Любить по особенному

«По крайней мере, он не урод, — с легкой практичностью отметила я. — И, кажется, чистоплотный. И пахнет не конюшней, а чем-то вроде холодного воздуха, дерева и… вечности. Это уже что-то. Думаю, справиться можно. Надо будет изучить теорию. Может, в архивах есть что-нибудь полезное… «Искусство любви для начинающих наложниц» или «Эротические заклинания Древнего Шулера: практическое руководство». О, боже, я серьезно об этом думаю. Я планирую собственное развращение с научным подходом».

Я фыркнула, и звук был таким одиноким в каменной тишине.

Риск номер два: его отказ. Унижение. Он может просто посмотреть на меня с тем ледяным презрением, от которого хочется провалиться сквозь землю, и велеть никогда больше не говорить подобной глупости. «В лучшем случае он скажет «недостойно», в худшем — «смешно». А потом я буду вынуждена каждый день приходить на работу к человеку, который считает, что я пыталась предложить ему себя в обмен на безопасность. Неловкость уровня «я опозорилась перед всем классом, а этот класс еще и бессмертный».

«Значит, нужна подготовка, — решила я, снова начиная ходить. — Нельзя просто прийти и сказать: «Эй, как насчет того, чтобы я стала вашей неофициальной женой с доступом в архив?». Это должно быть… элегантно. Изящно. Как сложный перевод с подтекстом. Нужно… создать условия. Показать свою ценность не только как лингвиста. Проявить инициативу в чем-то, что ему важно. Стать чуть более… незаменимой. И заметной. Но не навязчивой. Как хороший, дорогой словарь, который всегда под рукой и к которому приятно прикасаться. Боже, какие сравнения лезут в голову».

План начал обретать смутные, пугающие очертания.

1. Усилить полезность. Углубиться в те аспекты работы, которые он ценит больше всего. Предвосхищать его запросы. Принести что-то экстраординарное. «Например, перевести проклятую главу Создательницы, пока он не успел о ней спросить. Или найти способ общаться с бессмертными на их языке. Ну, или хотя бы не путать «вечность» с «ребенок» в шестнадцатый раз».

2. Аккуратная физическая презентация. Перестать ходить, сгорбившись от тяжести книг. «Расправить плечи, Александра! Ты же не гоблин, несущий сокровище, а… потенциальная сокровищница. Или что-то в этом роде». Смотреть в лицо. Может, попросить Лилию подобрать одежду, которая… не соблазняет (боги, какое ужасное слово), но просто напоминает, что я — женщина. Не служанка, не тень. А женщина, которая работает рядом с ним. «Платья, наверное, должны быть с воротничками. Высокими. Или, наоборот, без воротничков? Черт, я же в этом не разбираюсь! Ладно, главное — чистые волосы и отсутствие сарказма. Это уже прогресс».

3. Поиск момента. Нужна ситуация, где мы одни. Не в кабинете за работой, а в более нейтральной, но закрытой обстановке. «На балконе при луне? Слишком пафосно, он заподозрит романтический идиотизм. В оружейной? «Посмотрите, какой острый меч, а я, между прочим, тоже могу быть острой…» Нет, звучит угрожающе. Может, просто задержаться после совещания? «Вот отчет, ваше ледяное величество, и кстати, я готова к расширению должностных обязанностей». Фу, как пошло».

Мысль о «реакции» снова заставила сердце бешено застучать. Я представила его руку, касающуюся не страницы, а моей кожи. Его холодный взгляд, изучающий не текст, а мое лицо в полумраке. Стало страшно. И… странно оживленно. Как перед прыжком с высокой скалы, когда знаешь, что это глупо, но адреналин уже зашкаливает. «Интересно, он целуется так же расчетливо, как все делает? С соблюдением оптимального угла наклона головы и необходимой продолжительности контакта? А вдруг у него есть внутренний таймер? «Три секунды на первую фазу, семь — на вторую…»

«Это безумие, Сашааааа, — прошептала я сама себе, падая обратно на стул. — Абсолютное, классическое безумие с элементами исторического погружение и карьерного саможертвования».

Но разве не большим безумием было надеяться, что меня здесь просто так будут держать и кормить за красивые глаза и перевода книги? В мире, где правит сила, нужно искать сильного покровителя. И он — самый сильный из всех. И, что немаловажно, визуально приятный. «Это как выбирать зубного врача, — философски заключила я. — Все равно неприятно, но лучше, чтобы у него еще и руки были красивыми. И инструменты стерильными. Ладно, про инструменты я, пожалуй, слишком далеко зашла».

Я подошла к окну и прижала лоб к холодному стеклу. Где-то там, в лабиринте коридоров, он решал судьбы миров. А я здесь строила коварный, мелкий план, как привязать свою судьбу к его ногам. Не через любовь или дружбу. Через расчет. Через взаимовыгодную, неприглядную сделку: моя лояльность, мое тело, мое молчаливое присутствие — в обмен на его защиту. «Классический симбиоз, — подумала я. — Как птичка-чистильщик и крокодил. Только птичка с тайными надеждами, что крокодил хотя бы не прикусит ее в процессе, и с дрожью в коленках».

И самый пугающий момент был в том, что, отбросив первоначальный ужас, я начала видеть в этом не только отчаяние, но и… возможность. Шанс не просто выживать, а занять определенное, пусть и странное, место.

«Хорошо, — подумала я, отходя от окна с новообретенной, хрупкой решимостью. — Допустим, план «Н» (от слова «наложница», «надежда» или «непотребство» — выбирайте сами). Первая фаза: повышение ценности. Завтра с утра я возьмусь за тот абзац про оружие, который он считал безнадежным. И найду в нем ключ. Это привлечет его внимание. А там… посмотрим. Если повезет, я стану незаменимой специалисткой. Если очень повезет — незаменимой специалисткой с приставкой «личная». Главное — не упасть лицом в грязь и не перепутать ничего».

Я легла в постель, но сон не шел. Перед глазами стоял он. Не Серафим, не начальник. А мужчина. С холодными руками и внимательным взглядом. И мысль о том, что эти руки могут когда-нибудь коснуться меня не случайно, вызывала не только леденящий страх, но и щемящее, запретное, абсолютно непрофессиональное любопытство. «Интересно, — прошептала я в темноту, — у него есть родинки? Шрамы? И… боже, я действительно это думаю. Я обдумываю стратегический план по соблазнению, параллельно составляя мысленный каталог возможных родимых пятен объекта. Я окончательно спятила».

В конце концов, если уж продавать душу (и тело), то хотя бы за достойную цену. И он, со всей своей ледяной мощью, потенциально отличной генетикой, казался той самой высокой ставкой на этом жутком аукционе под названием «Моя жизнь». «А еще, — добавила я уже почти засыпая, — с ним точно не будет проблем с планированием. Он, наверное, даже секс расписывает в ежедневнике. «19:00 — стратегическое совещание. 20:30 — ужин. 22:00 — Александра. Продолжительность: ровно час, с учетом подготовительных и заключительных процедур». И знаешь что, Шурик? В нынешнем хаосе это звучит… утешительно».