Любить по особенному

Татьяна Иванова

Любить по особенному

Любить по особенному

Татьяна Иванова

Моему погибшему брату и отцу перед богом. Саша я люблю тебя.

1 глава

Величественное здание, словно перенесённое из далекого века. Цитадель. Попасть сюда — всё равно что подписать себе смертный приговор.

Война между смертными и бессмертными, да и между самими бессмертными, длится так долго, что никто уже не помнит её начала. Каждая сторона жаждет победы, но чаши весов не желают склоняться. И вряд ли когда-нибудь склонятся. Мы веками жили бок о бок, конечно, смертные и не подозревали о существовании бессмертных. Мы предполагали, верили, молились им, но никогда не видели. Однако когда грянул апокалипсис, многое встало на свои места. Пережив этот ужас, мы столкнулись с ними вновь.

Сейчас бессмертные не трогают нас без лишней нужды. Но мы пытаемся восстановить свой мир, и у нас ничего не выходит. Словно та часть мироздания, что держала всё в балансе, бесследно исчезла. И теперь ни они, ни мы не можем жить спокойно. Наш единственный путь к спасению — Книга, «Секрет», хранящая истину об апокалипсисе. Поговаривают, её когда-то писал сам Бог, но так ли это — никто не знает. Первая часть книги была в руках у избранной по имени Виктория, а о существовании второй не догадывался никто. В первой было написано, как избежать апокалипсиса, а во второй — как восстановить равновесие. Ходили слухи, что на небесах есть Хранитель, который распределяет добро и зло. Но для нас, смертных, это было неведомо.

*******

Меня зовут Александра. Я девушка, которая жила, и как думала, будет жить в стенах храма. Ещё до апокалипсиса это место можно было назвать сектой. Храм, расположенный под землёй. Здесь есть свет, даже есть окна, выходящие на поверхность, но ты всегда живёшь в подземелье. Поговаривали, основатель был странным мужчиной, который бредил скорым концом света. Странно, но он оказался прав. Он и организовал эту секту. Сначала люди приходили добровольно, а потом, когда многие обзавелись здесь семьями, моменты, когда к нам приходил кто-то новый, стали редкостью. Тех, кто пришёл последним, уже мало кто помнит.

Я с братом попала сюда в очень раннем возрасте. Точно даже не скажу когда. Родителей я помню смутно, отца — вообще не помню. А мать… Думаю, она была бы рада, что мы оказались в этом храме, а не остались с ней.

С самого детства нас учили обрядам, танцам и всему, что может пригодиться в нашей жизни. Женщины здесь обязаны носить белые платья — символ чистоты, преданности и верности. Мужчины, в отличие от нас, могут носить что угодно. У нас есть главный хранитель. Мы называем его Отец, как бы странно это ни звучало. Отец управляет нами и является потомком основателя этой секты. Да, я называю это сектой, потому что больше ни в чём не уверена настолько же твёрдо.

В пятнадцать лет мне удалось сбежать отсюда. Я увидела, каков мир снаружи, и знатно накуролесила. Потом осознала, сколько ошибок совершила, и захотела вернуться. Но не смогла — секта не принимает тех, кто ушёл. Вернее, я сама не смогла переступить порог. В последний момент, когда оставался всего один шаг к брату, я передумала. Испугалась, не знала, что ждёт меня там, и потому метнулась обратно.

А затем начался апокалипсис. Как я выжила — сама не помню. Вечная беготня, погони, заражённые… Мне пришлось перетерпеть много ужасов. А потом — по ошибке, по воле судьбы или потому, что кто-то так захотел, — я нашла вторую часть. Звучит неправдоподобно, и вы можете решить, что это очередная глупая история, но я правда не хотела её находить.

Книга была спрятана в заброшенном храме. Я укрывалась там от заражённых тьмой, в надежде, что меня не найдут. Спускаясь по лестнице, нажала на скрытый механизм, и он открыл потайную дверь. Я успела проскользнуть внутрь. Там были запасы еды, воды и всё необходимое для недолгой жизни. У меня было ощущение, будто кто-то планировал здесь прятаться. Я ждала хозяина, хотела его о всём расспросить, но он так и не вернулся. Перебирая книги на полке, я нажала на другую механическую клавишу. Щёлкнул замок, и в стене открылась ещё одна дверь. В маленькой комнате без окон, сложенной из камня, лежала большая пыльная книга.

Я открыла её.

И все эти иероглифы, символы и знаки вдруг сложились в единое целое. Я стала понимать каждое слово, хотя сама не могла объяснить, каким образом. «Ну вот, — подумала я. — Сначала секта, потом конец света, а теперь и магическая грамота. Карьера явно идёт вверх. Скоро, глядишь, и единорогов за рога ловить буду.»

Но моя «радость» была недолгой.

В самый неподходящий момент вернулся хозяин. Дверь щёлкнула, я не успела среагировать, лишь инстинктивно прижала книгу к груди. За моей спиной стоял бессмертный. Седые волосы до плеч, грозное выражение лица и огромные белые крылья. На вид ему было лет пятьдесят, если не больше.

Увидев книгу в моих руках, он прошипел:

— Кто ты такая?

— Я просто укрывалась! — попыталась я объяснить. — Я не хотела…

— Кто ты, чёрт возьми, и немедленно отдай книгу! — рявкнул он.

Именно в этот момент я поняла: книга — мой единственный шанс на спасение. Раз он ею так дорожит, стоит держать её при себе — возможно, это даст мне преимущество. «Хотя, судя по его крыльям и выражению лица, преимуществом он скорее даст мне по шее, — мелькнула трезвая мысль. — Но рискнуть стоит.»

— Меня зовут Александра. Я не причиню вам вреда, я просто пыталась скрыться от заражённых, — внятно, насколько позволял страх, проговорила я.

Ангел — я уже поняла, кто он — двинулся на меня. Он сделал резкий выпад, а я отпрыгнула назад. Мужчина протянул руку, пытаясь схватить меня за шею, но не успел. Видимо, человеческая реакция в страхе творит фантастические вещи — я присела, и его пальцы сомкнулись в воздухе. Взмахнув книгой как дубиной, я ударила его по руке. Пока он отступал, я метнулась в сторону, пытаясь найти что-нибудь тяжёлое или острое, чтобы оглушить этого мерзавца. «Нож, палка, тяжёлый том энциклопедии — что угодно! Желательно с надписью «Для чайников» на обложке.»

— Послушай! — крикнула я, понимая, что угрожать книгой — моя единственная тактика.

Тут я заметила горящую свечу в подсвечнике. Я схватила её и поднесла огонь к переплёту.

— Если попробуете приблизиться — я сожгу её!

Ангел рассмеялся.

— Ну и что? Сожжёшь последнюю надежду человечества? Давай! Это вам надо, а не нам.

— Не ври! — резко перебила я его. — Я прекрасно знаю, что на небесах творится то же самое. Апокалипсис был очень давно, но равновесия так и не вернулось. А книга рассказывает, как восстановить баланс.

Мои слова, похоже, достигли цели. В его глазах мелькнуло удивление, страх и резкое осознание. Он остановился и выпрямился.

— Ты смогла прочитать книгу? — проговорил он ледяным тоном.

— Разве её нельзя прочитать? Любой, кто умеет читать, может… — я уставилась на него и поняла, что в его голове сейчас проносится целая буря мыслей.

«Ой, кажется, я сказала что-то не то. Наверное, надо было сделать вид, что я неграмотная. Или что у меня внезапно зрение село. Глупо, Александра, очень глупо.»

— Что ж, — произнёс он, скорее, сам себе, — возможно, у нас появился шанс.

Я не успела и пикнуть, как он схватил меня за руку. Дёргаться было бесполезно — с силой ангела мне не справиться. «Вот же грубиян! Хватает, как мешок с картошкой! Хотя, будь я мешком картошки, мои шансы на выживание были бы значительно выше.»

За его спиной возник ослепительный голубой портал.

Я зажмурилась.

А когда открыла глаза, мы стояли посреди огромного открытого пространства. Вокруг не было стен, лишь парящие в пустоте обрывки земли, облака и острова. Переведя взгляд на похитителя, я увидела то, чего никак не ожидала. Огромное старинное здание. Я читала о нём в книгах, которые мне показывала одна бессмертная — ангел по имени Пелония. У нас был странный союз, мы даже успели сдружиться, несмотря на её жёсткий характер. Оказывается, у нас было много общего. Какое-то время мы спасали друг другу жизнь, убегая и от бессмертных, и от смертных, и от заражённых. Но нам пришлось разойтись.

И сейчас я вспомнила рисунок в одной из тех книг. Я поняла: это Цитадель. Место, где, по её словам, собираются все верхи.

Мужчина схватил меня за руку и поволок к зданию. Я давно усвоила: если кто-то хватает тебя и тащит в неизвестном направлении, вряд ли он настроен на дружескую беседу. Я попыталась сообразить, как вырваться, но не успела — мы уже оказались в огромном помещении, больше похожем на целое пространство, чем на комнату.

Я огляделась и поняла, что мы здесь не одни. Вокруг, образуя круг, стояли десятки ангелов и, как я поняла, демонов — я определила их по крыльям. У ангелов они были в основном белые, а у демонов — куда интереснее: от огненно-красных и пушистых до кожистых, как у порождений тьмы.

Мои наблюдения прервал голос, холодный до мурашек.

— Зачем ты её привёл? — эхо прокатилось под сводами.

Я повернула голову на звук. Вдалеке, на возвышении, восседал на троне… Бог? Я не знала. Ангел? Демон?

И тут я его разглядела.

Он был красив. Неприлично, пугающе красив, как заточённая в мрамор фигура. Его лицо казалось высеченным изо льда и гранита — высокие, острые скулы, идеально прямой нос, губы, тонкие и бледные, сжатые в беспощадную линию. Белые волосы, светлее лунного света, были заплетены в сложные, идеальные косы, ни одна прядь не смела выбиться из этого строгого порядка.

Но больше всего поражали глаза. Холодного, пронзительного голубого оттенка, как глубины ледникового озера. В них не было ни капли тепла, лишь бездонная, оценивающая глубина. Он смотрел на меня так, словно я была не человеком, а случайным пятном на безупречном мраморе пола — досадным, но не стоящим особого внимания.

Его осанка была безупречной, даже расслабленно восседая на троне, он казался напряжённой струной, готовой в любой момент выпустить смертоносную стрелу. Плечи — широкие, но без тяжеловесности, скорее, в них чувствовалась скрытая, хищная мощь. Над его плечами возвышались крылья — не белые, как у других, а золотые. Не яркие и кричащие, а глубокого, старого золота, как слитки в сокровищницах забытых королей. Каждое перо лежало безупречно, переливаясь призрачным светом.

Одежда его была простой и строгой — тёмные, почти чёрные ткани, плотно облегавшие торс и бёдра, позволявшие свободно двигаться. Ни вышивки, ни украшений. Только на груди — золотая застёжка в виде крыла. На его левом плече сидел белый ворон и смотрел на меня тем же бездушным, чёрным взглядом, что и его хозяин.

От него веяло таким холодом и такой абсолютной, непререкаемой властью, что у меня перехватило дыхание. Это была не просто сила. Это была вековая тяжесть, ледяное спокойствие вершины, с которой все смертные казались букашками.

«Вот это да, — пронеслось у меня в голове, заглушая страх. — Настоящий ледяной король. Интересно, он когда-нибудь улыбается? Или у него лицо так и застыло в вечном выражении «я всех вас презираю»? И главное — как он умудряется носить такие волосы? У меня после десяти минут в подземелье они выглядели как гнездо испуганной птицы.»

— Эрагон, она может нам помочь, — ответил мой похититель.

«Вот же я вляпалась, — окончательно осознала я. — Сбежала от секты, пережила апокалипсис, и теперь меня, как потерянную кошку, тащат к какому-то позолоченному ледяному божеству. Лучше бы я осталась есть ту консервированную фасоль в убежище. По крайней мере, от фасоли не веяло таким убийственным презрением.»

Эрагон медленно перевёл свой ледяной взгляд с похитителя на меня. Его глаза скользнули по моей заношенной одежде, спутанным волосам, зажатой в пальцах книге. В них не вспыхнуло ни интереса, ни раздражения. Лишь холодное, аналитическое изучение, словно он рассматривал новый, не совсем понятный инструмент.

«Вот же я вляпалась», — последний раз отчаянно подумала я, прежде чем его взгляд, тяжёлый и безразличный, заставил меня внутренне сжаться в комок.

2 Глава

Изначально всего остального-любовь,

В песне юности первое слово-любовь.

О, несведующий в мире любви горемыка,

Зная, что всей нашей жизни основа-любовь!

– И чем же таким, она может нам помочь? – проговорил до жути мерзкий голос.

Я повернула голову налево. По правую сторону от Эрагона стоял мужчина. Он казался даже старше моего похитителя, лет семидесяти, не меньше. Длинные белые волосы и такая же белая борода.

«Интересно, это у них такая фишка, или у всех ангелов длинные белые волосы? И чем они их моют, что они такие пышные? Особый шампунь "Бессмертный блеск"? Или они просто никогда не нервничают, вот волосы и не выпадают?» В любой непонятной ситуации главное – держать спокойствие и марку. Я пыталась подбодрить и развеселить себя как могла, пока холодный мрамор под ногами не напомнил, где я нахожусь.

За время апокалипсиса я привыкла к бессмертным и почти начала воспринимать их как людей, хотя многим это было сложно принять. Бессмертные же считали нас букашками и поначалу относились к людям пренебрежительно. По сути, апокалипсис и начался из-за них. Тогда некоторые ученые изобрели средство, которое могло ранить бессмертных – их раны не заживали. Но стало известно, что некоторые из них обладали способностью к исцелению. К счастью или к сожалению, таких было так мало, что они не успевали лечить всех. С человечеством стали считаться, но лучше к нам относиться так и не стали.

– Она может перевести нам нужную книгу, – строго, не терпящим возражений тоном, ответил мужчина – мой похититель, Филип, как я теперь понимала.

– Интересно, как это ты понял? – усмехнулся блондин с тростью.

Только сейчас я заметила, что он на нее опирается. По его походке было понятно, что она ему не нужна. Зачем он на нее опирался – было загадкой. «Возможно, в ней скрыта какая-то сила. Или это просто модный аксессуар для важных бессмертных дядек. "Посох власти", что ли. Смотрится пафосно, конечно.»

– Филип, ты, наверное, слишком долго был среди людей в изгнании и совсем забыл, что люди нам не ровня. Эту книгу не смог перевести никто из ангелов и демонов, не говоря уж о метисах. А ты привел человеческую девчонку, думая, что она справится?

– Она перевела первую страницу.

«Ой, блин, – покосилась на него я. – Ну, если три предложения для тебя – страница, то у меня для тебя плохие новости. Остальное я не читала, да и не надо было – он чуть не убил меня тогда. И вообще, я больше по заголовкам специализируюсь.»

Скрестив руки на груди, я приготовилась к атаке. «Ну вот и закончилась моя очень красочная, но очень короткая жизнь. Эпитафию можно написать: "Здесь лежит Александра. Перевела три предложения и умерла от важности".»

Все это время Эрагон – так, я поняла, звали мужчину во главе, того, что с самого начала привлек мое внимание, – о чем-то раздумывал. Его лицо было непроницаемой маской. Холодные, оценивающие глаза изучали меня с ног до головы, не выражая ни интереса, ни презрения – ничего. В иных обстоятельствах я бы ему это высказала, но здесь лучше помалкивать, чтобы жизнь себе совсем не сократить. «Хотя, если он всё равно собирается меня казнить, можно и высказаться. Но потом. Сначала надо выяснить, какие планы у них на меня.»

После недолгого молчания Эрагон наконец проговорил. Его голос был тихим, но он резал слух, как ледяной ветер, забирающийся под кожу.

– Выведите ее в темницу. Пускай посидит там, пока мы решим, как поступить.

Словно по волшебству, возле меня оказались его слуги – ангел и демон. «С каких пор демоны стали прислуживать ангелам? У них профсоюзов что ли организовался? » Но, увидев оружие, я возмущаться не стала и покорно последовала за ними, бросив на Филипа злой взгляд. Теперь я хотя бы знала, кого проклинать и за кого поставить свечку заупокой. «Хотя, бессмертные... они же вроде как и не умирают? Может, свечку за здравие? Нет, всё-таки за упокой. Хочется верить, что хоть какие-то неприятности у него в жизни случатся.»

Когда дверь за мной захлопнулась, меня поволокли вниз по лестнице. И что у них за привычка – хватать за руки, как тряпичную куклу? «Этикет бы поучили. "Как правильно вести пленницу: руководство для бессмертных". Я бы им первый экземпляр подарила.» Закинув в темницу и захлопнув дверь, они удалились. Камера представляла собой голую каменную коробку. Безумно холодно, грязно, и даже присесть было негде – прям по всем стандартам сырых подвалов.

«Интересно, бессмертные живут много веков, но почему-то упорно придерживаются темниц в средневековом стиле. Даже надписи на стенах поскрести нельзя – камень слишком твёрдый. Полный регресс.»

Ничего не поделаешь. Я уселась на холодный пол, прислонившись спиной к стене.

«И что мне теперь делать? Лучше бы к брату вернулась. Хотя нет, там тоже не сахар. Чёрт, везде не сахар.»

Я не заметила, как задремала, свернувшись калачиком на полу.

Самое тяжелое в таких местах – не знать времени. Особенно в темнице без окон. Но разбудил меня какой-то шорох. Я резко открыла глаза.

«Что угодно, только не крыса, – подумала я и вскочила на ноги. – Обычно в таких местах они и водятся – это одна из мелких пыток. Интересно, бессмертные крысы тоже существуют? Или они специально смертных подсаживают, для аутентичности?»

Я стала оглядываться, пока не поняла, что звук доносится из соседней камеры. Из-за плотной двери невозможно было разглядеть, что там происходит, но, судя по лязгу цепей, там сидел такой же заключенный.

А затем я услышала голос.

– Господи, да когда же они уже отцепятся? – проговорил чей-то писклявый голосок.

«Неужели ребенка на цепь посадили? Вот же твари. Хотя, если это бессмертный ребенок, ему, наверное, и тысячу лет в темнице не срок. Но всё равно нехорошо.»

Я прислушалась, но больше ничего не услышала.

Через какое-то время дверь отворилась, и вошел тот самый ангел-охранник. Он принес еду – что-то, больше похожее на похлебку. Ни ложек, ни вилок – просто тарелка с надеждой на что-то съедобное. «Надежда, конечно, вещь хорошая, но она не очень питательная.»

– Извините, а долго меня здесь держать будут?

Ангел даже не взглянул в мою сторону, лишь захлопнул дверь прямо перед моим носом.

«Да, гостеприимные тут. Прям как дома. Только без дома. И без окон. И без еды нормальной. Ладно, хоть санузел в норме... ой, нет, его тоже нет. Прекрасно.»

Попробовала эту бредятину на вкус и не смогла сделать больше двух глотков. «На вкус как будто кто-то носки заварил. Или это такой деликатес бессмертных? "» Поставила тарелку в угол и снова попыталась уснуть – только сон мог скрасить мои дни.

В очередной раз я не помнила, сколько проспала, когда услышала звук открывающейся двери. Подскочив на ноги, я подумала, что это завтрак. Но на пороге стоял не охранник, а мой похититель Филип.

– Ах ты, сволочь! – я подскочила. – Запер меня здесь, а теперь ходишь, ухмыляешься!

Едва я его увидела, на его губах заиграла искренняя улыбка, словно ему пообещали целый дворец в придачу. Я схватила первое, что попалось под руку – ту самую злосчастную тарелку с остатками "еды" – и швырнула в него со всей дури. Но он ловко увернулся. «Бессмертные и увернуться лучше умеют. Несправедливо.»

– Успокойся. Или хочешь так и дальше сидеть в темнице? – проговорил он, приподняв бровь.

– Вообще-то, если ты не заметил, до этого момента я ходила на свободе! Поэтому просьба вернуть меня обратно или прибить уже до конца. Сидеть здесь невозможно! Особенно без туалета!

– Ох, как заговорила! – протянул он. – Пойдем. Возможно, сегодня судьба будет на твоей стороне.

И, схватив меня, как обычно, за руку, поволок наверх. «Он вообще другие способы передвижения знает? Или у них в ангельском учебнике только одна глава: "Таскание смертных за конечности"?»

Я снова оказалась в том же зале. Во главе, как и вчера, сидел Эрагон, рядом – тот самый белокурый мужчина с тростью. И только сегодня я заметила женщину по левую сторону. Светловолосая, на вид лет тридцати, но с таким ледяным взглядом, что по коже пробежали мурашки. «Интересно, в Цитадели всех учат так смотреть? Или здесь специальные курсы: "Холодная презрительность для начинающих" и "Мастер-класс по ледяным взглядам"?»

– Дитя, как тебя зовут? – раздался холодный, безразличный голос Эрагона.

«Дитя. Ага. Мне двадцать два, я пережила апокалипсис и секту, а он мне "дитя". Ладно, для бессмертного, которому, наверное, тысяча лет, я и правда дитя. Но всё равно.»

Я выпрямила спину и подняла подбородок, стараясь говорить так, будто моя жизнь не зависела от их выбора. Хотя она, конечно, зависела. Очень.

– Александра. Мое имя. И я прошу отпустить меня немедленно. Помочь расшифровать вашу книгу, как я понимаю, могу только я.

– как заговорила! – Тот самый белокурый дядька решил обратить на меня внимание. Что-то он мне с самого начала не нравился, какой-то мутный. – Ты, смертная девчонка, смеешь здесь условия ставить?!

– Торендо, хватит, – холодно остановил его Эрагон. Голос был тише, но в нем была сталь, которая заставила даже меня внутренне съёжиться.

– От этой девчонки мало будет толку, – уже не ко мне, а к Эрагону, проговорил Торендо.

– Я дико извиняюсь, – вмешалась я. – Может, все-таки эта девчонка сама будет говорить за себя? С чего вы решили, что от меня мало толку? Ваш... изгнанник вам рассказал. Я могу перевести. Но цена – моя свобода. Вы отпустите меня живой и невредимой туда, откуда меня взяли, сразу после перевода. Ах да, и полная безопасность моей персоны.

В этот момент все бессмертные уставились на меня. «Ой, злосчастный мой язык. Похоже, моя жизнь стала еще короче. Хотя куда уж короче?»

Но, не подавая вида, я так же грозно смотрела на Эрагона. Его холодное лицо не выражало ни одной эмоции. Лишь спустя мгновение в уголках его губ промелькнула едва заметная ухмылка. «Ухмыляется. Интересно, о чём думает. Наверное: "Какая смешная смертная, думает, что у неё есть выбор". Ну, хоть развеселила ледяную глыбу, уже достижение.»

– Что ж, а ты умеешь строить сделки. – Он подпер голову рукой. – А если мы не пойдем на твои условия? Если ты переведешь книгу, а мы тебя обманем? Что тогда будешь делать?

– Вы не обманете. Мы заключим договор. Вы выполните обещание, а я, в свою очередь, правильно переведу книгу.

– А ты не думаешь, что мы просто заставим тебя перевести ее без договора? Темница или книга – третьего не дано.

– Знаете, – грозно посмотрев на него, проговорила я, – от условий моей жизни зависит качество перевода вашей книги. Голодная, замёрзшая и напуганная переводчица сделает в десять раз больше ошибок, чем ухоженная, сытая и довольная. Это простая психология. Даже для бессмертных.

– Нашей? – переспросил он, и в его ледяных глазах что-то мелькнуло. – Вроде как это вы, смертные, страдаете на земле. А у нас, бессмертных, все хорошо.

– Если бы у вас все было хорошо, вы бы не притащили меня сюда и у вас не загорались бы глаза при каждом упоминании, что книгу можно перевести, – парировала я его же ледяным тоном, хотя внутри всё дрожало. – Баланс нарушен у всех. И вам нужен перевод даже больше, чем нам. Потому что мы, смертные, уже привыкли выживать в аду. А вы, похоже, нет.

Он смотрел на меня, и в его глазах что-то шевельнулось – не интерес, не злость, а скорее холодное, расчетливое любопытство, с каким рассматривают новую, незнакомую вещь, которая внезапно оказалась полезной.

– Хорошо. Хочешь договор – будет тебе договор.

– Но! – вмешался Торендо.

– Хватит. – Голос Эрагона стал тише, но от этого только опаснее. – Пусть попробует. Хуже не будет. А если посмеет сделать что-то не так... – он сделал паузу, и слова повисли в воздухе тяжелой, невысказанной угрозой.

«"Казним" – это он, конечно, опустил. Но мы-то поняли. Ясненько.»

– Минутку, – подняла я руку, как на уроке. – Прежде чем заключим договор, я хочу кое-что прояснить.

– Прояснить? – переспросил Филип, который до этого молча наблюдал. – Тебе жизнь даровали, помиловали, а ты собралась что-то прояснять?

– А вас, похититель, я вообще не спрашивала, – перевела взгляд на Эрагона. – Во-первых, я хочу, чтобы меня поселили в хорошие, теплые и качественные покои. У вас же это так называется, да, Филип? Ах да, вам откуда знать, вы же в изгнании. Наверное, в пещерах жили. С летучими мышами.

В этот момент раздался сдержанный, но явственный смешок. Его издала та самая светловолосая женщина.

– Серафим, неужели ты и вправду собираешься потакать этой девчонке? – язвительно спросила она.

«Не зря говорят, все бабы у власти – стервы. Хотя, возможно, она просто ревнует. У Эрагона, наверное, с ней что-то было. Или она хочет, чтобы было. А тут я – смертная помеха. Типичный сюжет для дешёвого романа, только я почему-то внутри него.»