Границы крови и любви

Оставив Даню утешать расстроенную девочку, я почувствовала, как навалилась усталость. День выдался слишком насыщенным на эмоции. Мне отчаянно хотелось смыть с себя этот день, запах кошачьей шерсти и пыль старых углов.

Я заперлась в ванной. Пар быстро наполнил комнату, оседая на зеркале густой пеленой. Сбросив одежду, я встала под тугие струи горячей воды. Она обжигала кожу, заставляя мышцы наконец-то расслабиться. Я закрыла глаза, подставляя лицо под капли.

Дом казался огромным и тихим, и только шум воды нарушал эту тишину. Я намылила волосы, наслаждаясь ароматом дорогого шампуня с нотками кокоса. Я провела в ванной больше получаса, наслаждаясь этой редкой возможностью побыть в абсолютной тишине. Тщательно умылась, смывая остатки усталости, высушила волосы до зеркального блеска и, наконец, облачилась в чистую одежду.

Когда я вышла из ванной, была абсолютная тишина, которая немного даже стала пугать. Ни звука телевизора, ни звонкого смеха Лизы, ни приглушенных разговоров. Только мерное тиканье часов где-то в глубине коридора.

Я начала медленно спускаться по лестнице. Мои шаги тонули в мягком ковре. С каждой ступенькой во мне росло странное волнение, смешанное с любопытством. И вот, не успев ступить на последнюю ступеньку, я замерла.

В гостиной на первом этаже горел лишь тусклый торшер, отбрасывая длинные, мягкие тени. На широком диване, в самом центре этой сонной обители, лежали они — Даня и Лиза.

Картина была настолько трогательной, что у меня перехватило дыхание. Даня лежал полу боком, его сильная рука собственнически и в то же время невероятно нежно обнимала девочку, словно защищая её от всего мира. Лиза прижалась к нему, уткнувшись носом в его плечо, и тихо, мерно сопела. Они оба спали, сморенные этим длинным, сумасшедшим днем.

Я затаила дыхание и на цыпочках подошла ближе. Я не хотела их будить, но и уйти была не в силах. В полумраке лицо Дани казалось другим. Он выглядел... спокойным. Его широкая грудь медленно поднималась и опускалась в такт дыханию.

В этот момент в моей груди что-то предательски дрогнуло. Необъяснимый порыв, почти осязаемое желание коснуться его лица, провести пальцами по его волосам, почувствовать тепло его кожи, заставило мои руки непроизвольно дернуться вперед. Черт! О чем я только думаю?! Я резко занесла руку и несильно, но ощутимо ударила себя по щеке. Хлёсткий звук собственного хлопка привел меня в чувство. Соберись, Лия! Но ноги словно приросли к полу. Я стояла так несколько минут, не в силах отвести взгляд от спящего Данила, гадая, какой человек скрывается за этой стальной броней на самом деле.

Идиллию разрушил резкий, требовательный стук в дверь. Я вздрогнула, испугавшись, что этот звук разбудит их, и быстро бросилась к входу. Я приоткрыла тяжелую дверь и замерла.

На пороге стояла девушка. Она была ниже меня ростом, но в ней чувствовалась порода и невероятная уверенность. Светлые волосы идеальными волнами спадали на плечи, а холодные серые глаза смотрели прямо, изучающе. Её губы, подчеркнутые ярко-красной помадой, были плотно сжаты. Она одета с иголочки: строгая юбка-карандаш, идеально подчеркивающая фигуру, яркая красная рубашка в тон помаде и изящные черные сапоги на каблуке. В ушах поблескивали дорогие серьги, а на плечи была небрежно наброшена роскошная черная норковая шубка. От нее веяло холодом улицы и ароматом очень дорогого парфюма.

Она окинула меня быстрым взглядом с головы до ног, и в этом взгляде не было ни капли дружелюбия. Я стояла, не в силах шелохнуться, и удивленно смотрела на нее. В голове за секунду пронеслось сотни догадок, но я лишь выдавила из себя вежливое:

— Здравствуйте…

И в этот момент тишину дома разорвал звонкий, полный восторга крик:

— Мама-а-а-а!

Лиза, которая еще минуту назад казалась крепко спящей, появилась словно из ниоткуда. Она пронеслась мимо меня маленьким вихрем. Незнакомка тут же преобразилась: холод в ее глазах на мгновение отступил, уступая место мягкости. Она присела, распахивая объятия, и Лиза с разбегу уткнулась в ее роскошную норковую шубку.

— Мамочка, ты приехала! — щебетала девочка, прижимаясь к ней.

Позади меня раздались тяжелые, ленивые шаги. Я обернулась. В проеме показался Данил. Сон еще не до конца отпустил его: волосы были забавно растрепаны, футболка помялась, а взгляд был мутным и расслабленным. Он выглядел таким домашним и уязвимым, что я снова на секунду засмотрелась.

— Здравствуй, братец, — голос девушки зазвучал иронично, когда она подняла взгляд на парня. — Спасибо, что посидел. Вижу, ты тут не скучал.

Она снова перевела свой цепкий, изучающий взгляд на меня. В воздухе повисло напряжение. Девушка приподняла одну бровь.

— А это у нас кто...? — протянула она, не скрывая любопытства.

— Я Лия.

На лице незнакомки расплылась улыбка. Она была ослепительной, но какой-то слишком правильной, насквозь наигранной.

— О-о, я Карина, сестра Данила. Очень приятно познакомиться... — Она грациозно протянула мне руку в тонкой перчатке, которую тут же сняла, обнажая безупречный маникюр.

Я протянула свою в ответ. Ее рукопожатие было коротким, сухим и властным. Я почувствовала холод её колец и странную дистанцию, которую она сразу же установила между нами.

Лиза, не замечая этих взрослых игр, буквально запрыгала от счастья, дергая мать за руку.

— Мама, мама! А можно на мой день рождения мы пригласим тетю Лию? Пожалуйста! Она очень-очень хорошая! Она со мной играла!

Я невольно улыбнулась. Ага, еще и кашу ела. Оказалось, у этой маленькой принцессы праздник уже в ноябре. Карина на секунду замерла, её взгляд скользнул по Данилу, который теперь уже стоял, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, а затем снова вернулся ко мне.

— Ну, раз ты так этого хочешь, то, конечно, можно, — пропела она, погладив дочь по голове.

Лиза запрыгала еще веселее, её радостный смех заполнил холл. Но Карина быстро сменила тон на деловой. Она снова присела на корточки перед дочерью, поправляя ей воротничок пижамы.

— А теперь, золотце, беги наверх и собирай свои вещи. Мы сейчас поедем домой. У нас еще много дел, а завтра важный день. Давай, живее!

Лиза, все еще сияя, послушно кивнула и умчалась наверх, а в холле снова повисла тишина. Карина медленно выпрямилась, и её улыбка тут же погасла, стоило Лизе скрыться из виду.

Карина повернулась к брату, и в её глазах вспыхнул озорной, почти колючий огонек. Она картинно сложила руки на груди, отчего мех её шубки мягко колыхнулся

— Что же ты, братец, молчишь? — протянула она, явно наслаждаясь моментом. — Ничего не рассказываешь, в гости не зовешь… На свадьбу-то хоть пригласите? Или решите тайком расписаться, чтобы родственников не баловать?

Данил недовольно цокнул языком и закатил глаза. Его сонная расслабленность мгновенно сменилась привычным раздражением.

— Карин, не начинай, — отрезал он холодным, предостерегающим тоном. — Хватит строить свои теории. Это Лия, моя знакомая.

Я быстро закивала, подтверждая его слова, хотя внутри всё клокотало от возмущения. Да, просто знакомая, которая живет у него. Как удобно он всё упростил!

Только сейчас, глядя на них двоих в тусклом свете прихожей, я по-настоящему заметила, как сильно они похожи. Та же безупречная лепка лица, те же высокие скулы и этот особый, фамильный взгляд — уверенный, слегка надменный, смотрящий на мир так, будто он принадлежит им по праву рождения. Брат и сестра, тут и сомневаться не приходилось.

Но больше всего меня бесило это повальное заблуждение. Почему каждый встречный — от случайного прохожего до родной сестры — с ходу записывает нас в пару? «Свадьба»? Серьёзно?

Если бы эта холеная красавица в норке знала, какой идиот её брат на самом деле! Если бы она хоть на секунду представила, какими методами этот «заботливый дядюшка» удерживает меня в этом доме, как он манипулирует и не дает мне уйти — она бы, наверное, не про свадьбу спрашивала, а полицию вызывала. Ну, или посочувствовала бы мне. Хотя, глядя на её холодную улыбку, я сомневалась, что сочувствие — это то, что знакомо этой семье. Возможно, эта девица занимается тем же, как и ее брат.

Для них я была лишь деталью интерьера, «знакомой», которая почему-то оказалась в пижаме в доме их неприступного Данила десять вечера.

— Знакомая, значит? — Карина прищурилась, переводя взгляд с Данила на меня и обратно. — Ну-ну. У тебя, Данечка, всегда были очень… интересные «знакомые». Но Лия мне хотя бы нравится, у неё глаза честные.

В этот момент сверху послышался топот — Лиза, тяжело дыша, тащила свой розовый рюкзачок, из которого торчали уши плюшевого зайца.

— Я всё! — радостно объявила она. — Тетя Лия, ты же придешь ко мне, честно-честно?

— Обещаю, — мягко ответила я, стараясь не смотреть на Данила.

Карина подхватила рюкзак дочери и кивнула брату.

— Ладно, поехали мы. Завтра созвонимся, расскажешь мне подробнее о своей «благотворительности», — она бросила на меня еще один многозначительный взгляд и направилась к выходу.

Дверь за ними закрылась. Я осталась стоять в холле, чувствуя на себе тяжелый взгляд Данила.

— Свадьба, значит? — тихо проговорила я, повернувшись к нему и скрестив руки на груди. — У твоей сестры отличное чувство юмора. Или она просто тебя слишком хорошо знает? Выходишь за первого встречного?

Данил ничего не ответил сразу. Он лишь медленно выдохнул, потирая переносицу, будто у него внезапно разболелась голова. Вся его сонная мягкость испарилась, как только за сестрой закрылась дверь. Теперь передо мной снова стоял тот человек, который диктовал условия и не принимал отказов.

— У Карины богатая фантазия и слишком много свободного времени, — сухо произнес он, наконец опустив руку. — Не бери в голову.

— Трудно не брать в голову, когда меня выставляют твоей невестой перед твоей же семьей, — я сделала шаг назад, подальше от него. — Тебе не кажется, что это заходит слишком далеко? Твоя племянница привязалась ко мне, твоя сестра строит планы на нашу свадьбу. А я здесь даже не по своей воле.

— Ты здесь, потому что мы так договорились, Лия. Считай это временными неудобствами.

— Договорились? — я нервно усмехнулась. — Ты называешь «договором» ситуацию, когда у меня нет выбора? Это шантаж, Данил. Чистой воды.

Он сделал шаг в мою сторону, и я инстинктивно напряглась. Но он не пытался подойти ближе — просто остановился, глядя мне прямо в глаза своим тяжелым, непроницаемым взглядом.

— Выбор есть всегда. Ты выбрала сидеть здесь, в тепле и безопасности. Так что не строй из себя жертву ситуации.

— Безопасности? — я обвела рукой пустой холл. — Я чувствую себя здесь как в золотой клетке. И то, что твои родственники принимают это за идиллию, только подливает масла в огонь. Что ты будешь делать, когда Лиза спросит, почему «тетя Лия» не пришла на её день рождения, потому что наконец-то сбежала от её сумасшедшего дяди?

— Ты никуда не сбежишь, пока я не решу, что вопрос закрыт. А насчет дня рождения… Ты права в одном: Лиза к тебе привыкла. Так что тебе придется там быть. Это не обсуждается.

— Ты серьезно? Ты потащишь меня на семейный праздник?

— Именно. И там ты будешь улыбаться и играть роль «хорошей знакомой», как и сегодня. Мне не нужны лишние вопросы от матери и сестры.

Он развернулся и направился в сторону лестницы, бросив через плечо:

— Иди спать. Завтра тяжелый день, и мне не нужно, чтобы ты ходила с кругами под глазами.

Я смотрела ему в спину, сжимая кулаки. Этот человек был абсолютно непробиваем. Его не волновали мои чувства, его не волновала ложь, которой он опутывал своих близких. Всё, что его заботило — это контроль. И самое паршивое было то, что сейчас я действительно не могла ничего сделать.

— Идиот, — тихо прошипела я, когда он скрылся на втором этаже.

Глава 12

Вальс под звёздным небом.

На следующий вечер, когда луна только начинала пробиваться сквозь облака, освещая сад серебристым светом, Даня подошел ко мне. Его лицо было серьезным, в глазах – то, что я уже видела раньше, – отчаяние, смешанное с какой-то решимостью.

— Мне нужна твоя помощь, только без шуток, — сказал он, его голос звучал тихо, но настойчиво.

— Тебе тоже здравствуйте.

— Очень важная встреча. По работе. Ресторан. Там будут… люди, от которых многое зависит. И мне нужен кто-то… рядом. На пару дней. — Он посмотрел мне прямо в глаза. —Мне нужна девушка.

— А я то что? У тебя денег много, иди подцепи какую-нибудь в клубе. А, поняла… Ты хочешь, чтобы я тебе актрису нашла для этого? Максим отлично подходит для этого. Лучше всех сыграет. — сказала я, и зачем-то добавила — Ты совсем обленился, Данька. Уже меня заставляешь работать.

— Я про тебя говорю, идиотка. Прошу тебя стать моей девушкой. Это шанс, который нельзя упустить. Всего на пару дней. Ты поможешь мне?

Я застыла. Так, стоп. Я девушка? Девушка этого придурка?! Данил действительно считал, что я просто возьму и соглашусь разыгрывать перед его важными партнерами роль влюбленной дурочки? Какой же он все-таки идиот. Самоуверенный, непрошибаемый дурак, привыкший, что мир вращается вокруг его прихотей. Я ненавидела его манеру распоряжаться моей жизнью, его холодность и ту ауру насилия, которая всегда следовала за ним по пятам. Он был монстром, который запер меня в золотой клетке, и мысль о том, чтобы добровольно стоять с ним рядом, улыбаться и позволять ему касаться моей талии на публике, вызывала тошноту.

Но в этой ненависти была какая-то уродливая, пугающая трещина.

Как это работало? Почему, ненавидя его каждой клеткой мозга, я всё равно ловила себя на том, что прислушиваюсь к его шагам в коридоре? Почему в моменты, когда он оказывался слишком близко, мой гнев смешивался с чем-то другим — тягучим, липким и совершенно неуместным? Эта странная, болезненная привязанность пугала меня больше, чем его враги. Это было похоже на безумие: я не хотела быть с ним, я мечтала оказаться как можно дальше от этого человека, но какая-то часть меня, словно сломанный компас, продолжала указывать в его сторону.

Я не понимала себя. Это чувство было неправильным, грязным, оно противоречило всему, во что я верила. Как можно чувствовать тепло рядом с тем, кто олицетворяет холод? Я злилась на свою слабость, на то, что моё тело предательски замирало под его взором, вопреки всем логическим доводам разума.

В итоге я заставила себя успокоиться, выстраивая в голове холодный, расчетливый план. Хорошо, если он хочет игру, он её получит. Я пойду на эту встречу. Надену красивое платье, буду играть роль его идеальной спутницы и улыбаться так искренне, что он сам поверит в собственную ложь. Но я сделаю это не ради него. Это будет мой шанс. Пока он будет занят своими переговорами, пока его бдительность будет усыплена моей внезапной покорностью, я смогу разузнать больше, осмотреться, найти те лазейки, которых не вижу здесь, взаперти. Я помогу ему провернуть эту сделку, стану его лучшим алиби, а потом, когда шум бокалов стихнет, я просто исчезну. Это не капитуляция. Это стратегия. Я использую этот вечер как трамплин для своего побега. Пусть он думает, что приручил меня — тем больнее для него будет осознание, что всё это время я лишь выжидала момент, чтобы нанести удар и уйти навсегда.

Ненависть никуда не делась. Она просто затаилась, ожидая своего часа. А эта странная привязанность... я просто вырву её из сердца, как только окажусь на свободе. Она — лишь побочный эффект страха, ничего больше. Так я себя убеждала. Так мне было легче дышать.

— Так уж и быть, — наконец сказала я, сама удивляясь своей смелости. — Только есть договор. Без каких-либо нежностей и «лисят». Иначе я не сдержусь и врежу тебе!

— Боюсь‒боюсь, — с довольным видом сказал Даня.

— Помолчи уже, — закатила я глаза и пнула своей ногой, по его ноге.

Мы обговорили детали. Он объяснил, как себя вести, что говорить, какой образ создать. Он говорил о своих партнерах, об их привычках, о том, как произвести нужное впечатление. Я слушала, пытаясь запомнить все, чувствуя себя героиней какого-то странного фильма.

— Стоп, ты умеешь танцевать вальс? — внезапно спросил он, его взгляд стал более серьезным.

— Нет. Никогда не училась, — я пожала плечами.

— Вот это ты деревенщина конечно. Ладно, не переживай. Научу.

— Да я и не переживаю. Это тебе надо, а не мне.

— Ты дура или прикидываешься? — он, как всегда, любитель пошутить.

— Беру пример с тебя.

Еще поспорив, мы пошли ужинать.

И вот, луна разлила свой серебристый свет по всему саду, мы оказались на небольшой поляне. Данил включил музыку – тихий, плавный вальс.

— Смотри и запоминай, показываю один раз, — сказал он, беря меня за талию. — Спину выпрями, а то ты как креветка. И вот так… шаг, два, три. Шаг, два, три.

Он пытался вести меня, но я была неуклюжей. Мои ноги заплетались, я постоянно наступала ему на ноги.

— Ты хоть слушала меня?! Я кому показываю? —воскликнул он в очередной раз, когда я наступила ему на ногу. — Нога сюда, потом сюда! Ты должна чувствовать музыку, чувствовать меня! Ты просто создана, чтобы косячить.

— Это ты плохо объясняешь! Как я должна понять куда идти?!

Его раздражение было очевидным, но в его голосе, помимо злости, слышалась какая-то странная, непривычная страсть. Он пытался объяснить, показать, его руки сжимали мою талию сильнее, его дыхание касалось моего лица. А я только и спотыкалась об свои же ноги. Я ощущала себя абсолютно нелепо.

— Ещё раз, — прошипел Данил, пытаясь скрыть свое раздражение, но оно просачивалось сквозь его слова, как вода сквозь трещины. — Сосредоточься. Представь, что ты – королева, а я – твой принц. И мы кружимся в первом танце на балу.

— Да с таким принцем я далеко уйду… — после этих слов, я тут же получила подзатыльник от Дани.

Я едва могла удержать равновесие, не говоря уже о том, чтобы изображать королевское достоинство. Я снова попыталась следовать его шагам, но мои ноги, казалось, жили своей жизнью. Одна из них предательски выскользнула, и я, потеряв равновесие, начала падать.

— Боже, ты всегда падаешь на ровном месте? — вскрикнул он, успев подхватить меня буквально в последний момент. Мы оказались в неловкой позе, а его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего. Я поспешила встать на дистанцию.

— А ты всегда такой тупой?

Мы снова начали танцевать. Он вел меня, и я следовала за ним, словно повинуясь невидимой силе. Мы кружились и кружились, под луной, под звуки вальса. И с каждым оборотом я чувствовала, как моя неловкость уходит, как тело наполняется новой грацией.

— Вот видишь, — сказал он, когда музыка затихла, и мы остановились, наши тела все еще соприкасались. — Ты можешь.

— Понял?! Кто лучше кого танцует?! — я заулыбалась, гордясь собой.

— Ладно, давай чуть-чуть отдохнем и продолжим.

Мы сели на траву, и я, не в силах сопротивляться засмотрелась на бескрайнее, усыпанное бриллиантами небо. Каждая звезда казалась крошечным огоньком, пульсирующим в вечной темноте, и я чувствовала, как моя собственная жизнь, со всеми ее бурями и потрясениями, кажется такой незначительной перед лицом этого бесконечного великолепия. Данил продолжил разговор по поводу гостей на мероприятия.

Мои веки уже становились тяжелее. Слова его растворялись в наступающей тишине, а звездное небо плавно покачивалось перед глазами. Я прикрыла глаза.

Он, не заметив мое состояние, тихо произнес, его голос был полон нежности, которая совершенно не вязалась с его обычным, несколько резким обликом:

— Луна сегодня красивая. Правда? — он повернул на меня голову, а я неосознанно положила голову на его плечо. Он подумал, что я заснула.

Он не стал меня будить. Он увидел и подумал, что я уснула, застигнутая врасплох волной усталости и покоя. Он осторожно подхватил меня на руки. Я была для него так легка, словно перышко, и он нес меня, как самое драгоценное сокровище, через сад, озаренный лишь бледным светом луны. Мне очень хотелось открыть глаза и посмотреть на его выражение лица. Какое оно? Но не могла этого сделать, уже слишком поздно. Подумает себе лишнего. Его шаги были бесшумными, словно он ступал по воде. Я чувствовала его сильные руки, его тепло.

Шрам внес меня в дом, уложил в постель, бережно укрыв одеялом. Потом, Данил, убедившись, что я «крепко сплю», еще некоторое время стоял у моей кровати. Я чествовала, что он смотрел на мое спящее лицо. Когда он ушел, я открыла глаза и устало вздохнула. Полежав еще немного в своих мыслях, в конце концов уснула.

На следующий день, когда пришло время, я надела его. Красное платье, которое я выбрала из своего гардероба, которое было полностью куплено Данилом Сергеевичем, казалось, оживило меня. Оно облегало фигуру, подчеркивая мои изгибы, а глубокий вырез смело обнажал ключицы. Каблуки, которые я едва носила, очень красиво смотрелись с моим платьем, придавая виртуозности каждому шагу. Также, Данил купил услуги визажиста. И молодая девушка красила меня дома. Макияж получился очень красивым, мягким. Я чувствовала себя преображенной, готовой к любой роли.

Вольф же оделся по деловому стилю. Белая рубашка, идеально сидящая на его широкоплечей фигуре, черная бабочка, придающая ему элегантность, и безупречный черный пиджак – он выглядел как истинный аристократ. В его глазах, обычно полных скрытой силы, сейчас читалось предвкушение.

Мы сели в его шикарный автомобиль, и он, не говоря ни слова, уверенно повел нас по улицам ночного города. Дорога казалась бесконечной. Город окончательно сдался осени. Деревья вдоль проспектов стояли полуобнаженными, их ветки, словно тонкие пальцы, цеплялись за низкое, тяжелое небо. Золото на кленах померкло, превратившись в глубокую медь и охру, а пожухлая листва под колесами взлетала вверх маленькими вихрями, едва машина проносилась мимо. Редкие прохожие прятали носы в широкие шарфы. Октябрьская природа застыла в этом странном ожидании. И вот, наконец, мы подъехали к цели.

Здание, которое предстало перед нами, было не просто рестораном, а настоящим дворцом. Огромное, величественное, с колоннами, уходящими в темное небо, и освещенное тысячами огней, оно сияло, словно драгоценный камень, на фоне ночного города. На парковке стояли роскошные автомобили, и из окон доносилась музыка и гул голосов – там проходило какое-то грандиозное мероприятие. Я открыла рот от таких масштабов.

— В шоке? — спросил он, глядя на меня.

— Да... — ответила я.

— Нам пора. Уже начинается, — его рука мягко легла на мою спину, направляя меня к парадному входу. Мы уже начали играть роль пары.

Войдя внутрь, мы оказались в огромном зале, наполненном людьми. Их было так много, что казалось, они заполняют все пространство. Богатые, успешные, уверенные в себе – они сверкали драгоценностями, их голоса звучали громко и уверенно.

Даня, словно рыба в воде, легко ориентировался в этой толпе. Его встречали с уважением, многие подходили, чтобы поздороваться, и он, представляя меня, произносил: «Это моя девушка». Каждый раз, когда он произносил эти слова, я чувствовала легкий трепет, смесь волнения и какого-то странного удовлетворения. Я играла роль, но эта роль начала приносить мне удовольствие. Не каждый день становишься девушкой, какого-то дорогого и красивого парня.

Нас провели к столику, где уже сидел какой-то мужчина. Его лицо было знакомым – он был одним из тех миллиардеров, чьи фотографии я видела в журналах. Он встретил нас с улыбкой, в которой читалось любопытство.

— Данил Сергеевич! Рад вас видеть! А это кто у нас? — он с интересом посмотрел на меня. — У вас с этой прекрасной дамой роман?

Да, «Война и мир». Что за вопросы вообще?

— Да. Это моя девушка, — произнес Даня, и я почувствовала, как он сжимает мою руку под столом. — Лия Риверс.

Начался разговор. Миллиардер, казалось, был по-настоящему заинтригован. Он расспрашивал нас о нашей карьере, о том, как мы познакомились, о наших планах. Данил отвечал уверенно, рассказывал о своих успехах, о проектах, а я, следуя его инструкциям, дополняла его рассказы, добавляя штрихи, которые делали нашу историю еще более убедительной.

Я чувствовала себя частью чего-то большого, важного. Мне нравилось это ощущение. И, признаться честно, мне нравилось, как Данил смотрел на меня, когда я говорила, как его глаза светились гордостью, либо же он надеялся, чтобы я ничего лишнего не ляпнула. А ведь я могу, признаю.

Ресторан наполнял гул голосов, звон бокалов и аромат изысканных блюд. Огни города, проникающие сквозь огромные окна, создавали призрачную, мерцающую атмосферу.

Внезапно, словно по волшебству, музыка изменилась. Мелодия стала плавной, нежной, вальсовой. Она разлилась по залу, окутывая гостей, заставляя их подниматься со своих мест. Юноши, галантные и уверенные, протягивали руки дамам, приглашая их на танец. Зал наполнился крутящимися парами, словно ожившая картина.