Границы крови и любви

Лина Кро

Границы крови и любви

Ульяна Кро

Глава 1

Та самая мафия. Начало.

***

Мой кабинет я обожала больше всего. С высоты двадцатого этажа я видела город, раскинувшийся подо мной, словно карта, разрисованная моими планами. Не те скучные карты с границами улиц, нет. Мои карты были полны красных точек, стрелок, обозначающих пути отхода, и заштрихованных зон, куда ступала нога моих людей. На стенах висели не картины, а фотопортреты целей – застывшие мгновения чужих жизней, которые я либо спасала от гибели (за внушительную плату, разумеется), либо… убирала. Рядом – схемы зданий, чертежи охранных систем, распечатки переписки, которые я с такой тщательностью добывала. Мой стол – не место для бумажной волокиты, а рабочий инструмент. Острые, словно лезвия, досье, пустые гильзы, которые я коллекционировала как сувениры. Я можно сказать консильери. В свои двадцать два я прошла путь, который другим не осилить и за три жизни. Я не искала легких путей, я их прокладывала. Меня не ставили на должности, я их брала. Управление – это было мое. Здесь мои правила, здесь мои законы.

Я умела драться. Ни элегантно, ни грациозно. Я дралась как зверь, загнанный в угол, но с безупречной техникой. Каждый удар, каждый блок, каждый поворот корпуса был просчитан. Я чувствовала тело противника, предвосхищала его движения, находила мельчайшие бреши в его обороне. Мои противники часто недооценивали меня. Ошибались. Глупо.

Меня посылали. Не в том смысле, имеется виду на задания. Я никогда не просилась. Мне говорили – я делала. И делала так, что потом даже самые опытные оперативники других фирм мной восхищались, а те, кто был целью, предпочитали забыть о моем существовании. Скоро я должна была стать начальником управления. Я всегда старалась выполнять все безошибочно. Ну или не совсем всегда?.. Все же, каждому человеку свойственно ошибаться.

***

Я смотрела на очередной отчет, и уже чуть ли не засыпала за столом. Последнее время я не высыпалась. Меня донимали ночью то кошмары, то тревога. Но моё сонное состояние потревожил звук. Звонок раздался внезапно. На экране телефона высветилось имя: «Кольцова Дарья Александровна». Мой генеральный директор, человек, который знал меня прекрасно.

— Риверс, — её голос был ровным, лишенным всяких эмоций. Как всегда. — Мне нужно, чтобы ты зашла ко мне. Немедленно.

Я отложила в сторону распечатку с новыми данными по одному из моих текущих проектов, над которыми довольно долгое время раздумываю.

— Проблемы, Дарья? — спросила я, не вставая со своего места. —Или ты решила поделиться впечатлениями с последней твоей встречи в Москве?

На том конце провода последовала короткая пауза. Дарья Александровна не любила мои колкости, но и не наказывала за них.

— Обязательно. Вроде умная, а манер нет. — она недовольно цыкнула. — Есть новое задание, Лия. Очень… деликатное. И только ты справишься.

Я усмехнулась. Деликатное. Как будто в нашем деле бывает что-то нежное.

— Встретимся в моем кабинете. Через десять минут, — сказала Кольцова и сбросила вызов.

Я прошла через лабиринт коридоров, где люди, занятые своими делами – кто-то заполнял документы, кто-то изучал чертежи, кто-то ругался по телефону – кивали мне с уважением, смешанным с опаской. Это я ненавидела больше всего. Совсем скоро мне должны дать новую должность. Тогда я всех поставлю на свое место.

Кабинет начальницы был полной противоположностью моего. Светлый, просторный, с панорамными окнами, выходящими на другую сторону города. Минималистичная мебель, никаких карт, никаких следов деятельности. Только два кресла напротив массивного стола из белого дерева. Кольцова уже ожидала меня, ее лицо было непроницаемо.

— Присаживайся, — кивнула она на одно из кресел.

Я села, положив руки на подлокотники. Ожидание. Самое неприятное.

Кольцова наконец подняла взгляд и медленно, словно нехотя, пододвинула по столу глянцевую фотографию.

Я взяла снимок. С фото на меня смотрел парень, который казался случайным гостем в этом жестоком мире. Светлые, будто выгоревшие на солнце волосы, пронзительно голубые глаза. Он улыбался. Спортивное телосложение угадывалось даже под простой рубашкой.

— Его нужно убрать, — коротко бросила Кольцова, наблюдая за реакцией своей лучшей исполнительницы. — Быстро. Чисто. Без лишних вопросов.

Я перевела взгляд с фото на Директора. Внутри меня не шелохнулось ни сострадание, ни сомнение. Только профессиональный азарт. Парень выглядел слишком… легко. Почти как игра.

— Слишком красив для этого мира, не так ли? — я небрежно подбросила снимок на ладони. — Когда я получу полный адрес?

— Как только его след проявится на наших радарах, — Кольцова чуть прищурилась. — Он умеет исчезать, когда это нужно, но мои люди работают. Его координаты придут тебе на телефон.

Я усмехнулась, пряча фотографию в карман пиджака.

— Вы же знаете, Дарья Александровна, для меня это будет не сложнее, чем утренняя пробежка. Зачем такая секретность? Любой из ваших новичков справился бы с этим «золотым мальчиком».

Директор медленно встала, опершись сухими ладонями о стол. В её взгляде мелькнуло нечто, похожее на предостережение.

— Ошибаешься, Лия. Только ты сможешь это сделать. У него есть… особенность. Иди. И жди сигнала.

Я лишь кивнула, развернулась на каблуках и вышла, не прощаясь. И в моей голове уже зрел план. Я не просто уберу его. Я сделаю это красиво.

Глава 2

Цена самоуверенности.

Запах кофе в привокзальном кафе был таким ароматным, что я просто зависла над ним, чуя ароматы зерен. Я сидела за столиком, где солнечный луч, пробиваясь сквозь пыльное стекло, рисовал на моей руке золотистую полосу. Горячий кофе с карамелью казался единственным, что могло удержать меня на грани реальности, не давая погрузиться в свой мир. Сообщение от Дарьи Александровны пришло, как всегда, без предупреждения, но с четким указанием: «СВЕДЕНИЯ ПО ЦЕЛИ. ПОЛУЧЕНО»

Адрес. Склад на окраине. Старая текстильная фабрика. Место, идеально подходящее для того, чтобы в тишине и темноте совершить то, что должно быть совершено.

Когда я приехала туда, склад встретил меня почти абсолютной темнотой, пронизанной лишь редкими, бледными лучами света, пробивающимися сквозь мутные окна. Я двигалась, как призрак, ступая по бетонному полу так тихо, что мои шаги казались неотличимыми от шороха собственной одежды. Каждый нерв был натянут, каждый мускул готов к действию. Я чувствовала его. Не видела, но чувствовала. Сильное, напряженное присутствие, как перед бурей.

— Здесь кто-нибудь есть? — мой голос, усиленный эхом, разнесся по пустому пространству. — Я знаю, что ты здесь. Не усложняй. Выходи.

Тишина. Долгая, гнетущая тишина. Казалось, даже время здесь остановилось. Я держала пистолет наготове, пальцы обхватывали рукоять с привычной уверенностью.

В темноте появилась фигура, которая подходила все ближе и ближе. Он вышел на свет. Я увидела лицо парня. Именно его я видела на фото. Высокий, широкий в плечах, симпатичный. В рубашке с галстуком, а сверху черная куртка. Его глаза, блеснули голубым огнем. В них не было ни страха, ни удивления. Мягкий взгляд и спокойный. Он усмехнулся.

—Девчонка, ты потерялась? Здесь ходить опасно, — юноша ухмыльнулся.

— Какая я тебе “девчонка”? — я разозлилась. Мне давно не 15.

— Ты, похоже, решила поиграть в героев? Или палачей, — он сделал шаг вперед ко мне. — Значит ты тут не просто так, да? Угадал.

— Я делаю свою работу, а ты белокурый принесешь мне деньги, — спокойно сказала я, надевая черные перчатки.

Мы стояли друг против друга, взгляды были полны решимости. Я направила на него пистолет, а он рванул. Молниеносно. Я была готова, но его скорость превзошла мои ожидания. Выстрел. Я целилась в ногу, чтобы вывести его из строя. Но он увернулся с нечеловеческой ловкостью, пуля лишь чиркнула по его куртке, оставив на ткани рваный след. Он уже был рядом, его кулак врезался в мою руку, выбивая пистолет. Оружие с грохотом упало на бетон.

— Игра началась! — прорычал он, и в его глазах вспыхнул огонь.

Это была уже не просто схватка. Это был танец, где каждое движение означало либо жизнь, либо смерть. Он бил сильно, с яростью человека, который привык побеждать. Его удары обрушивались на меня, как молоты, но я уворачивалась, парировала, искала брешь в его обороне. Я чувствовала, как каждая клетка моего тела напряжена до предела. Его хватка была как стальные тиски, его удары – как удары кувалды. Он был намного сильнее меня. Я не ожидала этого. Мне было сложно с ним драться без оружия. Я все больше уставала, вот-вот и я сдамся. Не могу... Обязана сделать хоть что-то.

Я сделала выпад, привычно целясь в горло, чтобы перебить дыхание. Мои движения всегда были отточены до автоматизма, быстры и смертоносны. Но он просто… сместился. Легко, почти лениво, словно мы были на танцполе. Мой кулак рассек пустоту.

Я развернулась, пытаясь достать его ногой в развороте, но он перехватил мой удар. Его ладонь сомкнулась на моей лодыжке как стальной капкан. В его голубых глазах больше не было той солнечной радости с фотографии — там была ледяная, расчетливая пустота профессионала.

— Ты слишком самоуверенна, — выдохнул он.

Резкий рывок. Я полетела на асфальт, больно ударившись плечом. Рывком перекатившись, я потянулась к кобуре. Мне повезло, что я очутилась рядом с ней. Но звук выстрела раздался раньше, чем мои пальцы коснулись рукоятки. Мир на мгновение побелел. Мою правую ногу обожгло чем-то невыносимо горячим, а затем пришла тупая, пульсирующая боль. Я вскрикнула, прижимая ладонь к бедру. Сквозь пальцы тут же толчками хлынула густая, темная кровь. Пуля прошла навылет, дробя мои планы на легкую победу вместе с костью.

— Черт… — прохрипела я, захлебываясь собственной яростью.

Я не могла сдаться. Только не я. Я попыталась подняться, опираясь на здоровую ногу, выхватила нож из скрытого чехла. Я бросилась на него снова, ведомая чистым адреналином и нежеланием признавать очевидное. Я била наотмашь, пытаясь достать хотя бы его лицо.

Но он был везде и нигде. Он перехватил мою руку, вывернул её так, что нож со звоном улетел в темноту. Удар под дых выбил из меня остатки воздуха. Я повалилась на колени, хватая ртом холодный ночной воздух, который теперь пах порохом и железом. Боль была невыносимой. Я чувствовала, как что-то горячее стекает по моему телу. Кровь. Бетонный пол показался мне мягким как подушка.

Он подошел ближе. Я пыталась ударить его по голени, пыталась вцепиться ногтями в его ботинки, но силы покидали меня быстрее, чем я успевала осознать это. Перед глазами поплыли черные круги. Звуки фона стали глухими, будто я оказалась под водой. Моя рука, испачканная в собственной крови, бессильно соскользнула с его штанины и упала в лужу.

Так вот как это бывает… Пронеслась в голове пугающе ясная мысль.

Я всегда думала, что умру в бою, забрав с собой десятки врагов. Но сейчас я лежала у ног парня, которого считала легкой добычей. Мое эго, моя гордость, моя непобедимость — всё это вытекало на землю вместе с кровью.

Холод забирался под ребра. Веки стали неподъемными. Я смотрела на его размытую фигуру, и последним, что я почувствовала, был не страх, а горький, ядовитый вкус поражения.

Я проиграла. Впервые. И, кажется, в последний раз. Тьма сомкнулась над моей головой, окончательно и бесповоротно.

Глава 3

Чужой дом.

Я проснулась на незнакомой мне кровати. Ели как вернувшись в разум, я осмотрелась. Комната была светлой, просторной и мебель была выбрана с особым вкусом. Небольшая пред кроватная тумбочка у кровати, где я лежала. А справа от кровати было окно. Только вот, что за ним я не видела, для этого нужно было встать.

— О, проснулся боец... ха-ха, — послышался голос из двери. Там стоял он. Тот самый парень, с которым я дралась!

Я попыталась встать, но молодой человек меня остановил.

— Ну уж нет, останься лежать. Не рыпайся, тебе нельзя пока ходить. Твои раны ещё не зажили. Ты ещё слишком слаба, чтобы ходить.

— Что я тут делаю?..

— Ты в моем особняке. У меня пока нет важных дел, поэтому я принес тебя сюда, чтобы подлечить тебя, — спокойно он ответил.

— Но... зачем?.. Мы ведь разве не...?

Не дав мне договорить, он продолжил:

— Враги? Знаю. Но у меня мелькнуло чувство жалости, когда ты отключилась.

Я нахмурилась и поджала губы, осматривая его вид. Мне не нравилась эта затея. Я стала уже придумывать план побега. Сначала он меня чуть ли не убил, а потом лечить собрался?! А еще говорят, что только у меня такая быстрая смена настроения…

Он стал внимательно смотреть на меня, оценивая мое лицо, будто изучая каждую деталь моего лица и продолжил:

— Как тебя зовут, собственно говоря?

— Лия… Лия Риверс, — повторила я неуверенно.

— Лейка значит, — бодро усмехнулся и покачал головой.

— Слушай, ты, перекошенный…

Повисла тишина. Только за окном было слышно, как чирикают птицы.

— Договаривай уж. Чего замолчала? — он улыбнулся и поднял бровь.

— Слова цензурные подбираю, — хмуро ответила я.

Что-то мне не нравится этот тип. Нужно сваливать отсюда, и поскорее. И почему-то я подумала, что отвлечь его и сбежать станет лучшим планом.

— Я хочу пить.

— Я сейчас принесу тебе воды, только не смей пытаться встать пока меня нет. У тебя серьезная рана, не стоит давать телу еще больше нагрузки. Я скоро вернусь.

Парень покинул комнату, чтобы принести воды. Шаги слышны с коридора, как он ушёл в сторону этажа.

Это мой шанс. Я уперлась о тумбочку и попыталась встать. Дверь ведущая из комнаты была приоткрыта, так что мне не трудно будет тихо покинуть это логово пока этот белокурый еще на кухне.

Шаг. И я оказалась на полу, да и ещё с таким шумом. Ноги заныли от боли.

И тут на горизонте появился этот межеумок со стаканом воды. Он тут же подбежал ко мне чтобы помочь мне встать.

— Я же говорил, что не нельзя. Ты глупая или что? — парень поставил стакан на тумбу и протянул руку помощи.

— Отвали, ‒ встать у меня получилось самостоятельно, но вот сделать шаг у меня снова не удалось.

Парень резко схватил меня за руки и вжал в стену. С силой схватил руки и прижал их над моей головой.

— Слушай, ты меня начинаешь бесить, Лейка. Столько проблем с тобой.

Мои щёки порозовели от такой близости и позы. Как некстати! Меня с детства выдают мои щеки. Стоит мне засмущаться, то я становлюсь как помидор. И эта зараза это заметила.

— Ты покраснела? Из-за меня? — он ухмыльнулся, заметив, что мое лицо горит.

— Нет. Душно тут, — вырвалась я из его хватки.

— Ха, очень душно, — улыбался он, стоя позади меня, видя, как я пытаюсь скрыть покрасневшие лицо.

— Чего лыбишься?! — повернулась и злобно на него посмотрела.

— Ты очаровательно краснеешь от меня дорогуша, — он держал руки в карманах, стоя чуть дальше от меня.

— Очень смешно. Стой, а я даже не спросила, как тебя зовут? — вопросительно я посмотрела на юношу.

— А я-то думал ты все про меня знаешь, раз лезешь в бой, — он захлопал глазами и улыбнулся. — Шрам. Возможно, видела меня. По телевизору показывали.

— А имя нормальное есть?

— Обойдешься.

Вот же! Какой упрямый! И как мне с этим придурком разговор вести. А я ему уже чуть все не рассказала, какая я наивная все-таки!

Раны еще были свежими. Из моего правого бока выступила кровь, белые бинты окрасились в красный цвет. Голову закружило.

Он быстро среагировал и подхватил меня, не давая упасть на пол от головокружения.

— Я же говорил не вставать. Вот скажи, ты идиотка? Я тебя спасти пытаюсь, чтобы ты жила! — он аккуратно опустил меня на кровать. — Ты сама себя губишь. Ты слишком упёртая. Сейчас от усталости можно потерять сознание, а уж ты ещё сильнее себя изматываешь. Дура!

Пока он мне грубил, я все думала, а почему я вообще ещё жива? Последнее, что я помню это везде кровь, и я с последними силами стремлюсь в бой. Зачем он мне помогает? Зачем сейчас залечивает мои раны? Что его так повлекло на этот поступок. Скорее всего ничего хорошего. Сейчас будет расспрашивать откуда я и чего. А он хитрый получается.

Его рука тянулась к ране, но он не сразу начал её перевязывать.

— Это... Ну прости меня. Хотя ты первая полезла ко мне драться. Я хотел убить тебя тогда, но сейчас... Теперь я хочу помочь тебе. Честно говорю, — в его голосе была слышна насмешка.

— Какой... ты дружелюбный оказывается, — сказала я с сарказмом и закатила глаза. — Лучше бы убил.

Достав аптечку, парень вынул сверток бинтов и принялся перевязывать ранение.

— Ты заткнешься сегодня или нет? — спокойно ответил на моё замечание, сосредоточено продолжая работать с повреждением.

— Руки свои убери. Мне больно! — заныла я.

Каждое его прикосновение казалось болью. Бок сильно болел и ныл. Я ели как справлялась, чтобы не стонать от терзания. Самое главное, чтобы я показалась ему сильной в его глазах. Все-таки я проиграла один раз, я не допущу второго. Только получалось плохо. Единственное, что выдавало колоссальное напряжение – это едва заметная пульсация в области челюсти. Это было похоже на титаническое усилие, которое выжигало изнутри. Я пыталась сыграть равнодушие.

— Бесполезно пытаться казаться сильной. Я прекрасно понимаю, что тебе больно, но это было твоим собственным решением, что ты полезла ко мне драться, когда я сильнее тебя, — он продолжил перевязывать рану, довольно аккуратно касаясь кожи.

— Я и не пытаюсь. С чего ты решил? — зло посмотрела на него, закусывая губы. Не выдержав его взгляд, отвернулась в окно.

— Ну-ну, посмотри на меня, — Шрам мягко прикоснулся к моему подбородку, пытаясь повернуть моё лицо к нему.

Я повернулась к нему. И наши глаза встретились. Его глаза были цвета раннего неба, ещё не тронутого солнцем. Голубые, такие чистые и глубокие, что казалось, в них можно утонуть. И кажется, что я уже утонула в них. Они смотрели на меня. И в этой бездонной синеве таилось нечто большее, чем просто отражение света – какое-то чувство нежности и сострадания. Мои губы раскрылись, и я застыла.

— Что ты на меня вылупилась? — он посмотрел на меня как на психопатку.

— А? Что?.. Я просто задумалась, — я лишь отвела взгляд.

— Ага, только рот закрой, а то галки залетят. Всё. Я перевязал. Теперь ложись и отдыхай.

— Спасибо, — я натянуто улыбнулась ему и повернулась на бок, закрыв глаза.

Молодой человек вышел из комнаты и закрыл тихо дверь.

У меня совсем не осталось сил, и я провалилась в сладкий сон от усталости. Только вот это продлился недолго. Мне снился кошмар. Это было не просто сновидение ‒ это будто реальность, затянувшая меня в свою трясину. Я стояла на краю пропасти, а передо мной, возникли зловещие фигуры.

Дарья Александровна, её обычно мягкие черты искажены гримасой отвращения, её глаза метали молнии, обвиняя меня безмолвно, но так ясно, что в моём горле появился комок. Мне было стыдно, а за что не знаю. Затем появились они – родители. Они не кричали, нет, это было хуже. Они смотрели на меня с таким глубоким разочарованием, такой отчужденностью, что казалось, их взгляды пронзали меня насквозь, оставляя зияющие раны. Я металась перед ними, пытаясь дотянуться до их рук, их сердец, умоляя о прощении, объясняясь, спотыкаясь о слова, которые застревали в горле, горькие и бесполезные. Я знала, что виновата, но в чём – это оставалось за гранью понимания, лишь всепоглощающее чувство вины душило меня. Потом появился Шрам, тот самый тип. Его лицо было безразличное. Глаза горели хищным голубым огнем. Он ухмылялся, смотря на меня. Я чувствовала себя пойманной, окруженной со всех сторон.

Я вынырнула из этой чёрной бездны резко, словно выброшенная на берег волной. Сердце колотилось так дико, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Холодный пот струился по спине, остужая кожу, но не успокаивая бешено танцующие внутри нервы. Глаза распахнулись в кромешной тьме, и первое, что я почувствовала – это жгучий укол облегчения. Кошмар отступил, растворился, оставив лишь дрожащую тень.

Я медленно огляделась. Очертания комнаты постепенно проявлялись из мрака: незнакомый потолок, чужие занавески, непривычные тени от мебели. Это осознание ударило меня с новой силой, вытеснив остатки ночного ужаса. Тревога, загнанная на время сном, вернулась с удвоенной мощностью. Это не мой дом. Чужие стены, чужой запах, чужая тишина, которая была тяжелее любого шума. Каждое волокно моего существа кричало о побеге. Бежать. Сейчас же. Но я знала, чувствовала каждой клеткой, что это бесполезно. Он не даст. Я была здесь заперта, пленница чужой воли, и эта реальность была страшнее любого сна.

Глава 4

Привыкни жить по-другому.

Утро встретило меня нежным, но настойчивым прикосновением солнечных лучей. Они проникали сквозь тонкие занавески, рисуя золотые узоры на стенах и пола, и казались единственным движением в этом застывшем мире. Дом был окутан глубокой, торжественной тишиной. Воздух был прохладным и свежим, принося с собой легкий аромат утренней росы и еще не распустившихся бутонов из сада. Я лежала, глядя в потолок, и собирала волю в кулак. Вчерашняя попытка подняться закончилась провалом, оставив после себя лишь горькое послевкусие беспомощности и боль в ослабших мышцах. Но сегодня я решила дать себе еще один шанс. Отчаяние — это роскошь, которую я не могла себе позволить. Сквозь боль, я сосредоточилась на желании встать, на твердом убеждении, что я должна попробовать, пока не иссякнут все силы. Я медленно, с усилием перевернулась на бок, опираясь на локоть, потом на дрожащие руки, пытаясь оттолкнуться от матраса. Каждый мускул протестовал, но я игнорировала их, сосредоточившись на цели. Тело не слушалось. Ноги, казавшиеся невесомыми еще мгновение назад, вдруг налились болью. Ощущение равновесия, некогда само собой разумеющееся, исчезло, уступив место предательской шаткости. Мгновение — и вот я уже не стою, а снова лежу на полу, болезненно ударившись коленом. Воздух выбило из легких. Какое-то горькое чувство бессилия подступило к горлу, но я сдержала его, стиснув зубы.

В тот самый миг, когда я собиралась собраться с силами для очередной попытки, дверь моей комнаты бесшумно отворилась. На пороге возникла девушка. Ее присутствие было столь неожиданным, что я невольно вздрогнула. В ее облике сразу бросались в глаза светлые, почти пшеничного цвета, волосы, собранные в высокий, аккуратный хвост, который каскадом струился по спине. Изумрудные глаза с любопытством и легкой тревогой смотрели на меня. Пухлые губы были слегка приоткрыты, словно она собиралась что-то сказать. Одета она была просто, но опрятно: темное платье с белым передником, чистые, выглаженные манжеты. Все в ней выдавало домработницу, и я почти не сомневалась, что это именно так. Не тратя ни секунды на размышления, девушка подскочила ко мне с удивительной ловкостью и силой. Ее руки бережно, но уверенно подхватили меня, помогая снова сесть на край кровати. Она действовала профессионально, но при этом с такой искренней заботой, что я почувствовала мгновенное облегчение.

— Ну что же вы делаете? Вам нельзя вставать, — с уверенным голосом, проговаривала она.

Я с опаской на нее посмотрела. Первоначально я думала, что этот идиот живет один.

— Меня зовут Анна, — произнесла она мягким, мелодичным голосом, будто поняла, о чем я думаю, — я тут работаю. Вы, должно быть, очень устали. Вам нужно что-нибудь?

Итак, мои предположения подтвердились. Аня, как оказалось, была не просто домработницей, а удивительно доброй и чуткой девушкой. Ее присутствие наполнило комнату теплом и какой-то неуловимой поддержкой. Недолго думая, я решила воспользоваться моментом и, немного смущаясь, попросила дать мне телефон, чтобы позвонить, но она тут же отказала, оправдываясь, что хозяин дома запретил мне давать в руки любые средства связи. Потом я попросила ее рассказать о хозяине дома. Мне отчаянно хотелось понять, кто этот человек, чьим гостем я оказалась, и что он из себя представляет. Анна немного замялась, потом, понизив голос, начала рассказывать.

— Он... не со всеми добр, — сказала она, глядя куда-то в сторону. — Только с теми, кто к нему относится хорошо. С теми, кто уважает его правила. Он очень... требовательный, да. И очень закрытый. Любит порядок во всем, до мелочей. Но при этом он справедливый, если что-то обещает, то всегда исполняет. И.… он очень любит уединение. Редко бывает дома, но, когда возвращается, любит тишину.

Она продолжала описывать его характер, создавая в моем воображении образ человека сложного, возможно, даже сурового, но не лишенного своих принципов, хоть мне и не сильно хотелось слушать, что он любит, а что нет. Я надолго здесь оставаться не собираюсь. Свалю при первой возможности. Только пока такой нет.