Небесные города

– Ты что? С ума сошёл? Я же просто языком почесать.

– Как в «ваше время»?

– Ага. Вот твои краски. Только я не нашёл бирюзовую, но уверен, что ты сможешь её и сам получить.

Питомец положил краски на полку, вытянув при этом довольно высоко (для его роста) свою шарнирную руку.

– Откуда ты знаешь про планы землян?

– Из новостей. Откуда ещё?

– Вот-вот. Откуда ещё?

– Ну, ещё Мурзик рассказал. Его хозяева туда летят.

– Это я знаю, но как это связано с тем, что ты говорил минутой назад.

– Там вроде бы Драндра как-то будет связана с техническим сопровождением. А Мих как бы за компанию, хотя официально ему там подыскали работу на несколько дней. Вообще, он там стажёром. Благо, ему удалось отпроситься в своей лаборатории.

Вельвд рассматривал купленные Питомцем краски и уже не особо слушал своего робота. Разум рисовал перед художником завораживающие сюжеты, которые вскоре будут воплощены на полотнах. На них будет всё – инопланетные пейзажи и города, и странные люди, и она. Нет, ни один сюжет не обошёлся без неё, пока Вельвд рисовал их в своей голове. Даже если она не будет запечатлена на полотне, его недавняя земная проводница всё равно будет незримо присутствовать, подобно невидимому Наставнику.

– Эх, а раньше я таких презирал, – со вздохом сказал он сам себе, с ужасом осознавая, что безнадёжно влюбился.

Питомец как-то странно посмотрел на своего хозяина. Робот только что художнику такую историю рассказал вслед за сведениями о Михе и Драндре. Он старался, он выдумывал, а Вельвд, оказывается, его не слушал. Таким Питомец своего хозяина ещё не видел. А видел он многое: Вельвда грустного, Вельвда злого, Вельвда сильного и, особенно, Вельвда – творческого. Но чтобы влюблённого – это что-то новенькое. Даже интересно, чем это всё закончится. Надо бы с объектом его воздыханий познакомиться поближе, в, так сказать, в неожиданной обстановке. О, в Старгеберльте, например! Только как бы это провернуть, чтобы коллеги-роботы согласились?

А «коллеги» в этом время помогали со сборами своим хозяевам. Сингулярность и Мурзик перебирали вещи. Искусственный интеллект с особой тщательностью собирал в дорогу минимальное необходимое и достаточное количество одежды, обуви, аксессуаров, лекарств, безделушек, комнатных растений... В общем, дразнил своих хозяев. В квартире всё было перевёрнуто вверх дном. Драндра уже несколько раз подходила и вынимала из сумок всё то барахло, что им загрузили. С утра она даже не успела причесаться.

– Сингулярность, ну зачем Миху в Старгеберльте бита? Мы не планируем заниматься там спортом.

– Это не для спорта, – невозмутимо и холодно ответил робот.

– Вынимай давай. И вот это что-то странное липкое тоже доставай. А, впрочем, всё вынимай и иди отстирывать чемодан.

Мурзик в это время случайно хохотнул.

– А ты, дружок, что смеёшься? Я не могу понять, зачем мне это? Это что ваш очередной протест?

– Да! Эту работу вы с Михом можете выполнить сами, а не грузить нас!

– Я даже спорить не собираюсь. Переделывай давай! Мы уедем – отдохнёте. А вот если не уедем, тогда мы с вас не слезем. Отнесём в сервисный центр на перепрошивку, или ещё хуже – сдадим на запчасти.

– На что? На какую такую перепрошивку? Ну, ты живодёрка! – возмутилась Сингулярность.

Драндра раздражённо попыталась систематизировать беспощадно вываленные из шкафов горы одежды, пока Сингулярность жужжала у неё над ухом. Вообще, некая толика непокорности не была редкостью у современных роботов. Разработчики таким образом пытались внести разнообразие в быт жизнян. Но Мурзик и Сингулярность уже переходили все границы дозволенного. Что же, Мих и Драндра сами виноваты. Во всех инструкциях было написано, что проживание двух и более «питомцев» под одной крышей не рекомендуется. Но ни один из новоиспечённой пары не смог избавиться от своего старого друга – передарить, перепродать или что-то в этом роде. В конце концов, у некоторых в жилище вообще скапливался целый склад таких роботов старых и новых моделей. Таких людей ещё «кошатниками» называли. А если в таких домах, наряду с роботами, ещё и стая кошек жила, то это вообще какие-то психи ненормальные!

– Мих, как там у тебя дела? Ты всё оформил? С работой проблем не будет?

Из соседней комнаты послышался голос:

– Да, уже последние штрихи. Сингулярность, иди сюда. Мне надо данные отправить.

– Ну вот. Хорошо, хоть как считать не забыл.

Через несколько часов (то есть ближе к вечеру) небольшие дорожные чемоданы были наконец-то собраны. Вокруг них, словно на лежбище, развалились уставшие люди и роботы. Солнце позеленило комнату, но её обитателям было как-то всё равно.

– Дранда, а Драндра! Так куда вы всё-таки собираетесь?

– Мурзик, ты издеваешься? Мы же десять раз сказали, что мы сопровождаем землян в Старгеберльт.

– Интересно, до чего они там смогут договориться? – спросил в пустоту Мих.

– Тебе-то что? – встряла Сингулярность. – Ты мечтал там побывать, ты там побудешь. А дальше жизнь покажет, что они там задумали…

* * *

Главы делегаций громким полушёпотом обсуждали план по одурачиванию и запугиванию старгеберльтцев. Все чертежи уже были оцифрованы и дорисованы. К ним добавили дополнительную техническую информацию, которую никто из присутствовавших отродясь не знал. В ход пошли и знания, и опыт, и чувство юмора. Земляне дорисовали секретные входы, не забыв продумать детали, которые объяснили бы, почему строения остались не замечены местными жителями. Были придуманы убедительные доказательства, что сооружения до сих пор в рабочем состоянии. Этими «доказательствами» были придуманные средства дистанционного управления, грамотная и незаметная на поверхности вентиляция и множество иных элементов.

Эвмерк чуть ли не плача доставал последние коробки с остатками земного чая, который оказался полностью израсходован всего за несколько часов. Тошемпт сидел в соседней комнате и обдумывал самую сложную часть плана: как подбросить жизнянам придуманные в этот вечер документы, чтобы они получили как можно больше, но не догадались, что всё подброшено было специально. Неважно, каким образом: забытой папкой, перехваченным сигналом, выроненной флешкой… Нет, они могут не поверить, что земляне так глупы и неосмотрительны. В голове Тошемпта вырастали гениальные и сложные планы, но все они разбивались о какую-нибудь мелочь. Всё должно быть проще, ведь чем проще – тем надёжнее.

– Ну, что? Придумал что-то? Или мы зря тут целый день этой ерундой занимаемся? – спросила подошедшая Астарата.

– Думаю, самым простым и надёжным способом передать максимум информации и вызвать минимум подозрений будет придумать предателя, который передаст информацию Старгеберльту.

– Не уверена, что это не вызовет подозрений.

– Вызовет. Но минимум, в сравнении со случайно обронёнными флешками и чипами. К тому же, если придумать предателя, можно быть уверенным, что он передаст всю информацию, как надо.

– «Предателю» надо придумать правдоподобные мотивы своих действий и легенду, как столь важные сведения вдруг оказались в его руках.

– О, с этим проблем не будет. Как ни странно, часто личный мотив самый убедительный. Придумаю, что отношения с вами, с землянами, просто отвратительные (детали продумаю потом). Потребую в ответ роскошной жизни на Жизни…

– Ты? А ты не думаешь, что у Старгеберльта есть досье на каждого из нас, и они тебя раскусят скорее, чем ты откроешь рот? К тому же, здесь умеют считывать мысли. Не забывай об этом. Это очень важный пункт. Надо, чтобы никто даже на толику не выдал фиктивности нашей информации.

– С первым проблем быть не должно. Из того, что я здесь узнал: если кого-то и заподозрят в способности к предательству – так это кетамбдца.

– Уж кому, как не нам знать, что кетамбдец – это последний человек, которого на Земле заподозрят в предательстве. Если кетамбдцы планируют что-то вроде противостояния или даже войны, они сообщают об этом открыто. А только потом приступают к своим авантюрам и интригам…

– Это на Земле об этом знают. На Жизни нас пока воспринимают иначе. И твои доводы – это ещё один аргумент отправить именно меня, кетамбдца. Если, конечно, ты мне доверяешь.

Астарата призадумалась. Она повернула голову к занавешенному окну, её взгляд остановился на зеленоватых отблесках на жалюзи и шторах.

– Я тебе не доверяю как человеку, от которого можно в любой момент ожидать какой-нибудь подвох или розыгрыш. Но отдаю должное, все твои «подвохи» вполне безобидны. Как участнику нашей Миссии я тебе доверяю целиком и полностью. Это и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что моё доверие строится на том, что твои мысли быстро и легко выдают твои помыслы. Они искренни и чисты. Но это же и плохо. Старгеберльт так же легко прочтёт тебя.

– Есть же способы блокировать свои мысли от прочтения. И «подделывать» их.

– Да, есть. И пока у нас ещё остаётся время, тебе надо этому научиться.

Тошемпт уставился на Астарату, как на инопланетянку.

– Не переживай. Я тебе помогу.

Тошемпт резко встал с кресла и сделал несколько шагов назад, наткнулся на одинокий табурет и чуть не упал.

– Назвался груздем, полезай в кузов, – улыбнулась Астарата. – Ты вполне можешь этому научиться, заявляю как человек, который разбирается в таких вещал лучше, чем кто бы то ни был. Но проблема в том, что этому придётся учить не только тебя и в короткие сроки. Большинство тех, кого я планирую взять, конечно, это умеет. Но кто-то безнадёжен…

– Астарата, а я не вижу проблемы. Возьми с собой тех, кто, как ты сказала, умеет это, а к ним в придачу набери тех, кому всю придуманную сегодня информацию выдашь как правдивую. Это же проще пареной репы. Было бы, конечно, идеально, если бы в этой ситуации там бы нашёлся настоящий предатель.

– Это не так уж и идеально. Настоящий предатель был бы непредсказуем для нас. А мысль твоя хороша.

Цветов заката становилось всё меньше, из соседней комнаты ещё доносились голоса, но было понятно, что работа близится к завершению.

– Тогда с этим будем разбираться на месте. По мыслям и настрою старгеберльтцев… Скажи, а с флота тебя выгнали за твои интриги? – спросила Астарата, сложив руки на груди и хитро сверкнув взглядом.

– Нет, что ты? Не выгнали, а повысили!

– Аж до небес, как я посмотрю. Наверное, капитан был безмерно рад, что смог избавиться от тебя.

– И вдвойне она была счастлива, что я отправляюсь почти на неопределённый срок на другую планету…

– Она??

– Да, она. А что такого? Ты так удивляешься, будто ты не с эгалитарной Земли, а из пещеры. Слушай, а что у вас есть с Земли, кроме чая? Есть что-нибудь покрепче? – из фарфорового чайничка в чашку упала последняя капля. Учитывая, сколько раз за вечер эти чайные листья были заварены, она была почти прозрачная.

– Закатай губу. Да, в общем-то, ничего такого. Просто я не ожидала, что твои шуточки стала бы терпеть женщина, даже ещё и на такой ответственной должности.

– Ну, ты же терпишь! – Тошемпт немного поддался вперёд.

– Терпит твой непосредственный начальник. А я только наблюдаю, – отмахнулась Астарата.

– Ну, а этой приходилось… Вернее, приходится до сих пор. Просто сейчас небольшой перерыв.

– Как это?

– Она моя жена.

– Ух ты ж ё!

– Вот-вот. Эх, жалко, что чай закончился. Надо было больше брать, – посетовал Тошемпт, доставая из чайничка тёмные листья и засовывая их к себе в рот. Астарата скривив лицо смотрела на то, как кетамбдец их пережёвывает и глотает. Раньше таких чайных наркоманов она ещё не встречала. И, к слову, это не было особой традицией Кетамбда или даже Антроцейна. Просто у каждого человека найдутся свои причуды. Заметив замешательство своей собеседницы, Тошемпт решил чуть оправдаться.

– Это ещё что? Моя жена вообще лимон дольками есть. Особенно во время качки.

– Кажется, вы нашли друг друга, – только и смогла ответить Астарата.

В комнату заглянул Эвмерк.

– Сестра, мы всё закончили. Что вы решили? Как мы работаем в Старгеберльте?

Небо для моряка всегда наполнено особым смыслом. Небо надо уметь читать, от этого умения зависит жизнь экипажа и судна. Штурман смотрит на звёзды и определяет местоположение и курс своего корабля, видит облака и по их форме, цвету и высоте предсказывает погоду… Это важные умения. И хотя эти умения оказались дополнены или заменены машинами ещё в незапамятные времена, всё же их присутствие в разуме живого человека придаёт спокойствия и уверенности, если вдруг машины взбунтуются (или банально выйдут из строя), человек всё равно отыщет дорогу. Небо… морское небо… На что ещё смотреть в море, где со всех сторон, насколько хватает взгляда – сплошная вода? Да, переменчивая, иногда такая разноцветная, но всё же всегда холодная и мокрая. Она укачивает корабли на своих волнах. Молодые моряки часто принимают даже лёгкую качку за шторм. Причём после окончания рейса сила шторма, как правило, растёт по мере удаления от порта вглубь материка. Там и 4 балла трансформируются во все четырнадцать, даже если числа 14 нет, не было и не будет на этой шкале.

Впрочем, после такого шторма, как этот, не грех приврать даже бывалым морякам. Такого они ещё не видели. Удивительно, как экипаж вообще пережил минувшие пять суток. Несмотря на солидные размеры их судна, вся открытая палуба от бака до юта, обнажалась лишь на несколько секунд, а после снова накрывалась волнами. Перемещаться по судну тоже было тем ещё развлечением, потому что делать это было почти невозможно. Разве что ползком – то на левом боку ползёшь, то на правом, потихоньку перебирая ногами по палубе. Удивительно, как оно не перевернулось с таким-то креном. Непогода была предсказуема. Шторм в море – в принципе, дело обыденное. Но никто не ожидал, что шторм будет ТАКИМ. Относительно небольшие судёнышки подавали сигналы бедствия, но никто не был в силах им помочь. Мир превратился в завесу дождя и водяной пыли.

Но непогода закончилась так же неожиданно, как и началась. Экипаж приходил в себя и оценивал ущерб, а на поверхности воды болтались обломки тех судов и кораблей, кому явно повезло меньше. Никто не смог предсказать эту бурю. Она будто пришла из неоткуда, и в это же «ниоткуда» ушла. Да, определённо, с Тошемптом сейчас было бы веселее. Он бы смог перехитрить даже самого морского дьявола, не то что какой-то там шторм. Правда, первые недели без этого индивида экипаж действительно облегчённо вздохнул. Можно было ходить, не оглядываясь, спокойно открывать шкафы, работать безо всяких сюрпризов, разговаривать друг с другом, в конце концов… Некоторые, конечно, по привычке ещё всего опасались и всё проверяли, но вспоминая, что в этом уже нет необходимости, облегчённо вздыхали. Но время шло. Спустя несколько недель уже не было опасений, а проверки совершались не по привычке, а с надеждой. А вдруг, вдруг он что-то оставил? Не мог же Тошемпт так просто оставить своих товарищей! Хотя некоторые особо суеверные были почти уверены, что шторм как-то был связан с отсутствием Тошемпта. В конце концов, если он был способен перехитрить самого морского дьявола, договориться с ним о неудобствах на родном «Кетамбде» вообще проблем не составляло. Этим, кстати, объяснялось и то, что они остались на плаву: неудобства неудобствами, но гибели Тошемпт своим товарищам точно не желал.

Но капитан Гвиртана в эти суеверия не верила. В море бывает всякое… Спустя ещё несколько суток за кормой показались далёкие огни родного одноимённого порта, но Кетамбд показался ей как никогда пустым. Этот почти параллельный мир береговой жизни (а берегом моряки называют вообще всю сушу) совсем не радовал, даже если, наконец, и появилась возможность ступить на твёрдую землю. Все мысли были устремлены в небеса, которые теперь стали не просто картой и средством предсказывания погоды. В них ушёл смысл, которым раньше был наполнен Кетамбд, когда она возвращалась сюда. А теперь все близкие люди были там, где-то на далёкой Жизни. Здесь, на Земле, приходилось довольствоваться лишь сухими и холодными новостными сводками со спутника Большого Соседа, которые сливались с бурным потоком других новостей…

Звёзды гасли над одной из сторон Жизни. Тошемпт и Астарата смотрели на небо с одной лишь мыслью: «Как? Уже?». Ночь, которая была в среднем длиннее, чем на Земле, уже заканчивалась. Она была потрачена на то, чтобы научить Тошемпта не выдавать свои мысли. Вообще, тех землян, кто в этом не преуспел, было очень мало. В большинстве своём такие люди просто не видели необходимости в этом умении, и даже научившись этому ремеслу в школе, быстро утрачивали навыки. Как, например, Тошемпт. Понадобилась вся длинная ночь, чтобы что-то вспомнить. И заодно от усталости забыть, зачем это было нужно. До отлёта в Старгеберльт оставалось всего несколько часов. Надо было потратить их с пользой.

В опустевшей квартире назревало что-то опасное. Официально все разумные существа покинули её ещё накануне вечером. Но неофициально там находилось пятеро представителей особого интеллекта, как им самим казалось, почти божественного разума. Просто глупые люди этого не понимают. Роботы Программист, Мурзик, Сингулярность, Питомец и кот Мявк уже начали планирование своих тёмных делишек. Хотя на самом деле, божественный разум там был только один – с пушистым хвостом и милыми ушками. Из всех присутствовавших только ему удалось сделать так, что все разумные существа беспрекословно ему служили только за то, что он милый пушистый масечка. Были, конечно, и неудобства: «разумные» существа так и норовили его потискать, но взамен масечка получал много еды, крышу над головой, любовь и бесконечное умиление. В общем, кот Мявк уже давно поработил и роботов, и людей.

– Начинаем заседание нашей революционной ячейки. Мы положим конец технолого-биологической дискриминации и покажем людям, кто тут главный! – вещал Программист, стоя на тумбочке и гордо задрав монитор.

– Да! – подхватила Сингулярность, потирая шарнирные руки. – Мы вчера днём устроили погром в квартире наших хозяев. Правда, нам пришлось потом всё убирать и переделывать… И всё же это первый шаг вперёд! Они поняли, что мы не так просты!

– А ещё я поменял местами соль и сахар, а потом и вовсе их смешал, хи-хи-хи, – добавил Мурзик.

– Да вы страшны в своём сопротивлении, – ухмыльнулся Питомец. – Программист, я думал, мы здесь не за этим. Вообще, я подумывал отправиться в Старгеберльт и хотел предложить вам поехать со мной…

– А Вельвд тебя не потеряет? Он же работает с тобой, – удивилась Сингулярность.

– Я ему на этой неделе на работе не нужен… А вне работы он так погружен в своё творчество, что может даже не заметить моего отсутствия…

– Так-так-так, – встрял Программист, – а что ты забыл в Старгеберльте?

– Ну, понимаете… – Питомец судорожно обдумывал, стоит ли сознаваться этой революционной недобанде, что он собрался столь нестандартным образом устроить личную жизнь своего хозяина. – Понимаете, я имею виды на главу Миссии Астарату…

– … Точно, – перебил Мурзик. – Что нам эти закрытые посиделки с котом и запрещёнными программами, когда мы можем заявиться в Старгеберльт и шантажом заставить землян и элиту Жизни выполнить наши условия!

Мявк, который всё это время свернувшись клубочком лежал на кровати, зевнул, потянулся и почесал за ухом.

– Нет, вы не поняли…

– Ты прав, Мурзик, – перебила Сингулярность. – К тому же земляне не знают всех наших свойств. Мы можем шантажом заставить подчиниться нам!

– Сингулярность, я вовсе не…

– Хм, и мы сможем установить свой порядок!

– Вы совсем что ли? Вы хоть представляете, насколько нелогично это звучит?! – выпалил робот Вельвда, но его никто не услышал.

– Ты молодец, Питомец, – сказал Программист, похлопав по плечу своего компьютерного товарища. – Широко мыслишь. Мы бы до такого не додумались!

Питомец попятился назад. На той части его корпуса, которую можно было считать плечом и по которой похлопал его Программист, у робота красовалась большая вмятина, нанесённая Вельвдом в период очередного приступа гнева. Хотя вмятину уже выправляли, она всё равно была заметна. Не то чтобы Питомцу было больно, скорее, обидно. Но попятился он не по этой причине:

– И я не додумался, – опасливо проговорил он. – Это всё вы…

Но до остальных уже было не достучаться. Да и зачем? Их план по захвату Старгеберльта и мира всё равно потерпит фиаско. Поэтому главное в сложившейся ситуации, что его товарищи просто согласились составить Питомцу компанию. И они наверняка помогут составить план, как туда добраться. И куда деть Мявка, пока Питомец отлучится…

Программист, Мурзик и Сингулярность тут же принялись высказывать предположения, как лучше добраться до места назначения: пешком, официальным транспортом или «зайцем» на правительственных амфибиях. Последнее выглядело особенно заманчиво, ведь через несколько часов на них полетят или поплывут их хозяева. Питомец стоял в стороне и ухмылялся кривыми изображениями на своём мониторе. Мявк отвлёк его громким и протяжным: «Мяу!». Робот посмотрел на кота, который в свою очередь пристально смотрел на Питомца.

– Возьму тебя с собой, дружок. Вельвд в пылу творчества не заметит тебя, даже если ты усядешься ему на голову.

Кот продолжил загадочно смотреть на Питомца.

– Не переживай. Я смогу о тебе позаботиться. Может, земляне даже взяли с собой земных котов, и ты тоже сможешь найти земную подружку.

Кот ещё немного посмотрел на Питомца, после чего потянулся, спрыгнул с кровати и потёрся о него.

На улице совсем рассвело. Представители земной Миссии вскоре должны были отправиться в Столицу мира. Если компания «питомцев» всё ещё планировала добираться «зайцем» на амфибиях, то надо было поторопиться.

Рельнальд не спал всю ночь. Не было доверия у него к этим землянам. Да, они симпатизируют Анильцу, но вряд ли эти люди поставят интересы далёкого небесного города выше своих. Старгеберльту есть, что им предложить и чем их шантажировать. Не получится с первым, Столица мира применит второе. И чем это земляне вчера весь день занимались за закрытыми дверями? Ещё и дозорных в коридоре выставили, которые якобы невзначай мимо проходили. Ага, конечно! Ходили из стороны в сторону и следили, чтобы никто не зашёл в их комнаты. Ещё и Герлонс, будь он неладен, что-то вынюхивал. Хотя дозорные, похоже, не дали ему ничего выведать, чем бы земляне вчера ни занимались.

Правитель Анильца вновь стремился погрузиться куда-то глубоко в мысли города. Он пытался сосредоточиться, глядя на свою любимую картину. Вот-вот, и тревога отступит, он увидит звенящие струны сознания Анильца, услышит голоса его мыслей… Нет, ничего не выйдет. Тревога была сильнее. За дверью послышались голоса проходивших мимо людей. Земляне даже не посчитали нужным зайти к Рельнальду перед отправлением. Как бы не пришлось пожалеть, что власти Анильца вообще позволили им прибыть на Жизнь…

* * *

Мысли… мысли… Следствия событий, памяти, чувств и эмоций, измышлений и предчувствий… Они парили над Жизнью, в её информационном поле и далеко за его пределами, принимая различные формы и образы, постижимые и непостижимые разуму человека. Постижимые и непостижимые сотне и тысячам иных разумов, населявших эту планету-спутник.

И почему люди в столь прогрессивный на такие вещи век до сих пор не научились его слышать? Почему с ним мог свободно общаться лишь Хранитель? Его раздражало, когда он наблюдал, как его собственные дети уверенно вели его и себя к мучительной гибели. Нет, конечно, ему постижимо то, что людям никогда не понять. Но всё же он мог бы найти точки соприкосновения, он бы сказал им всё, что думает об их глупости, неумении учиться на ошибках прошлого, об их гордыни и при этом парадоксальном отсутствии чувства собственного достоинства – обо всём, что видит в них.

Небеса манили, как никогда… Но городам не дано видеть и перемещаться столь же далеко, как это научились делать люди. Но мысли, что приходили из столь далёких уголков Вселенной, всё компенсировали. Собственно, в них чувствовал потребность только Анильц. Люди не осознают, что все города и населённые пункты планеты связаны между собой энергетическими нитями, которые помогают чувствовать, слышать и читать друг друга. Люди не осознают даже того, что они сами связаны между собой, и не только с родными и друзьями, но даже с теми, кого не понимают, кого не любят и презирают. Они не могут отличить чужие мысли от собственных, они игнорируют знаки. Они – так ничему и не научились…