Небесные города

Музыка заполнила собой весь мир, стены города мерцали и звёзды над головой – тоже. Люди танцевали с улыбками на лицах, отрешившись от прошлого и будущего. В их умах было лишь бесконечное «сейчас». Город молчал, Вельвд созерцал и слышал его молчание. Задумчивое, но пронзительно громкое. В единый хаос слились тревога о будущем и тоска о прошлом, безумные мечты о лучшей жизни и отчаянное смирение с настоящим… такой спектр незнакомых чувств и эмоций, забытых ещё в прошлые физические воплощения. Жизнь распростёрлась сплошной иллюзией… Что-то шептало разуму, что-то вело его невидимой рукой по этой иллюзии. Что-то заставило Вельвда повернуть голову. И он увидел её…

Она стояла, сложив руки на груди, и задумчиво глядела на танцевавших. Нет, она смотрела даже не на них, а куда-то сквозь них. Она не слышала эту музыку, она была где-то глубоко в себе. Что так скоро озадачило или даже расстроило эту гостью с Земли? Вокруг неё висел ореол задумчивой печали, словно на плечах этой женщины лежал целый мир. Вельвд сам не знал, что заставило его подойти к ней, взять за руку и повести к танцевавшим людям. Она ничего не сказала, лишь посмотрела на него так, словно ничего иного и не ожидала. А художник уже был уверен, что это лишь сон. Просто невероятный, но такой чудесный сон!

Танец вновь закружил в своём огненном вихре, и вот Вельвд понял, что город снова выглядит как-то иначе. Так, как он не выглядит в физическом мире. Пожалуй, сегодня анильт точно не планировал такого развития событий, но загадочная гостья с Земли нисколько не удивилась. Она огляделась по сторонам и на этот раз уже она взяла Вельвда за руку:

– Ну что же? Раз ты меня всё равно завёл в этот танец, давай я тебе покажу мой мир! Покажу тебе Землю и мои города!

Вельвд лишился дара речи от неожиданности, но всё же не стал отказываться от путешествия, которое обещало быть весьма интересным.

* * *

Герлонс нервно расхаживал по своему кабинету, который находился в бывшем здании правительства Анильца. Когда в городе случился переворот, новые власти не пожелали задерживаться в здании, которое с недавних пор ассоциировалось у них с не самыми приятными воспоминаниями и событиями. Но они великодушно позволили там остановиться вновь вернувшимся на время земной Миссии старгеберльтцам, некоторые из которых работали здесь и раньше – до переворота.

Герлонс был бледен, он не знал, когда именно всё пошло не по плану. Он хватался за голову. Герлонс не был злодеем, он просто выполнял свою работу. В кого превратились эти земляне за минувшие эпохи? И неужели жизнь их не научила, что подобные вмешательства ни к чему хорошему не приведут. Это внутренние разборки, которым не нужны посторонние. Если незваные гости будут продолжать вмешиваться, снова погибнут люди, много людей. Они погибнут лишь за свою непокорность, за нежелание принять новый образ жизни. А Старгеберльт ещё может нанести по землянам удар, они этого не знают. Они не знают, что Тархгьёл до сих пор колония Жизни. Они не догадываются, что этот город – бомба замедленного действия. Но, если понадобится, Старгеберльт может действие и ускорить.

* * *

А где-то на просторах Вселенной жила душа. Она была стара, но в таких телах ещё не воплощалась. Она распростёрлась на сотни Измерений, но сейчас предельно сосредоточилась лишь на одном. Она могла бы быть ангелом, но в грядущие жизни она жаждала иного опыта. Она знала, как её измучают Измерения Земли, но ни за что бы от них не отказалась. Ведь люди так удивительны. И человеческие города – тоже. В сотнях и тысячах следующих жизней она хотела быть одним из них, городом по имени Акральтон, собирая вокруг себя такие же души…

Она глядела в небеса и знала, что там – мириады небесных городов. Она слышала их голоса, чувствовала их любовь и знала, что не одинока.

Глава 3

– Погоди, куда мы движемся? Где мы находимся? Я никогда не уходил так далеко от Анильца.

– Мы совершенно очевидно движемся на Землю.

– Ээээ… Ладно

Мир, распростёршийся вокруг Вельвда, напоминал царство сияющих огней. И были ли те огни звёздами и галактиками или такими же странствующими душами – не было известно. Возможно, и тем, и тем одновременно… Вельвд оглядывался по сторонам, наблюдая, как огни пляшут вокруг. Он попытался увидеть свои руки, но неожиданно обнаружил, что и сам здесь казался звездой.

Его проводница купалась в этом мерцающем море. Она явно была здесь не впервые.

– Говорят, это может быть дорогой к Дому, к Небесам… Но мы совсем скоро окажемся на Земле.

– Ну, то есть, в принципе, тоже на небе! Или в небе…

– Удивительно, правда?! Мы все – жители неба, потому что, оказывается, кроме него ничего и не существует.

Вельвд был в замешательстве. И всё же ему казалось, что и он здесь когда-то был. В каком-то глубоко забытом сне.

– Давай представимся друг другу что ли? Если, конечно, вспомним имена друг друга, когда вернёмся обратно.

Женщина с золотистыми локонами рассмеялась:

– Ты явно не посмотрел ни одной новости, ни в виде видео, ни в виде фото, ни в виде… как там у вас мысленны́е новости называются… иначе бы ты знал, как меня зовут, Вельвд.

– А ты моё имя из новостей узнала? – съязвил художник.

– Нет, из твоих мыслей. А моё имя Астарата.

– Ты важная шишка в Миссии, раз тебя могли показать в новостях?

– О, это совершенно неважно.

Астарата играла с огнями молодых душ, они кружили вокруг неё, будто шаловливые котятки.

– Почему ты тогда мне кивнула на космопорте? Я ведь не забыл.

– Готова поспорить, ты только об этом думал, – смеялась жительница Земли.

– Ты – ведьма!

– О, такой логикой мы тут все ведьмы и ведьмаки. Но я слышала твои мысли с момента, как мы увиделись.

Вельвд ничего не ответил. Он знал о том, что у многих прибывших землян хватает умений, которые проще всего было бы назвать сверхъестественными. Хотя сверхъестественными они были именно для жизнян, и то не для всех.

– Вот она, наша планета! – глаза Астараты загорелись. – Я всего несколько дней на Жизни, да и не так давно покинула Землю, но ты бы знал, как уже скучаю по ней.

Вельвд увидел белые шапки полюсов, огромные синие одеяла океанов, сморщенную горными хребтами сушу и подумал о том, как Земля похожа и не похожа на Жизнь. Космические странники опустились на влажную от росы траву. В изменённом состоянии сознания каждая росинка была частью созвездия, которое выросло на зелёных лентах травы. Совсем недалеко находился какой-то город. Мгновением спустя странники уже были в нём. Кажется, на старых фото Вельвд уже видел его или что-то на него похожее.

– Ну, здравствуй, родной… Как ты тут, пока я так далеко?..

Вельвд смотрел на Астарату, как на ребёнка, пока она обращалась к городу практически из видения.

– Это Тархгьёл – моя родина, – сказала Астарата. – Возможно, ты видел его на изображениях, которые были опубликованы до того, как на Жизни окончательно не запретили публиковать фотографии земных городов.

– Да, похоже... Но я почему-то думал, что ты из Акральтона.

– Это в какой-то мере правда. Так уж вышло, что уже несколько лет я живу на два города: Тархгьёл и Акральтон.

– Почему же так вышло?

– У меня и там, и там много работы.

Странники шли по улицам Тархгьёла. Вельвду казалось, что он видит, как звёздный и лунный свет стекает с городских крыш, словно дождевая вода. Луна такая маленькая, оказывается, ни в какое сравнение с Большим Соседом. Хотя, возможно, это в изменённом состоянии так? В конце концов, на небе не могут с одинаковой яркостью сиять и звёзды, и луна, и солнце.

Художник всё раздумывал, какая такая работа могла бы заставить жить на два города, а потом отправить на Землю. Но вопрос он не решался задать.

Астарата собирала лунный свет в ладони и глядела на город влюблённым и тоскующим взглядом. Вельвду всё больше казалось, что она любит Тархгьёл настолько сильно, что вряд ли кто-то сможет конкурировать с ним за эту любовь.

– Что это такое?

Кажется, вопрос застал пришелицу врасплох. Но не из-за того, что Астарата его не ожидала, просто она снова ушла куда-то в себя, если в этом мире это вообще было возможно.

– Лунный свет не везде так себя ведёт, не во всех городах. Из-за этого Тархгьёл иногда называют Лунным городом.

Вельвд улыбнулся, представив, как бы называли такой город на Жизни: большососедский, или просто соседский… Большососедский свет есть же… Хотя и его по старой памяти частенько называют лунным.

– И кто же ты в этих городах?

– Я – Хранительница Тархгьёла. Но жизнянам об этом знать необязательно. Посмотрим, как ты сможешь сохранить эту тайну от остальных.

Вельвд снова поразился неожиданности поворота событий.

– Хранительница? То есть у тебя есть нечто, в чём, так сказать, заключается, как там… Не знаю… Я думал, только у Анильца такое есть.

Астарата снова рассмеялась. Удивительно, насколько переменчивым было её настроение.

– Что ты? Конечно, не только у Анильца есть Хранитель. У земных городов тоже такое бывает! У Акральтона он есть, у Кетамбда он есть, у Алтаринда и десятков и сотен других городов. Но не у всех, конечно…

– Я о них слышал лишь мельком. В чём же сила Тархгьёла? Это же бывшая колония, если не ошибаюсь.

Астарата вздохнула.

– Не ошибаешься. Думаю, в какой-то мере он таковой и остаётся. Тархгьёл – это город мыслей.

– И что это значит?

– Он – сосредоточение мыслей Вселенной. В какой-то степени… Скажем так, некоторой её части. Если ты сможешь проникнуть в его сознание, ты почувствуешь, как много в нём музыки мыслей Земли, мыслей каждого человека, кто живёт или когда-то жил на этой планете, мыслей всего Человечества, мыслей городов и цивилизаций. Но ты не сможешь прочесть большинство из них. Никто не сможет, это не доступно нашему сознанию. Мысли большинства небесных тел напоминают стук и грохот… но, если прислушаться и мысленно ускорить эти звучания, ты можно услышать нечто, похожее на этническую музыку. Тархгьёл, конечно, не единственный в своём роде ни в нашем мире, ни, тем более, во Вселенной. Подобных городов много. Есть ещё Города памяти. Я знаю один такой город. Его называют Сиянгральц, иногда – Кнальцельд. А что есть память – если не мысли, запечатлённые в прошлом? Но этот город пока не существовал в нашем Измерении. Я видела его лишь в отблесках полярных сияний… Возможно, он существует на планете, которой нет в нашем Измерении…

– И что же значит быть Хранительницей такого города, как Тархгьёл?

– Значит, слышать то же, что и он. С той лишь разницей, что этот город ещё и осознаёт, что слышит. Человек этого не может. А научиться слышать простые человеческие мысли и даже систематизировать их по степени глубины и по источнику возникновения несложно. Сложно потом научиться их не слышать. Ещё сложнее научиться не слышать мысли всего остального мира. Вопреки распространённым заблуждениям, я не читаю мысли постоянно. Иногда я просто закрываюсь от них и живу, как нормальный человек, – на последней фразе Астарата снова засмеялась, видимо, понимая, что жить, как нормальный человек, она явно сможет нескоро.

– Несложно, говоришь, читать человеческие мысли?

– Конечно, вы даже научились их считывать с помощью технологий.

– Сложно представить, что когда-то было иначе. И как же люди жили в те времена? Как допрашивали преступников и отличали правду от лжи? Как заботились о маленьких детях, которые не научились говорить? А тем более, о животных?

– Думаю, окажись эти люди сейчас на Жизни, они бы задались вопросом, как можно жить в мире, где так пристально следят за тем, что у тебя в голове…

– Но ведь всегда следили!

– Но не так же тщательно.

Странники подходили к массивной чёрной колонне, в которой были видны какие-то датчики. Датчики не пищали, не мигали. По крайней мере, в астральном мире этого не было видно. Для чего эта колонна была нужна, не сразу было понятно. Однако Вельвду почему-то показалось, что она как-то слишком зловеще нависла над городом. Эта сооружение было здесь явно не ради благих деяний… Вельвд вопросительно посмотрел на Астарату.

– Это к теме, что Тархгьёл – колония Жизни. Спасшиеся после Войны на Жизни понимали, что кто-то из тех, кого они оставили умирать на Земле, всё же выживут, приспособятся, дадут потомство… Новоиспечённые жизняне не знали или не верили в то, что земляне переждут в иных Измерениях. Существование мультивселенной и сейчас в вашем мире воспринимается как фантастика. Вы не верите в то, чего не смогли увидеть или зафиксировать на приборах… Мы не только выжили, но и сумели сохранить знания и культуру… множество культур… Поэтому, когда жизняне впервые прибыли сюда, не послав нам при этом ни одного сигнала, они были очень удивлены встретить здесь не просто выживших, но высокоразвитое и здоровое общество. План по поиску на нашей планете рабской силы среди людей, скатившихся в первобытное общество, потерпел фиаско. Но жизнян разбирало любопытство. Под предлогом того, что многие жаждут вернуться в мир их предков, Старгеберльт выбил право основать тут свою колонию, где заодно можно было бы изучать Землю после катастрофы. Однако, когда спустя продолжительное время мы обнаружили, чем они здесь на самом деле занимались, мы пришли в ужас. Жизняне не просто изучали, они ставили чудовищные эксперименты над животными и людьми. Над нашими людьми. Мы стали перехватывать их сигналы, не давая им дойти до спутника Большого Соседа. Когда у нас накопилось достаточно информации, чтобы не сомневаться в собственных действиях, мы указали жизнянам пальцем на дверь, вернее на их экзопланету.

Проблема была лишь в том, что Жизнь предвидела такой исход, поэтому здесь предварительно были построены эти сооружения, напоминающие колонны. По сигналу с Жизни они могут уничтожить город. Могут просто уничтожить без заражения местности, могут – с заражением, а могут сотворить и глобальную катастрофу. К счастью, к тому времени нам это было известно. Мы перерубили все каналы связи этих сооружений с Анильцом и Старгеберльтом, а руководителям тархгьёлских проектов на Земле закрыли доступ в город, сообщив о том, что десятки их последних сигналов в родной мир были заглушены или подделаны. Мы заставили отправиться обратно на Жизнь простых учёных и других работников. Но тем, кто, прожив значительную часть жизни на Земле, не пожелал возвращаться, мы разрешили остаться, но при условии переселения в другие города. Руководителей и их семьи мы тоже не отпустили, они остались в заложниках на Земле. Правда, живут они, не зная нужды. Вернее, жили. Многих уже не стало от старости…

– Для нас это было озвучено иначе. Что вы нарушили договорённости, выгнали наших людей, чтобы присвоить наши открытия. Поэтому вам и запретили появляться у нас…

– Да, у каждого своя истина. Не спорю, что мы преследовали свои цели, тоже изучали ваш мир, ставили эксперименты и посылали сигналы. Но нет, это не были опыты на людях, на детях… даже близко. В вашем мире тоже осталось много наших людей. Страшно представить, что с ними стало за эти полвека. Мы смогли прибыть лишь тогда, когда в Анильце случился переворот, и Старгеберльт утратил контроль над космопортом.

– Да, и теперь страшно, что станет с Анильцом! И всё из-за вас. На нас и так зуб точили после переворота. А теперь, когда вы к нам прибыли…

– Тебе страшно? Ты бы мог спастись в любом другом городе вашей планеты.

– Я, конечно, вряд ли могу говорить о такой сильной любви, какой любят щегольнуть Хранители, но не до такой степени, чтобы покинуть свой дом только из-за того, что ему угрожает опасность.

Астарату, похоже, удовлетворил этот ответ на её явно провокационный вопрос.

– Да, это в человеческой природе. Предполагать, что когда-нибудь в мире закончатся войны за территории, которые мы склонны называть домом, так же нелепо, как и думать, что люди когда-нибудь разучатся любить… Даже животные готовы умереть за защиту своей территории. Просто человек склонен всё романтизировать… Но это и делает его человеком…

Но пойми, и искать более тёплый угол – тоже в животной и человеческой природе. Мы не осуждаем тех, кто покинул родную планету в поисках нового дома. Как не осуждаем тех, кто довёл до этого, потому что в этом мы все были виноваты в равной степени. Мы уже не защищали свои территории, свои дома, мы просто обезумели от жадности и гнева, что не смогли поделить между собой все ресурсы планеты! Но она, Земля, всё пережила, возродилась и снова живёт…

Вельвд задумчиво разглядывал колонну. А что, если даже в Анильце есть нечто подобное? Астарата взяла Вельвда за руку и, посмотрев ему в глаза, сказала:

– А теперь я тебе покажу город кораблей Кетамбд. Думаю, тебе понравится.

– Что?

Огоньки вновь заплясали вокруг. На этот раз суша была недалеко, но достаточно высоко, чтобы видеть, как внизу распростёрлись густые леса, бескрайние поля и величественные горы…

* * *

Эвмерк удивлённо таращился на странного робота, который стоял на барной стойке и распинался обо всём на свете. Недалеко от робота сидела молодая пара и о чём-то оживлённо беседовала. Акральтонец был уверен, что сегодня у него получится слиться с анильтской толпой. Он всё для этого сделал: надел одежду, которую носят в этом городе, и снял с себя все атрибуты, выдававшие в нём землянина. Он даже попытался что-то сделать со своими светлыми волосами, чтобы придать им чуть более тёмный оттенок, но всё равно чувствовал себя не в своей тарелке.

Замученный событиями последних нескольких часов и собственными измышлениями, он плюхнулся на барный стул (насколько вообще возможно на него плюхнуться) и попросил налить чего-нибудь покрепче, и поскорее. Молодая пара, которая мгновением назад оживлённо беседовала, удивлённо уставилась на Эвмерка. Он сделал вид, что ничего не заметил и поспешно осушил большой стакан какой-то премерзкой огненной жидкости. Эвмерку показалось, что у него из глаз посыпались искры, а горло покрылось химическими ожогами.

– Извините, молодой человек, – проговорил бармен, заметив замешательство Эвмерка и его покрасневшие глаза. – Это было самое крепкое, что есть в нашей барной карте.

– Надеюсь, это не жидкость для ракетных двигателей? – проговорил охрипшим голосом оторопевший землянин, похлопывая себя кулаком по груди.

– Что вы? Она не такая ядрёная, как это! Ещё бокальчик?

Эвмерк прокашлялся и попытался присесть поровнее, сдерживая при этом выступившие слёзы.

– Давай!

Робот замолчал и тоже удивлённо уставился на Эвмерка.

– А ты уверен, землянин?

– С чего ты взял, что я землянин? Я здешний парень.

– Ну, не знаю, здешние серебряные короны отродясь не носили, – проговорила девушка с большими серыми глазами и копной русых волос.

Эвмерк пробовал не растеряться.

– Это эксперимент! – сказал он, хватаясь за голову. Он же точно знал, что всё снял!

– Ха-ха. Мы тебя разыграли! От тебя Землёй за версту разит, – засмеялась Драндра.

– Ты хоть знаешь, что значит это выражение?

– Ага. То, что ты можешь переодеться в анильта и даже попробовать перенять его жесты, но ты всё равно выглядишь и разговариваешь, как землянин.

– Что, так заметно? – расстроился Эвмерк.

– Ну не прямо настолько, – вмешался Мих. – Просто мы видели тебя в составе процессии на космопорте. И в новостях. Ничего, что мы на «ты»?

– Ничего, – Эвмерк сделал очередной глоток, и искры снова посыпались у него из глаз. – Я же с вами так же…

– Но ты же руководитель делегации из Акральтона! – удивилась Драндра.

– И что? Это меня как-то возвышает в неформальной беседе? К вашему сведению, общество Акральтона эгалитарно. Ни в одном городе Земли нет такого равноправия.

– Какого?

Эвмерк сделал очередной глоток и на выдохе проговорил:

– Мощного!

– Эх, жалко Вельвд куда-то слинял, – вмешался Питомец. – Он грезит Акральтоном, сколько я его знаю. А ещё его переклинило на женщине, с которой вы там вместе шли.

Эвмерк повернулся в сторону Питомца. Странный напиток уже порядком ударил акральтонцу в голову. Он посмотрел на робота так, словно пытался понять, не начались ли у него галлюцинации. Нет, кажется, эту чудо-машину он видел, когда сюда заходил.

– Какой?

– Ээээ… Ну такая… эээ… – на самом деле Питомец сейчас проводил в своей голове сложные вычисления, стоит ли показывать фото нарисованных Вельвдом портретов. Возможно, имеет смысл по биометрии найти её в архивах репортажей. А, может, вообще не стоит сообщать такую информацию. Питомец-то уже выяснил, кто она такая... – В общем, неважно. Расскажи лучше об Акральтоне!

– Да! Расскажи! – тут же раздалось из зала. Оказывается, когда выступление Питомца прервалось, десятки любопытствующих пар глаз уставились на нового гостя. Особенно, когда громко прозвучало «процессия на космопорте» и «руководитель делегации из Акральтона».

– А правда, что в Акральтоне сохранились все довоенные религии и народы? Даже каннибалы, и они на равных с остальными могут вкушать традиционную пищу?!

– А правда, что Акральтон построен из бриллиантов?

– А правда, что Акральтон уже захватил власть на Земле и сейчас примется за Жизнь?

– А правда, что Акральтон собирается украсть Анильц с планеты?

Эвмерк растерялся от шквала навалившихся вопросов, но на последнем он подавился и чуть не свалился со стула.

– Ээээ… аааа…. а как вы себе представляете такую кражу? – проговорил он почти что в высоком регистре.

– Ну, это… Может, по частям.

– Окститесь, православные!.. Ой, чего это я?!.. Можете мне ещё плеснуть этого замечательного напитка?

– Что он сказал? – тихо спросила Драндра у Миха.

– Кажется, он попросил повторить коктейль «Ракетное топливо».

– Нет, до этого!

– Судя по всему, он сам не понял.

Эвмерк сделал ещё глоток, уселся поудобнее и приготовился к пленарному заседанию:

– Ну что? Начнём. Какой там первый вопрос? Ах, да про религии. Спасибо тебе, чудо-машина.

– Вообще-то, меня зовут Питомец.

– Хорошо. Спасибо, Питомец. Ээээ… что? Питомец?

Люди в зале тоже расхохотались. Эти роботы и так назывались «питомцами». Назвать его таким именем выглядело примерно так же, как если бы кота назвали Кот, а собаку – Собакой. Но для Эвмерка это было вдвойне странно. Назвать робота Питомцем? Хорошо, что он не знал, что Драндра своего назвала Мурзиком.

– В Акральтоне сохранились религии, но они не практикуются. Вернее будет сказать, в Акральтоне сохранились знания о них: как они зародились, что исповедовали, как они боролись за господство и как их перевирали. Ну, и обряды тоже. Их отголоски, конечно, накладывают отпечаток на поведение потомков их носителей, но без излишеств. А народы, ну, ситуация аналогичная… – Эвмерк замолчал, прикидывая, стоит ли говорить, что все эти религии и народы размазаны тонким слоем по сотням Измерений Акральтона, а не сосредоточены все в Пятьдесят седьмом. Хотя, тогда надо будет рассказывать про мультивселенную и пространственно-временные континуумы, а акральтонец уже был не в том агрегатном состоянии, чтобы вещать о том, во что здесь точно не поверят, и, возможно, даже не вспомнят на утро. – С тех пор уже успели возникнуть новые народы, жизнь же не стоит на месте! И Акральтон не захватывал власть на Земле, и у вас тоже не планирует. Я глава делегации, я бы знал! Так, о чём это я? У нас десятки суверенных государств, просто у нас нет такого жёсткого разделения границ, какое было до Войны. Наше земное общество строится на принципах здоровой конкуренции. И мы научились принимать решения сообща.

– Например, украсть наши технологии в Тархгьёле? – снова послышалось из зала.

Эвмерк знал, что подобные вопросы неизбежно всплывут рано или поздно. Решив, что на эту тему беседовать даже на трезвую голову небезопасно, не то что на поддатую. В особенности, человеку его статуса. Он сделал последний глоток и спокойно ответил:

– Если вам так будет угодно, – Эвмерк встал со стула и собрался было уходить, но тут вмешалась Драндра:

– А бриллианты? Он правда бриллиантовый город?