Ледяной капкан

− Какие вопросы, воевода, конечно устрою. Вон, думаю, и Варвара не против вас приютить, − сказал Пахом и многозначительно глянул на женщину.

− Конечно, Буслай, у меня и переночуете, − сказала Варвара.

Дружинники переночевали в деревне и утром отправились в острог. Варвара не обманула и отправилась вместе с ними на одной из трофейных лошадей. Остальных лошадей Буслай решил оставить крестьянам в деревне, чему они были бесконечно рады. Также дружинники оставили им и трофейное оружие, чтобы тем было чем себя защищать. Пленный британец отбыл в острог вместе с отрядом Буслая.

− Ну и силищи у тебя, Годыня! Крестоносца кулаком с одного удара прибил, − с восхищением сказал Спирька.

− Чего там крестоносец? Когда-то Годыня и с медведем сдюжил, − сказал Буслай и отпустил поводья. Варвара заворожённо посмотрела на богатыря. Через час они уже были на Северной дороге.

Ладожский лес. Лагерь Гедемина

Стив привёл остатки отряда Манфреда в Ладожский лес, на прежнее место стоянки крестоносцев. Люди Гедемина уже успели поставить палатки и возвести шатры. Кто-то обустраивал вырытые прежде землянки, кто-то пошёл рубить еловые лапы, а кто-то заготавливал дрова. Когда Гедемин увидел Манфреда, он сразу всё понял.

− Дьявол! − вырвалось у него. Манфред молчал и только сжимал от злости скулы.

− Мы вновь нарвались на Буслая и его людей, − ответил за Манфреда Стив.

− Это был точно он? − спросил рыцарь.

− Да, я его узнал. Так же с ним был Ягр, тот великан — по-моему, они звали его Годыня, — и ещё мальчишка. Раньше я тоже видел его. Не успели мы войти в ту деревню, как нас обстреляли из луков, а потом началась драка. Мужики, воодушевлённые такой подмогой, тоже оказали жёсткое сопротивление, − ответил Стив.

− Откуда там взялся Буслай? − спросил Гедемин.

− Для меня это тоже загадка. Сэр Винтер пал от руки Буслая, а его оруженосец был поражён стрелой в самом начале драки, − ответил Стив.

− Это действительно отличные бойцы. Этот великан убил Гранта ударом кулака, − опустив глаза в землю, сказал Манфред.

− Этот острог уже столько времени стоит у меня поперёк горла. Я буду не я, если не разделаюсь с ними, − сжав челюсти, сказал Гедемин.

− Я тоже этого так не оставлю. Этот Буслай теперь и мой личный враг. Ричард Манфред и Винтер будут отомщены, − сказал Манфред.

− Ладно, завтра — день отдыха, а послезавтра, Роберт, возьмёшь людей и совершишь налёт на окраину Ладожского посада. Нужно пополнить запасы провизии и навести ужас на этот непокорный народ. Надеюсь, ты сможешь исправить свою сегодняшнюю ошибку. Я дам тебе двадцать конников, − сказал Гедемин.

− Я сделаю это, чего бы мне это ни стоило, − ответил Манфред.

У одного из костров сидели Олаф, Нильс, Маркус, Ларс и Ханс. Шведам не нравилась компания аскетичных крестоносцев, и они пытались держаться особняком. Олафу тоже было уютнее со скандинавами.

− Вон, гляди, Манфред припёрся. Бьюсь об заклад, что надрали ему уши в той деревне. Гляди, глазищи на выкате, а народу — Стив и ещё двое. Остальных, наверно, там оставил, − ухмыльнувшись, сказал Олаф.

− Да, с ним поехало человек пятнадцать, − сказал Ларс.

− Манфред, Винтер, Стив, два оруженосца и ещё десяток — да, пятнадцать бойцов было, − уточнил Ханс.

− Смотри на Манфреда: такое ощущение, что у него сейчас глаза из глазниц вывалятся. Не знаю, что немцы затеяли, но чует моё сердце, что обречены они на этой земле. Сколько я был тут вместе с ними, их всегда преследовали неудачи. Не удивлюсь, что на их пути снова оказался Буслай, − ухмыльнувшись, сказал Олаф.

− Пойду схожу к Генриху. Это монах ордена. Я недавно с ним разговорился — вроде хороший человек. Может, что-нибудь мне расскажет, − сказал Ханс, встал и пошёл к обозам, где находился монах.

− Чего он пошёл? Откуда монах знает, если Манфред только что прибыл? − спросил Маркус.

− Ну, узнает и всё расскажет, − сказал Олаф.

− А куда твой дружок Вальтер делся? − спросил Нильс.

− Не знаю, куда-то Гедемин послал. Может, в Ладожский посад отправился. Есть у них тут один человек — страшная личность. Посмотришь на него — сразу в дрожь кидает. Много я людей повидал на этом свете, но от этого прямо смертью пахнет, − ответил Олаф.

− Интересно, что задумал этот Гедемин. Смотри, какие-то указания даёт. Вон, Манфред расстроенный пошёл к себе в шатёр. Сейчас мы что-то узнаем. Вон, Ханс и Генрих к Стиву подошли, и он что-то рассказывает им, − сказал Нильс.

− Видно, точно, какая-то драка была. Смотри, как эмоционально он им рассказывает, − сказал Ларс.

− Вон, Ханс повёл его к нам, − сказал Олаф. К их костру подошёл расстроенный Стив, сел на поваленное бревно и протянул руки к огню.

− Что случилось-то? Не поделишься? − на ломаном немецком спросил Нильс.

− Буслай, − коротко ответил Стив и стал потирать озябшие руки.

− Дьявол, снова этот Буслай! Угадал я. Где-то на дороге на него нарвались или в деревне он с дружиной своей стоял? − спросил Олаф. Стив не спешил отвечать; он щурился от едкого дыма и грел руки, потирая их над огнём.

− Дружина? Если бы дружина. Их было всего четверо, да мужики-крестьяне. Этот Манфред так же высокомерен, как и его покойный кузен, и языком своим болтать горазд, а как до дела дошло — смотри, что получилось. Винтера, двух оруженосцев да ещё восемь человек там оставили. У меня есть такое подозрение, что кто-то из британцев попал в плен. Бежать пришлось так стремительно, что я плохо что запомнил. А этот Манфред скакал впереди всех. Видел я его глаза — у него от страха и ужаса душа в пятки ушла. Болтун он, вот и всё ему определение, − наконец ответил Стив и взял протянутый Олафом кусок мяса.

− Не знаешь, что они затеяли? − спросил Нильс.

− Послезавтра хотят совершить набег на посад. Гедемин хочет дать Манфреду двадцать конников. Рыцарь опять бьёт себя в грудь. Посмотрим, что из этого получится, − ответил Стив.

− Будем надеяться, что всё пройдёт удачно, − вздохнув, сказал Олаф.

− Ты лучше расскажи, как твоя жизнь сложилась после того, как мы ушли, − поинтересовался Стив.

− Ограбили мы пару обозов и пошли снова к дороге. Ну а тут снова судьба сыграла с нами злую шутку: нарвались мы на Буслая и его людей. Была кровавая драка. В живых остались только я и Финн. Где он сейчас — не знаю, но есть такое подозрение, что этот негодяй прихватил серебро Эрика и сбежал, − ответил Олаф.

− Что, и берсеркера Хрольфа убили? − удивлённо спросил Стив.

− Его убил сам Буслай — он просто изрубил берсеркера саблями. Жуткая смерть настигла его, − ответил варяг.

− Ну, а потом что? − не унимался Стив.

− Потом была битва на Неве. Вернее, битва была до этого, но вот Нильса и его людей я встретил как раз на этом месте, где мы сейчас сидим. Мы решили пойти снова к Северной дороге. Так как нас было мало, мы старались не нападать на большие караваны, довольствовались малым. И снова этот проклятый Буслай подстроил нам ловушку на дороге. Его дружинники переоделись в крестьян, мы на них напали, произошла битва, и вот мы остались впятером. Единственное, могу уверить: Буслай взял с собой лучших дружинников. Ну, а потом мы приняли решение идти к Пскову, так как знали о готовящемся походе. Вот и вся моя невесёлая история, − ответил Олаф.

− Действительно, история не очень весёлая. Но сейчас магистр имеет очень серьёзные намерения. Передовые немецкие отряды взяли Псков, построили на погосте Копорье хорошие укрепления. По всем немецким землям ищут охотников для похода на Новгородскую землю. Может быть, скоро отыграемся по полной, − сказал Стив.

− Будем надеяться, − сказал Нильс.

− Гедемин не оставляет своего желания сжечь острог, но сначала хочет выполнить поручения магистра. Мой хозяин фон Борк сказал, что магистр приказал нанести максимальный урон посаду и деревням — хочет уморить русских голодом. На Псковской земле мор уже начался; если мы здесь хорошо постараемся, на этих землях начнётся то же самое. Андреас фон Вильвен только этого и ждёт, чтобы ударить наверняка. Он думает, что голодные новгородцы сами откроют ему ворота, − сказал Стив.

− Это непокорный народ. Возможно, он ошибается, − задумавшись на мгновение, сказал Олаф.

Северный острог

Буслай со своим отрядом, Варварой и пленным британцем благополучно добрались до острога. Жители, по своему обыкновению, вышли встречать дружинников. Буслай дал команду, чтобы пленного быстро показали Заре, так как он был очень слаб. Степанида, увидев Варвару, бросилась к ней в объятия. Сёстры сразу отошли в сторону. Всем было очень интересно, откуда взялся британец и что произошло у дружинников, но Буслай попросил всех разойтись и позвал дружинников и отца Евлампия в большой дом.

− Понимаю, что должен удовлетворить ваше любопытство. Поэтому не перебивайте — я всё расскажу по порядку. Если у кого потом возникнут вопросы, отвечу. Начну с посещения Ладоги. Евпатий жив, здоров и чувствует себя прекрасно. В Ладоге, как и в Новгороде, голодно, но мора нет, и люди кое-как перебиваются. Гедемин, по данным Евпатия, действительно пришёл с большим отрядом и стал лагерем в устье Невы. Пока планы его точно не известны, но можно предположить, что их главная задача — создавать хаос и грабить селения, чтобы подорвать снабжение городов провизией. Евпатий всем передаёт большой привет, − сказал Буслай и отпил глоток кваса.

− Спасибо ему, − прогремело сразу несколько голосов.

− Мы договорились с Евпатием о совместных действиях и отправились в острог, но по дороге решили посетить Лесные Дали. И как оказалось, очень вовремя. Не успели мы приехать, как туда нагрянули британские храмовники — те самые, которые были здесь у нас. Произошла схватка, в которой мы вышли победителями и даже взяли пленного, − закончил воевода.

− А что с пленным делать хочешь? − спросил Никита.

− Отправим к владыке. Завтра снарядим обоз с охранением в пять человек, они и отведут его, заодно запасутся ещё провизией и фуражом, − ответил Буслай.

− Ну, а что ты по поводу крестоносцев думаешь? − поинтересовался Хлопуша.

− А чего о них думать? Пусть они думают о нас. Но вступать с ними в бой на открытом месте я не хочу — слишком большой отряд у Гедемина. Не хочу лишних жертв, тут нужна какая-то хитрость. Поэтому будем думать. Если у кого будут предложения, не стесняйтесь, говорите. Вместе и обсудим, − ответил воевода.

− Я так понимаю, теперь придётся снова организовать дозор на дороге? − спросил Хлопуша.

− Да, конный дозор нам не помешает. Ну и с Архипом контактируй: он со своими охотниками много по лесу ходит. Может, какие следы подадутся или увидит кого. Всё же я придерживаюсь мнения, что немец в наш лес не придёт. У него более значимые задачи, а здесь только лес, больших деревень нет, − ответил Буслай.

− А если он задумает на острог идти? Думаю, он на нас большую обиду затаил. Я даже уверен, что крестоносец захочет отомстить и поквитаться с нами за предыдущие неудачи, − сказал Тима.

− Если захочет мстить, то придёт сразу, лагерем здесь стоять не будет, − сказал Ягр.

− Да, Ягр прав. Тем более их не тридцать человек. Для такого отряда места много надо, а в нашем лесу, кроме Соснового, такой отряд разместить негде, − сказал Сидор.

− Это точно, − подтвердил Пимен.

− Завтра тогда пойдут Пересвет и Сидор, − сказал Хлопуша. Сидор широко улыбнулся — его в первый раз после ранения послали на задание за ворота острога.

− С рассветом и выйдем, − сказал Пересвет.

Когда все потихоньку разошлись, Степанида и Варвара пошли на лавки. Погода в этот день была нехолодной, только падал небольшой снежок, поэтому на дворе сидеть было приятно.

− Ну, как ты, рассказывай. Я уж думала, что с тобой случилось самое плохое, − сказала Варвара и перекрестилась.

− Да нет, мы бежали в лес от крестоносцев, потом попали в острог, и отец Евлампий разрешил нам остаться. Тут я и Хлопушу своего повстречала. Сейчас он, когда Буслая нет, дружинниками командует вместо погибшего Игната, − сказала Степанида.

− Когда вас-то пожгли... Потом они к нам пришли, но на наше счастье, к нам наведался воевода Евпатий с дружиной. Вот ворог и нарвался на него — напихали они ему хорошенько. Потом к вам мужики ходили, сказали, что ваших тел в деревне нет. Это дало мне кое-какую надежду. А потом Буслай рассказал мне, что ты здесь. Вот я собралась да приехала к тебе. Баба я свободная, может, как и ты, жениха себе найду, − сказала Варвара.

− А чего, у нас тут женихов хоть отбавляй. Тем более Буслай с дружиной пришёл — сейчас она в Лебяжьем остроге стоит, − улыбнувшись, сказала Степанида.

− А Годыня-то ваш свободен? − спросила Варвара.

− Вот значит как? На богатыря нашего глаз положила? − с нескрываемым интересом спросила Степанида.

− Да не то что глаз положила, просто интересуюсь, − ответила женщина.

− Свободен Годыня. Если нравится, можешь с ним и пококетничать, − сказала Степанида.

− Такой мужик видный — и без бабы? Как это так? − удивилась Варвара.

− Ну вот так. Всех красавиц разобрали давно — тут пошустрей его люди нашлись, − сказала Степанида.

− Ну не знаю я, сестрица. Если сам он ко мне интерес проявит, тогда подумаю. Их мужиков сразу к себе подпускать нельзя, а то дашь слабину — потом он из тебя верёвки вить будет. А мужик видный, и силищей огромной обладает. Люблю я сильных мужчин, − сказала Варвара.

− Ну и давай. А я насчёт тебя с отцом Евлампием поговорю, какой-нибудь предлог придумаю, чтобы тебя пока в остроге оставить, − предложила женщина.

− Да кому я сейчас нужна? Лишний рот в тяжёлые времена везде в тягость. Да, кстати, я с собой тут кое-какие запасы сала привезла — вон, в мешке лежит, − сказала Варвара.

− Поговорю, и я пойду — бабке Авдотье отдам. Она в остроге за старшую у нас, всем хозяйством ведает. А я и Пелагея — вроде как у неё главные помощницы, − улыбнувшись, сказала Степанида.

− Понятно. А что ещё интересного у вас происходит? − поинтересовалась Варвара.

− Зимой поскучнее, работы меньше, а летом скучать некогда — все в работе. Ну что я тебе, бабе деревенской, рассказываю? Всё так же, как у вас. А люди хорошие, душевные. Ну и отдыхаем мы иногда, праздники празднуем. Не соскучишься, − ответила Степанида.

− Ладно, замолви за меня словечко отцу Евлампию, − попросила женщина.

− Хорошо, только случай подходящий выберу, − сказала Степанида.

Никифор и Алёна после того, как дружинники ушли совещаться в большой дом, пошли в свою избу.

− Ох, дура ты у меня, девка, не можешь успокоиться с этим дружинником. Отец раненый лежит, а она влюбиться задумала. Сотый раз говорю: не пара он тебе. Вот убьют его — а у тебя дети. Кому ты нужна тогда будешь? Против самого Пересвета я ничего плохого сказать не могу, но что он тебе дать может? − возмутился Никифор.

− Батюшка, почему ты все человеческие отношения серебром измеряешь? Жить-то мне, поэтому в своей душе я хочу найти гармонию. Люб мне Пересвет, − ответила Алёна.

− Господи, мала ты ещё о жизни судить. Да, я благодарен ему за то, что спас он тебя в лесу, но это не значит, что ты должна за него замуж идти, − сказал Никифор.

− Батюшка, что ж мне теперь, за этого негодяя Амоса замуж идти? − с иронию спросила девушка.

− Не знаю. Может, тебе тогда что-то привиделось? Может, Амос не убежал, а его тати ранили, потом он пришёл в себя и в Ладогу подался? − сам не веря себе, сказал Никифор.

− Да убежал он, я сама видела. Да и где он сейчас? Если бы я нужна ему была, он бы давно уже был здесь. Потом — противен он мне. А за Пересветом я буду как за каменной стеной. Батюшка, если хочешь, чтобы дочь твоя была счастлива, дай своё отцовское благословение, очень прошу тебя. А что касается благ каких — дружинники сыто живут, жалует их владыка, особенно в тяжёлое время, − сказала Алёна.

− Ох, девка, с ума ты меня сведёшь. Ладно, повременим с этим разговором. В Ладогу мне надо срочно. Вот приеду оттуда — тогда и поговорим, − сказал Никифор.

− Значит, мне можно остаться здесь пока? − спросила Алёна.

− Да, останешься. На дороге сейчас опасно. Вон, слухи ходят, что крестоносцы в наших краях снова объявились. Да и вон, откуда-то пленного притащили. Так что один я не пойду, − молвил Никифор.

− Да как же один-то пойдёшь? Может, кто из острога соберётся — тогда и ты с ними. Поговори с Буслаем. Или хочешь, я поговорю, через Дашу передам? − предложила девушка.

− Нет, не надо. Я сам поговорю. Может, они снова туда поедут, − сказал Никифор.

− Дай Бог, батюшка, − сказала девушка.

Спирька, когда приехал, сразу отыскал Настю и повёл её за избу, где Фёдор поставил лавку. Теперь там у них было любимое место для встреч. Они удобно уселись, и юноша приобнял девушку. Настя не сопротивлялась. Их отношения вошли уже в более доверительную и определённую стадию.

− Ну, рассказывай, герой, что с вами произошло? Смотрю, вон, пленного привели. Не томи, Спиридон, рассказывай — интересно же, − полюбопытствовала девушка.

− Про то, как мы ездили в Ладогу, тебе, наверно, будет неинтересно. Но оттуда мы заглянули в Лесные Дали. Только прибыли туда, а тут, откуда ни возьмись, эти крестоносцы нагрянули. Бой завязался. Я сначала из лука стрелял, двоих уложил, а Буслай, Ягр и Годыня на двор выбежали. Крестоносцы — на них. Я смотрю, бой между ними начался, и тоже выскочил из избы. Часть ворогов с мужиками сцепилась. Ну, ты же знаешь наших бойцов — расправились мы с ними. Только это не воины Ливонского ордена — это британцы. Помнишь, когда битва у острога была и Буслай в поединке рыцаря убил? Вот эти, те же самые. Буслай думает, что они мстить пришли, − рассказал Спирька.

− Ну и дела! А что воевода Евпатий говорит? − спросила Настя.

− Говорит, что большой отряд крестоносцев в устье Невы лагерем встал. Уже много набегов на деревни и посад они совершили, − ответил юноша.

− А что делать-то будете? − не унималась девушка.

− Не знаю, Буслай думает. Не хочет он в чистом поле с ними встречаться — слишком много их пришло на этот раз. Говорит, хитрость какую-то придумать надо. Я думаю: вот в лес бы их заманить, но как? Вот вопрос, − ответил Спирька.

− Ну, какой-нибудь слух пустить, что в остроге никого нет. Острог же для них лакомый кусочек. Так ведь? − рассудила Настя.

− Настенька, ты прямо стратег. Тебе б не у бабки Авдотьи в отряде, а в нашу дружину вступить пора, − широко улыбнувшись, сказал Спирька.

− Скажешь тоже — в дружину, − сказала Настя.

− Дело в том, что и мы тоже так думали, как и ты. Мы просто не знаем, как это лучше сделать, − сказал Спиридон.

− Вон, я слышала, Никифор в Ладогу рвётся. Может, как-нибудь через него попробовать слух разнести. А можно и кого-то в посад заслать. Сейчас зима — слух разнесётся быстро, ибо люди от безделья не знают, куда себя деть, − сказала Настя.

− Господи, какая же ты умница. Я обязательно всё, о чём мы говорили, передам Буслаю. Чем чёрт не шутит — может, им и понравится твоя идея, − сказал Спирька, прижал к себе девушку и крепко поцеловал.

− Люблю я тебя, Спирька, − сказала девушка, немного отстраняясь.

− Я тебя тоже люблю, больше жизни люблю, − ответил юноша.

Дар возле своей избы убирал снег. К нему подошёл слоняющийся без дела дед Митрич. С ним, весело виляя хвостом, шёл пёс Черныш.

− Бог в помощь, − сказал Митрич.

− А, ты, Митрич? − спросил Дар, продолжая грести снег.

− Вот, вышел подышать. Погодка-то какая хорошая. Морозец спал, вон, и тучи рассеялись — благодать, − ответил дед.

− Если небо чистое, это к морозам. Гляди, скоро на двор и нос свой не высунешь — на Крещение всегда холодно, − улыбнувшись, сказал Дар.

− Да, морозы-то не ко времени совсем, − вздохнув, сказал Митрич.

− А тебе-то чего? Лежи на печи да грейся в своё удовольствие. На охоту ходить не надо, дрова рубить тоже не надо, бабка Авдотья на кухне целыми днями крутится, − сказал Дар и рукавом вытер со лба пот.

− На печи скучно лежать — так пролежишь всю жизнь и ничего не узнаешь. Кстати, ты не знаешь, кого дружинники привели? − спросил дед.

− Ворога какого-то поймали. Вон, ранен он, Зара им сейчас занимается. Видно, где-то нарвались на них наши дружинники. Сейчас закончит Буслай совет — тогда и спросим, − ответил Дар.

− Много они тебе расскажут, − с иронией сказал Митрич.

− А ты Годыню попытай — он мужик простой, может, чего и расскажет, − посоветовал Дар.

− Годыню можно попытать, он плохого слова не скажет. А может, спросишь Буслая? Он тебя уважает. Скажи, мол, интересуются люди, беспокоятся о том, что на нашей земле происходит. Думаю, тебе он расскажет, − предложил Митрич.

− Ох, и любопытный ты, дед. Всё знать хочешь. Ладно, если чего узнаю, расскажу тебе. А теперь не мешай, дай снег до конца убрать, − попросил Дар. Митрич пожал плечами и пошёл в сторону костра, Черныш побежал за ним.

− Вот, Черныш, всем-то я мешаю. Вот люди! Только два друга у меня — это ты и Фомка блаженный. Вам можно всё сказать. Вы меня не предадите и всегда приветливы к деду, и выслушать готовы все мои мысли и переживания. Ладно, Черныш, пойдём к огню — там теплее, − сказал дед.

− Черныш, Черныш! − послышался голос Зорюшки. Пёс вильнул хвостом и побежал к ней.

− Вот и тебя у меня забрали, − глубоко вздохнув, сказал Митрич.

Псков

На Руси закончились крещенские праздники, морозы спали, и снова повалил снег. Вальтер благополучно проник в Ладогу, не вызвав никаких подозрений. Он нашёл дьяка Симона, который через день свёл его с Чаклером. Гедемин отправил Чаклера и Бардима в Псков с донесением для Андреаса фон Вильвена. Те, в свою очередь, без происшествий добрались до Пскова и предстали перед вице-магистром.

− Ну что ж, Чаклер, вы хорошо поработали на новгородской земле, в отличие от некоторых наших братьев. (Чаклер сразу сообразил, что это упрёк в адрес Гедемина.) Нужно хорошо наградить тебя и твоего товарища. Вот, возьмите и отдохните несколько дней на славу, а потом я вас вызову. Ко мне со дня на день должен подъехать один достойный мальтийский рыцарь, которого мне рекомендовал магистр Мальтийского ордена госпитальеров Пьер де Вьель-Брид. Так вот, вместе с ним вы и отправитесь в лагерь к Гедемину, − сказал фон Вильвен.

− А что мне Гедемину передать? − спросил Чаклер.

− На словах передай, что пока я им доволен, а остальное я напишу ему в послании, − ответил вице-магистр.

− Хорошо. Где нам остановиться? − спросил Чаклер.

− Хороший вопрос. Подойдёте к Отто, он найдёт вам достойное жильё неподалёку от моей резиденции. А теперь идите отдыхать — вы этого заслужили, − сказал Андреас фон Вильвен. Чаклер и Бардим поклонились и пошли искать Отто.

Через три дня наконец прибыл Марк Мальтиец, рыцарь Мальтийского ордена. Вместе с ним прибыли капеллан ордена Жоффруа, оруженосцы Гийом и Роже, а также сестра-послушница Луиза. Со дней основания Мальтийского ордена рыцари выбрали своей миссией защиту и лечение раненых и паломников в Святой земле. После буллы Паскаля Второго в начале двенадцатого века этот орден стал независимым от церкви. Как и представители других организаций госпитальеров, его рыцари-монахи проходили несколько ступеней посвящения и соблюдали обеты целибата, послушания и целомудрия. В орден охотно принимали воинов, оруженосцев, лекарей. Членам семей купцов или ростовщиков путь туда был закрыт — стать членом мог только дворянин. Зато, в отличие от многих других католических духовно-рыцарских орденов, иоанниты с охотой принимали в организацию сестёр-послушниц.

Немного остановимся на этих людях. Марк был высокий широкоплечий человек с длинными тёмными волосами. С левой стороны волосы его были заплетены в косу, а в ухе висела большая серебряная серьга в виде креста. На теле, облачённом в холщовую белую рубаху, была чешуйчатая кольчуга хорошей работы. Поверх неё была надета тёплая лисья накидка, на которую был накинут белый плащ с мальтийским восьмиугольным крестом. Под лисьей накидкой на спине находились ножны, в которых лежали два не очень больших, но острых меча. На кожаном ремне висел искусной работы острый кинжал. Несколько лет назад Марк пустился в странствия, посетил Святые земли и побывал практически во всех странах католической Европы. Он был рьяным приверженцем католической веры, поэтому всегда помогал единоверцам чем мог — будь то серебро или его верная рука. В западных и южных землях этот человек слыл великим мастером поединка, не знавшим поражений. Среди мальтийских рыцарей его считали непобедимым, а также он находился под покровительством самого магистра Мальтийского ордена Пьера де Вьель-Брида.

Капеллан Жоффруа, как и все остальные люди, прибывшие с ним, был неизменным его попутчиком. Это был мужчина могучего сложения. С самого детства он находился при Мальтийском ордене, поэтому был учёным человеком и превосходно владел боевым мастерством. Под монашеской рясой на поясе у него висел большой датский меч.