Полная версия
Я перевела взгляд на других. В комнате были Ребекка, Торендо, Дина. Они стояли ко мне спиной, их крылья заслоняли обзор. Но когда один из них шевельнулся, я разглядела рядом с неистовым Мамоном ещё одного знакомого бессмертного — того самого похитителя, что притащил меня сюда. Рядом с ним была демонесса, вероятно, жена Мамона. Они перебрасывались колкостями и тихо флиртовали.
Спор длился недолго.
Эрагон поднял руку. Жест был неспешным, но в нём была такая непререкаемая окончательность, что все мгновенно замолчали.
—Я думаю, вы устали, — произнес он, и его голос, холодный и тяжелый, как глыба льда, разбил все возражения. — Отдохните. Вечером соберем всех. Нужно будет позвать Люцифера, чтобы окончательно определиться. А сейчас все свободны.
По его приказу бессмертные начали покидать кабинет. Эрагон остался сидеть за огромным столом, по-прежнему перебирая камень. Он откинулся на спинку кресла, и теперь в его холодном, отстраненным взгляде я отчетливо разглядела усталость, которую он тщательно скрывал. Интересно, он вообще когда-нибудь отдыхает?
— Что ты узнала, Александра?
Я не сразу поняла,что он обращается ко мне.
—Александра, — повторил он. Его голос стал чуть резче, но в нём не было нетерпения — лишь ожидание чёткого ответа.
—А, да, конечно.
Я рассказала ему всё,что перевела. Во время моего рассказа он не перебивал. Его ледяной взгляд был прикован ко мне, и лишь изредка он кивал, когда я переходила к ключевым моментам. Когда я закончила, то непроизвольно потянулась — от долгого монолога заныла спина. Взглянув на него снова, я увидела ту же скрытую тяжесть за маской бесстрастия. Он старается этого не показывать, но ему правда тяжело. На его плечах — судьбы.
— Александра, если это всё, можешь идти в свои покои, — разрешил он всё тем же ровным, ничего не выражающим тоном.
Я не успела встать, как в кабинет ворвались Торендо, Мамон и Ребекка, а следом за ними — Дино с Фенцио. Они так сильно спорили, что сначала не заметили меня.
—Эрагон, нужно усилить защиту! — кричал Мамон.
—Это бессмысленно! — парировала Ребекка.
Эрагон медленно поднял глаза на ворвавшихся. Не повышая голоса, он спросил:
—Что случилось?
Те смутились под его внимательным, всё оценивающим взглядом и стали объяснять спокойнее. Оказалось, вражеская армия прощупала границы, и у них появились заложники из какого-то «Дворца Снов». Их всех отвели к Тёмному Богу.
В этот момент у меня мелькнула мысль.
—Извините, — вмешалась я.
Эрагон тут же поднял на меня взгляд. В его глазах мелькнула искра — не гнева, а скорее любопытства.Остальные тоже замерли, удивлённо уставившись на меня.
—Я правильно понимаю, что вы воюете с Тёмным Богом?
—А это кто? — резко повернулся Мамон.
—Это Александра, — спокойно, но с лёгким укором в адрес Мамона, проговорил Эрагон. — Она переводит книгу, которая может нам помочь.
—Так почему молчишь? Что там у тебя полезного? Как убить этого бога? — набросился на меня демон.
—Я не уверена… Но у Создательницы было оружие. Оно могло принимать облик меча, копья, лука… Когда Создательница погибла, оно исчезло. Я думаю, именно оно может убить вашего Тёмного Бога.
—Отлично! И где оно? — не унимался Мамон.
—Не знаю. В книге сказано только, что оно было потеряно.
Тут вмешался Торендо,с неприязнью глядя на меня:
—Эрагон, не слишком ли лояльно ты относишься к этой девчонке? Время идёт, а от её переводов мало толку.
Реакция Серафима была мгновенной. Он даже не пошевелился, но атмосфера в комнате стала ледяной.
—Я сам решаю, как и с кем мне себя вести, — отрезал он. Его голос был тихим, но каждое слово падало, как стальная гиря. Холодный, пронзительный взгляд заставил Торендо отступить на шаг. Я же в ответ смерила его таким же злым взглядом.
—А я, как понимаю, приношу больше толку, чем некоторые, — сказала я. — Хотя бы книгу перевожу. А вы? Вряд ли вы управляете армией, сидя здесь.
Мамон фыркнул в кулак,а его жена-демонесса тронула губы ухмылкой. Ей, видимо, понравилась моя дерзость.
—Ах ты, мелкая! — завёлся Торендо. — Да знаешь ли ты, сколько я пожертвовал ради ангелов!
—Вот именно — ради ангелов, а не ради всех бессмертных, — парировала я. — Вы только и делаете, что упрекаете меня в том, что я смертная. А сами-то что сделали?
—Смотри какая смелая! — прошипел он.
—Смотрите не расплачьтесь — огрызнулась я.
После моих слов реакция присутствующих меня удивила. Мамон больше не сдерживал смех, а его жена хихикала. Эрагон лишь прикрыл глаза рукой, и в этом жесте читалась не раздражение, а скорее утомлённая снисходительность. Уголки губ Фенцио и Дины дрогнули. Ребекка, сохраняя серьезность, обратилась к лидеру:
—Мне кажется, обсуждать дела бессмертных со смертной не совсем правильно. Что ты думаешь, Эрагон?
Он опустил руку, и его взгляд снова стал чистым и непроницаемым.
—Александра сейчас — наш гость и союзница. Она помогает нам, а мы — ей. Она имеет право знать, что происходит. Без её помощи нам не справиться с Тёмным Богом, — произнес он чётко, дав понять, что тема закрыта. В его словах не было эмоциональной защиты, лишь холодная констатация факта, но именно это прозвучало как щит.
Мне не хотелось оставаться здесь дольше.
—Могу ли я пойти в свои покои, Серафим? — я наклонила голову, стараясь соблюсти формальности и понять, как он на это отреагирует.
Он смотрел на карту, разложенную на столе. Пауза затянулась на секунду дольше необходимого.
—Ступай, Александра, — бросил он наконец, не поднимая глаз. Его тон был таким же ровным, но в этой небольшой задержке было что-то… замедленное.
Я быстро ретировалась в свою комнату. Тяжеловато здесь, — подумала я, плюхаясь на кровать. Но хоть крыша над головой и еда есть.
В дверь резко постучали.
—Войдите.
На пороге стояла незнакомая ангел со светлыми волосами и изящными чертами лица.Она склонилась.
—Госпожа. Я ваша новая служанка.
—Новая? А где Ирина?
—Серафим приказал мне ухаживать за вами. Ирину отстранили от этих обязанностей.
—Почему? — насторожилась я.
—Я не знаю всех тонкостей, — девушка опустила глаза. — Но старшая служанка сказала, что Серафим велел Ирине заботиться о вас, а она… не справилась. Поэтому её заменили. Её наказание — она возвращается к прежним обязанностям и теряет доступ к внутренним покоям цитадели. Госпожа, Серафим велел помочь вам собраться на сегодняшний ужин.
— На ужин? — не поняла я. — Куда это, интересно?
— Сегодня ужин, на котором собираются все главные начальники. Помимо Серафима, там будет также сам Правитель Ада, — промолвила Лиля.
Я замерла.
— Подожди. Если там такие «большие шишки», то я тут при чём? — не могла я понять. — Эрагон что, совсем с ума сошёл? Хочет, чтобы меня прибили эти знатные персоны?
— Госпожа, думаю, он сделал это для того, чтобы показать другим, что у нас есть надежда. Ведь переводя эту книгу, вы сможете помочь победить Тёмного Бога. А значит, у бессмертных есть шанс на выживание.
Так это значит — очередной ход Эрагона. Дать надежду бессмертным. Ну, хотя бы это на него похоже.
Лиля помогла мне собраться. Она принесла платье — белое, но с алыми вставками, которое красиво переливалось при свете.
— Ух ты, Лиля, откуда такая красота?
Девушка скромно улыбнулась.
— Это Серафим прислал вам. Время поджимает, поэтому давайте поскорее.
Она помогла мне надеть платье, причесала волосы. Мы оставили их распущенными, лишь передние локоны слегка забрали. Лёгкий макияж, подчёркивающий глаза, и чуть тронутые цветом губы. Когда приготовления были закончены, Лиля с восхищением на меня посмотрела.
— Госпожа, вы такая красивая, — прошептала она.
— Не то слово «красивая»… — с какой-то внутренней тяжестью проговорила я. — Словно жертвенный агнец.
Я переживала. Что делать? Что говорить? Понятия не имела. И как я вообще влипла в такую ситуацию — мыслей не было.
Лилия проводила меня к Главному залу. Оказалось, для подобных мероприятий Тронный зал украшали совершенно иначе — меньше строгости, больше холодного блеска. Когда дверь открылась, и я вошла, внимание привлекло огромное количество бессмертных. Демоны и ангелы, словно перемешавшись, образовывали пеструю, гудящую толпу. Среди них я заметила знакомые лица, виденные ранее в цитадели. Взгляд одного из ангелов поймал мой и, демонстративно фыркнув, он продолжил беседу.
Я застыла на пороге, не зная, куда идти и с кем говорить. Это был скорее фуршет — столы ломились от закусок, в бокалах искрилась красная жидкость, вероятно, вино. Хотя, промелькнула мысль, разве бессмертные пьянеют от нашего алкоголя?
Тихонько я двинулась к столам. Лучше встать рядом и делать вид, что что-то выбираю, чем стоять тут как дурочка. Но, едва я сделала несколько шагов, некоторые бессмертные, заметив меня, начали приближаться. Одни — с дежурными улыбками, другие — с откровенным желанием выудить информацию. Я внутренне сжалась, но не позволила себе сутулиться, расправила плечи и слегка приподняла подбородок.
Ко мне подошёл демон с роскошными алыми крыльями.
— О, неужели это та самая «надежда»? — протянул он, и в его улыбке сквозила насмешка.
— Ну, какая же я надежда, — парировала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Но вы не представились. Как мне к вам обращаться?
— Моё имя… — начал он, но был прерван.
Холодный, режущий тишину тон узнался мгновенно.
— Александра. Пойдём.
Я обернулась. Совсем рядом, в безупречном белом облачении, стоял наш «распрекраснейший» Серафим.
— О, Серафим! — оживился демон. — Я как раз беседовал с нашей будущей надеждой.
— Славно. Но не стоит забывать, что Александра — смертная. Думаю, твой пыл мог её взволновать, — аккуратно, но недвусмысленно проговорил Эрагон, намекая, что ко мне не стоит лезть с расспросами. — Александра, идём.
Он подставил локоть. Я уже поняла, что должна взять его и последовать за ним. Странно, но сейчас в Эрагоне я видела спасение. Я почти с благодарностью ухватилась за его руку, и мы направились вглубь зала. С плеч как будто свалился огромный груз, и я невольно выдохнула.
Эрагон, заметив мою реакцию, лишь усмехнулся в уголке губ.
«Вот же павлин», — подумала я, но покорно шла за ним.
Какое-то время к нам подходили бессмертные, здоровались с Серафимом, кланялись, обменивались любезностями. На меня они лишь изредка бросали взгляды, но заговорить не пытались — Эрагон ловко перехватывал инициативу, словно уводя внимание на себя. Возможно, он понимал, что мне сложно: я не только смертная, побаивающаяся этого сборища, но и потенциальная утечка информации. Была ему за это тихая благодарность.
Вскоре он снова обратился ко мне:
— Идём.
Мы направились в одну из боковых комнат. Оказалось, фуршет — для многих, а для особо знатных персон предназначен отдельный ужин.
Я обречённо выдохнула. А я так надеялась, что после зала смогу улизнуть в свою комнату.
В уютной, но роскошной комнате для ужина собралось человек двадцать. Большинство я знала в лицо, некоторых видела впервые. Особое внимание привлекли несколько демонов, чьи слишком яркие глаза с любопытством сверлили меня.
«Вот и влипла», — промелькнуло в голове, и я лишь плотнее сжала пальцы на руке Эрагона. Тот бросил на меня короткий оценивающий взгляд.
Мы подошли к столу. К моему удивлению, Эрагон усадил меня рядом с собой, заняв место во главе.
Когда приступили к трапезе, я снова удивилась. На столе — вполне земные блюда: что-то вроде запечённой рыбы с картофельным пюре. «Видимо, изысков гастрономии бессмертные не оценили», — едва не рассмеялась я про себя.
Пока длилась трапеза, внимание на меня почти не обращали. Я украдкой изучала присутствующих: демонов с невозмутимыми лицами, ангелов с холодной вежливостью. Пока прямо напротив меня не заговорил один из демонов, до этого молча наблюдавший.
— Александра. Меня зовут Реймс. Нас не представили, но я много наслышан о вашем… нраве.
— Приятно познакомиться, — вежливо ответила я. — О моём нраве? Не поняла.
— Поговаривают, у вас весьма вспыльчивый характер.
— Интересно, от кого? — усмехнулась я, чуть переводя взгляд на Эрагона.
Тот, однако, казался увлечённым беседой с другим бессмертным и не подал виду, что слышит наш разговор. Но я знала — он слышит. Он слышит всё.
— «Конечно, когда нужно отмазывать свою переводчицу — он в облаках», — мелькнула во мне мысль.
— О, слухи ходят сами по себе, — Реймс отпил из бокала, не сводя с меня глаз. — Особенно когда смертная враз переворачивает с ног на голову распорядок целой цитадели и заставляет самого Серафима… подбирать ей гардероб. — Он едва заметно кивнул на моё платье.
«Ага, значит, это всеобщая тема для сплетен. Чудесно. Я так и знала, что это платье — не комплимент, а маркер: „Смотрите, что я с ней делаю“».
— Вы знаете, — сказала я, делая вид, что внимательно изучаю виноград в моей тарелке, — когда тебя закидывают в мир, где даже туалетная бумага, вероятно, магическая и требует особого заклинания, немного нервной энергии — это не «вспыльчивый характер». Это инстинкт выживания. Я, например, в первую неделю боялась, что моя зубная щётка внезапно обретёт сознание и начнёт читать мне лекции о бренности бытия.
Из угла рта Реймса дрогнула усмешка.
— Остроумно. Но именно такие… яркие натуры часто и оказываются самыми коварными. Особенно если это женщины у власти. Или стремящиеся к ней.
Вот оно, пошло-поехало. Я вздохнула, откладывая виноград.
— Давайте угадаю: сейчас последует список бессмертных правителей, павших жертвой женских интриг? Леди Макбет в ангельском оперении, так сказать?
— Не только ангельского, — его голос потеплел, словно он наконец добрался до любимой темы. — За нашу долгую историю большинство расколов, предательств и падений династий начиналось с прекрасной улыбки и амбиций, спрятанных за ней. Женщина, чувствующая власть, — самое опасное и непредсказуемое существо во всех мирах. Она не сокрушает стены — она просачивается сквозь щели. И разрушает изнутри.
В воздухе повисла пауза. Я чувствовала, как на наш разговор начинают обращать внимание другие. Даже Эрагон слегка повернул голову в нашу сторону, хотя продолжал слушать своего собеседника.
«Ну что ж, раз играют в стереотипы…»
— Позвольте с вами не согласиться, господин Реймс, — мой голос прозвучал тише, но чётче. Я отложила вилку. — Вы говорите о разрушении. А я вижу иную картину. За каждой великой, стойкой династией, за каждой непоколебимой крепостью, которую не взяли ни мечом, ни осадой, стояла женщина. Не та, что просачивалась в щели. Та, что была фундаментом. Та, что напоминала правителю, ради чего, собственно, все эти стены и возводятся. Не для власти, ради власти. Для того, чтобы было что защищать. Чтобы был дом, а не просто цитадель. Чтобы была причина быть стойким, а не просто упрямым.
Я сделала маленькую паузу, глядя прямо на него.
— Мужчины часто находят стойкость в битве. Но смысл для этой стойкости — они находят чаще всего благодаря женщинам. Без этого… это просто камни, господин Реймс. Очень гордые, очень неприступные и совершенно пустые.
В зале наступила тишина. Реймс смотрел на меня с неожиданной серьезностью, его насмешливый блеск в глазах потух. Я мельком поймала взгляд Эрагона. Он не улыбался. Его лицо было, как всегда, непроницаемой маской. Но его глаза — эти ледяные, всевидящие глаза — были прикованы ко мне. В них не было ни одобрения, ни гнева. Был лишь глубокий, бездонный интерес, как будто он впервые разглядывал сложный механизм и наконец понял принцип его работы.
Затем он медленно, почти незаметно, перевёл взгляд на Реймса.
— Камни, — повторил Эрагон своим ровным, холодным тоном, — имеют свойство крошиться. Фундамент — нет. Вы увлеклись поэтическими образами, Реймс, и проглядели суть инженерии.
Демон опустил глаза, слегка кивнув, будто получив мягкий выговор от учителя.
А у меня внутри всё перевернулось. Эрагон… фактически вступился. Не за меня лично, конечно. За логику. За «инженерию». Но это было больше, чем я могла ожидать.
— Прошу прощения, если слишком увлеклась, — сказала я, снова беря в руки бокал, чтобы скрыть лёгкую дрожь в пальцах. — Просто, знаете, когда сама являешься временным и довольно хрупким «строительным материалом», начинаешь задумываться о предназначении более прочных конструкций.
Реймс наконец рассмеялся, но теперь в его смехе была не насмешка, а что-то вроде уважительного изумления.
— Вы не перестаёте удивлять, смертная. Признаю, мой анализ был… поверхностным. Возможно, нам всем не помешало бы взглянуть на историю под вашим углом.
...Именно в этот торжественный момент я почувствовала первый, знакомый и зловещий, тянущий укол внизу живота.
«Нет. Не сейчас. Ты издеваешься?» — панически промелькнуло у меня в голове.
Эрагон медленно перевел взгляд на Реймса, отвечая что-то о прочности камней. Но я уже почти не слышала его. Второй спазм, более четкий, скрутил все внутри. Я невольно прижала ладонь к животу под столом. Третий удар заставил меня чуть втянуть воздух. Я вцепилась пальцами в складку платья у бедра, чтобы рука не дрожала.
Я пыталась дышать ровно, делая вид, что слушаю разговор, но мир плыл перед глазами. Прикрыв глаза, чувствуя, как холодный пот выступил на спине.
Когда я снова открыла их, то увидела, что Эрагон смотрит прямо на меня. Не просто смотрит — изучает. Его взгляд, секунду назад бывший рассеянно-заинтересованным, теперь стал острым и сконцентрированным. Он скользнул по моему лицу, заметно побледневшему, задержался на моей руке, вцепившейся в ткань, на легкой дрожи, которую я уже не могла скрыть.
— Что с тобой?— Тихо спросил он, чтоб слышала только я.
— все хорошо — ответила я, чувствуя что боль прошла.Вот же женский организм.
— Александра, — произнёс он громче, и все взгляды снова обратились к нему. — Думаю, тебе пора отдохнуть. Завтра ждёт сложная работа с текстами из архива Реймса. Он любезно согласился предоставить их.
Я чуть не поперхнулась вином. «Так вот оно что! Значит, весь этот ужин, этот разговор — не просто «показать надежду». Это дипломатия. И меня только что мягко использовали как приманку и аргумент в переговорах»
«Павлин, — беззлобно подумала я, вставая. — Хитрый, расчетливый павлин».
— Конечно, — я кивнула, прощаясь со всеми изящным, как только смогла, кивком. — Благодарю за ужин и… познавательную беседу.
Уходя из комнаты под формальным сопровождением Лилии, я почувствовала на спине его взгляд. Тот самый, тяжелый и оценивающий. Но теперь в нём, мне показалось, было не только привычное холодное любопытство, но и тень чего-то нового. Словно он наконец-то прочёл не только строчку, написанную мной, но и подтекст между строк. И это открытие его… заинтриговало.
Позже ко мне зашла Лили с подносом.
— Я принесла вам ужин, если позволите.
—Да, конечно, заходи. Можешь не обращаться «госпожа» — зови просто Алекс.
Эта девушка мне понравилась куда больше. С виду она была доброй, и я подумала, что с ней мы быстро поладим.
— Оставь ужин на столе.
Лиля вновь слегка поклонилась и вышла, не задерживаясь. Я не стала её останавливать — не знала здешних порядков. Возможно, ей не полагалось со мной долго разговаривать.
Под крышкой меня ждал сюрприз: пюре и курица, которые выглядели на удивление аппетитно. Никакого того ужасного супа, от которого мой желудок уже сжимался в предчувствии. Интересно, за что Ирина мне так отомстила? Я-то, наоборот, пыталась с ней подружиться.
Поев, я собиралась взяться за книгу, но желание читать исчезло. Выходить из комнаты Эрагон запретил строго-настрого, а лишний раз злить его сегодня не хотелось совершенно. За столом он выглядел по-настоящему угрожающе. Возможно, я еще не видела его по-настоящему разгневанным.
Я вспомнила о книге, которую дал мне Серафим утром. Хоть и не горела желанием вникать в историю ангелов и демонов, делать было нечего. Информации оказалось мало, и написано всё было сухо, словно выдержка из энциклопедии. Буквы поплыли перед глазами, и, отложив книгу, я отправилась в ванную, а затем — в постель.
Посреди ночи я проснулась от адской боли внизу живота. Несмотря на апокалипсис, женский организм не желал меняться, и месячные, пропавшие на три месяца из-за стресса, решили вернуться именно сегодня. После ужина я искренне надеялась, что просто показалось. Я скрутилась калачиком. Боль была всесокрушающей. Ни обезболивающего, ни средств гигиены под рукой не было. Нужно было найти Лилю.
Боль накатывала волнами, сжимая легкие. Переждав особенно острый спазм, я “доползла” до двери. Как вызвать служанку? Возможно, её комната где-то рядом — так часто бывало в старинных романах. Согнувшись “вдвое”, я выскользнула в коридор. Там царили пустота и тишина.
Решив спуститься к лестнице в надежде встретить кого-либо, я начала осторожный спуск. И в коридоре возле кабинета Эрагона замерла: он выходил из дверей, уже переодетый в свою форму.
Его осанка была безупречной, а походка — твердой и беззвучной. Не прошло и секунды, как его взгляд, холодный и точный, приковался ко мне. Брови резко сошлись.
— Александра, — его голос прозвучал как удар лезвия по льду. — Кажется, ты не усвоила значение моих запретов.
Он сделал шаг в мою сторону, но новая волна боли согнула меня пополам. Мне стало плевать на его гнев. И тогда неожиданно холодные, сильные руки подхватили меня. Я подняла голову и увидела его лицо в сантиметрах от своего. Влажные от слез глаза широко распахнулись.
— Что случилось? — спросил он, и в его обычно бесстрастном тоне проскользнула едва уловимая трещина. Взгляд скользнул по моему лицу, выискивая ответ. — Позвать лекаря?
Он говорил это без обычной командирской интонации, скорее, констатируя необходимость. Я вцепилась в его темную накидку, зажмурившись.
— Мне нужна Лиля.
—Лиля не лекарь. Я позову того, кто поможет.
—Нет! — мой голос прозвучал дерзко и слабо одновременно. Я прижалась лбом к его груди, чувствуя прохладу ткани.
Эрагон замер на мгновение, его челюсть напряглась. Затем он резко повернул голову в сторону.
— Амикус. Позови служанку.
Из темноты за его плечом выпорхнула белая птица и бесшумно растворилась в конце коридора. Легким, почти невесомым движением он поднял меня на руки. Я не сопротивлялась, лишь глубже вжалась в него, ища спасения от боли. Слезы текли по щекам беззвучно.
Он отнес меня в комнату и уложил на кровать. Боль не отпускала.
— Александра. Лекарь необходим, — его фраза прозвучала как окончательный вердикт, но в конце вопросительно дрогнула.
—Нет.
—Почему? — в его глазах мелькнуло неподдельное раздражение, смешанное с недоумением. — Мы не знаем причину.
—Я знаю, — прошептала я, снова сжимаясь от спазма.
—Какую?
—У меня просто… живот болит.
—Боль в животе не заставляет человека плакать и не ходить, — отрезал он. И вдруг замолчал. Его пронзительный взгляд будто прощупал меня насквозь. — У тебя менструация?
В тот момент мне казалось, что покраснело не только лицо, но и уши. Обсуждать такое с Эрагоном было невыносимо. Я уткнулась в подушку и едва заметно кивнула.
— Понятно.
Он развернулся и подошел к шкафу, открыл его одним точным движением. Достал мою рубашку, вернулся к кровати и положил ладонь на ткань. На три секунды его пальцы озарились мягким свечением. Затем он протянул рубашку мне.
— Положи на живот. Она теплая. Станет легче.
Я послушно прижала согретую ткань к животу. И правда, легче. В дверях возникла Лиля, сонная, в накидке на ночной сорочке. Увидев Эрагона, она застыла и склонилась в почтительном поклоне.
— Госпожа, вы звали… Серафим.
— Принеси обезболивающее из запасов для воинов, — его голос вновь обрел привычную ледяную ровность. — И пусть лекарь все же будет наготове.
—Но я… — начала я слабо.
—Молчи, — без повышения тона осадил он меня, и слово повисло в воздухе приказом. — Лиля, у тебя есть всё необходимое?
—Да, господин, конечно. На кухне.
—Принеси. И можешь быть свободна.
Когда она скрылась, он снова повернулся ко мне. Взгляд был тяжелым и изучающим.
— Почему ты отказываешься от помощи лекаря? — спросил он, и в этом вопросе звучало не просто любопытство, а потребность контролировать ситуацию, понимать логику.
—Он ничем не поможет. Так всегда было, — простонала я, снова сжимаясь.
Эрагон молча положил свою ладонь поверх моей руки, прижимающей тёплую рубашку. От его прикосновения тепло стало глубже, почти жгучим. Боль немного отступила, позволив перевернуться на бок. Его рука оставалась на месте — тяжёлая, неизменная.
Вернулась Лили со стаканом зелёной, густой жидкости. Я с недоверием посмотрела на него.
— Выпей. Станет легче, — сказал Эрагон, принимая стакан.
