Небесные города

– Да, хотелось бы. Но я догадываюсь, в чём дело. Старгеберльтцы применили средство для управления сознанием, и ты решила просто не рисковать. На самом деле, они часто так делали. Так они планировали удерживать власть над непокорными народами. Когда случился переворот, мы всех выгнали раньше, чем они смогли предпринять что-то массовое, а манипуляторы мы отключали на месте в ручном режиме. Мой наставник… в смысле, мой помощник неплохо знал, как это делать. Думаю, из Старгеберльта они могут быть включены. Но тогда их засекут наши мысленные считыватели, и мы, возможно, что-то успеем сделать.

– Да, только, если вы обо всём знали, можно было нас предупредить.

– Пожалуй. Но мы не были уверены, а сидеть весь вечер и прикидывать, реальны ли мысли или навязаны извне – ещё хуже.

Астарата стояла, сложив руки на груди. Она раздумывала, насколько могут быть верны такие домыслы. Тархгьёлка подошла к окну, посмотрела на потерявшийся в тумане город.

– Ваша Жизнь так похожа на Землю, а акклиматизироваться всё равно непросто. Да и более длинные сутки не дают нормально выспаться, хотя, казалось бы… Но мне нравится Анильц. У него необыкновенная душа.

– Откуда тебе знать, какая у него душа? – возмутился Рельнальд, слезая со стола.

– Это видно для тех, кто научился видеть. Жаль, что вы поступили столь опрометчиво, что поставили под вопрос его существование.

Рельнальд подошёл к окну и бросил взгляд на город.

– Не прошло ни дня, чтобы я и мой помощ… в смысле, чтобы я не задал себе вопрос, правильно ли мы поступили и могли бы мы поступить иначе. Где тот предел, за которым возникает необходимость независимости и свободы…

– Да, когда речь идёт о свободе личности всё более-менее понятно… иногда… Но, когда речь идёт о совокупности личностей, всё не так очевидно. А когда к делу подключается противоречие интересов личности и интересов государства – пиши пропало. Личность хочет посвятить жизнь науке, опубликовать свои достижения и передать знания ученикам, а государству нужны новые люди и необходимость посвящения себя продолжению рода. Или личность хочет стать инженером, а государству катастрофически нужны врачи и далее, далее…

– Думаешь, можно найти разумный баланс?

– Приходится искать, иначе получится, как у Старгеберльта получилось с Анильцом.

– Я вот думаю, где же находится та грань, где надо жёстко подавить сепаративные настроения, а где надо позволить обрести независимость…

– А нигде этой грани нет. Это определяется лишь силой того, кто собирается жёстко подавлять или позволять обрести независимость. Так устроен наш мир – сильный поглощает слабого. А после поглощения слабый ожидает ослабления сильного центра и вновь рвётся на свободу. Это законы жизни, тут нет правых и виноватых. Поэтому приходится просто делать выбор, на чьей ты стороне, понимая, что у каждой стороны своя правда.

– Звучит весьма цинично. Мне всегда хотелось верить, что наше дело правое.

– Но, тем не менее, ты каждый день сомневаешься. Думаю, это хорошо. Разумное сомнение помогает действовать с холодной головой. Анильц свой выбор уже сделал, пути назад нет. Теперь ему остаётся либо победить, либо погибнуть.

Рельнальд вздохнул:

– Сонадн, в смысле, мой помощник говорит примерно о том же. Но стоит ли оно того? Стоит ли эта цель – наша свобода – нашей возможной гибели?

– Наверное, стоит. Вы ведь долго шли к такому исходу, а мы не вмешивались.

– Хорошо, допустим, мы сможем всё преодолеть. Старгеберльт признает наше право на свободу, даже пусть достроит свой собственный космодром. И с Землёй урегулируются все вопросы, связанные с Тархгьёлом. А если мы проиграем? Что тогда будет?

– Тогда ваша свобода будет погребена под слоем пепла. Анильц больше никогда не вернётся к былому величию, даже если ему всё-таки позволят жить. Во все времена непокорные города максимально «задвигали», удавливая их строптивую душу. А Земля… С ней всё-таки посложнее, даже если предположить, что в Тархгьёле ещё может сохраняться оружие, подвластное Старгеберльту… Город мыслей, хотя и обладает высокой автономией, не стал самостоятельным государством. Он подвластен Акральтону как раз по причине, что непонятно, чем он является. А с Акральтоном бороться – себе дороже. Никто не представляет, сколько в нём древней силы, для которой все современные достижения науки и техники – лишь мишура. Кстати, похожая сила в Кетамбде, он и без средств по управлению сознанием может заставить делать то, что ему надо ему…

– Ты так говоришь, будто они живые осмысленные существа, – Рельнальд проговорил это не столько удивлённо, сколько настороженно.

– Кажется, я где-то это слышала… Кому, как ни Хранителю знать том, что это правда.

Туман постепенно рассеивался. Очертания города становились ярче и контрастнее.

– Кстати, в первый день я так и не успел задать вопрос по Атдаркту. Почему он – город боли? Это вообще хорошо или плохо?

– А кто знает, хорошо это или плохо? Боль неприятная и мучительна, но она же является индикатором, что что-то идёт не так. Он может указать на источник боли, может избавить от неё, а может разбередить старые раны. А ещё он – хранитель памяти всех погибших городов от сотворения мира, главный утешитель Человечества, которое почему-то эти города оплакивает даже тогда, когда не остаётся тех, кто помнит их жизнь и гибель.

– А кто утешит, когда он погибнет?

– Не знаю. Он же ведь даже не в нашем Измерении находится.

– А, опять эти сказки…

– Даже спорить не буду. Старгеберльт считает сказками ваш Самоцвет и его Хранителя.

– Ты тоже?

Астарата улыбнулась.

– Нет, у нас на Земле тоже хватает таких городов. Мы их считаем священными. Собственно, их сила и определяет их статус – Город боли, Город света, Город мыслей, Город слабостей… А Хранитель далеко не всегда является правителем, скорее кем-то вроде верховного жреца, если бы это было религией города…

– Странная у вас религия.

– Да, ты прав. Всё же не уверена, что это религия. Это, скорее, образ мыслей.

Повисло молчание. Этот разговор обо всём и ни о чём порядком утомил. Астарата не могла не заметить, что пресловутый помощник Рельнальда даже в этом разговоре и мыслях юного правителя скользил невидимой тенью. В конце концов, Рельнальд прервал молчание:

– Когда вы собираетесь в Старгеберльт?

– Через несколько дней. Посмотрим, что они смогут нам предложить…

– Анильцу стоит волноваться по поводу поддержки Земли?

– Думаю, не стоит.

* * *

Питомец плёлся по утреннему городу. Его хозяин после очередной бессонной ночи дрых без задних ног в обнимку с Мявком. Робот решил его не будить, в конце концов, выходной оставался последний. Хорошо Питомцу хоть спать не надо. По крайней мере, так долго. Максимум скачать и установить обновления, но это от силы несколько минут. И эти наивные биологические существа думают, что «питомцы» не захватят мир. Ха, они это сделают, когда люди будут спать.

«Упс… неувязочка, тут же пока на одной стороне ночь, на другой – день. Интересно, на Земле так же? Или там люди живут только на одной стороне планеты? Хотя, чего это я? Да где же этот магазин?»

Питомец разыскивал магазин художественных принадлежностей. В современном мире таких осталось совсем немного. Робот знал всего один магазинчик на весь город, да и тот в тумане было найти непросто. Почему-то искусственный интеллект Питомца в такую погоду давал сбой. В итоге робот просто ездил по кругу, пока туман не начал рассеиваться.

Когда он всё-таки рассеялся, Питомец понял, что забрёл от предполагаемого местонахождения магазина довольно далеко. Он оказался на широкой и длинной аллее, где собирались эти сумасшедшие, ну, вроде его хозяина – рукотворцы. Каллиграфисты, художники, музыканты, вязальщики и иже с ними. Туман осел на скамейки и небольшие столики каплями росы, которую уже старательно смахивали собиравшиеся на аллее люди. Хм, для Питомца это даже лучше, он знал, кого надо искать.

Эвмерк перебирал вещи, прикидывая, что может понадобиться в Старгеберльте. Когда акральтонец собирался на Жизнь, он с завидной тщательностью перебирал всё, что может пригодиться, а что будет только мешаться. Так Эвмерк несколько раз то укладывал, то выкладывал стопки бумажных книг, средства от аллергии (мало ли, какая там на Жизни обстановка с этим), любимые чаи… Заморочился, в общем. Но в такой щепетильности были и положительные моменты: пожалуй, во всём Акральтоне было не сыскать человека, кто с такой же тщательностью продумывал детали экспедиции, всё до мелочей. Даже пути отступления проработал, правда, больше у себя в голове. В принципе, в таком деле продумать всё до мелочей почти невозможно – всё равно рано или поздно придётся импровизировать. Эвмерк вытащил из чемодана негранёный алмаз, который был размером примерно в половину ладони. Была у него странная привычка – везде таскать за собой кусочек родного города. Правда, так далеко «строительный мусор» из Акральтона ещё не заносило. Эвмерк повертел его в руках и уложил к остальным вещам, которые он планировал взять с собой в Старгеберльт. Не так редко этому акральтонцу приходилось уезжать из родного города, и каждый раз его преследовал страх, что если Эвмерк погибнет за пределами Акральтона, то он не сможет с ним попрощаться… Землянин на мгновение погрузился в воспоминания, где видел быстро отдалявшиеся городские огни, которые постепенно слились с огнями других городов, а после – других планет и звёзд.

Питомец набрёл на робота, очень похожего на него самого, с той лишь разницей, что Питомец был серебристым, а второй робот – белым. Питомец осторожно, бочком подкрался к искомому объекту, стараясь не поворачивать в его сторону свой монитор. Второй робот стоял как вкопанный, но, очевидно, заметил крадущегося Питомца.

– Здравствуй, Программист.

– Я же тебе говорил – никаких имён.

Белый робот проговорил это таким голосом, будто пытался изобразить секретного агента или дилера.

– Принёс товар?

Программист аккуратно осмотрелся по сторонам, а после открыл небольшой отсек, в котором, очевидно, было припрятано нечто ценное.

– Есть кисти из волокон руболовки, есть синтетика.

– Руболовка не подойдёт. Мой человек уже сам давно делает кисти из таких материалов.

– Тогда могу предложить шерсть: лиса, белка, слон.

– Слон?! У них разве есть шерсть?

– Это шерстяная порода, – невозмутимым голосом ответил робот.

– Но это же мамонт!

– Нет, волосатый слон, – всё так же невозмутимо ответил Программист.

– Хм, а что по краскам?

– С красками сложнее. Приходи сегодня вечером на квартирник, там будут тебе и краски, и чернила, и многие другие интересные вещества.

– В смысле, на квартирник? А как же твой человек?

– Его не будет всю неделю, так что хата свободная. Ещё будут Мурзик и Сингулярность, их люди улетают в другой город. Тебе тоже советую кого-нибудь прихватить.

Питомец на мгновение завис, будто раздумывая:

– У меня только Мявк.

– Хм, он же шерстяной? Пойдёт.

– Но что мы там будем делать? – не унимался робот Вельвда.

– Будем качать нелицензионные программы с пиратских сайтов.

– Ух, – Питомец аж загорелся. – Вечеринка обещает быть жаркой!

– Тише ты, – предостерёг Программист, снова оглядываясь по сторонам.

– Постой. А мы так вирусов не нахватаем?

– Я скачал новый антивирус. Могу поделиться. Кстати, он тоже неплохо жарит ум.

– В каком это смысле?

– В смысле, перегревает процессор, и ты всё время в состоянии лёгкого возбуждения.

– Ух, ты! Хочу себе такое. Кто сказал, что только людям можно пользоваться вредностями для удовольствий!

– Тогда жду тебя сегодня вечером. Мявка не забудь.

– Замётано!

* * *

Окна были завешены, отчего в комнате стоял полумрак, но какой-то приятный. То, что всё помещение от пола до потолка было обшито тёмным деревом, добавляло некую изюминку этой полутьме. Эвмерк всё ещё проделывал свой привычный ритуал с выкладыванием и укладыванием вещей. Он был увлечён этим процессом и не заметил, что дверь слегка приоткрылась, и через образовавшуюся щёлку вот уже четверть часа за ним наблюдали маленькие роботы. Он обратил внимание только тогда, когда в коридоре послышался грохот и командный голос его сестры:

– А ну пошли отсюда!

Астарата залетела в комнату взъерошенная и красная.

– Эвмерк, я встретила по пути сюда Тошемпта. Он сказал, что сейчас зайдёт к нам!

– Что? – Эвмерк выронил из рук вещи. – Что кетамбдцу от нас могло понадобиться?

– Я не знаю. Но настроен он был решительно. Давай, убирай всё!

– Не люблю кетамбдцев.

– Особенно тех, что с повадками антроцейнцев.

– Они все такие высокомерные!

– Ага, чуть что, они чуют страх.

– Да, да. Помнишь, как себя надо вести? Главное, не смотреть ему в глаза!

– Угу. А если всё-таки посмотрю – не ржать.

– Ну, вроде бы всё проговорили.

Вещи с пола спешно раскладывались по шкафам, а двери шкафов подпирались стульями. Вдруг послышался стук. А вслед за стуком в комнату вошёл рыжий человек худощавого телосложения. Достаточно было один раз увидеть этого человека, чтобы навсегда о нём составить впечатление, что он король переделок. Переделок, из которых он с удивительной ловкостью умеет выбираться, но с ещё большей ловкостью умеет туда попадать. Хотя Тошемпт и был родом из Кетамбда, поговаривали, что его предки происходили родом аж из другого Измерения, из Антроцейна, что вполне подтверждалось поведением этого кетамбдца, которое частенько было совсем не кетамбдским.

Молодой человек вальяжно зашёл в комнату с видом хозяина положения. Держа руки в карманах белых брюк, он уселся в первое же попавшееся на его пути кресло и положил руки на подлокотники.

– Ну, привет, Эвмерк. А я смотрю, вы меня ждали. Не прихватил ли ты с собой земные чаи? А то уже который день умираю, так не переношу привкус здешней травы, которую чаем назвать язык не поворачивается.

– Ээээ… кажется, я что-то брал с собой, – ответил Эвмерк, аккуратно открывая выдвижной ящик под столом. – Ты, кстати, когда гулял вчера по городу, не заметил никакой слежки?

– Ха, ещё как заметил! – воскликнул Тошемпт, блеснув зелёным взглядом. – Это было увлекательное приключение. В конце концов я сделал так, чтобы следившие столкнулись друг с другом. И даже подрались! Они так и не поняли, что драка состоялась с моей подачи.

Эвмерк быстро повернулся к сестре:

– Вот, слышишь? А ты мне не верила! За нами всеми следили. Хотя в моём случае тот человек так демонстративно пытался казаться незаметным, что его просто было невозможно не увидеть.

– Я не говорила, что не верю тебе. И, мне казалось, что суть демонстративных попыток казаться незаметным, как раз в том, чтобы тебя не увидели.

– Слышите вы, двое из ларца, что там по чаю?

– А ты, значит, дерзкий? – Астарата повернулась к Тошемпту, поставив руки на пояс.

– Ещё какой! Но я к вам не просто так зашёл. У меня возникла идея, и я хочу с вами ею поделиться. Руководителю нашей делегации я обо всё рассказал, но он только странно на меня посмотрел и ничего не ответил, поэтому можно считать, что его разрешение на этот диалог получено.

– Ты уже интригуешь, – сказал Эвмерк.

– Я всегда интригую, – ответил Тошемпт и щёлкнул пальцами. Когда он это сделал, два робота открыли дверь и завезли нечто похожее на тубус. Потом, пока один из роботов держал конец тубуса, второй откручивал крышку на другом его конце. Вытащив свёрнутые чертежи, они выложили их на стол и поспешно удалились.

– Ты, как я посмотрю, уже неплохо обжился тут, – пробубнил Эвмерк.

– Это что, настоящая деревянная бумага?!– восхитилась Астарата. – Сейчас такую почти не производят.

Тошемпт поднялся с кресла и подошёл к столу.

– Да. Только она пропитана синтетическими материалами, иначе бы уже давно развалилась. Как нам всем известно, когда впервые после Войны был налажен контакт между двумя планетами, начался масштабный обмен специалистами. Жизняне основали у нас свою колонию, но и наши не отставали. Только действовали несколько иначе. Мы не строили отдельных городов, а заселяли то, что было, расселяясь по всей Жизни. Наши специалисты были внедрены почти повсеместно. Они разрабатывали проекты скрытых бункеров и убежищ. В смысле, скрытых от местных жителей и даже властей. До сих пор неизвестно, как далеко зашли эти проекты и что удалось построить. Но нам и не надо знать, надо создать лишь видимость. Это чертежи проектов некоторых первых сооружений. Большинство было засекречено настолько хорошо, что сейчас даже сильные мира сего уже толком ничего не помнят. По крайней мере, так принято считать. Даже эти чертежи – предмет сверхсекретный.

– Да уж, сверхсекретный, – пробубнила Астарата. – И глубоко засекреченный каждым земным городом от каждого из земных городов.

– Вы не поняли. Конкретно эти чертежи хранились в Анильце. А у нас хранились только сведения, где они хранятся в Анильце… И ключи доступа к нашим старым хранилищам. Это удача, что до них Старгеберльт так и не добрался! Да и анильты тоже. Лежали среди старого библиотечного хлама…

– Вот уж интересно, что за шашни крутили Кетамбд и Анильц между собой, когда наши планеты активно взаимодействовали друг с другом…

– Насколько мне известно, Акральтон ничем подобным на Жизни не занимался, поэтому у нас нет таких сведений, – встрял Эвмерк.

– А, точно. Мы как-то всей Землёй всё время забываем, что Акральтон – святой, – усмехнулся Тошемпт.

– Нет, Эвмерк. Занимался, – вмешалась Астарата. – Все занимались, и все сохранили информацию не только по самим проектам, но и о степени их завершённости. Но информация действительно секретна, поэтому очень интересно, как она попала к Тошемпту. Даже я знаю это на ознакомительном уровне, не так, чтобы прямо чертежи за собой таскать.

Тошемпт криво улыбнулся:

– У нас в Кетамбде с этим проще. Я отвечаю за эти чертежи и за все остальные сведения подобного рода. И если главу Миссии Акральтон всё же соизволил известить о данной информации, то она наверняка знает, что ни одно из этих сооружений не было достроено (хотя, как я уже говорил, насколько именно, достоверно никто не знает). Да, в планах было даже наделать на Жизни десятки «тархгьёлов», которые можно было бы взорвать с Земли… – кетамбдец заметил искорку недовольства в глазах брата и сестры, и тут же добавил:

– Но, видимо, ничего не сложилось…

– Ну, замечательно. Тема закрыта! – ответил Эвмерк.

– Почему же? Это же мы знаем, что ничего так и не было достроено. Старгеберльт об этом ни сном ни духом. Он наверняка догадывался, что такие проекты велись. И нам надо подогреть эти догадки, постепенно увеличивая уверенность старгеберльтцев в том, что не только они могут нас шантажировать Тархгьёлом, но и мы можем делать то же самое с десятками других городов. Это неплохой рычаг воздействия на жизнян.

– Не знаю, Тошемпт. Мне кажется, это очень рискованная затея, – проговорила Астарата.

– А как нам в этой затее помогут эти чертежи?

– Для того, чтобы создать у жизнян иллюзию того, что они у нас в руках, эта иллюзия должна подкрепляться чем-то реальным. Наверняка догадки Старгеберльта о наших масштабных незаконных строительствах подтверждались весьма достоверной информацией от шпионов и предателей. Нам надо лишь слегка расширить эту информацию… и преподнести её в нужный момент очень-очень аккуратно, чтобы старгеберльтцы думали, что они сами всё узнали, подслушали, перехватили… И где же чай?

– Эээ…Эвмерк. Ты же наверняка запасался чаем перед отлётом. Вскрывай запасы, и мне завари. Надо собрать руководителей делегаций и детально обсудить с ними эту авантюру. Она вполне может помочь выиграть время, пока не станет ясно, что делать дальше…

* * *

Солнце было уже высоко, но Вельвд решил отоспаться за все бессонные ночи. Весь остаток ночи сквозь сон он чувствовал, как погружается в странную бездну, вокруг него чёрным облаком висела демоническая сущность. По крайней мере, она казалась Вельвду таковой. Снова мистический опыт нескольких последних ночей выходил ему боком. Вельвд пробовал пошевелиться, но тело не слушалось разума, в ушах стоял то ли шум, то ли звон. Рядом кто-то сидел, кто-то настолько чёрный, что создавалось впечатление, что он впитывал в себя темноту вокруг. Похоже, Мявк тоже что-то чувствовал, он смотрел в угол, шипел и мяукал, носился по комнате, но снова и снова возвращался к этому углу.

Вельвд сел на кровати и потёр лицо руками. Он огляделся по сторонам, страх немного отступал, чёрное облако рассеивалось, но тёмная сущность из угла никуда не делась. Вельвд зачем-то рванул в её сторону, но она тут же быстро встала и вышла в окно, которое почему-то оказалось на уровне улицы.

Вельвд гнался за сущностью, но она быстро удалялась. Художник чувствовал, что силы бежать покидают его. Он остановился и огляделся по сторонам. Вельвд уже был здесь, возможно, в одну из встреч с Наставником, которую не смог запомнить сразу. Вдаль, насколько хватало взгляда, уходила долина, с обеих сторон от которой распростёрлись ряды горных вершин. Их окутывали быстро наползавшие облака. Темнело.

– Ну, здравствуй, Вельвд! – послышался голос позади. – Ты помнишь это место?

– Что-то припоминаю, – ответил он, медленно оборачиваясь.

Даже если он здесь и бывал, сейчас что-то обстояло не так. Об этом говорил интуитивный страх, который сейчас казался осязаемым и материальным. Сущность тоже обрела материальные черты. Темнота соткала ей одежды, под высоким тёмным капюшоном сверкали два глаза. Собственно, только глаза и были видны. Вернее, какое-то их подобие. Сразу отовсюду послышался голос:

– Чего ты боишься?

Вельвд молчал. Он в упор смотрел на сущность. Страх стал отступать, вернее, видоизменяться во что-то более благостное, как бывает в ночных кошмарах, когда поворачиваешься и смотришь в глаза (если, конечно, таковые имеются) тому, что мгновением назад тебя преследовало и наводило ужас.

Темные тучи, что ещё совсем недавно застилали небо, отступили. Вельвд побрёл по долине. Вокруг никого не было, но и чувства одиночества тоже не пришло. В этом месте было хорошо хотя бы потому, что здесь всё то, что мучило изнутри в физическом мире: страх, гнев, боль – находились не внутри, а где-то рядом. Всё имело материальные черты и было победимо. А ещё здесь была любовь: она висела в воздухе, она была веществом, из которого состоял этот мир.

Вот-вот, ещё чуть-чуть, и Вельвд отыщет в этом мире Акральтон, встретится с Наставником, узнает будущее, обретёт невероятную силу. Художник ускорялся, его шаг перешёл в полёт, пока он не оказался вновь в своём физическом теле. По крайней мере, так он это ощущал: не как пробуждение, но как возвращение…

Вельвд огляделся по сторонам. С одной стороны на него загадочно смотрел Мявк, с другой – Питомец.

– Ты сегодня вставать вообще собираешься? Я тебе новые краски принёс. Если бы ты знал, чего мне стоило их раздобыть…

– Ты уверен, что хочешь, чтобы я это знал?

– Конечно, нет. Я предпочту, чтобы ты оставался в неведении. Мне и так не по себе от твоих вчерашних, вернее, уже сегодняшних набросков Земли на скорую руку. Ты уверен, что, если напишешь картину с улицами Тархгьёла, у спецслужб не возникнет к тебе вопросов. Даже в наш прогрессивный на мистическом поприще век это перебор. Тебя обвинят в сотрудничестве с землянами.

– Обвинят? Они же наши союзники!

– До поры до времени. Ты знаешь, что они скоро направятся в Старгеберльт? Ещё неизвестно, до чего они там договорятся.

– Ты решил поиграть в политику?

– В наше время в политику играли все. Обсуждали её на кухне, строчили комментарии к мемчикам в инете…

Вельвд потерял нить разговора. Он уставился на Питомца таким взглядом, будто тот начал потихоньку сходить с ума:

– Чего?

– Я о том, что каждый точно знал, как нужно правильней, кроме тех, кто обличён властью.

– Чудеса, – Вельвд пожал плечами. – Ты, как я посмотрю, до сих пор это знаешь. Тебя бы в аппарат управления.