потом.

Марко уставился на него, глаза забегали.

— Я... не помню... — Он начал покачиваться вперёд-назад, дыхание сбилось. — Не помню... — Вдруг неожиданно остановился, сжал подлокотники кресла. — Помню. — Губы дрогнули в усмешке. — Но не вам.

Мужчина встал, стул скрипнул.

— На сегодня достаточно.

— Нет! — Марко вскочил, шагнул вперёд, руки дрожали. — Подождите! — Голос сорвался. — Я хочу забыть! Зачем вы это делаете? Месяцами... одно и то же... зачем?!

Мужчина повернулся к нему и впервые вышел из тени. Но света всё равно было недостаточно, чтобы разглядеть лицо.

— Чтобы вы вспомнили. — Пауза, заполненная стуком дождя. — Иначе это повторится.

Марко застыл, кровь застучала в висках.

— Что... повторится?

Ответа не последовало.

Дверь открылась.

— Вы свободны.

Марко шёл по улице, не чувствуя ни холода, ни воды, стекающей за воротник. Город казался чужим: люди шли мимо, разговаривали, смеялись, звонили кому-то. У них была цель. Место, куда идти.

Он остановился под фонарём. Свет резал глаза, отбрасывая резкие тени.

— Домой... — прошептал он. — Да... домой. — Оглянулся, искал подтверждение. Но вокруг были только чужие окна. Чужие жизни. Чужое тепло.

— Есть стены, — произнёс он глухо. — Этого достаточно.

Сделал шаг вперёд — и в этот момент в витрине магазина мелькнуло отражение. Марко остановился, всмотрелся. На долю секунды ему показалось, что за его спиной стоит кто-то ещё. Тень шевельнулась — или это игра света? Он обернулся, но улица была пуста.

Утро наступило незаметно.

Марко сидел на подоконнике, подтянув колени к груди. Рядом с обгоревшей спичкой лежал дешёвый брелок-сердце. Металл потускнел, цепочка спуталась в узел. Марко наклонился, не понимая, откуда он здесь. Но стоило пальцам коснуться холодной поверхности, как в нос ударил запах: густой, тяжёлый ладан, смешанный с елью.

Брелок отправился во внутренний карман куртки. Что-то в нём казалось знакомым — словно держал его раньше, но не мог вспомнить где. Он прислушался к себе, затем поднялся. Взгляд невольно задержался на месте, где только что лежал брелок. В голове мелькнуло: где он мог видеть такой раньше? Но реальность была настойчивее. Сознание Марко быстро вернулось обратно.

— Нет... не так... — шептал он. — Сначала надо иначе сказать... или вообще не говорить... А если он уже знает? Конечно знает. Он всегда знает.

Этот разговор происходил не впервые. Он повторялся каждый день — с разными формулировками, но с одним итогом: Марко не находил в себе сил.

Со временем он изменился до неузнаваемости. Когда-то густые светлые волосы потускнели, поредели. Борода разрослась до груди, неухоженная, спутанная. Лицо было покрыто ссадинами, один глаз заплыл, придавая взгляду ещё большую потерянность. Он выглядел не старше — хуже. Как будто жизнь не прошла, а проехалась по нему.

Рико тоже изменился. Марко вспоминал его прежним — высоким, черноволосым, с лицом вечно раздражённого мальчишки. Теперь в памяти оставался другой человек: слегка поседевший, уставший, с тяжёлым взглядом за стёклами очков, который больше ничего не искал. Чёрный плащ вместо аккуратных костюмов. И выражение лица, в котором была только одна мысль: «Хватит». Таким Марко видел его в последний раз. В октябре 2025-го им обоим было по 35 лет.

Телефон зазвонил. Тело отозвалось спазмом, и он чуть не уронил аппарат. Ответил не сразу.

— Да... — Голос был хриплым. — Да, опять. Вчера был... Сегодня снова. — Не знаю... Может, сюрприз. Может, нет. — А если это правда? Если это действительно он?

— Да... — выдохнул Марко. — Я тоже начинаю так думать. — Закрыл глаза. — И я не понимаю, как сказать ему об этом. — Пауза, заполненная дыханием. — Осень... — вдруг тихо сказал он. — Теперь понимаю, почему он её ненавидит... Она как я сейчас.

Разговор закончился так же внезапно, как начался.

Аделина. Его жена. Теперь — голос в трубке. Не больше. Он даже не сразу понял, когда всё пошло не так. Или понял, но предпочёл ничего не делать.

Квартира вокруг напоминала свалку: пустые бутылки из-под виски, коробки из-под еды, окурки, мусор — всё это лежало слоями, как геологические эпохи его падения.

Марко поднялся с подоконника, пошатнулся. Взял телефон, включил камеру.

— Ну что... — он попытался улыбнуться. — Дорогие подписчики... Ещё один день. — Повернул камеру, показывая комнату. — Как сказал бы мой лучший друг... сегодня ничего не произошло. И вчера. И завтра не произойдёт. — Приблизил камеру к лицу. — Сегодня я расскажу вам, как я снова не смог ничего сказать. — Посмотрел прямо в объектив. — Потому что боюсь потерять... — Обвёл камерой квартиру. — Видимо, вот это.

Смех вырвался сам собой — сначала тихий, потом громче, перешёл в хрип, в кашель, в слёзы. Видео оборвалось.

К вечеру он уже не считал, сколько выпил.

Телевизор работал сам по себе — звук то пропадал, то возвращался. Новости шли фоном: очередное нападение, очередной пострадавший. Обычный выпуск.

Марко не слушал. Пока не услышал имя.

Он быстро поднял голову.

— Да ладно...

На экране мелькнуло знакомое лицо.

— Виктор?..

Картинка сменилась: кадры с места преступления. Репортёр говорил о множественных ножевых ранениях, о жестокости, о надписи на спине жертвы, выцарапанной ножом — «Предатель».

Марко уже не слышал слов. Он смотрел и понимал.

— «Предатель»... — Слово застряло в горле.

Виктор. Человек, который когда-то уничтожил их с Рико бизнес. Человек, которому Рико отомстил. Жёстко. Очень жёстко.

Пострадавший находится в тяжёлом состоянии, но жив, — донёсся до него отстранённый голос репортёра. Марко почувствовал, как земля уходит из-под ног.

Марко схватил телефон.

— Алло... Это я... — Дыхание сбивалось. — Ты видела?

Он слушал.

— Да, только что... Я не знаю, что думать. Но каждый раз мне кажется, что это он.

— Ты видела надпись?

Он закрыл глаза.

— И что?..

Гудки. Марко не отключался. Сидел, слушая их, пока в голове не зазвучали её последние слова:

— Ты сам предатель!

Он опустил телефон. И вдруг улыбнулся — криво, без радости.

— Ну да. — Шёпотом. — Логично. — Поднял взгляд к потолку. — Если не он... то кто?

Мысль оформилась чётко, холодно: кроме Рико — некому. Очень точно. Слишком лично. Кто-то перебирает прошлое и вычёркивает людей по списку.

Марко перевёл взгляд на стену. Там висел портрет — подарок от Рико: резьба по дереву. Они все вместе: он, Аделина и сыновья Рикардо и Роберт. Улыбаются. Живые. Целые.

— Знаешь... — тихо сказал Марко, глядя на изображение. — Мне кажется, ты всё понимаешь. Даже лучше, чем я. Сделал шаг ближе. — И всё равно молчишь.

Он протянул руку, коснулся лица сына на портрете.

— Как обычно... В своём стиле... — выдохнул он.

Звонок в дверь.

Марко закрыл глаза.

— Конечно... Пора.

Комната. Тот же голос:

— Где вы были сегодня утром?

— Там же, откуда вы меня забрали. — Марко провёл рукой по краю стола. — Видите? Я даже разуться не успел.

Ему показали фотографии. Он не отвёл взгляд.

— У вас есть предположения?

В голове зазвучало: «Предатель». Сначала тихо, потом громче, потом — со всех сторон сразу. Марко сжал виски пальцами.

— Хватит...

Но звук не исчез.

— Это был я!

Кто-то встал.

— Вы понимаете, что говорите?

Марко засмеялся. Звук вырвался отрывисто, болезненно.

— Конечно! — Он вскочил. — Я всё понимаю!

Смех перешёл в крик:

— Это я!

Голос сорвался. Дыхание сбилось. Комната поплыла перед глазами. Он схватился за голову.

— Замолчите... Замолчите...

Но голосов становилось только больше.

Люди переглянулись.

— Он не в состоянии.

— Уведите его.

— К Розе. Срочно!

Когда Марко открыл глаза, всё изменилось. Свет залил пространство, мягкий и ровный. Никаких теней. Никаких криков. Никакого давления. Только спокойствие.

— Здесь от вас не требуется говорить «правильно». Голос был мягким, женским. — Здесь можно говорить так, как есть. Или не говорить вовсе.

Кабинет был неожиданно тёплым — не формально-тёплым, не за счёт лампы или мягкого света, а живым. Здесь пахло древесиной и едва уловимым ароматом цитруса — почти домашним, в отличие от комнат допроса.

Марко это раздражало. Он сидел на краю дивана и мысленно готов был встать и уйти, хотя понимал — никуда он не уйдёт.

— Меня зовут Роза, я ваш психолог.

Он оторвался от разглядывания угла комнаты. На секунду сбился. Перед ним сидела не та, кого он ожидал увидеть. Не строгая женщина в сером костюме, не холодный профессионал с выверенным взглядом. Девушка. Ей было не больше тридцати.

Длинные, прямые, ухоженные светлые волосы мягко спадали на плечи, обрамляя лицо. Карие глаза — тёплые, но при этом запредельно внимательные. Овальное лицо с чёткими скулами придавало ей собранность, но эту строгость ломали губы — полные, мягкие, почти улыбчивые даже в покое. Она выглядела... располагающе. И именно поэтому — опасно.

— Я знаю, что у вас были трудности после беседы со следователями. Расскажите мне, пожалуйста, что произошло.

Марко провёл рукой по лицу.

— Ну вот... Опять. Я должен кому-то что-то рассказывать. Не хочу. Мне нечего сказать. Но никто мне не верит — поэтому я здесь.

Роза не перебила. Лишь чуть наклонила голову, принимая его раздражение как факт, а не как проблему.

— Я понимаю вашу настороженность. Моя задача — не выбить из вас информацию. А помочь вам разобраться в том, что с вами происходит. Попробуйте начать с того момента, где вам стало сложнее всего.

Марко хмыкнул резче.

— Вы хотите помочь мне разобраться с чувствами... и задаёте такие вопросы? Тут либо у меня чувства закончатся, либо у вас их уже нет.

Роза подалась вперёд. Голос остался мягким, но в нём появилась сталь.

— Уважаемый Марко, скажу прямо: они не отстанут от вас, пока вы не заговорите. Сейчас у вас есть возможность объяснить своё состояние. Позже вам уже не будут предлагать мягкий диван и спокойный разговор.

— Док... Я даже не знаю, сомневаться мне в вашей компетенции или восхищаться ею.

— Это не имеет значения. И для меня, и для вас. Значение имеет только одно: вы либо говорите сейчас — и мы делаем это безопасно, либо говорите позже — и тогда это уже будет не моя работа.

Марко сглотнул.

— Они пытались убедить меня, что мой лучший друг — преступник. Говорили, что у них есть доказательства... но я не верю. Он не мог.

— О каких преступлениях идёт речь?

— Разных. Драки... убийства. Вы же слышали — сейчас в городе серийник.

Роза чуть замедлила речь.

— Понимаю вашу веру в друга. Но иногда мы можем ошибаться в людях. Возможно, есть вещи, которых вы о нём не знаете.

Марко с надрывом выдохнул.

— Нет. Я знаю его много лет. Мы через многое прошли. Он не мог.

— Даже если это так... — она чуть прищурилась, — возможно, есть что-то, что вы не хотите видеть. Не потому что не знаете, а потому что боитесь узнать.

Он стиснул зубы.

— Я не боюсь потерять его. Я не хочу верить, что он мог такое сделать.

— То есть вы допускаете эту мысль... но отталкиваете её?

Марко опустил взгляд.

— Я уже давно сомневаюсь во всём и всех. Но в этом — нет. Это не он.

— Такой жёсткий внутренний запрет часто работает как защита, — тихо сказала Роза. — Когда мысль избыточно болезненна — психика её блокирует. Что вы чувствуете, когда представляете, что это мог быть он?

— Злость. И... разочарование. Сильное.

— Это нормальная реакция. Но эти чувства могут мешать вам видеть реальность. Поэтому мы и разбираем их.

Он вдруг устало выдохнул.

— Сейчас мне вообще кажется, что я его не знаю... Но дело не в этом. Мы давно не общались. Это моя вина. Я не сдержал обещание. И уверен — он не простит. Я исчез. Думал, соберусь с мыслями и вернусь. Но затянул.

Роза не перебивала.

— С каждым днём сложнее, — продолжил он. — Я понимаю, что уже не решусь.

— У вашего друга были враги?

Марко рассмеялся — коротко и хрипло.

— Враги? Нет. Скорее... Он сам был врагом для всего мира.

— А как он относился к жестокости?

— Он с ней боролся. Всегда. Даже если делал вид, что ему всё равно... Он не мог пройти мимо. Ни мимо людей, ни мимо животных. Таскал домой раненых птиц, кошек... Лечил их.

Она чуть приподняла бровь.

— Семья у него есть?

— Да. Жена. Дочь. Он их любит. Очень.

— А у вас?

Марко сжал кулаки.

— Могло бы быть так же... Но я выбрал другое.

Он резко поднял руку.

— Подождите. Я сам скажу. Всё было нормально. Мы дружили семьями. Потом он стал больше времени уделять дому. Появился Киро... Парень из моей команды. Бегал за ним, как ученик. Я сказал следствию, что после пожара они не общались. Соврал. Это я исчез. Не он.

— Почему вы солгали?

— Потому что не хотел всё это снова проживать.

— Или потому что это вызывает у вас чувство вины?

Марко стиснул зубы.

— В какой-то момент вы почувствовали себя лишним? — мягко продолжила она.

— Я оказался не на втором плане. Я оказался вообще без плана.

Он провёл рукой по волосам.

— Он уехал с семьёй. В июле. На месяц. Судя по соцсетям.

— А вы?

— Я потерял всё.

Он говорил уже без защиты.

— Искал себя. Не нашёл. Сменил кучу работ. Пошёл в спасатели — думал, это перезагрузка. Не помогло. Сгорел. Запил. Опять. Денег не было. Жена тянула всё. Я хотел быстро заработать. Проиграл всё. Игромания. Потерял жильё. Семью.

— Где вы живёте сейчас?

— Жена сняла мне квартиру. Чтобы я был подальше.

— Она всё ещё надеется?

Марко пожал плечами.

— Может.

Роза чуть подалась вперёд.

— Ваша проблема сейчас не в том, что вы проиграли деньги. А в том, что вы перестали говорить правду. В первую очередь — себе. Вы потеряли ориентир. Раньше им был ваш друг. Сейчас его нет — и вы не знаете, ради чего двигаться.

— И что вы предлагаете? Упасть в ноги и всё рассказать?

— Нет. Просто поговорить. Вы боитесь, что станет хуже? Или... вам комфортно оставаться на дне?

Марко открыл рот, но она мягко, но уверенно остановила его:

— Поговорите с Рико. Это единственный реальный шаг вперёд.

— Я уже получила ответы на свои вопросы, — спокойно добавила она. — Сеанс окончен.

Дверь закрылась. Через несколько секунд в кабинет вошёл следователь.

— Ну?

Роза смотрела в сторону двери, за которой только что исчез Марко.

— Это не он, — сказала она наконец.

— Уверены?

— В разгар убийств Рико находился за границей. Проверяйте.

Следователь прищурился.

— И это всё?

Роза чуть повернула голову.

— Рико не подходит по психотипу.

— Почему?

— Он эмпат. Сильно выраженный. Такие люди не разрушают — они спасают. И да... Он любит животных.

— И это аргумент?

Роза спокойно посмотрела на него.

— Для вас — нет. Для меня — да.

Он ничего не ответил и вышел.

Утро пришло слишком рано.

Марко проснулся не потому, что выспался, а потому, что больше не мог лежать в этом состоянии — между сном и реальностью, где всё давит одинаково. Голова болела. Во рту — сухо. Внутри — пусто.

Но была одна мысль. Чёткая.

Рико.

Он сел на край кровати и несколько секунд собирал себя по частям, глядя в пол.

— Надо найти его... — прошептал он.

Раньше это было просто. Даже слишком. Им не нужны были звонки, сообщения, договорённости. Они знали, где искать друг друга. Всегда. Теперь — нет.

Марко натянул куртку и вышел. Город встретил его равнодушно.

Он шёл по знакомым маршрутам: кафе, двор, улица, где они когда-то зависали до ночи, старый стадион. Пусто.

Река. Их «место силы». Ветер гонял по воде холодную рябь и листья. Бревно было на месте. Рико — нет.

Марко остановился, долго смотрел на воду.

— Да ладно... — тихо сказал он. — Не может быть.

Но могло. Он исчез. Не уехал. Не спрятался. Исчез.

— Кто... кто может знать...

Мысли путались, но одна всплыла:

— Дина.

Он достал телефон. Гудки. Выключен. Открыл соцсети — закрыто. Всё закрыто.

— Да вы издеваетесь... — прошипел он.

Братья Рико? Марко даже не стал набирать. Он знал ответ заранее: они бы только порадовались.

Позвонила Аделина. Марко закрыл глаза на секунду, но ответил.

— Да.

— Ты вообще понимаешь, что происходит? — Её голос был холодным, без пауз, без сомнений. — Через пару недель заканчивается аренда. Ты собираешься что-то делать?

— Сейчас не время...

— У тебя всегда не время, Марко! — перебила она. — Ты живёшь, как будто всё ещё можно откатить назад!

Он сжал челюсть.

— Я пытаюсь...

— Нет. Ты не пытаешься. Ты прячешься. У тебя нет будущего, — сказала она уже тише. — А без будущего ты никому не нужен. Даже в прошлом.

Связь оборвалась. Марко медленно опустил телефон. Эти слова не были новыми, но сегодня они легли глубже.

Он пошёл куда-то без цели. Осенний парк принял его без вопросов. Жёлтые листья под ногами, прохладный воздух, чужие жизни вокруг: кто-то смеялся, кто-то читал, кто-то держался за руки.

Марко опустился на свободную скамейку. Откуда-то неподалёку доносилась музыка — гитара, живая, не запись. Он прислушался. Кто-то играл действительно хорошо.

Возле одной из дорожек собралась небольшая толпа. Любопытство победило усталость: Марко поднялся и направился туда.

Музыкант стоял спиной к нему. Длинное красное пальто выделялось среди красок почти вызывающе. Пальцы уверенно перебирали струны. Люди улыбались, некоторые снимали на телефоны. Перед музыкантом стоял бумажный стакан с несколькими купюрами и мелочью.

Марко остановился в нескольких шагах. Что-то в фигуре показалось знакомым — очень знакомым.