Полная версия
—Кто бы говорил, — усмехнулась я. — Ты, я смотрю, в полном восторге. Неужели все эти бессмертные тебе нравятся? И как ты здесь оказался? Ты же служишь Люциферу. Разве этот праздник не для ангелов?
—У меня бывают выходные, между прочим, — парировал он.
Внезапно в зале воцарилась тишина. Распахнулись главные двери, и властной, плавной походкой вошёл Эрагон. На нём была белоснежная форма с золотыми вставками, ремнями и пуговицами, выглядевшая поистине великолепно. Под руку с ним, к моему немалому удивлению, шла госпожа Анжелика в ярком платье, подчёркивавшем её статную фигуру. Её сияющий вид кричал о безмерном счастье. И, что греха таить, они действительно выглядели как король и королева.
Собрание почтительно склонилось, но Эрагон, не удостоив поклонов даже взгляда, прошёл дальше к своему месту. Только тогда зазвучала музыка, и праздник возобновился: дети пустились в хоровод, взрослые продолжили беседы.
Я же не могла отвести глаз от Серафима. Он восседал на “троне” с Анжеликой рядом, и вдруг... его взгляд, холодный и целенаправленный, принялся кого-то искать в толпе. На мгновение наши взгляды столкнулись. Я лишь удивлённо приподняла бровь. Он едва заметно кивнул, почти невыразительно, и прекратил поиски. “Неужели он искал меня? “— мелькнула глупая мысль. Я отогнала её — разве что для того, чтобы удостовериться, что я ничего не испортила.
— Ладно, мы с тобой не договорили, — вернулась я к Астароту. — Зачем тебе втираться ко мне в доверие? Зачем тебя ко мне подослали?
Астарат хитро улыбнулся.
—Смотрю, ты быстро меня раскусила. Неужели я такой плохой шпион?
—Что ты! Очень даже высококачественный. Но если мы с тобой, как ты сам сказал, похожи, то может, раскроешь тайну? Зачем?
Он на мгновение задумался,его взгляд стал серьёзным.
—Ладно. Только потому, что наши судьбы чем-то схожи, скажу одну вещь. Книга, которую ты переводишь, — не просто важный предмет. Это единственная возможность победить в наступающей войне.
—Войне с Тёмным Богом? — уточнила я.
—Да. Только в ней содержится знание, чем его одолеть.
Он посмотрел на меня,словно пытался понять мои истинные намерения, а затем вдруг усмехнулся, по-братски положил ладонь мне на макушку и потрепал волосы.
—Не бери в голову, Александра. Тебя вряд ли обидят.
—Ну, спасибо, что успокоил, — пробормотала я, и на душе действительно стало легче. Я ответила ему лёгкой улыбкой.
Повернувшись к залу, я невольно снова встретилась взглядом с Эрагоном. Он наблюдал за нами. Его лицо было абсолютно бесстрастным, но в напряженной челюсти и застывшей позе читалась какая-то непонятная мне холодность. И почему-то мне стало приятно, что момент, когда Астарот гладил меня по голове, не ускользнул от Серафима.
— Пойдём, нужно развеяться и потанцевать, — внезапно предложил метис.
—Ты с ума сошёл? Я не умею!
—Вот и научишься, — не отступал он, уже притягивая меня к себе.
Танцевать вальс я не умела категорически и раз сто наступила бедному бессмертному на ноги.Но он героически улыбался во все тридцать два зуба. В середине танца от нелепости ситуации мне стало смешно, я рассмеялась, и он подхватил моё настроение. Наш смех потонул в музыке. Я даже расслабилась.
Замечтавшись, подняла глаза на купол. Он был стеклянный, с витражами, где преобладал сиреневый цвет. Он напомнил мне сирень у стен монастыря... Я так ушла в воспоминания, что перестала топтать ноги своему партнеру. Но вдруг на лицо упала крошка стекла. Резкий хлопок — и огромный купол начал рушиться.
Хруст, крики, паника. Бессмертные бросились к выходам. Астарот резко прижал меня к себе, закрывая своим телом. Подняв голову, я увидела кошмар: к обломкам купола на цепях были подвешены тела и части тел бессмертных, покрытые странной плесенью.
—О Боже... — вырвалось у меня.
В зале материализовались фигуры в тёмных одеждах. Они безжалостно отрывали ангелам крылья, убивали на месте.
—Спрячься! В той комнате, слева! Быстро! — сжав мне плечи, бросил Астарот бросился на самого крупного нападавшего.
Я рванула было к указанной двери, но чья-то железная хватка впилась в мои волосы, рывком швырнув на пол. Передо мной стоял демон с чёрными крыльями, в кожаной амуниции, с лицом, искаженным садистской гримасой.
—Что это за крыса здесь бегает? — сипло прошипел он. — Смертная? Или чья-то подстилка?
Я,отползая, нащупала за спиной тяжёлую бутылку с глифтом. Демон наступал.
—Что, молчишь? Языка нет?
—Нет, — прошептала я. — Но есть ответ.
Изо всех сил я размахнулась и ударила бутылкой ему в лицо.Стекло разбилось, зелье брызнуло в глаза. Демон взвыл. Я попыталась встать, но запуталась в платье и упала на колени. Над головой взметнулась его рука для удара.
Я зажмурилась.
И ощутила волну ослепительного жара.Вместо крика — тишина. Открыв глаза, я увидела лишь пепел, рассеивающийся в воздухе. А рядом — Эрагона. Его зрачки светились холодным золотом. Взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по мне, не обнаружив ран. Затем он резко протянул руку.
—Ты в порядке?
Я не могла вымолвить ни слова,дрожала мелкой дрожью.
Он, не дожидаясь ответа, схватил меня за руку и одним движением поднял на ноги. Его пальцы сжали мои плечи.
—Александра, ты меня слышишь? — он потряс меня, и в его голосе, обычно абсолютно ровном, пробилась трещина. — Саша. Ты слышишь меня?
—Д-да... Всё в порядке. Просто испугалась.
—Это нормально, — отрезал он, и его взгляд упал на мои трясущиеся руки. Тогда он, не говоря ни слова, притянул меня к себе, прижав ладонью к груди. — Всё кончено. Я с тобой.
Зал был пуст и усеян телами.Ужас сковал меня. Я вцепилась в его белый плащ, стараясь не смотреть по сторонам. Его рука медленно, почти машинально, гладила меня по спине, но жест этот был непривычно мягким.
— Это не зрелище для тебя, — тихо произнёс он, когда я попыталась повернуть голову, аккуратно удерживая мой затылок.
К нам подошёл Астарот.
—Александра, ты цела?
—Ещё бы, — холодно, со всем презрением в голосе бросил Эрагон. — Ещё минута — и у нас был бы свежий труп. Смертной.
—На неё напали, когда я сказал уходить...
—Думаешь, она бы справилась с Лионом сама? — перебил его Эрагон, и его интонация была острее лезвия.
—Мой косяк, — сдавленно признался метис.
—Доведёшь её до цитадели без происшествий?
—Конечно.
Астарот бережно взял меня, и я, как тряпичная кукла, перешла из одних рук в другие. На прощание я бросила взгляд на Эрагона. Тот стоял, отвернувшись, его профиль был резок, а по напряжённой челюсти бегала нервная жилка.Он был в ярости.
Дорогой обратно я молчала, пока бессмертный нёс меня.
—Страшно? — спросил он наконец.
—Да. Я не ожидала... Это были враги?
—Последователи Тёмного Бога. А те бессмертные... заложники. Так он решил «поприветствовать» нас.
—Ужасно... Значит, война уже началась?
—Она началась давно. Просто не все хотят это признавать.
Вернувшись, он ещё раз убедился, что со мной всё в порядки, и лишь после этого ушёл. Уснуть я не могла — перед глазами стояли те самые цепи и тела. Сон пришёл лишь под утро.
На следующее утро перевод не клеился. Решившись отвлечься, я пошла к Эрагону, но у его кабинета услышала гневные крики. Я вошла. В центре комнаты бушевал демон с алыми крыльями — Люцифер.
—Зачем ты уничтожил Наума?! Из-за тебя я лишился семьи!
Эрагон сидел за столом, его поза была расслабленной, а лицо — ледяной маской.
—Успокойся. Ты знал, что это произойдёт.
—Мы могли избежать этого! Обменяться заложниками!
—Эрагон медленно поднял на него взгляд. Его голос стал тише, но от этого лишь опаснее. — Последователи Тёмного Бога убили и пытали невинных. Среди них был перворождённый ангел. И ты говоришь о «сделке»?
Люцифер,не в силах продолжать, в бешенстве вылетел в окно, пообещав восстание. Мамонт и Дино, бросившие на меня неодобрительные взгляды, последовали за ним. Осталась лишь Ребекка, осуждающе посмотрев на Серафима, она вышла на балкон.
Я замерла в тени у двери, но меня выдали.
—Александра, — позвал Эрагон, не отрывая глаз от карты. Его лицо было маской, а в глазах лежали тёмные тени. — Что ты хотела?
—Я... хотела спросить о книге. Но вы, кажется, заняты.
—Заходи вечером. Обсудим вопросы.
Я кивнула и уже хотела уйти,но что-то во взгляде этого всемогущего, но смертельно уставшего существа заставило меня остановиться. Мне стало жаль его.
—Эрагон... а в твоём кабинете есть комната для отдыха?
Он удивлённо посмотрел на меня.
—Есть. А что?
—Надеюсь ты меня не прибьёшь- тихо прошептал я — А где ?
Он молча указал на неприметную дверь. Я подошла к нему и взяла за руку. Его ладонь была огромной и прохладной.
—Пойдём.
—Что ты задумала? — в его голосе зазвучало недоумение.
—Просто сделай, что я скажу. И постарайся меня не убить после этого.
В комнате отдыха был лишь диван и кресла.Я села и похлопала по месте рядом.
—Иди сюда.
—Повторяю, что ты задумала? Сейчас не до ребячеств.
— Садись.
Эрагон, тяжко вздохнув, но нехотя подчинился.
—А теперь... можешь убрать крылья? На время?
Он смерил меня долгим взглядом,но в следующее мгновение величественные крылья исчезли. Передо мной был просто усталый мужчина с слишком мудрыми глазами.
—Положи голову сюда, — я указала на свои колени.
Он замер, и в его глазах мелькнула целая буря — недоверие, усталость, непонимание. — Это что за новый ритуал смертных?
—Ритуал поддержки. Каждому он нужен. Даже великому Серафиму.
К моему удивлению,он послушно лёг, скрестив руки на груди. Я принялась медленно и ритмично гладить его белоснежные волосы. Они были неожиданно мягкими.
—Я не понимаю многих ваших законов, — тихо заговорила я. — Но если ты принял то решение, значит, иного выхода не было. Я тебе доверяю, и считаю что ты всё сделал правильно.
Он не ответил, лишь его дыхание постепенно стало глубже и ровнее.Я долго сидела так, пока тяжесть его головы на коленях и тишина не сморили меня самой.
Очнулась я уже на диване, укрытая лёгким покрывалом. В кабинете Эрагон, как и прежде, изучал карты, но лицо его уже не было таким изможденным, а взгляд — чуть менее острым.
—Прости, я сама уснула, — смутилась я.
—Ничего. Я тоже немного отдохнул. Похоже это входит в привычку, — в уголке его рта дрогнул подобие улыбки.
Я порылась в памяти, чтобы вспомнить зачем приходила вначале.
—Я, кажется, забыла, о чём хотела спросить. Соберу вопросы к вечеру.
—Хорошо. Буду ждать.
Я уже шла к двери,когда он окликнул меня.
—Александра.
—Что?
—Спасибо.
Это было сказано тихо,но тепло. Я кивнула и, уже на пороге, обернулась с внезапной мыслью.
—А почему ты всегда зовёшь меня полным именем? На балу ты называл меня Саша.
—Разве Александра — не твоё единственное имя?
—Так-то да... Но полное имя — для малознакомых. А мы вроде как уже знакомы.
Он отложил перо и обернулся, в его глазах заплясали искорки странного, почти озорного любопытства.
—Ты хочешь, чтобы я называл тебя Саша?
—Нет-нет, я не настаиваю! — залепетала я. — Просто вариант.
Его лёгкая улыбка превратилась в самую настоящую, чуть насмешливую.
—Тогда я буду звать тебя Лапка.
—Что?! — я остолбенела. — Какая ещё «Лапка»?
—Ты похожа на род кошачьих. Так же шипишь, когда злишься, и забиваешься в угол в опасности.
—В опасности?! — возмутилась я. — А то, что на меня напал демон вчетверо больше меня — это не опасность?!
—Именно. Поэтому, — он откинулся в кресле, и его плечи слегка дрожали от беззвучного смеха, — когда будешь вести себя хорошо, будешь Лапкой. А когда влипнешь в историю — Александрой. Справедливо?
—Да ты просто издеваешься! — фыркнула я, но сердиться не могла. Он смеялся. По-настоящему.
Я вышла,притворно ворча, и уже закрывая дверь, услышала его тихий, расслабленный смешок.
10 глава
Я направилась в свою комнату в хорошем настроении. На столе дожидался поднос с едой от Лили, но я, не проявив к нему интереса, сразу уселась за перевод.
Открывая новые страницы, я погрузилась в текст, словно в захватывающий роман. История рассказывала о Создательнице, безмерно любившей своих детей и потакавшей им во всем. Но когда они же её и убили, гармония рухнула, а её обитель… застыла. Не то чтобы замёрзла или обратилась в камень, скорее, в ней просто остановилось время. Точнее понять я не могла, потому что повествование резко перескакивало к тому, как Светлый Бог установил свои правила, постепенно возвысившись над остальными братьями и сёстрами, и ввёл свод законов, чтобы держать всех в узде.
Затем речь зашла о Боге Равновесия, регулировавшем как тёмную, так и светлую стороны. Если вчитаться, то становилось ясно, что он появился раньше Светлого и Тёмного Богов и, по сути, был старшим. Возможно, именно он знал, как одолеть Тёмного… или мне так казалось.
Проблема была в том, что Светлый Бог заточил своих братьев и сестёр в разных местах: кого-то в снегах, кого-то во льдах, кого-то в печали. Но больше всего меня тронула история первого ангела, спустившегося на землю. Она не была богиней, не была сестрой — лишь первым творением Светлого Бога, созданным ещё при Создательнице. Её отправили помогать смертным, но те, узнав о её бессмертии, испугались и поступили подло. Жестокость заключалась в том, что, несмотря на причиненную боль, она продолжала их любить — такова была её природа. Меня восхищала и одновременно пугала эта сила материнской любви, о которой я, никогда не планировавшая детей, могла лишь догадываться.
Как я поняла, книга делилась на три части: прошлое, настоящее и будущее. Не в силах сдержать любопытство, я открыла вторую часть, где подробно рассказывалось о Создательнице. «Возможно, мы ошибались насчёт богов», — мелькнула у меня мысль. У нас Бог — мужчина, а здесь — женщина. Именно женщина, ибо только ей подвластно давать жизнь. И свет, и тьма изначально были не богами, а сущностями, существовавшими в равноправии лишь благодаря ей. В книге говорилось, что после смерти Создательницы должна была родиться новая. Возможно, она уже родилась, но Светлый Бог её спрятал, как и остальных? Среди бессмертных или смертных? Как её отличить?
Я уже собиралась закрыть книгу, когда взгляд упал на строку: «Создательница всегда тянулась к Тьме, ибо Тьма знала величайшее одиночество». Мысль засела в голове. Может, новую Создательницу можно распознать именно по этой тяге к темному началу? Но что это значит — тянуться к демонам, кошмарам?
Отложив книгу, я поняла, что наступил вечер. Потянувшись, я решила размяться, но одной выходить было нельзя. Решение пришло мгновенно.
—Пойду к Эрагону.
Забежав в ванную, я бросила взгляд в зеркало. До идеалов бессмертных мне далеко, но страшной я не была. Глаза… да, глаза у меня и правда были ничего, хоть в своё время их и называли «странными».
В коридорах у его кабинета царила тишина — совещания, видимо, закончились. Я постучала и, не дожидаясь ответа, юркнула внутрь.
Всё было как прежде: Эрагон сидел за столом, углубившись в карты. Он, конечно, уже знал о моём присутствии — в последнее время я стала замечать, что этот бессмертный словно видит и слышит всё повсюду.
— Александра, что-то случилось? — спросил он, не отрывая взгляда от карт. Голос был ровным, без единой нотки интереса.
— Нет. Я хотела спросить кое-что о книге…
Он не надолго поднял на меня взгляд.Холодные, пронзительные глаза заставили меня на миг замереть. В них читалась привычная усталость, та, что, кажется, никогда его не покидала.
—Тебе нужно что-то объяснить?
Неожиданно для себя, я сменила тему. — Не хочешь прогуляться?
Он оторвал взгляд полностью от карт, слегка наклонив голову. Жест был едва уловимым, но в нём читалось удивление.
—С чего вдруг?
— Я целый день в четырёх стенах. Мне нельзя одной, а так мы прогуляемся, и я расскажу, что нового узнала из книги, — весело предложила я.
Эрагон медленно провёл рукой по шее, будто разминая затекшие мышцы. Затем встал. Движение было плавным и полным безмолвной власти.
—Идём.
Пока мы шли к саду, я вкратце пересказала прочитанное. Эрагон слушал молча, лишь изредка уточняя детали. Всё это он, разумеется, знал. Лишь возможность перерождения Создательницы, да её связь с Тьмой, казалось, задели в нём какую-то струну.
Спускаясь в сад, я думала, что он оставит меня с охраной и вернётся к делам. Но он не спешил уходить. Сложив руки за спиной, он шагал рядом со мной, его золотистые крылья слегка шелестели на ветру.
Меня одолевало любопытство. Каким он был раньше, до того как стал Правителем Цитадели? Всегда ли он был таким… ледяным?
— Эрагон, — окликнула я, когда он заметил мой пристальный взгляд. — Можно тебя спросить на откровенный вопрос?
— Ты меня пугаешь, Александра, — ответил он, и в его голосе мелькнула едва уловимая усмешка. — То шарахаешься, то сама идёшь на сближение, то заставляешь замереть на месте.
— В хорошем смысле?
—Допустим.
— Кстати, о балу в Рождество, — начала я осторожно. — На тебе это… отразилось?
— Это война. И такие зрелища — её обычные спутники.
— Я слышала, что было в кабинете. Ты… уничтожил того бессмертного, который был ключевой фигурой для врагов?
Эрагон пристально посмотрел на меня, будто взвешивая, стоит ли отвечать. Его лицо оставалось непроницаемой маской.
—Да.
—Почему? Я понимаю, что детали мне не положено знать, просто…
— Война солдата — это защита своей семьи, своего дома, — перебил он меня, и голос его зазвучал твёрже. — Ты мстишь за тех, кого обидели. Война правителя иная. Моя семья — все бессмертные, вручившие мне свои жизни. Те, кого ты видела, поступили так же — они отвергли Тёмного Бога и были за это наказаны. А теперь враг хочет, чтобы мы сели с ним за стол сделок. — Он на мгновение замолчал, и в его глазах, устремлённых куда-то в прошлое, мелькнула тень. — За свою долгую жизнь я понял одно: пусть лучше меня ненавидят за жестокость, чем проклинают за слабость, приведшую к новым потерям. Показать, что гибель близких не была напрасной — это первое, что должен сделать правитель. И я это сделал.
В этот момент он говорил, казалось, не со мной, а с самим собой. На его обычно бесстрастном лице я впервые увидела отголосок неподъемной тяжести. Не опасного Серафима, а бессмертного, запертого в одиночестве на вершине власти. Мне стало до боли знакомо это чувство — когда падать некуда, потому что за спиной пустота.
По моим щекам неожиданно потекли слёзы.
Эрагон, заметив, что я отстала, обернулся. Его глаза чуть расширились от непонимания.
—Что с тобой? — спросил он, и в его тоне впервые прозвучала лёгкая растерянность.
Я, замирая, выдохнула:
—Можно… тебя обнять?
Секунду он смотрел на меня с тем же холодным удивлением, а затем его взгляд смягчился — всего на долю, но это было заметно. Он молча раскрыл объятия.
—Иди ко мне.
Я шагнула вперёд и уткнулась лицом в его плечо. Он притянул меня, обнял, и его крылья сомкнулись вокруг, отгораживая от всего мира. Впервые за долгое время я почувствовала себя в безопасности. Есть куда упасть.
— Эрагон, — прошептала я ему в грудь.
—Ммм? — отозвался он, и голос его прозвучал прямо над головой, приглушенный.
— Я, может, сейчас скажу глупость… Но я тебя понимаю. Мне тоже некуда падать. И я знаю, как это тяжело — всё нести одному. Я жалкая смертная, но… позволь мне иногда быть рядом. Хотя бы до того дня, когда я переведу книгу и уйду. Позволь мне чувствовать, что я хоть кому-то нужна. Хотя бы тебе.
Он не ответил. Только крепче прижал меня к себе, а его ладонь нежно легла мне на голову, сглаживая волосы.
—Хорошо, Саша, — тихо прошептал он. — Только не плачь.
Когда я успокоилась и отстранилась, он отпустил меня. Увидев следы слёз на моих щеках, он протянул руку и большим пальцем аккуратно стёр их.
—Ну и что это на тебя нашло? — спросил он, и в уголках его губ дрогнуло подобие улыбки.
— Просто увидела в тебе родственную душу, — я сама попыталась улыбнуться.
—Я мужчина. Я Серафим. Я тысячелетиями нёс этот груз и научен с ним справляться. Но… спасибо. За то, что захотела его разделить.
И в его холодных глазах, всего на миг, словно проглянул искренний, тёплый свет.
Мы ещё немного прогулялись в тишине, после чего он, как обычно, проводил меня до комнаты. Перед тем как уйти, он обернулся.
—С тобой всё в порядке?
—Да, всё хорошо.
—Здоровье? — уточнил он сухо, но я поняла намёк.
—Всё спокойно до следующего месяца.
Когда он уже взялся за ручку, я сказала:
—С Рождеством, Эрагон.
—С Рождеством, Саша, — ответил он и закрыл дверь.
Утром меня разбудили лучи солнца, ласково касаясь лица. Настроение было прекрасным, нервная система — спокойной. Потянувшись, я сбросила одеяло и увидела на тумбочке маленькую коробочку и рядом — письмо.
Сердце ёкнуло. «Если это снова Анжелика…» — но, вскрыв конверт, я узнала почерк. Тот самый, твёрдый и безупречный.
«Александра.
Ты гораздо сильнее,чем думаешь. Знаю, у смертных на Рождество дарят подарки. И хоть ты сейчас не среди смертных, думаю, эту традицию стоит поддерживать.
В коробочке— кулон. Феникс — символ возрождения из пепла. Как птица, способная воссиять ярче после огня, так и человек, сломленный жизнью, может засиять ярче любой звезды. Присмотрись: издали он подобен мечу, но вблизи ты увидишь силуэт женщины.
Величайшая сила— сила женщины. Ради неё покоряют страны. Благодаря ей понимают, за что сражаются.
В тебе есть эта сила,Александра. Пусть этот подарок будет тебе напоминанием.
С Рождеством,Саша.
Г.С.Э.»
Внутри меня взорвался салют из эмоций. Как ребёнок, я схватила коробочку. В ней, на чёрном бархате, лежал серебряный кулон. Феникс в полёте, с расправленными крыльями. И в самом его сердце — изящный силуэт женщины. Словно клинок, отточенный из самой сути жизни.
11 глава
Повесив кулон на шею, я направилась в ванную. Приведя себя в порядок, по привычке уселась за книгу. И вот что не давало мне покоя: в ней говорилось, что Светлый бог заточил не просто первых богов, но и спрятал их оружие. У каждого был свой элемент. Единственные, кто мог дать ответ, — первородные. Значит, нужно найти хоть одного.
Быстро собравшись, я направилась в кабинет Эрагона. Спускаясь по пролетам, заметила, что охранники на каждом этаже при моем появлении лишь опускали глаза.
“Странно,” — мелькнула мысль, но вмешиваться не стала.
В кабинете, как обычно, кипело совещание. Я решила не входить сразу и, отойдя в сторону, стала ждать, когда меня заметят. Эрагон замечал все — я была уверена, он уже знает о моем приходе.
Пока бессмертные спорили, я наблюдала за облаками за окном. Удивительно: дворец на летающем острове. Холодный ветер, гулявший по открытым галереям, заставил меня сжаться, прижав руки к груди.
Не успела расслабиться в тишине, как на плечи упала тяжелая зеленая накидка. Форма Астарота. Обернувшись, я увидела его самодовольную ухмылку.
— Александра, что ты тут делаешь? — спросил он с усмешкой.
— А разве ты не в охране у Люцифера? — подколола я.
Он шагнул ближе. — Вообще-то, я могу быть хоть у кого.
— Да что ты! А Люцифер-то знает?
Астарот рассмеялся. — Сейчас Эрагоном правит всем. Ему подчиняются и ангелы, и демоны.
— Слушай, а почему демоны слушаются ангела? У вас же были какие-то разборки, — поинтересовалась я.
— Не у нас, а у них, — поправил он. — Мы, метисы, вообще ни к тем, ни к другим. Но да, странно. Сейчас все ослаблены, поэтому вопросов не возникает.
Странно. Получается, единственный правитель сейчас — Эрагон. Мысль об обмене бессмертными не отпускала меня. Лили рассказала, что сделка была между братом Эрагона и Вельзевулом — членом семьи Люцифера, талантливым военачальником. Зачем же тогда Эрагон так поступил? Хоть он и говорил о мести ангелов, но… Возможно, ему просто был невыгоден сильный Вельзевул? Сейчас все преклоняются лишь Серафиму. А Вельзевул мог помочь Люциферу восстать.
— Вижу, ушла в мысли, — Астарот щелкнул меня по носу. — Не думай слишком много, а то быстро состаришься. У смертных жизнь — миг.
— Очень смешно. А вот взрослый бессмертный может так поступать? — я прижала к себе его накидку.
— Бывает, — засмеялся он. — Чего ждешь?
— Эрагона. Нужно спросить про книгу.
— Понятно, — протянул он.
Скоро бессмертные разошлись, и из кабинета прозвучал голос, холодный и властный, без эмоций:
— Александра, Астарот. Заходите.
Астарот пропустил меня вперед. Эрагон сидел за столом, погруженный в документы; рядом выросла новая стопка книг. Он даже не поднял головы.
— Астарот, подготовь отряд для выхода.
