Границы крови и любви

Мы вышли из клиники через черный ход. Воздух на улице показался мне невероятно сладким после запаха спирта и крови. Даня аккуратно усадил меня в бронированный внедорожник, захлопнул дверь и сел рядом, тут же набирая чей-то номер.

— Готовьте дом. Усилить периметр. И найдите мне того, кто слил график. Я хочу его голову на блюде до рассвета.

Приехав домой, меня сразу же уложили на диван первого этажа. Врач и медсестра начали процедуру. Капельница — это мерзко. Я смотрела на иглу с большим подозрением.

— Ну всё, — сухо констатировал врач, закрепив пластырь.

Я лишь фыркнула. Из кабинета Данила доносился его голос. Он с кем-то ругался по телефону. Данил в гневе — это отдельный вид искусства, с которым лучше не сталкиваться. По крайней мере так говорили окружающие. Его боялись, может даже и не уважали, но не позволяли себе сказать лишнего в его сторону.

Когда экзекуция наконец закончилась, мене больше не тревожили.

— Вот, Лия Дмитриевна, — появилась Анна в комнате, ставя на столик поднос.

Она принесла кружку с чаем. Чай пах травами и спокойствием. Рядом примостилась баночка малинового варенья и тарелка с овсяным печеньем.

Я зарылась в плед, превратившись в огромный и очень недовольный кокон. Щёлкнул пульт. Мультики.

Взрослые люди смотрят новости или аналитические шоу. Люди вроде меня смотрят, как кот пытается поймать мышь уже сорок лет и терпит фиаско. Это стабильность. Это база. В раннем детстве мама всегда включала мне их перед сном. Тогда мир казался огромным коробком с леденцами.

Экран мерцал, Том в очередной раз получил сковородкой по физиономии, а мои веки слипались. Малиновое варенье оставило сладкое послевкусие, тепло пледа убаюкивало… Я уже почти провалилась в сон, но мне послышался незнакомый голос с коридора.

Я, проигнорировав это, лишь плотнее закуталась в плед. Мне было слишком лень нарушать свою уютную изоляцию, ради этого гостя.

Мультики продолжались. Мышь как раз закладывала динамит под рояль. В самый кульминационный момент, когда на экране мышонок Джерри подорвал целую гору динамита и гостиную заполнил мультяшный «БА-БАХ!», прямо над моим ухом раздалось приглушённое, но крайне ехидное:

— Бу!

Я подпрыгнула так, что овсяное печенье едва не свалилось на пол. Обернувшись, я увидела незнакомца. Напротив дивана стоял парень, и, честно говоря, если бы я не была так занята попытками вернуть сердце из пяток обратно в грудную клетку, я бы признала, что он чертовски хорош собой. Темные, как вороново крыло, волосы были художественно растрепаны, а глаза… Боже, это были не глаза, а два огромных граненых изумруда, которые буквально светились от плохо скрываемого веселья. Он не просто улыбался — он сиял.

— А это кто у нас тут такая притаилась? — он прищурился, окидывая взглядом мой «штаб» из подушек, баночку малинового варенья и мой боевой раскрас из крошек на щеке. — Новая девчуля для развлечений?

— Я не девчуля для развлечений, — отрезала я, облизывая ложку с вареньем, что, вероятно, не добавило мне солидности. — Ты вообще кто?

Он проигнорировал мой вопрос и, резко обернувшись в сторону шагов в коридоре, внезапно заговорил неестественно тонким, почти писклявым голосом, явно пародируя кого-то:

— Дани-и-ил! Это ещё кто? Я, как-никак, твой лучший друг, а ты до сих пор не познакомил меня с такой прекрасной девчулей! Ай-яй-яй, как некрасиво прятать сокровища!

Он еще и подмигнул мне. Так нагло, что у меня возникло дикое желание запустить в него подушкой.

В зале появился Данил. Вид у него был очень уставший. Увидев этого парня, он тяжело вздохнул.

— Максим, угомонись, — устало бросил Данил, даже не глядя на него. — И смени тональность, у меня от твоего писка зубы сводит. Не докапывайся до неё.

Данил перевел взгляд на меня, на мой плед и на мультики. В его глазах промелькнуло что-то среднее между раздражением и усмешки надо мной.

— Она не моя девушка, — добавил он холодным тоном, который заставил меня на секунду замереть. — Так что свои подкаты оставь для клуба.

— Не твоя? — Максим снова расплылся в улыбке, бесцеремонно усаживаясь на подлокотник дивана, на котором я сидела. — Значит, вакансия «развлекателя» свободна?

— Вакансия «получить по шее» всегда открыта специально для тебя, — отрезал Данил.

Максим поудобнее устроился на подлокотнике, бесцеремонно стащив у меня одно печенье.

— Какие же мы злые, — весело сказал он, с хрустом откусывая край. — Я вот этого, — он кивнул в сторону Данила, и говорил тихим голосом. — знаю с тех пор, когда мы ещё в песочнице не могли поделить один экскаватор. Мы с ним через такое прошли, что его нынешняя физиономия «я-очень-занятой-бизнесмен» на меня вообще не действует. Я видел, как он плакал из-за сломанного лего в шесть лет, так что его авторитет для меня навсегда подорван.

Данил лишь закатил глаза, но я заметила, как уголки его губ едва заметно дрогнули. Видимо, Максим был единственным, кому позволялось напоминать ему о прошлом.

— Ладно, развлекайся со своими мультиками, — Максим подмигнул мне ещё раз и поднялся. — А нам с хозяином этого мавзолея нужно перетереть пару серьезных дел.

Он похлопал Данила по плечу, и тот, коротко кивнув мне, развернулся и направился к лестнице. Максим последовал за ним, на ходу что-то насвистывая.

***

Как только тяжелые дубовые двери кабинета закрылись, весёлая маска Максима немного сползла. Он закинул ноги на журнальный столик и внимательно посмотрел на друга, который уже наливал себе виски.

— Так, а теперь серьезно, — Максим понизил голос, и его «писклявый» тон сменился на обычный, мужской и довольно проницательный. — Данил, выкладывай. Откуда в твоем доме взялась эта девчонка? Она же вообще не в твоем вкусе. Твои обычно — это длинноногие модели с холодными глазами и амбициями на миллион, а тут… плед, мультики и малиновое варенье по всему лицу. Она выглядит так, будто заблудилась по дороге на детский праздник.

Данил сделал глоток, глядя в окно на засыпающий сад.

— Она не заблудилась, — сухо ответил он. — Это… стечение обстоятельств. Она попала в неприятности, и сейчас ей безопаснее находиться здесь, под моим присмотром.

— Безопаснее? — Максим усмехнулся, прищурив изумрудные глаза. — Ты теперь у нас благотворительный фонд «Спасение принцесс»? Дань, я тебя двадцать лет знаю. Ты пальцем не пошевелишь, если в этом нет твоего интереса. Так в чем интерес? Она свидетель? Или ты просто решил, что в этом доме слишком тихо и тебе не хватает кого-то, кто будет крошить печенье на твои итальянские ковры?

— Максим, не лезь. Она — моя ответственность. И это всё, что тебе нужно знать.

— О-о-о, «моя ответственность», — протянул Максим, явно наслаждаясь моментом. — Какие громкие слова. Смотри, как бы эта «ответственность» не превратилась в твою главную головную боль. Потому что девчонка с характером, я это за версту чую. Она тебя не боится, Даня. А это уже начало конца твоей спокойной жизни.

***

Я дождалась, когда звуки шагов на этаже стихнут, а дверь кабинета плотно закроется. Да, решила подслушать, о чем они о таком важном говорят. Я замерла у высокой дубовой двери. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно во всём доме. Прижавшись ухом к прохладному дереву, я затаила дыхание.

— ...ты же понимаешь, что это опасно? И для тебя, и для нее, — голос Максима звучал серьезно. — Если те люди узнают, что она у тебя, они не посмотрят на твой авторитет. Для них она — рычаг давления.

— Именно поэтому она здесь, — послышался глухой голос Данила. Послышался звон льда о стекло. — В моем доме — единственное место, где они её не достанут. Пока что.

— И как долго ты собираешься играть в «доброго самаритянина»? — Максим усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Ты же сам сказал: она — твоя ответственность. Но мы оба знаем, что в твоем мире «ответственность» часто превращается в «мишень». Она хоть знает, почему Кольцова так поступила?

Я замерла. Кольцова? Чего? О чем они?!

— Она ничего не знает, — отрезал Данил. — И не должна. Чем меньше она понимает, тем естественнее себя ведет.

— Ну-ну, — протянул Максим. — Только учти, когда она узнает правду — а она узнает, такие девочки всегда находят способ всё испортить — она тебя возненавидит еще сильнее.

От возмущения и страха я качнулась назад, задев локтем тяжелую напольную вазу, стоявшую в нише у двери. Она не упала, но противно звякнула, издав звук, который в тишине коридора оказался слишком громким. В кабинете мгновенно воцарилась тишина.

— Кто здесь? — строго спросил Данил.

Шаги. Стремительные, тяжелые шаги к двери. У меня было всего пара секунд, чтобы исчезнуть... Дверь распахнулась так резко, что поток воздуха заставил мои волосы взметнуться. Данил замер на пороге. Его фигура полностью закрывала дверной проем, а взгляд был таким острым, что я физически почувствовала, как по коже пробежал мороз. Ничего я сделать не успела.

— Ты... — он прищурился, окидывая меня взглядом с головы до ног. — Что ты здесь делаешь?

— А что, по этажу тоже запрещено ходить? Я вроде не заходила в кабинет, — я постаралась, чтобы голос не дрожал. — Внизу в гостиной стало невыносимо скучно.

Данил не шелохнулся. Его рука всё еще сжимала ручку двери, костяшки побелели. Из-за его спины показалось любопытное лицо друга.

— Я пришла спросить, — продолжила я, делая шаг вперед, прямо в его личное пространство, чтобы он не успел первым задать вопрос, — у тебя в этом огромном склепе есть хотя бы одна библиотека? Или ты только контракты и меню элитных ресторанов читаешь? Мне нужно что-то почитать, иначе я к утру начну разговаривать с мебелью. И ваза у тебя стоит крайне неудобно, я чуть не снесла её локтем.

— Слышишь, Дань? Твой особняк не прошел проверку на интеллектуальный досуг. Девочке скучно! — Максим за его спиной засмеялся.

Данил медленно выдохнул. Напряжение в его плечах чуть спало, но взгляд остался подозрительным. Он долго смотрел мне прямо в глаза, будто пытался прочитать, о чем я сейчас думаю.

— Библиотека в конце коридора, направо, — наконец холодно произнес он. — И в следующий раз, если тебе что-то нужно, просто позови Аню. Не стоит меня отвлекать от важных вещей.

Я развернулась и пошла в сторону библиотеки, все еще чувствуя его взгляд на своей спине, пока дверь за ними снова не закрылась. Только тогда я позволила себе выдохнуть и прислониться к стене. На самом деле я прекрасно знала где она. Я все давно уже обследовала без его ведома.

Библиотека встретила меня запахом старой кожи, дорогого табака и тишиной, которая буквально давила на уши. Я опустилась в глубокое кресло у массивного дубового стола. Лампа с зеленым абажуром бросала тусклый свет на мои подрагивающие пальцы.

Наживка. Я просто наживка. Эта мысль пульсировала в висках.

Даниил Сергеевич. Холодный, расчетливый, непробиваемый. Пытаться с ним говорить — не пойдет мне на руку. Уже это сама пеняла.

А вот Максим... Он другой. В его глазах, когда он смотрел на меня в коридоре, не было этой ледяной отстраненности. Скорее — любопытство и что-то похожее на жалость. Он смеялся над «склепом» Данила, он вел себя проще. Если кто и может проговориться, то только он.

Но как подойти к нему? Он — человек и друг Данила. И если Данил узнает, что я пытаюсь «вскрыть» его правую руку, мне не поздоровится.

Я прислушалась. Из коридора снова донеслись голоса. Дверь кабинета открылась, послышались шаги. Один человек пошел в сторону лестницы — тяжелая, уверенная походка Данила. А второй... второй задержался. Я услышала щелчок зажигалки и тихий вздох совсем рядом с библиотекой.

Это мой шанс. Я быстро вскочила, стараясь не шуметь, и приоткрыла тяжелую дверь библиотеки. Максим стоял у окна в конце коридора, глядя на сад. Он выглядел спокойным, его пиджак был расстегнут, а в руке дымилась сигарета.

— Книгу так и не выбрала? — не оборачиваясь, спросил он. Видимо, услышал, как скрипнула дверь. Его голос был гораздо мягче, чем у Вольфа.

Я вышла в коридор и подошла к нему, остановившись в паре метров.

— Здесь нет того, что я ищу, — тихо сказала я, глядя на его профиль. — Там много классики, но нет... правды.

Макс медленно повернул голову. Он усмехнулся, выпустив струйку дыма.

— Правда — это не то что обычно держат в домашних библиотеках, красавица. Это слишком опасный товар.

— На счет Кольцовой... это правда? — я решила бить в лоб, пока Данил не вернулся. — Я слышала ваш разговор. Я знаю, что я наживка.

Максим замер. Улыбка медленно сползла с его лица. Он бросил сигарету в стоящую рядом напольную пепельницу и внимательно посмотрел на меня.

— Ты слишком много слышишь для своего же блага, — серьезно сказал он. — Даня тебя прибьет, если узнает, что ты подслушивала.

— Он и так меня «прибил», заперев здесь. Использует меня как кусок мяса для хищников! — мой голос сорвался на шепот, полный ярости. — Максим, пожалуйста... Ты не кажешься таким же сухарем, как он. Что она сделала?

Макс почесал затылок, оглянувшись на дверь кабинета Данила. Видно было, что в нем борется преданность другу и обычное человеческое сочувствие.

— Твоя начальница придумала уж очень хороший план, — наконец тихо произнес он. — Она хочет убрать тебя. Кольцова специально отправила тебя на задание с Вольфом. Ему приказала убить тебя. И как видишь… Он этого не сделал. Данил... он не плохой парень. Он реально пытается тебя вытащить из-под удара, но… — он резко замолчал.

— Какое «но»? — я сделала шаг ближе, почти касаясь его руки. — Максим, расскажи, пожалуйста...

— Ты не понимаешь, во что вляпалась, — Макс резко посерьезнел и схватил меня за плечо, заставляя замолчать. Он отвел взгляд. — Если Данил узнает, что я тебе это сказал...

— Макс? Ты еще здесь? — ледяной голос Даниила заставил нас обоих вздрогнуть.

К нам резко подошел Данил. Его взгляд медленно сканировал нас, задерживаясь на каждой детали, словно он пытался понять наши эмоции. Я уже открыла рот, чтобы выдать какую-нибудь вежливую глупость, но Максим среагировал быстрее. Он по-хозяйски закинул руку мне на плечо.

— А мы тут, видишь, за ум взялись, фолианты изучаем, — Макс расплылся в своей улыбочке. — Слушай, Данька, а девчуля-то реально стоящая. Интересная, смешная… В общем, чувак, тебе крупно повезло, что она на тебя не лает.

«Повезло?!» — внутри меня вскипел маленький, но очень гордый вулкан. Мне дико захотелось либо вмазать Максиму по локтю, либо закрыть его рот. Что я — лотерейный билет? Акционный товар в супермаркете?

Не дожидаясь, пока Данил сделает выводы, я резко перебила:

— Да, Данил, представь себе. Оказывается, твой друг тоже вполне пригоден для общения. Если закрыть глаза на то, что он слегка… ну, альтернативно одарен в плане ума.

Макс тут же ощутимо пихнул меня плечом. Данил же просто стоял и молча наблюдал за этой пантомимой. Он смотрел на это как на дешевый цирк, где клоуны забыли сценарий и начали импровизировать.

Я заставила себя улыбнуться, хотя щека предательски дергалась. В голове пульсировала только одна мысль: «Пожалуйста, просто смотри на наш идиотизм и не пытайся анализировать». Главное, чтобы за всем этим балаганом он не разглядел ту самую гору вопросов, которыми я только что пытала Макса. Если он догадается, что именно я выведывала у его дружка — цирк закончится, и начнется настоящий триллер. А к главной роли в нем я сегодня явно не готова.

— Ясно, я не удивлен. Макс, нам пора. — спокойно отреагировал на наш спектакль Даня и удалился.

— А ты хорошая актриса, — прошептал мне на ухо Максим. — Ладно, я пошел. Не скучай, красотка. Еще увидимся.

Парень подмигнул мне и пошел вслед за Вольфом. Уж лучше бы больше не виделись. Вот и дружок, конечно, у Данила, такой же идиот. Два идиота ‒ это сила, все дела.

Я вернулась снова в библиотеку, чтобы почитать какую-нибудь книгу, но сейчас лишь был звон в ушах от слов Максима. Я брела между стеллажами, механически проводя пальцами по корешкам книг. В голове, как заезженная пластинка, крутились обвинения в адрес Кольцовой. Они лгут. Ну не могла она так со мной поступить. Кольцова всегда была для меня чем-то вроде маяка в тумане, воплощением доброты и здравого смысла. Абсурд. Чистейшей воды провокация.

Я рухнула за массивный дубовый стол в самом дальнем углу и схватила первую попавшуюся книгу из стопки, лишь бы занять руки.

Секунду спустя я уставилась на обложку. Любовный роман. Из тех самых, где на обложке мускулистый красавец с развевающимися волосами прижимает к себе красивую барышню на фоне заката. Боже, ирония судьбы.

В моей жизни был период — назовем его «эпохой розовых очков и дефицита реальности» — когда я буквально жила такими книжками. Я скупала их пачками, зачитывала до дыр и искренне верила, что жизнь — это длинный пролог к встрече с тем единственным. В тех романах парни были идеальными: они всегда вовремя появлялись, спасали от плохих героев, говорили стихами и защищали от любого сквозняка. Настоящие принцы. О таких оставалось только мечтать, вздыхая над страницами в три часа ночи.

Я открыла книгу и начала читать. Сюжет затянул меня, как зыбучий песок. На пару глав я даже забыла о Даниле, Максиме и их странных играх. Я провалилась в мир, где всё просто: злодеи носят черное, а любовь побеждает всё, включая логику.

Но сказка не сработала. К середине книги строчки начали расплываться. Видимо, лимит на драмы на сегодня был исчерпан. До конца я так и не дочитала, слишком устала.

Сил на раздумья больше не осталось. Я закрыла книгу, оставив выдуманного принца разбираться со своими проблемами самостоятельно, и поплелась к себе. Как только голова коснулась подушки, сознание просто выключилось.

Только сон, в который я провалилась, быстро превратился в липкий, холодный кошмар.

Мне снилось, что я иду по дороге, засыпанной ослепительно белым снегом. Он падал огромными хлопьями, мягко укрывая путь. Вокруг раскинулась какая-то глухая, заброшенная деревня: покосившиеся домики с темными окнами, полное отсутствие звуков, ни лая собак, ни скрипа деревьев. Абсолютная, звенящая тишина.

Я шла вперед, и поначалу это чувствовалось правильным. Снег под ногами казался пушистым, а холод — почти приятным. Но внезапно воздух вокруг стал густым и тяжелым. Спиной я почувствовала чье-то присутствие. Кто-то возник сзади так стремительно, что я не успела даже обернуться.

Я не видела его лица, но ощутила жар чужого дыхания у самого уха.

— Оставайся здесь навсегда, — прошелестел ледяной голос, от которого кровь застыла в жилах.

В ту же секунду я почувствовала, как к моему горлу прижалась полоска ледяной стали. Острое лезвие ножа коснулось кожи, угрожая в любой миг прервать мой вдох.

Я резко дернулась и распахнула глаза. Темнота моей комнаты. Я сидела в кровати, судорожно хватая ртом воздух, а сердце колотилось в ребра так сильно, будто пыталось вырваться наружу. Ладони были влажными.

Прошло несколько минут, прежде чем я окончательно осознала: это был всего лишь сон. Просто игра воображения, перегруженного стрессом и недомолвками Максима. Библиотека, романы, Данил, странные намеки — всё это сплелось в один уродливый узел, который развязался в моем подсознании этим кошмаром.

Постепенно дыхание выровнялось. Я вытерла пот со лба и снова легла, натянув одеяло до самого подбородка. Страх еще копошился где-то внутри, мешая расслабиться, но дикая усталость в конце концов взяла верх. Мне едва удалось снова забыться тяжелым, прерывистым сном, в котором больше не было ни снега, ни острых ножей. Только пустота.

Глава 10

Сказка и игрушки.

Пробуждение было тяжелым. Кошмары прошлой ночи оставили после себя гудящую голову и стойкое нежелание возвращаться в реальность. Солнце уже вовсю заливало комнату, бесстыдно намекая, что утро давно превратилось в разгар дня.

Я заставила себя встать и, пошатываясь, как зомби в поисках еды, доплелась до двери. Мой внешний вид в этот момент наверняка мог бы напугать даже того призрачного убийцу из сна: всклокоченное гнездо на голове, заспанные глаза и помятая пижама.

Стоило мне нажать на ручку и приоткрыть дверь, как мир вокруг внезапно ускорился до режима форсажа.

В образовавшуюся щель влетело нечто шумное. Это была девчушка лет пяти — с двумя задорными хвостиками и копной золотистых волос. Она пронеслась мимо меня, впечаталась в дверь, захлопывая её моим же телом, и вцепилась в мои штанины.

— Тетенька, миленькая, только не сдавайте меня! — прошептала она, глядя на меня огромными зелеными глазами.

«Тетенька?!» — эта мысль пронеслась в моей голове громче набата. В мои-то годы? И самое главное, я для некоторых девочка, а для других уже тетя?! Я едва успела возмутиться про себя, как девочка уже отлепилась от меня и нырнула за штору. Штора подозрительно задергалась, а из-под неё выставились носки маленьких ножек в розовых носочках.

Не успела я даже моргнуть, как дверь снова распахнулась. На пороге стоял Вольф. То есть Данил. Вид у него был такой, будто он только что пробежал марафон за очень быстрым и очень хитрым зверьком.

— Привет... — выдохнул он, оперевшись рукой о косяк и оглядывая мою комнату. — Слушай, тут мимо тебя девочка не пролетала?

Я стояла посреди комнаты, хлопая ресницами, и ничего не понимала. Посмотрев на Данила, потом на подозрительно шевелящуюся штору, я медленно и очень старательно покрутила головой. Мол, нет, никого не видела, и вообще меня тут не было.

Данил прищурился. Его взгляд упал на розовые носки, торчащие из-под ткани. Он усмехнулся, и начал медленно ходить по комнате, нарочито громко заглядывая под кровать и в пустой шкаф.

— Хм, странно. А я-то думал, она здесь... Ну, раз нет, пойду съем все конфеты сам.

Штора не выдержала. С криком «Конфеты мои!» девчушка выскочила из засады и тут же попала в плен. Данил ловко подхватил её под мышки и подбросил в воздух. Комната наполнилась звонким, заливистым смехом и восторженным визгом.

Я стояла в ступоре, переводя взгляд с Данила, который сейчас выглядел удивительно мягким и домашним, на эту маленькую фурию.

— Это твоя дочь? — выпалила я, прежде чем успела подумать.

Данил застыл с ребенком на руках, и его брови медленно поползли вверх. Пять секунд мы просто смотрели друг на друга в абсолютной, звенящей тишине. Я уже начала его представлять папашей и его женушку.

Данил открыл рот, чтобы что-то сказать, но его опередили. Малышка по-хозяйски обхватила его за шею, прижалась щекой к его щеке и с гордостью заявила:

— Вообще-то, это мой самый любимый дядя Данил! А вы, тетенька, всё перепутали!

Данил наконец рассмеялся — открыто и искренне, глядя на моё лицо.

— Да, — протянул он, подмигивая мне. — Познакомься, это Лиза, стихийное бедствие моей семьи. Лиза, а это... тетенька, которая очень любит поспать и кем-то поспорить.

Я закрыла лицо руками. Кажется, этот октябрьский день обещал быть еще более странным, чем предыдущий

— Слышь, Даниил Сергеевич, ты не обалдел случайно? — я, наконец, обрела дар речи и стряхнула с себя остатки сонного оцепенения. — Какая еще «тетенька, которая спит»? У этой «тетеньки» есть имя, и оно — Лия.

Данил только хмыкнул, явно наслаждаясь моим праведным возмущением. Но продолжить словесную дуэль нам не дала Лиза. Почувствовав, что хватка «дяди» ослабла, она с ловкостью маленькой обезьянки вывернулась из его рук.

— Раз вы всё равно проснулись, значит, пора есть кашу! — провозгласило это белокурое бедствие. — Дядя Данил сказал, что если я буду кушать кашу, то стану такой же сильной, как он и самой крутой!

И с этими словами Лиза умчалась на первый этаж, оглашая коридор топотом маленьких пяток. Данил проводил её взглядом, в котором читалась смесь обожания и крайнего истощения. Он тяжело, почти по-стариковски вздохнул и прислонился плечом к дверному косяку, запустив пятерню в свои растрепанные волосы.

— Племянница это моя, — негромко пояснил он, когда топот в коридоре стих, сменившись грохотом кастрюль на кухне. — Сестра вчера вечером позвонила в истерике. Форс-мажор на работе, муж в командировке в другом городе, няня внезапно уволилась. «Спасай, Данечка, ты же лучший брат в мире...» Вот я и спасаю. С семи утра гоняюсь за ней по всему дому.

Я оперлась о косяк, с другой стороны, стараясь не смотреть на то, как эффектно он выглядит даже в состоянии полной «родительской» деформации.

— Слушай, а как же Аня? — вопрос вылетел прежде, чем я успела его обдумать. — Мог бы её попросить помочь. Она же вроде как... — я неопределенно помахала в воздухе рукой, стараясь не уточнять, что именно я имею в виду под этим «вроде как». — Мастер на все руки, наверняка и с детьми ладит.

Данил посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В уголке его губ заиграла едва заметная, чуть усталая улыбка.