Небесные города

Анильц ничего не мог с этим сделать, да и Старгеберльт тоже – их мысли слышали горные хребты и океаны, звёзды и галактики, но не собственные дети…

Глава 4

Эвмерк спускался по широкой светлой лестнице. Здесь вообще было светло: светлые ступени, светлые стены и потолок, панорамное окно – не чета коричневым комнатам. Правда, на интерьер Эвмерк внимания почти не обращал. Его сонные красные глаза слипались и слезились, акральтонец изо всех сил старался быть сосредоточенным, чтобы не уснуть на ходу и не свалиться с лестницы. Солнце светило прямо в глаза сквозь стёкла панорамного окна. На высоких стенах, почти под самым потолком были видны какие-то золотистые орнаменты, но для Эвмерка они были дополнительными источниками солнечных бликов, которые слепили и безумно раздражали.

Он не заметил, как с ним поравнялась его двоюродная сестра.

– Эвмерк, а где ты был половину ночи? Мы занимались с Тошемптом, поэтому я не стала тебя спрашивать об этом, когда ты пришёл под утро. И всё же…

– …Перестань читать мне нотации, Астарата. Мне надзиратель ни к чему!

В ответ на грубый выпад Астарата немного ускорила шаг и опередила брата. Когда Эвмерк выходил на улицу, она встала прямо на его пути. Акральтонец явно этого не ожидал. Он даже вскрикнул, когда на его пути вдруг возникла эта бестия, хотя он рассчитывал, что она решила от него отстать и в прямом, и в переносном смысле.

– Ну, зачем так делать, Астарата?! Ты напугала меня.

Тархгьёлка молчала, глядя на двоюродного брата самым грозным взглядом, на который только было способно её невыспавшееся лицо.

– Ладно, хорошо! Ты не выспалась, я не выспался. Мы оба погорячились.

Астарата молчала.

– Да что тебе надо, женщина?! – воскликнул Эвмерк.

Взгляд Астараты немного потеплел. Она сделала шаг вперёд и продолжила громким шёпотом:

– Где ты был? Ты что, не знаешь, что за нами следят? Нас считывают, будто открытые книги. Уже несколько человек буквально спятили. Противостоять здешней обстановке с её чудны́ми технологиями, со здешним климатом и экологией, длиной суток и прочей лабудой нам всем непросто.

– Да знаю я! Знаю… Ты же помнишь, я, когда нервничаю, гуляю по Измерениям. Меня это очень успокаивает.

– По Измерениям? – тихо, но удивлённо переспросила Астарата. – Ты же в Измерениях всё время посещаешь одни и те же несколько городов. Их здесь нет.

Земляне возобновили шаг, тихо продолжая разговор. Человек, изо всех сил старавшийся не выглядеть, как старгеберльтец, как бы невзначай шёл за ними. Он, конечно, не рассчитывал совсем слиться с толпой анильтов, они всё равно поймут, что он не «свой». И, тем более, уж слишком быстро они почуют неладное, увидев, что кто-то очень сильно хочет казаться своим. Поэтому преследователь предпочёл собирательный образ всех остальных городов Жизни… Чтобы никто не смог толком понять, откуда он. Здесь всё равно никто особо не станет вникать в детали, как должны выглядеть туристы из тех или иных регионов. Главное – не «быть» старгеберльтцем.

– И где ты нашёл такое место, где бы можно было спокойно уединиться и помедитировать, чтобы проникнуть в соседнее Измерение? Ты и в Акральтоне не особо с этим справляешься, всё время ходишь в одно и то же святилище.

– С трудом. Это было на площади, там как раз танцевали эти ненормальные. Кажется, на меня никто не обратил внимание…

– На площади!?

– Не кричи.

Астарата снова продолжила шёпотом:

– Как на площади? Это же безумие. Тебя могли заметить, могли что-то заподозрить.

– Может, и могли. Но никто всё равно ничего бы не понял.

– Это очень опрометчиво, Эвмерк.

– Что поделать, если мне это нужно, как воздух…

Астарата посмотрела вдаль и глубоко вздохнула.

– Поступай, как знаешь. Но боюсь, что это может плохо закончиться. Твои способности могут сделать тебя Хранителем Акральтона, но для этого надо туда вернуться…

– …Что ты? Мы все вернёмся! Откуда у тебя такие упаднические настроения?

– Не знаю…

Астарата не могла избавиться от ощущения, что за ними кто-то следил. Кто бы это ни был, он тщательно старался думать то зеркале, то кирпичной стене, очевидно блокируя все мысли, что находились внутри его головы. Впрочем, может, странный и пока невидимый человек и не замышлял ничего плохого. Ведь жизняне превосходно маскировали и блокировали мысли, в противном случае они не смогли бы пользоваться своими технологиями.

Можно было, конечно, попробовать «взять штурмом» чужой разум, чтобы выяснить, что же он всё-таки так тщательно прячет. Но для этого надо было остановиться, сосредоточиться, или хотя бы прекратить разговор. А это неизбежно привлекло бы слишком много ненужного внимания. Или даже спугнуло бы непонятного человека.

– Скажи, а ты нашёл что-нибудь интересное в Измерениях? Есть ли там люди? И вообще какая-нибудь жизнь, имеющая признаки разумной? Что там вообще?

– Эээээ, вообще я проник только в одно. Мне кажется, там было, мягко говоря, не очень… Нет там ни людей, ни вообще признаков хозяйственной деятельности. Единственное, что я обнаружил, остатки каких-то землянок. Может быть, конечно, единичные люди и проникали туда случайно или намеренно, но массового характера это явление явно не приобрело. Спутник как был необитаемым для людей, так таковым и остался.

– Думаешь, там нет вообще никакой разумной жизни?

– Если и есть, то её разумность лежит за гранями нашего восприятия. Я облетел Жизнь несколько раз, увидел только синие огни вулканов. Даже как-то непривычно видеть такое количество синей магмы. Издали я почему-то подумал, что это огни странных городов, так много их было в одном месте. Но там оказались только каменные пустыни. Я слышал, что на Жизни ещё сохранились фрагменты реликтовых хищных лесов.

– Да, но их площадь сокращается с каждым годом. Почему-то так получилось, что наши растения оказались инвазивными для здешних экосистем.

– А представь, что там нет «наших» растений и животных. Лишь первозданная Жизнь! Ах, какая она чудна́я!

– Тише ты! Мы никогда не узнаем, какой была первозданная Жизнь в этом Измерении. Различия между Измерениями даже одной планеты или, как в этом случае, спутника, могут быть существенными…

– Знаю я это. В следующий раз я хочу отправиться дальше. Должны же были люди хоть где-то оставить свой след…

– В… в следующий раз? Ты уверен, что это необходимо?

– Да, уверен. И можешь не тратить время, чтобы меня переубедить. В этом мире не все ведут себя так, как ты хочешь.

– Я и не собиралась. Но ты мог бы и удержаться от последнего комментария… зная, как это будет меня раздражать.

– В таком случае, «читай» последний комментарий. Конечно, ты можешь мне приказать… но на этом закончатся наши доверительные отношения.

– Всё сказал? Я тебе приказываю! Но знаю, что ты всё равно меня не послушаешь.

Прокля́тая тревога повисла над Астаратой, словно тяжёлое и вязкое облако. Город мерцал в лучах утреннего света, но вершины небоскрёбов накрыли полупрозрачные облака. Припекало, однако с моря дул свежий ветер. Даже морской воздух здесь пах как-то иначе, не так, как на Земле. Здесь он имел запах не только смеси горьких солей, у него был какой-то пряный аромат…

Здание аэропорта было значительно скромнее здания космопорта и чем-то напоминало железнодорожный вокзал города средних размеров. Там собирались представители земной Миссии. Те, кто совсем скоро должен был отправиться в бывшую столицу мира. А также и те, кто должен был их сопровождать.

Драндра проверила настройки маршрута.

– Эх, волны высокие. И, судя по облакам, дальше погода будет только ухудшаться, Мих. Но не критично. После нескольких таких стажировок сможешь, наконец-то, бросить свою лабораторию и летать со мной.

Не сказать, что Миха прельщала перспектива такого боевого крещения, но ударить в грязь лицом перед своей возлюбленной новоиспечённый пилот не мог. Обычно Драндра летала одна, но сегодня, ввиду важности задания, с ней был ещё один человек. Человек был стажёром, но уже делал значительные успехи, благодаря чему и был допущен к сегодняшнему перелёту. И этим человеком был Мих.

Драндра очень переживала. Ей ещё не приходилось перевозить на своём самолёте-амфибии таких важных персон. Самолёт Драндры был небольшим, в нём могли поместиться от силы шесть человек, не считая двух пилотов. Носы амфибий такого класса были сильно вытянуты, а крылья в разложенном состоянии были чуть изогнуты вверх. Сейчас вокруг них на аэродроме суетились люди, совершавшие завершающее предполётное инспектирование, после чего крылья на какое-то должны были сложиться в обтекаемый и прочный корпус. Кстати, сам корпус был лёгок, но достаточно прочен, чтобы перемещаться глубокого под водой. Сильно вытянутый нос был дополнительно усилен, чтобы без проблем сносить удары о море, когда амфибия, принимая вертикальное положение, «падала» с обрыва. Хвостовое оперение такого судна под водой легко трансформировалось в нечто подобное гребному винту.

– Драндра, а кто именно с нами полетит? Тебе не сообщили?

– Вроде бы сообщали, но ты же знаешь, всё переиграют в последний момент… Что это?

– В смысле?

– Ты ничего не услышал? Мне показался, что в кормовой части был какой-то странный глухой стук.

– Разве? Я ничего не услышал? Ты очень нервничаешь. Не переживай. Ты одна из лучших пилотесс… К тому же комиссия тщательно досмотрела самолёт. Всё буде хорошо.

Драндра облокотилась на спинку кресла, глубоко вздохнула и выдохнула, поправив кудрявые волосы, убранные в тугой хвост.

– Ты прав. Что-то я сегодня сама не своя.

Крылья самолётов уже были сложены, пассажиры подходили к работникам аэропорта, чтобы уточнить по спискам, на какую именно амфибию их распределили. В такой суматохе никто не обратил внимания на четырёх роботов-«питомцев» и одного кота. Роботы были очень похожи на тех, что занимаются обслуживанием аэропорта и техники, а коты вообще расселились повсеместно, не хуже людей освоив Жизнь.

– Программист, ты уверен? Я уже как-то сомневаюсь, – Питомец ёжился и оглядывался по сторонам. Мявк следовал за ним.

– Питомец, ты что, решил дать задний ход? Мы на пороге захвата Человечества! Нельзя, чтобы какая-нибудь мелочь, вроде твоих неуместных сомнений, всё разрушила, – возмутилась Сингулярность.

– Короче, поступаем так. Сингулярность и Мурзик, вы залезаете в ту амфибию. Полезем в грузовые отсеки в корме, их люки проще всего открыть. А мы с Питомцем залезем сюда, в «Парящий».

– Мы что, разделимся? – удивился Мурзик.

– Да! На случай, если нас с Питомцем засекут, вы с Сингулярностью сможете продолжить наше дело!

Питомец схватился рукой за голову. Отвлёкшись, он едва не упустил Мявка. Программист приблизился к изящной серебристо-синей амфибии, вытянул свою руку, и, проведя несложные вычисления в своём процессоре, трансформировал её в нечто вроде отмычки.

– Ты считаешь, что «питомец» может открыть этот замок?

– «Питомец» вроде меня и Мурзика может и не такое. Я отомкну замок и перемкну провода, чтобы на приборной панели у пилотов ничего не замигало. Мы научились многому на собраниях нашей ячейки, пока ты прислуживал своему человеку.

– Я не прислуживал ему, как ты это говоришь таким мерзким голосом. Я его компаньон!

– Ага, как же. О, готово!

Замок поддался. Роботы быстро забрались внутрь, пока никто не успел заметить. Мявк шустро шмыгнул за ними. Программист так же быстро просунул отмычку в нужную щель, и отсек захлопнулся. При этом роботы не прекращали бубнить.

– Я считаю, что мы с Вельвдом друзья.

– Даже не хочу обсуждать с тобой твои наивные иллюзии.

– Ну и ладно. Мы с Мявком нормально и без вас обойдёмся, – фыркнул Питомец, поглаживая кота.

Эвмерк и Астарата, всё так же недовольно поглядывая друг на друга, поднимались в самолёт. С ними заходил весьма озадаченный, но больше невыспавшийся Тошемпт. Вслед за ним поднимался Кмонц из Мальцарта. Даже сейчас в спокойной обстановке он буквально просверливал взглядом пространство. Человек из Вертарда по имени Мизондад, который тоже был в числе пассажиров «Парящего», громко восхищался амфибией. Мужчина выглядел болезненно худым, его волосы были светлы, как у альбиноса. Его акцент был силён даже для вертардца, но все давно привыкли к этому. Замыкал вереницу пассажиров сопровождающий из Анильца.

– Астарата, я не понимаю, чем ты недовольна. Мы всё продумали до мелочей, – говорил Тошемпт, поднимаясь по небольшому трапу.

– Да тут семейное.

– О, тогда я тут не помощник.

– Вот именно.

Эвмерк шёл позади. Он и сам понимал справедливость опасений своей сестры, но не мог иначе. Измерения Жизни влекли его, словно наркотик. Акральтонец поднялся в глубокой задумчивости, когда его кто-то окликнул.

– Эвмерк?! Вот это да! Значит, ты сегодня с нами?

Акральтонца будто выдернули из иной реальности. Он бросил взгляд на двух пилотов в тёмно-синей униформе с какими-то серебристыми узорами, которые очевидно служили знаками различия. Пилоты развернулись к пассажирам. Драндра будто всех пересчитывала, а Мих больше любопытно разглядывал.

– Ээээ, мы знакомы? Лица какие-то знакомые.

– Мы виделись в баре на прошлой неделе.

Не успел Эвмерк возразить, как тут же у него за спиной раздался громкий голос Астараты.

– В баре? Ты что, был в баре?!

Но Эвмерк не обратил на голос никакого внимания, продолжая обращаться к Миху.

– Точно. С вами же ещё эта машина чудна́я была, которая Питомец.

Астарата вплотную подошла к Эвмерку.

– Ты ходил в здешний бар? Без меня?? То есть как подушками драться… – тархгьёлка осеклась и посмотрела на недоумевающие лица пилотов.

– Ээээ… Вы Мих и Драндра? В списках так было сказано.

– Да, Эвмерк. Вот и познакомились. О, а ты, то есть, Вы – глава Миссии Астарата? – обратился Мих к «подушечной воительнице», как он подумал у себя в голове.

– Ты что, Мих? Эта дылда и так красотка с экрана – один и тот же человек?.. – Драндра сама не поняла, почему у неё вырвались эти слова, но что-то в ней ощутило неимоверную жажду попробовать сбить корону с этой особы.

Эвмерк едва сдерживался, чтобы в голос не расхохотаться. Но сопровождающему из Анильца не нравилось, в какое русло перешла беседа.

– Драндра, Мих, вы нарушили все нормы субординации и дипломатического этикета. За это…

– Да! Они явно свои ребята, – улыбнулся Тошемпт.

Среди присутствующих в салоне амфибии землян послышались упрёки:

– И этот клоун называет себя кетамбдцем.

– Он больше позорит Кетамбд.

– Вот пусть бы у себя в Антроцейне и…

– Хватит! – вмешалась Астарата.

– Тебе-то что, Кмонц? Ты же из Мальцарта, – поддержал Эвмерк.

Мальцартец пожал плечами и отвернулся к иллюминатору.

Астарата обратилась к сопровождающему:

– Всё в порядке. Будем считать, что ничего не было, – потом она резко обернулась к пилотам, – Мих, а ещё я читаю мысли. Ты бы поостерёгся.

Мих неловко улыбнулся. Но, вспомнив разговор с Эвмерком в баре, отметил про себя, что раз глава Миссии обратилась к нему на «ты», вероятнее всего, она отнеслась к ситуации с юмором и, в целом, вполне расположена к нему и Драндре. Ну, по крайней мере, к нему. Видать, ей было не впервой слышать в свою сторону такие странные выпады. Астарата, будто прочитав его мысли, вернее, наверняка сделав это, слегка кивнула, как бы подтверждая верность его догадки.

– Что ты подумал? – спросила Драндра. – Впрочем, неважно. Уважаемые пассажиры, приветствую вас на борту «Парящего». Просьба не пренебрегать ремнями безопасности. Мы сначала свалимся с обрыва в воду. Дальше некоторый отрезок пути у нас пройдёт под водой. Скорее всего, из-за погоды вода будет мутной, но будем надеяться, что всё обойдётся. Потом мы взлетим. В целом, дорога займёт около десяти земных часов.

Земляне слушали, слегка оторопев от подробностей. Они уже немного знали о том, как перемещается такой транспорт, но всё же перспектива свалиться с обрыва в мутную воду им не особо импонировала.

– Надеюсь, ни у кого нет морской болезни?

– Мих, перед полётом на Жизнь у нас была серьёзная подготовка. Нас крутили на центрифуге…

– Отлично, Эвмерк. Тогда есть надежда, что «Парящий» вас не сильно укачает.

Усилившиеся и участившиеся порывы ветра уже ощутимо били по обшивке самолёта. Капли дождя залили иллюминаторы. В свете того, что чуть раньше сказала пилотесса, поджилки затряслись даже у тех, кто изначально не был настроен на страх. Даже у сопровождающего анильта засосало под ложечкой, хотя он летал довольно часто. Астарата пристегнулась всеми ремнями, затянув их так сильно, что еле дышала. Она вжалась в спинку кресла и вцепилась ногтями в подлокотники.

– Эвмерк, я вынуждена тебе сообщить, у меня морская болезнь. И я боюсь высоты. И глубины. И этой штуки. Прошу вас, выберем другой вид транспорта!

– Астарата, ты чего? – удивился Тошемпт.

– Не глупи. Я-то знаю, что ты ничего не боишься, – проговорил изумлённый Эвмерк. Но как-то совсем некстати вдруг резко вспомнил, что на Земле его сестра никогда ни на чём не летала, будь то параплан, дельтаплан, самолёт или дирижабль. Их космический корабль стал единственным «летающим» транспортным средством, которого она не побоялась. Вот бы ещё понять логику таких фобий.

– Мих, перестань так думать!

– Как, Астарата?

– Вот так, как ты сейчас это делаешь: громко, что я не могу закрыться. И о том, что мы разобьёмся или утонем.

– Да я это… не специально же. Я в такую погоду ещё не летал.

– Ты не летал?!

Драндра завершала предполётные настройки на приборной панели, стараясь абстрагироваться от того, что происходило вокруг. Она подсоединила беспроводные магнитные электроды к вискам, которые прилипли к ним даже сквозь волосы, словно магниты (как, собственно, прилипали все височные электроды). Драндра сосредоточенно настраивалась, иногда нажимая кнопки на сенсорной панели. Дождь, заливший стёкла, был таким плотным, что не было видно далёкого морского горизонта.

– Мих, не отвлекайся. Твои электроды по правую руку от тебя. Уважаемые пассажиры, просьба успокоиться. Мы начинаем движение.

– Как? Уже? Может, подождём, когда дождь закончится?

– Думаю, Астарата, в ближайшие несколько часов он точно не закончится, – проговорил Тошемпт, глядя на небо оценивающим взглядом моряка. Хотя тут и без моряцкого опыта всё было понятно.

Мих стал комментировать происходящее.

– Уважаемые пассажиры, сейчас наш самолёт заедет на специальные рельсы, по которым он на большой скорости свалится в воду. Предвосхищая ваши вопросы скажу, что о дно мы не ударимся. Оно здесь очень глубоко.

Астарата уже готова была оторвать подлокотники. Её успокаивало только то, что основной пилот, вернее, пилотесса, пребывала в рабочем спокойствии.

Самолёт-амфибия по рельсам приблизился к самому краю обрыва и довольно резко, как показалось «уважаемым пассажирам», принял вертикальное положение. Жизнь пронеслась перед глазами Астараты вместе с видами из окна пилотов: вертикальная колея и стремительно приближавшаяся бурлящая морская поверхность.

Судно зашло под воду быстро и легко, разве что со звуком глухого удара. Ещё немного заглубив «Парящий» Драндра наконец привела его в горизонтальное положение.

Среди пассажиров послышалось облегчённое:

– Фух! Я думал, будет страшнее!

Астарата выдохнула и посмотрела в слегка запотевший иллюминатор.

– Дорогие друзья! С успешным нас всех погружением. Как уже сообщила моя коллега и любимая жена, какое-то время наш путь пройдёт под водой. Мы пройдём над живописными донными просторами. Кстати, по правому борту вы сейчас можете наблюдать заросли водорослей, которые мы называем «хищные ламинарии».

– У вас на Жизни вообще были свои нормальные растения? Или только хищные?

– Ну, разные были. В отличие от суши, подводный мир Жизни остался более-менее первозданным.

– Мих, подготовься. На нас движется крупный косяк.

– Косяк рыбы, надеюсь? Или чего-нибудь пострашнее?! – снова послышалось в салоне.

Но не успел землянин это произнести, как судно «атаковали» серебристые рыбёшки. Астарата не могла оторвать взгляд от этого «аквариума», а Эвмерк уже мечтательно вспоминал свою последнюю рыбалку на берегу лесного озера.

Драндра вцепилась в штурвал, стараясь побыстрее вырулить из косяка, в то время как Мих сосредоточенно прижимал к вискам электроды. Искусственный интеллект неплохо помогал в таком путешествии, но всё же пока не смог до конца заменить человеческий, особенно в таких нестандартных ситуациях. Поэтому руки на штурвале иногда проходилось держать хотя бы для подстраховки.

Спустя несколько минут косяк остался позади, а взорам путешественников открылся вид на огромные кораллы. Эти кораллы были уже мертвы и на них даже можно было предположить следы искусственной обработки, которую проводили явно не люди.

– Слушайте, это прямо какой-то подводный Мальцарт! – восхитился Кмонц.

У Вельвда день явно не задался. Во-первых, это был первый рабочий день после продолжительных выходных. Во-вторых, Питомец его даже не разбудил, не говоря уже о том, чтобы заварить кофе своему хозяину. В-третьих, как только Вельвд вышел из подъезда, город накрыло жутким ливнем, и Вельвда чуть не смыло.

Когда художник, отжимая одежду и чёрные волосы, поднялся на этаж, он столкнулся со своим начальником. Тот был крайне недоволен опозданием подчинённого и выразил это недовольство в ярких красках литературного и не совсем литературного языка. Вельвд с хмурым видом плюхнулся на своё рабочее кресло. Причём, плюхнулся в буквальном смысле: дождевая вода с него стекала водопадом. Вельвд пытался сосредоточиться, но это получалось у него с большим трудом. Достав блокнот для закорючек, он начал судорожно рисовать. И отнюдь то, что он рисовал, совсем не было закорючками.

– Ух, ты! Ну и ну! – послышался за спиной женский голос.

Вельвд сразу узнал этот голос. Женщина, которой он принадлежал, уже давно делала Вельвду неоднозначные намёки, от которых он отмахивался, как мог. Эта особа напоминала ему приставучую пиявку, для которой Вельвд представлял объект «спортивного интереса», мол сколько он ещё будет ломаться. Жудожник это прекрасно понимал и относился к особе, как к неудобству. Правда, она не сдавалась, вечно крутилась у него под ногами и появляясь из самых неожиданных мест. Иногда даже дома Вельвд по инерции боялся открыть собственный шкаф, опасаясь, что из него выползет рыжее ЭТО и начнёт жужжать над ухом.

– Ремильгласа, сколько раз тебе говорить, чтобы ты не подкрадывалась так ко мне?

– А в чём проблема? Чего ты так испуганно спрятал рисунок?

– Неважно, – почти гавкнул Вельвд.

Ремильгласа, которая до этого стояла почти у него за спиной, быстро подошла к столу и уселась на него, демонстрируя длинные ноги в коротких шортах.

– Да ладно тебе! Такие умения стали редкостью в наше время. Зачем ты вообще это делаешь?

– На столе сидеть неприлично, – отрезал Вельвд и тут же об этом пожалел, ведь эта особа тут же попыталась перебраться прямо к нему на колени.

Он посмотрел на неё так, словно та только что кого-то убила у него на глазах.

– Неужели в тебе нет ни капли самоуважения? Что ты делаешь?

– Ну, раз на столе неприлично, я думала сесть там, где прилично… – кокетливо попыталась возразить Ремильгласа, но поняла, что её план по одурманиванию неприступного коллеги уже потерпел фиаско, и дальше будет только нелепее. – Какой же ты зануда!

– Ты хотела сказать «адекватный человек»? Что тебе надо?

– Ты знаешь… – начала было она, поправляя красную блузку.

– Ремильгласа!

– Да хорошо, хорошо. Я тут тебе принесла чип со свежей информацией. Ты сегодня без Питомца? Ладно, думаю, рабочие роботы неплохо её обработают. А теперь серьёзно, зачем ты рисуешь? Ещё и в рабочее время.

Вельвд в упор посмотрел на коллегу, пытаясь понять, действительно ли она уже серьёзна. После чего художник опустил голову и снова взял в руки блокнот.