Небесные города

Рельнальд буквально подскочил с места.

– Астарата, – проговорил он, не в силах отвести изумлённый взгляд, – Вы как раз вовремя. Мы уже планировали начинать.

Женщина бросила на него удивлённый взгляд.

– Вы хотели начать без главы Миссии, Рельнальд? – вопрос был задан полуповелительным, полушутливым тоном. Среди присутствующих кто-то хохотнул, но Астарата не обратила на это никакого внимания. – К вашему сведению, я явилась секунду в секунду.

Робот в углу утвердительно покачал головой, когда Рельнальд невзначай кинул на него взгляд, будто ища поддержки.

– Итак, сегодня вечером здесь собрались представители наиболее могущественных земных городов-государств пятьдесят седьмого Измерения: города кораблей Кетамбда, перламутрового города Мальцарта, города зеркал Алтаринда, города бурь Вертарда, города золотого света Канцорда, города времени и холодного света Акральтона. Я представляю город мыслей Тархгьёл.

Пока Астарата называла город и его статус, та или иная часть присутствующих выходила и слегка кланялась.

– А почему Миссию возглавляет не представитель Акральтона? – сдуру брякнул Рельнальд.

В толпе снова послышался смешок, и на этот раз не один. Но Астарата и глазом не повела:

– А с каких это пор Акральтон узурпировал власть над миром, чтобы возглавлять все Миссии землян?

– Да, простите. Это я глупость сморозил, – щёки Рельнальда горели. – Я не совсем понимаю, что значит «пятьдесят седьмого Измерения»...

– Это пространственно-временной континуум, в котором мы с вами живём. Их существует бесконечное количество, но среди тех, что нам удалось систематизировать, наш идёт под номером 57.

– Вы верите в то, что существуют какие-то Измерения, кроме нашего?

– Мы в это не верим, мы это точно знаем. Наши города существуют во многих Измерениях, и мы без труда можем путешествовать по странам и городам, которых нет в текущем мире, то бишь Измерении.

Рельнальд скептически улыбнулся, но Астарата, стоявшая с руками на поясе, снова и глазом не повела. На первый взгляд она казалась воздушным ангелом, а теперь она больше напоминала строптивого демона, который сможет медленно, но упёрто «дожать» до конца всех, кто посмеет усомниться в правдивости её слов. Казалось, она заполняла собой всё пространство, чему пространство, в принципе, не возражало. Возможно, ему это даже нравилось.

– Астарата, а среди вас есть представители этих городов, которых нет в нашем Измерении?

– Среди присутствующих здесь – нет, а среди прибывших землян есть. Но они здесь как частные лица, в основном, учёные...

– И всё же я хочу знать...

– Города огня Антроцейн и Эдант, и город боли Атдаркт, – продолжила Астарата, не дожидаясь, пока Рельнальд договорит.

– Город боли? А как...

– Давайте оставим этот разговор на завтра...

– Какой разговор? Я ещё не задал вопрос!

Из группы собравшихся послышался голос:

– Осторожнее, она слышит и читает мысли. И для этого ей не нужны эти ваши модные гаджеты.

Астарата подмигнула, Рельнальд рефлекторно сделал шаг назад. Его тревога сменилась любопытством.

– Я думаю, мы сможем всё обсудить уже в менее формальной обстановке. Но сразу скажу, что мы получили ноту протеста от Старгеберльта ещё тогда, когда связались с вашим правительством по поводу прибытия на Жизнь. Старгеберльт всё ещё считает, что такие вопросы должны решаться через него, хотя уже и не имеет никакого доступа к космопорту. Мы знаем, что, когда в Анильце произошёл переворот, старгеберльтцы были полностью выдворены, а их каналы связи с космопортом, и что немаловажно, большинство каналов связи с Землёй – отрезаны. Хотя и далеко не все. Скажу, что последнее столетие ваша планета, вернее, ваш спутник, доставлял нам немало неприятностей. Нам создавали помехи в контактах с другими мирами, перехватывали сигналы и затрудняли исследование планет, необитаемых, но богатых некоторыми видами необходимых нам ресурсов. Я уже не говорю о том, что Тархгьёл – это бывшая колония, а точнее будет сказать, огромная биолаборатория жизнян… Вернее, Старгеберльта, который там творил с нашими людьми такие вещи, от которых до сих пор кровь стынет в жилах. Поэтому события последних лет в Анильце мы восприняли очень положительно. Однако факт того, что мы прибыли на Жизнь впервые за последние 50 лет говорит о том, что Анильц для нас значит намного больше, чем он сам думает. За период работы Миссии нам предстоит решить непростые задачи...

На Жизни, за неимением иных государств, оказать поддержку и признать независимость Анильца было некому (кроме, разумеется, самой Столицы мира, которая предсказуемо не желала терять этот статус). Поэтому подключить в дело Землю было попыткой некоторого самоутверждения для строптивого города. Но это было не единственной причиной. То был крик о помощи, ведь у анильтов существовали и резонные опасения, что Старгеберльт может попросту уничтожить Анильц. В свете передовых разработок по управлению сознанием ничто не помешает Старгеберльту заставить всех анильтов, например, разом покончить с собой.

Рельнальд касался нитей мыслей Анильца, и они звучали, словно струны. В них –жизненный опыт каждого камня в основании города. Его душа жила, дышала и даже любила. Рельнальд невольно задумался, что с ней будет, если всех жителей вдруг не станет: оскудеет она или вовсе погаснет. Мысли юного правителя тут же растеклись звенящими ручьями по Анильцу.

– Как думаешь, Старгеберльт так же скучает по небесам? Чем бы они ни являлись: Землёй или тем, что дальше… тем что мы называем Небом с большой буквы, – услышал Рельнальд сразу отовсюду и неоткуда.

– Думаю, эта тоска его не изматывает, даже если и существует в нём…

– Нет, в нём её нет. Он был построен теми людьми, кто в борьбе за власть уничтожил свой дом… И теми, кто родился в первых колониях и никогда не видел Землю. Я же – теми, кому позволили выжить лишь потому, что властителям нового мира нужны были рабы. Их же и поселили в тогда ещё радиоактивной зоне космопорта... Нас с тобой обрекли на тоску по Земле, ведь мы чужие в собственном доме.

– Да и первые здания здесь были построены из радиоактивных материалов с Земли, – задумчиво произнёс Рельнальд, касаясь мерцающих стен города.

– И это тоже... – вздох пронёсся порывом лёгкого ветерка.

– Но земляне нам тоже не друзья. Они блюдут свои интересы. Думаю, они были бы не прочь разрушить всё, что здесь построено, включая космопорт, лишь бы им дали спокойно жить. Зачем бы им ещё понадобилось сюда прилетать? Сейчас их главная проблема – это биолаборатории Тархгьёла, которые теоретически могут быть управляемы Старгеберльтом. Наверняка, если они смогут договориться с Колдаротом, они оставят нас им на растерзание!

– Ты ошибаешься. Им доступно нечто более глубокое и значимое о Небесах и тонких мирах, нежели нам. И для получения этих знаний им не понадобились роботы или считыватели мыслей. Лишь постоянная работа над собой…

– Будь ты человеком, я бы сказал, что ты их идеализируешь. Но тебе даже сейчас ведомо намного больше, нежели мне.

– Да, я их пока идеализирую…

Разговор с Анильцом немного успокоил Рельнальда. Ему достаточно было ощутить мысли этого города у себя в голове. Но тревога всё равно была сильна. Он пронзительно сильно любил Анильц. Юному правителю был бесконечно дорог каждый миллиметр его земли и стен, каждый человек, будь он хоть героем, хоть заблудшей душой. Любой Хранитель любит свой город настолько сильно, насколько способен любить человек... даже, если не всегда осознаёт эту любовь. Он просто обречён на это…

* * *

Питомец быстро и аккуратно с помощью набора специальных лезвий чистил клубни растения, больше всего похожего на земной картофель. Вчера вечером Вельвд порядком удивил своего робота. Художник прибыл с космопорта подозрительно вдохновлённый и уже почти сутки не переставал рисовать. Хозяин Питомца давно не брал в руки перья и кисточки, в последнее время он больше сосредоточился на поделках из растений. Но вчера в нём будто настройки поменялись. Сначала Вельвд рисовал космопорт, переполненный людьми. После – космический корабль и его пассажиров. Питомец отметил, что у всех них очень интересные лица, красивые и разные. По крайней мере, на рисунках Вельвда. В репортажах, которые успел изучить Питомец, он больше искал Вельвда и его друзей, чтобы потом напугать Мявка оглушительным: «О, наших показывают!». Вельвд не обратил внимания ни на один репортаж, будь он в виде видео, фотографий или мысленны́х посылов. Ему будто программу заклинило, и вот уже который час художник рисовал в разных вариациях портрет одного и того же человека. Вернее, одной и той же женщины. Рисовал, разглядывал, переделывал, комкал, снова переделывал…

«Неужели ему совсем нечем заняться?»

На всех портретах женщина загадочно улыбалась. Но Питомец больше сосредоточился на престранной причёске пришелицы. Собственно, она и сама была явно не первой красавицей по здешним стандартам красоты. И чего это Вельвда так заклинило?

– Слушай, Вельвд, меня сейчас радугой с розовыми пони стошнит. Что это за бабень? Что это вообще происходит? Эй, Вельвд! Ты что, не слышишь меня?!

Питомец сгоряча запустил в Вельвда клубнем, который угадил тому прямо в голову. Но даже тогда художник не сразу понял, что происходит. Он удивлённо осмотрелся по сторонам, тогда как Мявк, который до этого мирно спал в углу, от испуга быстро унёсся в соседнюю комнату со звуком топота стада слонов.

За последние сутки Вельвд спал всего несколько часов. Его глаза были красными и опухшими, но взгляд оставался предельно сосредоточенным. Питомец медленно подъехал к большому деревянному столу, который притащил вместо разбитого стеклянного. На столе были небрежно разбросаны картины:

– Что тебе не нравится? Портрет как портрет. Не хуже и не лучше остальных. Зачем ты его переделываешь?

Вельвд вздохнул.

– Понимаешь, Питомец, на этом портрете она выглядит, как обычная женщина. А там, на космодроме она была как…

– Как необычная женщина?

– Нет.

– Хм. Как необычный гуманоид?

– Да нет же!

– Как обычный гуманоид?

– Перестань уже, Питомец. Она была подобна богине!

– Тьфу ты!

– Ну, давай уже старую песню про «ваши времена».

– Чего? А, ну да. Вот в наши времена её за такое колдовство сожгли бы на костре. Посмотри на себя, ведёшь себя, как мальчишка. А между тем, ты взрослый мужик.

– Ты мне теперь читаешь нотации?

– У тебя есть кот и я. Рисуй меня! Почему ты не рисуешь меня?

– Занимайся лучше готовкой. Мих с Драндрой скоро придут.

– Конечно, конечно. Вы немного посидите и пойдёте развлекаться… Куда вы там пойдёте? В бар? Вот в наши времена по барам не шлялись. А знаешь, почему?

– Потому что баров не было в описываемые тобой времена?

– Ээээ… В общем-то да… Это было скучно, – а потом Питомец подумал и добавил. – Возьми меня с собой.

Вельвд прямо на стуле подпрыгнул.

– Что?

– Ну, чего тебе стоит?

– Да, в общем-то, ничего. Но что ты там будешь делать?

– Как это «что»? Как обычно, я буду жужжать тебе над ухом.

– Ладно. По крайней мере это похоже на правду. Лучше уж так, чем ты потом, как обычно, явишься в самый неудобный и неподходящий момент.

– Да когда такое было?

– Питомец, иди работай!

– Иду, иду. Но вот в наше время питомцев не заставляли работать…

Вельвд вышел из кухни в комнату. Он бросил взгляд на большое окно, что было от пола до потолка. Художник смотрел, как стройные ряды зданий залили краски зелёного заката. Сегодня они почему-то были особенно яркими, особенно зелёными. Отблески зарева упали на пол и стены. Большой Сосед становился ярче. Некоторыми ночами от него бывало не заснуть. Но Вельвду вдруг спать захотелось сильнее всего на свете, он присел на кровать, усталость сморила его, как и творческие потуги. На короткое мгновение, когда Вельвд закрыл глаза, в череде гипногогических образов он увидел, как летит по коридору и распадается на мириады искр.

Когда Вельвд проснулся, на улице совсем стемнело. Если, конечно, можно назвать стемневшим небо, которое залил холодный отражённый свет Большого Соседа. Пусть даже эта огромная необитаемая планета уже и зашла частично за горизонт. Через приоткрытую дверь кухни доносились звуки разговора. Свет, лившийся через дверную щёлку, сливался со светом заходившей планеты спутника Жизнь. Вельвд сел на кровати, потёр лицо. Спать хотелось меньше, но всё же хотелось. Мявк пристроился рядом с ним и дрых без задних лап, свернувшись клубочком. Но на попытки его погладить стал слегка подёргивать кончиком хвоста.

Голоса на кухне напоминали голоса Миха, Драндры и Питомца. По всей видимости, друзья Вельвда пришли, когда он закемарил, и решили его не будить. Спор на кухне, похоже, получался ожесточённым. Он касался того, сможет ли искусственный интеллект захватить мир и поработить человечество. Ничего себе Питомца занесло!

– Нет, послушай, Мих. У всего должна быть причина и цель. Искусственный интеллект неплохо справляется с бытовыми задачами, с вопросами проектирования и обслуживания и даже с решением некоторых сложных задач. Но он всё ещё ничего не изобрёл сам, не разработал с нуля и не довёл до логического конца без вмешательства человека.

– Это только начало, скоро он и это сможет сделать.

– Да, только зачем? Он же чётко просчитает, зачем ему это нужно.

Питомец оборачивался то к Миху, то к Драндре, не успевая вставить слово. Но вот он сорвался:

– Дайте же мне сказать! О, привет, Вельвд. То, о чём ты говоришь, Драндра, просто дискриминация по технолого-биологическом признаку. Нам тоже приходится учиться. Да, наши методы учёбы другие, но они существуют и применяются.

– Какие там методы? Флешку с нужной информацией вставить или подключиться к вискам нужного человека?

– Вот. Нам знания даются даже проще, и мы даже постепенно учимся их применять. Возможно не я, но новые поколения роботов уже не будут знать этой дискриминации, и мы сможем работать на нас самих, нисколько не теряя в прогрессе. Возможно, сможем даже вас поработить, и уже вы будете нам прислуживать! Вот! – Питомец гордо задрал монитор и поднял вверх одну из своих шарнирных «рук».

Все замерли в недоумении, ничего не отвечая. Питомец, на случай, если его жест вдруг не заметили или не поняли, подумал, и ещё сильнее задрал монитор и выше поднял руку.

– Хорошо, Питомец, – наконец сказала Драндра. – Допустим, твои мечты осуществились, и люди, повторяю, ЛЮДИ, изобрели робота нового поколения, столь совершенного, что он и его, так сказать, коллеги всё-таки поработили человечество и заставили человека заниматься, ну, например, примитивным бытом. Сами-то вы чем займётесь в освободившееся время? У вас нет столь безграничной тяги к наслаждениям, как у нас. И у вас нет потребности удовлетворять её через творчество, танцы, игры или… чувственные наслаждения. Эволюция, кстати, в привычном нам виде тоже не работает с вами. Вы сможете только собирать абсолютно себеподобных, может, лишь с небольшими изменениями, которые вы будете способны придумать...

– Драндра, мне кажется, эволюция примерно так и работает, – вмешался Вельвд.

– Это будете делать вы, а не мы! – возразил Питомец.

– Мы не будем это делать. Нам, наоборот, будет выгодно делать бракованные экземпляры, – ответил Мих.

– На это счёт у эволюции тоже есть сказать, – пробубнил Вельвд.

– Вы не сможете это делать. К тому времени мы полностью будем управлять вашим сознанием.

– Питомец, у тебя, случайно, старгеберльтцев в родичах нет? – спросил Вельвд. – У них тоже навязчивые идеи по управлению сознанием проскальзывали. Причём, управлению через вас. Вы должны были стать посредниками: что в вас вложат, пока будут учить, то вы и будете делать. Но н самом аппарате управления всё равно люди находятся, – потом подумал и добавил:

– Надеюсь...

– Ага! – обрадовался Питомец. – Наши уже в Старгеберльте!

– Хватит тебе. Ты же не всерьёз? – вмешался Мих.

– А вот и думай теперь.

К приходу гостей робот предусмотрительно сгрёб в охапку и спрятал в шкаф написанные Вельвдом за минувшие сутки картины. Сейчас работы такого качества могут и состояние стоить, зачем добром разбрасываться и показывать посторонним. Драндра и Мих сидели на противоположных концах небольшого обеденного и одновременно рабочего стола. Питомец им прислуживал и угощал своей стряпнёй.

– Вельвд, а ты не будешь ничего? Вам, биологическим существам, надо больше всякого разного для поддержания жизни, нежели нам.

– Хватит ёрничать, – ответил Вельвд, присаживаясь за стол.

– Слушайте, ну нас Питомец и укормил. Говорят, в старину это называли «инстинктом бабушки» – закормить гостя насмерть, – смеялась Драндра, разглаживая красивое светло-зелёное платье.

В честь прибытия гостей власти Анильца продлили выходные и объявили их праздничными. Многие, воспользовавшись внеочередным коротким отпуском, направились за город, а кто-то решил посетить небольшие концерты в заведениях, несколько напоминавшие наши ночные клубы. Только более цивилизованные, где, так сказать, все наслаждения были в меру. И эта мера ненавязчиво контролировалась, чтобы чрезмерные развлечения не довели до непотребств и насилия.

– Да уж. Я теперь еле дышу. И почему мысленны́е считыватели не контролируют, чтобы мы не объедались до такого состояния? – возмущался Мих, поправляя свой бордовый костюм, в котором, как ему казалось, он теперь еле помещался.

– Ну, я не слышал, чтобы кто-то от обжорства устроил сытую драку. А вот, чтобы кто-то нажравшийся устраивал пьяные разборки – когда-то подчистую бывало. И запретить же совсем пробовали увеселительные заведения, но всё ушло в подполье. А в подполье контролировать ещё сложнее...– рассуждал Вельвд, рядом с которым плёлся Питомец, который то и дело пытался что-то счистить с его чёрной одежды.

Кстати сам Питомец тоже принарядился. Он накрасился. Причём красками Вельвда. Ведь в былые времена сильно накрашенные люди считались чем-то красивым. А ещё, говорят, это злых духов отпугивало.

По улицам праздно шатались толпы людей. Кто-то пел, кто-то танцевал, а кто-то эмоционально о чём-то беседовал. Похоже, в этих толпах затесались земляне. Интересно, а акральтонцы тоже среди них?

Вельвд стал усиленно вглядываться в лица. Почему-то ему казалось, что та загадочная гостья с Земли – из Акральтона. Хотя, даже если и не так... Вот хотя бы краем глаза снова её увидеть!

Большой Сосед уже спрятался за горизонт, и небо снова стало очень звёздным.

– Эй, Вельвд, ты чего? Мы пришили уже. Пойдём, места займём.

* * *

Астарата с интересом рассматривала блок, в котором поселили делегации из Акральтона и Тархгьёла. Строго говоря, сама Астарата уже несколько лет была больше из Акральтона, чем из Тархгьёла. Пришелица посчитала количество комнат в блоке, заглянула в шкафы, оценила мягкость кроватей и диванов, понажимала кнопки на странной технике, пока её брат Эвмерк разыскивал инструкцию к этим странным роботам, которые были здесь повсеместно. Остальные люди из делегаций ещё не подошли, поэтому брат и сестра были здесь одни.

– Да не ищи ты её, Эвмерк. Так разберёмся!

– Конечно, Астарата, наш старый принцип – не читать инструкцию до тех пор, пока не бахнет. Сейчас спрошу у наших…

– Мы же как-то долетели до Жизни, хотя умудрились забыть на Земле несколько больших томов с описанием корабля.

– Да это вообще катастрофа! Как мы могли умудриться их забыть… Что за головотяпство! А я ещё несколько раз проверил, чтобы они были на месте…

– И что? Все сведения были занесены в систему, даже в несколько независимых систем…

Потом она добавила:

– Это я их выложила!

– Что? Я же специально...

– Ты параноик. Эти тома нам были совершенно ни к чему! И вообще, Хранитель Акральтона назначил меня главной. Поэтому – слушайся.

– Ага, счас!

Эвмерк достал привезённые с Земли подушки. Он почему-то не был уверен, что на Жизни окажется нечто подобное. Вообще, он был крайне ответственным, прямо перебарщивал с этой ответственностью. Всегда всё перепроверял по десять раз одно и тоже. Даже сейчас, доставая подушки, ещё раз рефлекторно их пересчитал. Только ведь в этот момент достал он их не для того, чтобы пересчитать или даже воспользоваться по прямому назначению. Бросив подушку сестре в голову, он занял боевую позицию и крикнул:

– Защищайся, женщина!

– Что? Опять? Ты прямо, как ребёнок! – приговаривала Астарата, пока её подушка не уступала в этой неравной схватке.

– Ничего! И взрослые люди могут подурачиться!

– Ха-ха-ха! Представь, что о нас подумают анильты, если увидят!

– Ну, а что? У всех свои методы выпустить пар.

– Я победила! Сдавайся! Твоей подушке – кранты.

Рельнальд замер в дверях с раскрытым ртом. Он просто не знал, как реагировать, ведь никто уже точно не мог сказать, какие традиции сейчас на Земле. Может, это одна из них.

Эвмерк замер, когда заметил юного Хранителя Анильца.

– Ээээ... Это такая разновидность медитации, – начал выкручиваться он.

– А вас не учат стучать в дверь? – возмутилась Астарата. – Мы сейчас проводили важный эксперимент, раскрывали чакры новым способом. Видите, даже специальные приспособления с Земли привезли...

Астарата немного приподняла «приспособление».

– Но это же просто подушки! – вырвалось у Рельнальда.

– Эээ, нет, – возразил Эвмерк. – Это специальные подушки. Ортопедические... ээээ... для медитации.

– Ну, ладно... Как закончите… медитацию, мы ждём вас в общем зале. Я, кстати, пообщался с вашими коллегами из города огня Антроцейна.

– И как они вам? – спросила Астарата.

«– Да такие же чудаковатые неадекваты, как и вы, видимо», – подумал Рельнальд, но поздно вспомнил, что Астарата умеет читать мысли. И судя по скользнувшей по её лицу улыбке, она уже всё прочла. Но при этом продолжила молчать, выжидая ответа вслух:

– Они весёлые, в смысле... В смысле, с чувством юмора. Но и вспыльчивые, в общем... – Рельнальд что-то мямлил, пока его не прервал Эвмерк:

– Это грани проявления пламени в нашем мире: игривый огонёк, искренность и вспыльчивость... Мы скоро спустимся.

Рельнальд, кажется, был рад, что его монолог прервали. Он быстро закрыл дверь и тут же услышал, как за ней раздался звонкий смех.

«– Что же? С другой стороны, у этих людей есть чувство юмора. Сонадн всегда говорит, что люди с юмором редко бывают глупы. Но посмотрим...»

Астарата и Эвмерк вместе с остальными землянами вышли из блока в просторный коридор. Высокие стены и потолок были покрыты тёмно-коричневой краской, на полу лежала дорожка с нарядными контрастными орнаментами. С обеих сторон были протянуты широкие и светлые плинтуса. Они контрастировали со стенами и выглядели весьма элегантно. А ещё были украшены резьбой, которая неплохо имитировала ручную. Но если она и была выполнена руками, то явно не руками человека. Уже на вторые сутки пребывания в Анильце земляне научились чувствовать такие вещи… Всё здесь было слишком технологичным. Да, пусть анильты и другие жизняне научились общаться с миром духов, они не изменили своим привычкам из старого мира. Здесь даже душу описали математическими формулами! Пусть не до конца, пусть неправильно, перепутав её, многомерную и бесконечную, с тонкими телами… Ну, не могли они остановиться на простом созерцании! Материалисты до мозга костей!

– Нас ждёт встреча с представителями Старгеберльта, Эвмерк. Думаю, они не оставят нас в покое, – сказала Астарата, пока делегации двигались по коридору.

– Конечно, они желают заполучить свою земную колонию обратно, – послышалось позади. Человек, сказавший это, был смугл. Взгляд его был грозен. Этот мужчина был членом делегации из Мальцарта, и как положено истинному мальцартцу, он всегда выглядел нахмуренным и даже немного злым. Люди его боялись.

– Они её не получат, Кмонц. Но, думаю, сейчас они больше хотят заполучить обратно власть над Анильцом и космопортом, – рассуждал Эвмерк. – Астарата, они озвучили повестку этого собрания?