Тень Рико: Возможно, я чьё-то наказание. Часть 2

— Можно?

Мужчина не повернул головы. Лишь едва заметно кивнул. Несколько секунд они сидели молча. Только вода и редкое кряканье. Марко чувствовал, как внутри поднимается знакомое напряжение — то самое, перед тем как всё рушится или, наоборот, наконец становится ясным. Он не решался повернуть голову.

— Ты кого-то ищешь?

Голос спокойный, без давления.

— Да. Друга. Хотя... Пока я нахожу только галлюцинации.

— Вся жизнь — одна большая галлюцинация. Вопрос лишь в том, кто управляет ею.

— Тогда я плохой оператор.

— Или просто не знаешь, что хочешь увидеть.

— Я не знаю, чего хочу... Я просто хочу найти его.

— Зачем?

— Чтобы покаяться.

— В чём?

Марко сжал пальцы.

— В том, что не смог. Не понял вовремя. Не остался. Не удержал. Потерял всё, что имел.

Тишина не давила. Она держала.

— Амиго, ну а теперь-то ты знаешь, что делать?

Марко в ужасе медленно повернул голову. Свет больше не мешал.

Рико.

Тот же — и совсем другой. Легкая седина на висках, очки, усталость в лице, которая не уходит даже в покое. Марко не двинулся. Несколько секунд он просто смотрел.

— Ты ведь уже догадываешься, да?

— Да, — Рико не отвёл взгляда. — Давно.

Марко опустил голову.

— Я искал тебя. Везде. Слышишь? Везде. — Слова выходили резко. — Я в участке каждый день, как на работу. Они тебя ищут. Все ищут.

— Знаю.

Марко поднял голову.

— Знаешь?

— Когда это всё началось, я сам к ним пришёл. По работе. По журналистике. Тогда меня впервые начали подозревать.

— И долго тебя допрашивали?

— Нет. Быстро отпустили. Потом новые убийства. Я снова пришёл сам. Снова отпустили. Сказали, у них нет ничего против меня.

— Конечно нет... Я тебя искал. А ты... просто исчез.

— Я видел тебя.

— Что?

— Здесь. В этом парке. Не раз. — Рико чуть повернул голову к воде. — Ты был настолько не в себе, что не замечал.

Марко сжал челюсть.

— Отлично. Значит, я разговаривал с воздухом не один раз.

— Нет. Просто не с тем, с кем хотел.

Марко резко повернулся к нему.

— Почему ты не подошёл?

— Потому что ты не был готов слушать.

Марко хотел ответить — не смог. Рико посмотрел на воду.

— Как ты думал, чем это закончится?

— Я... Я хотел вернуть хоть что-то. Сначала — ради семьи. Потом... просто гнался за остатками.

— Остатки не возвращают целое.

— Ты снова стал философом.

— Нет. Просто устал от иллюзий.

Рико указал в сторону воды.

— Посмотри. Ничего не стоит. Но работает.

Марко посмотрел: утки, вода, свет.

— Похоже на детство, — тихо сказал он. — Когда тебе дают то, что ты давно хотел.

— Вот. — Рико чуть улыбнулся. — Самое лучшее — оно бесплатно. Мы просто слишком заняты, чтобы это заметить.

Где-то за спиной раздались голоса.

— Представляешь, Франко убили!

— Когда?

— Только что. Там уже полиция.

Слова пролетели мимо — и зацепились. Рико сжал челюсти.

— Опять.

Марко повернулся к нему.

— Ты слышал?

— Слышал.

— Это не ты.

Не вопрос. Утверждение. Рико чуть качнул головой.

— Я был здесь.

Марко закрыл глаза на секунду. Ещё один кусок встал на место.

— Тогда кто?

— Вот это мне и не нравится. Слишком точно. Слишком лично. Виктор. Теперь Франко... Люди, с которыми у меня были счёты.

— Значит, кто-то... помогает?

— Или играет.

Рико провёл пальцами по кромке скамейки.

— Когда всё это началось, я был с семьёй. Далеко отсюда. И впервые подумал — может, не возвращаться.

— И?

— Вернулся. Сейчас понимаю — зря.

— Поздно уже жалеть.

— Я не жалею. — Рико посмотрел прямо. — Я считаю.

— Значит, мы это разберём.

— Нет.

— В смысле?

— С меня хватит. У меня семья. Дочь. Мне не нужно это снова.

Марко бросил с иронией:

— Серьёзно? Ты сейчас говоришь, что просто отойдёшь в сторону?

— Да.

— Я тебя не узнаю.

— Это нормально. Я сам себя не узнаю.

Марко наклонился вперёд.

— Нам по тридцать пять. Это не возраст, чтобы списывать себя.

— Это возраст, чтобы выбирать, где остановиться.

— И ты выбрал... уток кормить?

— Лучше, чем кормить собственные ошибки.

— Ладно... Тогда просто скажи: ты правда думаешь, что это кто-то, кто нас знает?

— Да.

— И тебе не интересно кто?

Рико посмотрел на него долго.

— Интересно. Но не настолько, чтобы снова всё потерять.

Марко опустил взгляд.

— Я уже потерял.

Рико чуть смягчился.

— Знаю.

Марко поднялся первым.

— Пошли.

— Куда?

— Ко мне. У меня теперь... холостяцкая жизнь.

— Знаю.

— Конечно знаешь.

— Пошли.

Они двинулись по дорожке — медленно, рядом. Как раньше — и совсем иначе. И впервые за долгое время Марко чувствовал не давление, а направление.

Утро пришло резко. Марко проснулся от звонка в дверь — сначала одного, затем настойчивого, с короткими интервалами. Голова отзывалась тупой болью. На полу по старой привычке, среди разбросанных вещей, лежал Рико. Он нащупал телефон.

— Алло... Кто это...

— Дружище, вообще-то в дверь звонят.

Рико задумался на секунду, затем медленно сел.

— Лучше бы ты дверной звонок проиграл.

Он поднялся, провёл рукой по лицу и пошёл к двери. Открыл — и сразу выпрямился.

— А ты как здесь? Как ты меня нашла?

На пороге стояла Дина. Она не заходила. Просто смотрела.

— Вчера, когда ты был пьян и признавался мне в любви, ты сообщил адрес и попросил забрать тебя.

Из глубины квартиры донеслось:

— Я смотрю, даже на повелителя ада нашёлся свой каблук.

Рико прикрыл глаза на секунду.

— И почему ты меня не забрала?

— Я детектив, а не санитар. Чего тебе не хватает? Лучше бы Еву из школы чаще забирал. Её уже какой-то мальчик провожает.

— А это к чему?

— А к тому, что ты вчера забыл нажать «завершить вызов». — Она отступила на шаг. — Я в машине. У тебя пятнадцать минут. Надеюсь, одежда у тебя есть.

Дверь закрылась. Рико несколько секунд стоял неподвижно, затем резко развернулся и начал искать вещи. Марко наблюдал, не скрывая улыбки.

— Да вы посмотрите. Ждёт его в машине, таймер поставила... Амиго, кто-то тебя строит.

Рико бросил на него короткий взгляд, но ничего не сказал, продолжая собираться. Марко поднялся.

— Слушай... — он задержал его на секунду. — Как она?

Рико остановился. Вопрос будто замедлил его.

— Хорошо.

— Выглядит... Вообще не изменилась.

Рико едва заметно улыбнулся. В этой улыбке было что-то тихое, почти личное.

— Моя девочка в тридцать выглядит так же, как в девятнадцать. — Он на секунду задумался. — Помнишь, она на дизайнера училась?

— Конечно.

— Не пошла дальше. Потом поступила на психолога. Закончила с отличием. Теперь работает в детективном агентстве.

Марко приподнял бровь.

— Серьёзно? Тогда у вас дома готовый специалист по серийникам.

— Не начинай! Я туда больше не лезу.

— У нас, кстати, теперь есть общее. Я тоже с психологом познакомился.

— Помогло?

— Пока нет.

Рико сжал губы, будто ответ был ожидаем.

— Дети как?

Марко отвёл глаза.

— Я... несколько месяцев их не видел.

— А ты? — Марко попытался сменить тон. — Не завёл ещё одного?

— Амиго... С тем, что было... После... онкологии... чудо, что Ева вообще есть. Да и я тоже.

— Понял.

Они обнялись быстро, без лишних слов.

— Не пропадай.

— Постараюсь.

Дина ждала в машине. Руки на руле, взгляд вперёд. Рико сел рядом.

— Ты серьёзно?

Он вздохнул.

— Доброе утро.

— Не уходи от ответа.

Она повернулась к нему полностью. И только сейчас, при свете, можно было разглядеть её по-настоящему. Невероятно красивая голубоглазая блондинка с длинными волосами, утончёнными чертами лица и выразительным взглядом — её внешность словно сошла с картины, напоминая ангела. Высокие скулы, аккуратный нос, мягкая линия губ, светлая кожа с лёгким румянцем. Большие чистые глаза, в которых сейчас было не спокойствие, а напряжение. Всё в ней оставалось гармоничным — и именно это делало её опасной, когда она злилась. С годами она не изменилась — стала точнее.

— Ты пропал. — Голос низкий, сдержанный. — Ты не берёшь трубку. Я слышу, как ты... — Она остановилась. — В каком ты состоянии. И потом нахожу тебя вот так.

— Я не...

— Не начинай.

Он опустил глаза.

— Я просто встретился с Марко.

— В таком виде?

— Случайно.

Она отвернулась, завела двигатель.

— Ты всегда находишься «случайно» там, где не надо.

Машина тронулась.

— Ты помнишь, как это начинается?

Он ничего не ответил.

— Я помню. — Она сжала руль. — Я была рядом, когда ты выбирался. И не хочу проходить это ещё раз.

— Не придётся.

— Ты уже там.

— Я контролирую.

— Ты всегда так говоришь.

Ева стояла в дверях комнаты — уже одетая, с рюкзаком за плечами.

— Папа? Ты правда супергерой?

— Что?

Дина прошла мимо.

— Она не могла уснуть. Пришлось что-то придумать.

Ева смотрела серьёзно, не по-детски. Рико подошёл ближе, присел.

— А ты как думаешь?

— Если мама сказала — значит, да. — Она чуть прищурилась. — Но ты выглядишь не как супергерой.

— Работа такая.

— Тогда не опаздывай в следующий раз.

— Договорились.

Он поднялся. Дина уже накрывала на стол.

— Садись. Раз уж ты дома. От тебя скоро отстанут. Подозрения сняты.

— Странно. Все это понимают, а ощущение, будто списал.

— А Марко?

— Судя по всему, он сказал, что это он, а не я.

— Логично.

— В глубине души он сомневался.

— А ты?

— На секунду — да.

Она внимательно посмотрела на него.

— И? Ты мог бы?

— Нет. — Он качнул головой. — У меня были другие методы.

— Например?

— Я хотел, чтобы человек понял, за что. Без... лишнего.

— Ты всегда говорил, что врагов нужно ненавидеть.

— И сейчас говорю.

— Но звучишь иначе.

— Потому что знаю цену.

Дина опустила взгляд на чашку.

— Надеюсь, это скоро закончится. Страшно отпускать её одну.

Рико задумался.

— Быть может, так... Хорошо, если так.

Глава 4. «Самое лучшее — оно бесплатно»

Друзья встретились у ларька с кофе через пару дней после той ночевки. Марко выглядел чуть лучше — по крайней мере, был трезв и даже попытался причесаться. Рико протянул ему стаканчик.

— Ты всё ещё живёшь как в берлоге?

— Уже навожу порядок, — буркнул Марко. — Понял, что засор из бутылок отпугивает не только тараканов, но и жену.

— Это прогресс.

Они медленно шли вдоль набережной. Осенний ветер гнал по асфальту жёлтые листья. Рико молчал, глядя себе под ноги. Марко первым нарушил тишину.

— Ты чего такой? Как варёный.

— Да так. Дома всё хорошо. Только внутри, — он постучал себя пальцем по груди, — как в выключенной духовке. Знаешь это чувство, когда все тревоги позади, а новые так и не появились? Никакого огня. Никакого драйва. Сидишь и разлагаешься в уюте.

Марко тихо рассмеялся.

— Я бы с тобой махнулся. У меня драйва хоть отбавляй — того гляди крыша поедет. А ты со своей тихой жизнью как с тоской по драке.

— Я не по драке тоскую. По смыслу. Раньше я знал, ради чего встаю. Сначала ради мести, потом ради любви, потом ради семьи. А теперь всё это есть, а цели нет. Я превратился в обслуживающий персонал своей же жизни. Думаешь, это нормально?

— Думаю, мы с тобой два сапога пара, — Марко швырнул пустой стаканчик в урну мимо и даже не заметил промаха. — Только я тону в хаосе, а ты гниёшь в порядке.

Рико остановился. Слова друга, как ни странно, попали в самую точку.

— Вот именно, — тихо сказал он. — И нужно что-то менять.

Вечером Рико с дочерью отправились на прогулку. Ева выбежала раньше него, едва он взял куртку. На ходу заплетала волосы в слабый хвост, но через пару шагов отпустила — тёмно-каштановые волны снова рассыпались по плечам. Она шла быстро, почти вприпрыжку, время от времени оборачиваясь — проверяя, идёт ли он за ней.

— Пап, ну давай быстрее.

— Я не убегаю.

— А я убегаю.

Он догнал её у входа в парк. Она уже стояла там, чуть запыхавшись, с этим своим внимательным, слишком взрослым для десяти лет взглядом. Большие карие глаза ловили всё — людей, свет, его самого. Иногда ему казалось, что она замечает больше, чем говорит.

— Готова?

— Всегда.

Они пошли по аллее. Ева то ускорялась, то замедлялась, подстраиваясь под его шаг, но не выдерживала — снова уносилась вперёд. Смех легко срывался с губ, и на секунду всё вокруг становилось проще. Она резко остановилась.

— Пап, а ты когда-нибудь был в космосе?

Рико посмотрел в сторону.

— Нет. Но я читал о нём достаточно, чтобы туда не спешить.

— Почему?

Она повернулась к нему всем корпусом. Волосы соскользнули вперёд, задели щёки.

— Там красиво.

— Красиво — не значит безопасно.

— А здесь безопасно?

Рико помолчал.

— Нет.

Она приняла это спокойно, будто другого ответа и не ожидала.

— А если есть планета, где всё по-другому? Где люди не... злые?

— Может, и есть. Но это значит, что злые люди ещё только в пути туда.

Ева скривилась.

— Ты всё портишь.

— Я проверяю.

— Ладно. Тогда я найду её первая.

— Договорились.

Она улыбнулась — и снова побежала.

— Пап, смотри!

Она стояла у дерева, тянулась вверх, почти подпрыгивая. Рико подошёл ближе. На ветке висел шар. Неяркий, почти прозрачный — пока свет не цеплялся за грани. Тогда внутри вспыхивали мягкие переливы.

— Дай-ка.

Он снял его. Тяжёлый. Слишком. Внутри не просто свет — движение. Как будто тонкие линии перетекали одна в другую. Ева уже стояла рядом, почти прижавшись плечом.

— Можно?

Он передал. Она осторожно взяла, как что-то живое.

— Пап... смотри. Это как... как карта.

Он наклонился ближе. Внутри действительно проступали структуры. Не хаос — порядок. Точки, соединённые тонкими нитями.

— Видишь? Вот тут как будто... дорога. И здесь ещё одна.

— Похоже.

— Это космос?

— Возможно.

Она подняла на него глаза — глубокие, внимательные.

— А может, это не космос.

Рико чуть прищурился.

— А что?

— Не знаю. Но оно как будто... смотрит.

Он забрал шар обратно. Теперь линии двигались быстрее. И на секунду — слишком короткую, чтобы быть уверенным — сложились в знакомый узор. Рико сжал шар сильнее.

— Пап?

— Ничего.

— Ты его боишься?

— Нет.

Голос прозвучал так, будто стоял рядом уже давно:

— Вы нашли его?

Рико обернулся. Мужчина. Старше, но не дряхлый. Лицо спокойное, почти мягкое, только глаза — внимательные, как у врача перед диагнозом.

— Да.

— Можно?

Он протянул руку. Рико не спешил.

— Это ваше?

— Теперь — да.

Ева чуть сдвинулась ближе к Рико.

— А что это?

— То, что показывает.

— Что именно?

— Зависит от того, кто смотрит.

Рико протянул шар. Мужчина взял его осторожно, почти бережно.

— Вы уже посмотрели?

— Немного.

— И что увидели?

— Пока ничего.

Тот едва заметно улыбнулся.

— Значит, увидите позже.

Он развернулся и пошёл. Шаги были тихими. Слишком. Через несколько секунд его уже не было видно, хотя аллея тянулась прямо. Ева проводила его взглядом.

— Он странный.

— Да.

— Мне не понравилось, как он на тебя смотрел.

— Мне тоже.

Она взяла его за руку. Крепко.

— Пойдём домой?

— Пойдём.

Дома Ева пришла в комнату отца и устроилась рядом, волосы рассыпались, закрыли половину лица. Она откинула их назад привычным движением и посмотрела на него так, будто разговор в парке не закончился.

— Ты обещал про космос.

Он достал старую книгу. Пожелтевшие страницы, пометки на полях.

— Когда я был маленьким, я хотел стать астронавтом.

— Правда?

— Да.

— И что пошло не так?

Рико провёл пальцем по затёртому углу обложки.

— Я вырос.

Она не приняла ответ.

— Это не причина.

— Я понял, что люди сложнее.

— Сложнее космоса?

— Намного.

Она задумалась, медленно проводя пальцем по странице.

— Тогда ты стал изучать людей?

— Можно и так сказать.

— И что ты понял?

Он откинулся на спинку дивана, взгляд скользнул к окну.

— Что иногда их нельзя спасти.

Её брови сошлись на переносице.

— А ты всё равно пытаешься?

— Иногда.

— Потому что хочешь?

— Потому что иначе не получается.

— Быть астронавтом не единственная моя детская мечта.

— Я так и знала. А что ещё?

Рико прочертил пальцем линию по обложке книги.

— Я хотел стать священником.

Она выпрямилась, глаза расширились.

— Серьёзно?

— Да.

— Почему?

Взгляд Рико скользнул мимо — туда, где память ещё не стала словами.

— Мне казалось, что это про ответы. Что если ты стоишь между людьми и чем-то большим... ты понимаешь больше остальных.

Он провёл ладонью по волосам, пальцы задержались на виске.

— И ты понимал?

Рико медленно качнул головой.

— Нет. Я только видел, как люди приходят с одними и теми же вопросами. И уходят с теми же.

— Тогда зачем?

Он повернулся к ней, взгляд стал мягче.

— Потому что иногда им было легче. Даже если ничего не менялось.

— А ты бы смог быть священником?

Губы Рико дрогнули в усмешке.

— Я попробовал.

Ева уловила это «попробовал», в глазах мелькнуло любопытство.

— И что?

Перед глазами на мгновение вспыхнули тени: тёмное помещение, чужой голос за тонкой перегородкой, чужая вина, которую нельзя взять на себя — и нельзя отпустить просто так. Он захлопнул книгу резким движением.

— Я понял, что мне не подходит форма.

— А что подходит?

Рико чуть сжал её плечо.

— Разговаривать с людьми без неё.

— Это как?

— Честнее.

Она чуть склонила голову, пытаясь осмыслить.

— А космос?

Он открыл книгу снова, провёл пальцем по затёртой странице.

— Космос проще. Там нет лжи.

— Тогда почему ты не выбрал его?

Рико посмотрел ей в глаза.

— Потому что здесь ты.

Ева улыбнулась и прижалась к нему.

— Тогда правильно выбрал.

Дина наблюдала из кухни. Когда Ева ушла спать, она подошла ближе.

— Хорошо играешь.

— Я не играю.

— Тогда это хуже.

Он захлопнул книгу резким движением.

— Ты слышала?

— Достаточно.

— И?

Она оперлась о стол.

— Ты снова втягиваешься.

— Я и не выходил.

— Нет. Ты просто делал вид.

Он повернулся к ней всем корпусом.

— Сегодня в парке...

— Я знаю, ты что-то увидел.

Он не удивился.

— Узор.

— Тот же?

— Да.

Она застыла на мгновение, дыхание сбилось.

— Это уже не случайность.

— Я тоже так думаю.

— И что ты собираешься делать?

Взгляд Рико метнулся к двери.

— Проверить.

— Даже не вздумай.

— Я аккуратно.

Она скрестила руки на груди.

— Ты не умеешь аккуратно.

Рико поднял руки вверх в знак того, что сдаётся.

— Как скажешь.

Рико долго сидел молча. Локти упирались в колени, пальцы сцепились в замок. Ева уже спала наверху, телевизор работал без звука, а за окном редкие машины рассекали мокрые улицы светом фар.

— Знаешь, что самое смешное? — тихо произнёс он. — Я ведь действительно хотел стать священником.

Дина поставила кружку на стол.

— Я помню.

— Нет. Не помнишь. Никто не помнит.

Взгляд Рико оторвался от пола.

— Тогда мне казалось, что если научиться слушать чужую боль — своя станет тише.

— Не стала?

— Стала хуже.

Он потянулся к телефону, несколько секунд листал фотографии и развернул экран к ней. На снимке был старый медальон. Потёртый металл. Царапины на внутренней стороне складывались в странный узор. Дина взяла телефон, приблизила фото.

— Что это за знак? Я вижу букву и цифру. Но они сливаются.

Рико забрал телефон, всмотрелся.

— Слева — что-то вроде буквы «J», только более плавной, закруглённой. Справа — число «13», но угловатое, будто из острых геометрических линий.

— И где сейчас медальон?

Рико помедлил.

— Я отдал его Агате.

— Откуда он вообще взялся?

— Нашли ещё детьми.

Он провёл большим пальцем по краю телефона.

— Серхио тогда поднял его под кустами возле площадки. Лизу будто током ударило, когда она дотронулась.

Имя прозвучало спокойно, но Дина всё равно уловила, как изменился его голос.

— Ты никогда мне не показывал.

— Потому что забыл.

— А теперь вспомнил?

— Нет. Он сам начал всплывать. Сначала — неделю назад. Я делал репортаж возле старого вокзала. На стене был такой же символ. Кто-то выцарапал его ножом прямо на кирпиче.

Рико провёл ладонью по лицу, задержавшись на переносице.

— Потом увидел его в архиве. В старой газетной фотографии двухтысячных. На куртке одного из пожарных. Маленький значок на рукаве.

— А вчера...

Он замолчал, пальцы сжались на краю стола.

— Что вчера?

— Ева рисовала.

— И?

— Нарисовала этот знак.

Дина медленно выпрямилась.

— Случайно?

— Она сказала, что просто «так захотелось». Даже не поняла, что именно рисует.

Он достал из кармана сложенный лист бумаги и положил на стол. Дина развернула. Детский рисунок. Дом, дерево, чёрная река и символ в углу страницы. Тот самый.

— Рико...

— Я не знаю, что это. Но в последнее время ощущение такое, будто кто-то специально таскает меня кругами по прошлому.

Дина ещё раз посмотрела на рисунок.

— Может, ты просто слишком много об этом думаешь.

— Возможно. После всего, что происходит в городе, это неудивительно.

— Звучит как диагноз.

А выглядит ещё хуже. Он накрыл её ладонь своей и слегка сжал, но взгляд оставался отсутствующим.

— Знаешь, что самое паршивое? Раньше у меня была цель. Выжить. Спасти. Доказать. А теперь... Я просыпаюсь утром, варю кофе, отвожу Еву в школу, пишу эти чёртовы репортажи о городском благоустройстве, проверяю счета — и чувствую, как с каждым днём становлюсь прозрачнее. Как будто меня залили в форму, которую я сам ненавидел.

Он указал на свой рабочий стол, заваленный бумагами.

— Это всё не моё. Я не для этого выкарабкивался. Я превратился в собственного отца, только без его напора. Тихий, удобный, домашний. Только внутри всё скребёт, как будто я забыл что-то важное. Не кого-то, а что-то. Себя прежнего, наверное. Того, кто не боялся влезть в драку, даже зная, что проиграет.

Дина присела на подлокотник его кресла и положила руку ему на плечо. Он машинально прижался щекой к её запястью.

— Это просто кризис, — тихо сказала она. — Бывает.

— Нет, это не он. Это как сидеть в запертой комнате, где кислорода всё меньше. Вроде всё есть, а дышать нечем. И самое смешное — я сам закрыл эту дверь. Думал, так надо. Что покой — это и есть счастье. А оказалось — болото. Тёплое, безопасное, но болото.

Дина поднялась из-за стола и подошла ближе.

— Ты почти не спишь. Работаешь по ночам. Днём ездишь к Марко. Потом возвращаешься и делаешь вид, что всё нормально.

— Я не делаю вид.

— Делаешь.

Она села рядом.

— Ты снова начинаешь исчезать.

Рико хотел возразить, но стиснул зубы. Марко стало хуже ещё весной прошлого года. Сначала Рико думал — обычный срыв. Потом понял: нет. Каждый раз, когда он вытаскивал его из очередного бара или слушал бессвязные ночные звонки, внутри поднималось знакомое чувство ответственности — старое, почти забытое.

— Я просто пытаюсь помочь ему.

— Я знаю.

Дина взяла его за руку.

— Но ты не замечаешь, как сам начинаешь тонуть рядом.

Взгляд Рико скользнул к окну.

— У него никого не осталось.

— У него есть жена. Пока ещё не бывшая.

— Которая устала.

— И правильно сделала.

Брови Рико сошлись на переносице.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да.

Она говорила спокойно, без раздражения.

— Потому что человек не может спасать того, кто сам не хочет выбраться.

— Марко хочет.

— Нет. Он хочет, чтобы его пожалели.

Рико резко поднялся и подошёл к окну.

— Ты его не видела раньше.

— А ты видел?

Он не ответил, стиснув зубы. Дина подошла со спины и обняла его.

— Я не против того, что ты ему помогаешь. Я против того, что ты снова забываешь про себя.

Рико опустил подбородок к груди.

— Иногда мне кажется, что если я отвернусь хоть на секунду — что-то случится.

— Уже случается.