Ледяной капкан

Роже был ещё молодым человеком лет двадцати трёх. Невысок, худощав, но очень подвижен. Волосы оруженосца были соломенного цвета с коротко остриженной чёлкой. Его вооружение составляли боевой топор, круглый с вырезом сбоку щит и большой сакс.

Оруженосец Гийом был полной противоположностью Роже. Он был высок, широк в плечах и, по всей видимости, очень силён. У него было мужественное лицо, по которому сразу было видно, что этот человек много повидал и испытал в жизни. Ему было около сорока лет. Вооружён был Гийом большим боевым топором, треугольным небольшим щитом и большим длинным ножом. Голова оруженосца была выбрита наголо.

Сестра-послушница Луиза была молода и очень красива. Из-под платка виднелись белокурые пряди её волос. Эта девушка относительно недавно стала членом ордена, но она хорошо разбиралась в искусстве медицины. Несмотря на то, что орден предписывал своим членам целомудрие, по всему было видно, что Луиза является возлюбленной Марка Мальтийца.

Андреас фон Вильвен дружелюбно принял всю эту компанию в своей резиденции.

− Мне достойный магистр де Вьель-Брид красочно расписал ваши достоинства. Ещё он в своём послании сказал, что ты и твои люди хотите помочь нашему святому делу, − сказал Андреас.

− Мы истинные католики и за нашу святую веру готовы положить свои жизни, − гордо сказал Марк.

− Достойный ответ. Ну что ж, я могу предоставить вам такую возможность. Завтра мои люди отправляются в лагерь моего поверенного рыцаря Гедемина — вы можете отправиться с ними. Он сейчас выполняет очень важное моё задание. Думаю, вы будете ему очень полезны. Да, мне магистр сообщил, что Марк Мальтиец является лучшим бойцом всего Запада и что в поединке ему нет равных. Так ли это? − спросил Андреас фон Вильвен.

− Осмелюсь ответить, ваше преосвященство: то, что пишет магистр, — сущая правда. Марк ещё не знал поражений, − ответила Луиза.

− Ну что ж, тем лучше. Возможно, вам скоро придётся применить свои выдающиеся навыки. Я напишу послание Гедемину, в котором всё о вас подробно опишу, − сказал Андреас.

− Спасибо, − сказал рыцарь и поклонился.

− Сейчас за вами придёт мой человек, его зовут Отто. Он разместит вас на ночлег. А завтра с рассветом Чаклер и Бардим будут ждать вас внизу у вашего жилья. Вы запаслись всем необходимым? − спросил вице-магистр.

− Да, у нас есть повозка, на которой мы привезли всё необходимое, в том числе и утеплённые шатры, − ответил Марк.

− Хорошо, тогда я распоряжусь, чтобы вам ещё дали с собой провизию. Благодаря нашим стараниям на тех землях начался голод, так что продуктами там сейчас не разживёшься, поэтому я периодически отправляю к ним караваны с провизией, − сказал Андреас фон Вильвен.

Утром Чаклер с Бардимом встретили Марка с его людьми, кнехты перегрузили привезённую провизию на повозку Марка, и отряд отправился в Ладожский лес. До этого, ещё вечером, Андреас вызвал к себе Чаклера и передал ему послание к Гедемину, в котором подробно описал миссию Марка, а также выразил свои пожелания по поводу дальнейших действий.

Господин Великий Новгород

В Новгороде уже начался, в полном смысле слова, голод. Появились случаи мора. Этим стали пользоваться противники княжеской власти, сея смуту среди населения города и в Новгородском посаде. Дружинники князя и новгородские службы безопасности всячески пытались пресечь распространение разного рода информации, противоречащей патриотическому настрою людей. Задержанные за распространение такой информации жестоко карались властями, а некоторых даже истребляли на месте.

Тем временем князь Александр вместе со своим младшим братом Андреем далеко отогнал немцев от Новгорода и взял направление на крепость Копорье. Шёл конец января, морозы закончились, погода стояла пасмурная, но тёплая. Местами за последние дни снег успел даже подтаять.

Владыка пригласил к себе архимандрита Арсения, чтобы обсудить с ним обстановку в городе.

− Угощайся, Арсений, вот квасок свежий мне принесли, − предложил владыка.

− Спасибо, владыка, угощусь ещё. Давай поговорим о наших новгородских делах. Ещё чуть-чуть — и в городе начнётся хаос. Говорят, люди уже умирают от голода. Не дай Бог такого голода, который Новгород пережил в 1229 году, − сказал Арсений.

− Не дай Бог, − поддержал владыка.

− Какие вести от Александра? Есть ли успехи ратные? − спросил архимандрит.

− Александр молодец — далеко отогнал немца от Новгорода. Люди хоть немного вздохнули спокойно. Враг-то стоял уже в тридцати верстах от нас, казалось — на город пойдёт, − ответил архиепископ.

− Быстрее бы он Псков от немца освободил, − сказал Арсений.

− Планы у него большие были. Сказал, что как прогонит крестоносцев с Псковской земли, на Дерпт в Ливонию двинется. Хочет совсем окончательно добить этот проклятый орден, − сказал владыка.

− Давно пора. А нам-то что делать? Как людям помочь? − спросил архимандрит.

− Как помочь? Много мы сделать не можем. Я вчера распорядился раздать на площади двадцать пудов муки — такая давка началась, что четверых насмерть придавили. Да и разве таким количеством накормишь? Нужно нести Божье слово, вселять веру в умы народа. Зиму переживём с Божьей помощью, а там легче будет, − ответил Спиридон.

− Мои монахи ходят по земле и уже давно вселяют веру в людей. Из посада много людей пошло с князем. Кипит в них ярость, потому нещадно бьют немчуру, грабят обозы, которые к ним идут. Если не будет немцу поддержки с Запада, может, сам убежит с нашей земли. А нам остаётся только молиться за нашу рать, − сказал Арсений.

Посадник сидел в своём тереме и принимал боярина Никиту Борецкого и вечевого дьяка Фому.

− Со дня на день жду новостей от своего поверенного Судислава. Должен он привезти мне вести из Пскова. Слухи ходят, что князь Александр далеко отогнал немца от Новгорода. Как бы Псков не отобрал у крестоносцев — а то все наши старания насмарку, − сказал посадник. В этот момент вошёл Демьян и принёс три чаши и кувшин с мёдом.

− Вот, хозяин, свежий, как и заказывали, − сказал Демьян.

− Ступай, ступай, разговор у нас серьёзный, − сказал посадник. Демьян поклонился и поспешил скрыться.

− Так что нам делать-то? Вон, люди князя рыщут по всему городу и посаду, вылавливают зачинателей смуты. Говорят, нескольких человек прямо на месте зарезали, − спросил Никита.

− Сейчас нужно забиться, как мышь в чулане, и ждать, как развернутся события. Ты же не хочешь, чтобы голодный разъярённый народ поднял тебя на кол? Сейчас мы ничего сделать не можем. Если немец ещё немного, хотя бы до лета, продержится, народ сам князя погонит. А наше дело — наставлять их в том, что вина во всём — на князе Александре, − ответил посадник.

− Тебя не поймёшь: то сиди как мышь, то народ наставляй, − удивился боярин.

− Тут нужно подходящий момент выбрать, − сказал Фома.

− Правильно Фома говорит — ты просчитывай ситуацию. Если немец сюда пойдёт — поможем, чем сможем, а ежели побежит — то и для пользы своей можно князю поклониться. Да и владыке много не говорите — он сторону князя поддерживает. Им, духовенству, их вера ни к чему: они свою десятину тут имеют, и при новой власти житья им не будет. Вон, ему из Северного острога пленного привезли, так тот на духу ему всё и рассказал. Хорошо, что про нас он ничего не ведает, − сказал Трифон.

− Интересно, как там сейчас Твердила Иванкович себя чувствует? Небось сидит на иголках и мучается, − предположил Никита.

− Как чувствует? Пока немец окончательно там власть свою не утвердит и не погонит Александра, так и будет сидеть на иголках. А если Александр с немцем сдюжит — вздернут его на осине, как Иуду, − рассудил посадник.

− Это точно. Говорят, князь пленных не убивает и относится к ним со всеми воинскими почестями, а предателей вешает без суда перед всем народом или, вообще, народу на растерзание отдаёт. А сейчас народ доведён до крайности — ничего не простит, − сказал Фома.

− Вот чего я и боюсь, − сказал посадник. В этот момент в зал вошёл Демьян.

− Осмелюсь доложить, боярин, там Судислав прибыл, − доложил виночерпий.

− Зови его сюда, быстро! − скомандовал Трифон. Демьян спешно побежал за вестовым. Через минуту в зал вошёл Судислав и поклонился.

− Ну что, есть что-нибудь интересное? − с нетерпением спросил Трифон.

− Боярин Твердила шлёт пламенный привет и велел мне кланяться от него тебе, боярин. А новости из Пскова плохие — он побоялся даже послание писать, велел всё на словах передать. Князь Александр отогнал немца от Новгорода и пошёл не на Псков, а на крепость Копорье. Это очень укреплённый пункт немцев. Если возьмёт его, то худо Андреасу фон Вильвену придётся, − доложил Судислав.

− Ну а как он выглядит-то? − спросил Никита.

− Плохо выглядит. Мешки под глазами. Видно, нервничает и спит плохо, − ответил вестовой.

− Ладно, Судислав, иди отдыхай. Когда понадобишься, я Демьяна за тобой пришлю. Да, и вот, возьми, расслабься, погуляй немного, только сильно не напивайся — в любой момент можешь понадобиться, − сказал Трифон и протянул ему мешочек с серебром. Судислав поклонился и вышел.

− Ну, вот вам и новости. Так что — ниже травы и тише воды. А теперь ступайте, вечереет уже, − сказал посадник. Проводив гостей, он подошёл к окну и посмотрел во двор. Там за воротами упал оборванный человек. «Вон как голод людей косит», — подумал Трифон.

Ладога

Амос сидел со своим батюшкой в тереме и пил ароматный мёд. Как и большинство жителей, голод их коснулся не сильно. У Гордея, отца Амоса, были большие запасы провизии в погребах. В час нужды он сумел на этом неплохо обогатиться. Его беспокоило только одно — захват Ладоги немцами. Конечно, он кое-что перевёз в Новгород, но это полностью не решало проблемы. В своё время через новгородского посадника Трифона он познакомился с боярином Алексеем и даже оказывал ему некоторые услуги. Боярин Алексей не то чтобы доверял Гордею, но держал его на крючке, ибо именно он вывел боярина на балтийских пиратов. Поэтому эти два человека были между собой повязаны этим грехом. Когда боярин уезжал, он накануне пришёл к Гордею, который дал ему серебра. Но взамен боярин дал неплохой совет и рекомендацию: в случае опасности со стороны немцев идти к вечевому дьяку Симону, который был предупреждён и должен был помочь купцу.

Накануне Гордей уже посетил Симона, и они договорились о встрече в тереме купца. Вот его-то они и ждали, коротая время за медовухой. В назначенное время слуга доложил о приходе дьяка. Гордей велел срочно привести его к нему.

− Здравствуй, Симон, ты пунктуален. Присаживайся к нам, бери чашу и выпей с нами медовухи, − предложил Гордей. Симон прошёл и сел за стол.

− И тебе не хворать, купец, − ответил на приветствие дьяк и взял чашу с мёдом, которую ему угодливо протянул Амос.

− Слышал, как народ на улицах шумит? Как бы глупостей каких не наделали, − сказал Гордей.

− Голод в городе, только воевода с дружиной их сейчас и сдерживает. Вон, третьего дня к купцу Парамону люди ломились, хотели в амбар к нему залезть. Его охранение вышло им навстречу, ну и надавили на людей, да так, что скат свалился. Двоих дворовых прибило, да пару горожан. Сам воевода разбираться приезжал. А что он сделать может? Народ разогнал, пришлось даже силу применять. Что, купец просто так возьмёт и даст хлеб народу? − спросил Симон.

− Своя рубашка ближе к телу. А дружина его защищать должна — налоги-то в городскую казну поступают от него, − сказал Амос.

− Поступают, поступают. Парамон — добросовестный плательщик, − поддержал Амоса Гордей.

− Привет вам от боярина Алексея хочу передать. Давеча я не стал тебе, Гордей, говорить, что человечек из Пскова от него приезжал, − сказал Симон и сверкнул хитрыми глазами.

− А где он сам сейчас? − спросил Гордей.

− О, он сейчас далеко — в Дерпте, в логове крестоносцев. Ему пока на этих землях нельзя появляться. Ищут его, а если бы нашли — первая берёза его была бы, − ответил Симон.

− Не в ладах он с нынешней властью, − сказал Гордей.

− Многие с ней не в ладах. Немцу что надо? «Путь из варяг в греки» под свой контроль взять, а купцу торговать надо с выгодой. Какая ему разница, кто с него серебро дерёт? − сказал Симон.

− Так что делать, если немец придёт? Боярин Алексей велел тебя держаться. Посоветуй, − попросил Гордей.

− Вот это вопрос правильный. Сведу я тебя с немцем — он с тебя даже плату брать не будет, другая цель у него на этой земле. А если и сам поможешь, он сам тебе ещё и заплатит. Вот только меня отблагодарить не забудь, а то мне немец не платит, − ответил дьяк.

− Тебя-то я отблагодарю, Симон, не переживай, мы в долгу не останемся. Лучше скажи, когда с немцем сведёшь? − спросил Гордей.

− Как только появится в городе — сразу дам знать, − ответил дьяк.

− А если немца того попросить, то помочь он сможет? − поинтересовался Амос.

− Смотря что попросить. Вот тебе что надо? − спросил Симон.

− Да невеста у меня в остроге, хочу вызволить её оттуда, только не знаю как. Но знаю одно: моей она быть должна, а не чьей-то другой. Батюшка её уже, наверно, сгинул давно, − ответил Амос.

− А батюшка-то кто у неё? − спросил Симон.

− Известный он человек в Ладоге, ремесленник богатый — Никифором кличут, − ответил Амос.

− Никифор, говоришь? Подожди, это не тот гончар, чьи изделия аж за морем большим спросом пользуются? − спросил дьяк.

− Он самый и будет, − ответил Амос.

− Вот что я тебе скажу. Давеча купец один из Новгорода прибыл, так его в том остроге досматривали. Видел он там твоего ремесленника. Даже хотел с ним в Ладогу ехать, да отговорили его местные. Сказали, что сами скоро обозом в Ладогу пойдут, гостинцев местному воеводе доставить хотят. Так что жди его здесь, − сказал Симон.

− Как? Никифор жив?! − вытаращив от удивления глаза, спросил Амос.

− В этой жизни, купец, всё бывает. Так что жди своего Никифора, − ответил дьяк.

− Батюшка, этого нельзя допустить! − воскликнул Амос.

− Что ты имеешь в виду? − спокойным голосом спросил Гордей и сделал глоток мёда.

− Если он появится в Ладоге, то Алёны мне не видать. Его срочно нужно устранить, − выдавил из себя Амос.

− Что ты имеешь в виду? Как устранить? − удивился Гордей.

− Я всё понял. Молодой человек имеет в виду физическое уничтожение ремесленника. Я правильно понял? − спросил Симон и улыбнулся широкой улыбкой.

− Да, правильно. А потом выкрасть её из острога. Только я не знаю, как это возможно сделать, − взволнованным голосом ответил Амос.

− За хорошую плату, думаю, помочь вам можно. Главное — нужно успеть, чтобы он не успел уехать из острога, − хитро улыбнувшись, сказал Симон.

− Значит, нужно спешить? − спросил Амос.

− Да, нужно спешить — успеть добраться до крестоносцев. От вас потребуется два добрых коня, − сказал Симон.

− Всё будет к твоим услугам, только помоги, − с мольбой в глазах попросил Амос.

− Хорошо. Завтра с рассветом от меня подойдёт человек по прозвищу Меченый. Вы его легко узнаете по большому лиловому шраму, пересекающему всё лицо. Ему дадите коня. Что делать — я ему расскажу сам. Только лишних вопросов ему не задавайте — он не любит любопытных людей. Ты, Амос, отправишься с ним, − сказал Симон и отпил большой глоток медовухи.

− Хорошо, с нетерпением будем его ждать. Я готов ехать, − сказал Амос.

− Ладно, пойду — мне нужно ещё подготовить Меченого, − сказал дьяк, встал и, не прощаясь, пошёл к выходу. На пороге он обернулся и бросил: − Двадцать пять гривен, думаю, ему будет достаточно.

− Не понимаю, Амос, что это всё значит? Грех-то какой на душу взять хочешь, − спросил Гордей.

− Не понимаешь? А как я остался жив? Только благодаря своей хитрости и быстрым ногам. Я сбежал с этой проклятой дороги от шведов, которые на нас напали. Я думал, что его убили, а он выжил. Значит, он видел, как я покинул его. Я думал, что Алёна тоже попала к ним в лапы, но чудесным образом ей удалось избежать насилия, а может быть, и самой смерти. Теперь она меня видеть не хочет, но я твёрдо решил, что она должна стать моей. А ремесленник является большим препятствием на моём пути. Ты сам меня учил убирать всех, кто мешается под ногами. Разве не так? − писклявым голосом ответил и одновременно спросил Амос.

− Так, сын. Поступай так, как велит тебе твоя душа. Серебро я потом тебе дам, − вздохнув, ответил Гордей. «Совсем большим стал», — подумал он.

− Хорошо, батюшка. Да поможет мне Бог, − сказал Амос и залпом выпил всю медовуху.

Симон после посещения купцов поспешил к Меченому. Меченый — настоящее имя его никто не знал — ранее был профессиональным наёмником и участвовал в разного рода сомнительных походах, в которых разрешали свои претензии друг к другу удельные князья. Но потом он бросил это рискованное занятие и перебрался в Ладогу, чтобы наконец обрести спокойную жизнь. Однако его существование проходило очень бурно, и через два года средства к существованию просто-напросто кончились. Ему стало нужно на что-то жить. Как раз в этот момент на его пути и встретился боярин Алексей. Он стал за хорошую плату осуществлять охранные функции, а также выполнять разные поручения боярина — проще говоря, стал наёмным убийцей. Меченый был силён и ловок, несмотря на свой уже немолодой возраст. Ему было около сорока лет. Через всё лицо у него проходил большой лиловый шрам, на голове были длинные тёмные волосы, а лицо обрамляла густая чёрная борода и усы.

Наконец Симон дошёл до избы, в которой жил Меченый. Дьяк постучал в дверь условным стуком. Через минуту дверь отворилась, и на пороге показался наёмник. Он внимательно посмотрел на Симона, огляделся по сторонам и кивнул головой.

− Заходи, − скрипучим голосом сказал он. Симон прошёл в дом и очутился в довольно неплохо обставленной горнице.

− Я к тебе по делу. Заплачу по его выполнении, − сказал дьяк.

− Что, убрать кого надо? − равнодушным голосом спросил Меченый.

− Слушай внимательно. Завтра с рассветом подойдёшь к дому купца Гордея. Его терем стоит недалеко от женского монастыря во имя Успения Божьей Матери — там не перепутаешь, этот терем там самый большой. Оттуда выйдет человек по имени Амос. Он даст тебе коня, и вы вместе с ним отправитесь в Ладожский лес к нашим друзьям. Только в лесу завяжи ему глаза, чтобы он не смог запомнить дороги. Приведёшь его к Вальтеру и передашь послание, которое я сейчас напишу. Ты знаешь это место и, наверняка, знаешь этого Вальтера — это оруженосец и доверенное лицо Гедемина. Боярин мне рассказывал, что ты бывал там вместе с ним. Если крестоносцы согласятся на моё предложение, пойдёшь вместе с этим Амосом. Наверняка он лично захочет убедиться в положительном исходе дела, − ответил Симон.

− Хорошо, пиши послание, − сказал наёмник. Симон сел за стол и принялся писать.

− Так, как начать-то? Чёрт бы их побрал, этих рыцарей. У нас всё проще, − сказал он, почесал затылок и начал: «Достопочтенный рыцарь. Осмелюсь доложить Вам, что скоро из Северного острога выйдет обоз, направленный непосредственно в Ладогу, для воеводы Евпатия. Думаю, он может представлять для Вас большой интерес. Также осмелюсь заметить, что ваши люди могут воспользоваться им для проникновения в город. Обоз выйдет из острога со дня на день, поэтому, к сожалению, придётся его покараулить какое-то время. С уважением к Вам, ваш преданный слуга». − Моё имя скажешь на словах. В донесении я его не писал — мало ли что может случиться. Симон скатал берестяную грамоту в трубочку, ловко перетянул её бечёвкой и отдал Меченому.

− Я всё понял. За оплатой приду после выполнения задания — серебро сейчас будет очень кстати. Да, ещё достань мне сала, хлеба ну и что-нибудь ещё из провизии. Сейчас даже на торгу трудно что-либо найти. Голод свирепствует в городе, − попросил наёмник.

− Хорошо, сделаю всё, что смогу. Но главное — не упустите обоз, − облизнув губы, сказал Симон.

Воевода Евпатий принимал у себя своего помощника Борислава. Тот только что вернулся из рейда, который проводил у Ладожского леса.

− Ну рассказывай. По глазам вижу, что-то сказать хочешь, − сказал Евпатий.

− Сказать есть чего, воевода. Удалось нам наконец выследить, куда крестоносцы после грабежей уходят. Раньше они только конные набеги делали, а сейчас конники только вглубь посада ходят, а окрестности грабят пехотинцы, − сказал Борислав.

− Ну не тяни, говори, что дальше-то было? − спросил воевода.

− А что дальше? Ехали мы дозором. В этот раз я решил пройти вдоль леса — хоть деревень там мало, но так, на всякий случай. Вдруг вижу — человек тридцать крестоносцев идёт. Я не стал ввязываться в бой — нас было гораздо меньше. Спрятались мы на опушке за деревьями, а когда они ушли, поехали следы посмотреть. Сейчас на снегу их хорошо видно, и следы эти ведут вглубь Ладожского леса. Так что думаю, где-то в нашем лесу они лагерем стоят. С неделю назад я посылал дозор к устью Невы — их давно уже там и в помине нет. Также мои люди заглядывали в окрестные селения, люди говорят, что немец давно не появлялся, − ответил Борислав.

− А как люди живут? − поинтересовался воевода.

− Как живут? Голодают. Кое-что удалось от немца спрятать ещё, когда морозов не было, но и эти запасы приходят к концу. Люди ждут лета как манны небесной, − ответил дружинник.

− Понятно. Вот что я думаю: а если мы поставим лагерь на опушке леса, то немец незамеченным оттуда никак не выйдет. Питаться-то им чем-то надо? Значит, придётся с нами в бой ввязываться, − рассудил Евпатий.

− Мысль хорошая, но только сил у нас маловато. Кого мы туда выставим? Город бросать нельзя, остаются только ополченцы. А что сможет сотня-полторы плохо подготовленных людей против регулярного войска немцев? Тем более, по нашим данным, их более двухсот копий, и конники есть. Они наше ополчение в землю втопчут, − сказал Борислав.

− Надо к Буслаю ехать — есть у него дружина, хоть небольшая, но подготовленная. А сейчас ты организуй у этой опушки постоянный пост. Поставь несколько человек, чтобы в случае чего быстро сообщить смогли. Да, и продуктов этим людям не жалей, порцию сала удвой, чтобы не мерзли. Хоть и тяжело с едой, но всё же это сейчас важно, − распорядился Евпатий.

− Хорошо, я всё организую. Думаю, сделаю три группы по три человека, чтобы была смена. Отберу опытных бойцов, − ответил Борислав.

− Хорошо, только пусть спрячутся хорошенько. Но что я тебя учу — сам всё знаешь. Да, и информацию по этому лесу мне сообщай каждый день. И вот ещё что: дозором по Псковской дороге ходить не надо — немец вряд ли пойдёт оттуда сюда. Не сладко ему сейчас под Псковом, а вчера к посаднику вестовой прибыл, говорит, что князь стоит у крепости Копорье и штурмом брать её хочет. Так что крестоносцам сейчас не до нас, − посоветовал воевода.

− Хорошо, воевода, я всё понял. Ладно, пойду, отберу людей для дозора, − сказал дружинник.

Псков

Твердила Иванкович был человеком тщеславным и жадным. Он пошёл даже на предательство своего народа, чтобы достичь корыстных целей. А главной его целью было стать властелином всей Псковской земли. А земля эта была большая, богатая лесами, полезными ископаемыми, пушниной и искусными ремесленниками. Город Псков находился на берегу реки Великой. В административном отношении он, подобно Новгороду, делился на шесть самоуправляющихся регионов — концов. Псков всегда был пограничным городом, он был «стражем Руси». О его мощные стены часто разбивались набеги грозных врагов, приходивших с Запада. Территория городской округи узкой полосой протянулась по берегам реки Великой, Псковского и Чудского озёр. Псков имел несколько пригородов, самыми крупными из которых были Опочка, Вороначь и Остров. Всем этим Твердила Иванкович хотел управлять безраздельно.

Последние новости были очень тревожны, и это сильно беспокоило его. Он решил сходить к Андреасу фон Вильвену и поговорить с этим рыцарем. Фон Вильвен принял боярина, но лицо его выражало безразличие к Твердиле Иванковичу. Он воспитывался в лучших рыцарских традициях и чтил понятие чести, поэтому он ненавидел предателей и в присутствии своих близких товарищей называл боярина не иначе как Иудой.

− Ну, проходи, Твердила Иванкович. С чем пожаловал? − спросил он.

− Да вот, уважаемый фон Вильвен, пришёл узнать, как обстоят наши дела, − осторожно ответил боярин.

− Порадовать пока тебя нечем. Князь Александр стоит уже у стен Копорья. Помощи я дать ему пока не могу — сам жду поддержки от магистра. Наш орден готовит большой поход и набирает охотников со всех концов. Необходимо продержаться хотя бы до лета, а там уже будет проще, − ответил фон Вильвен.

− Да, плохие новости, − грустно сказал боярин.

− Что, боишься? − иронично улыбнувшись, спросил Андреас.

− Не то что боюсь, но на душе тревога имеется. Народ как-то сдерживать надо. Оголодали люди — как бы бунт не подняли, − сказал Твердила.