Ледяной капкан

− Смотри, Софья, признал отца своего. Богатырь! − воскликнул дружинник.

− Серафимом назвали. Отец Евлампий совершил обряд по всем нашим православным обычаям. Вот, и крестик даже имеется, − сказала Софья и прижалась к мужу.

− Я очень рад, что родился сын. Первенца я хотел сына. Ублажила ты меня, женушка, − сказал Ягр и внимательно посмотрел на сына.

− На тебя он похож — и внешне, и характером. Боевой, больно, − молвила Софья.

− Дружинник будет, никак иначе, − радостно сказал Ягр.

− Даша и Алёна мне помогают, − сказала Софья.

− Да, как у неё дела с Пересветом? − спросил дружинник.

− Всё воюет с Никифором. Тот говорит, что не пара ей дружинник. Мол, убьют где-нибудь в сече, и дети сиротами останутся. И кому потом она, станет, нужна, − ответила Софья.

− Но всё же сдвиги есть? − не унимался Ягр.

− Ну, вроде помягче он стал — думаю, скоро сдастся. А Аленушка в Пересвете души не чает — уж больно сильно прикипела она к нему. Да и он всё ищет случая с Никифором поговорить, − ответила девушка.

− Понятно. А что ещё новенького у вас в остроге? − спросил Ягр.

− А что нового? Как и везде: люди бегут к Новгороду поближе, говорят, что совсем житья от ворога нет. Жгут, грабят, насильничают крестоносцы. Тоже мне — божьи люди. Неужто Христос на такое их побудить мог? Неправильная у них вера, ох неправильная, − ответила Софья.

− На псковских землях ещё хуже — там вообще мор пошёл, голодают люди. Немец скотину, лошадей забрал, а где и вовсе деревни целиком выжег. Князь Александр сейчас туда с дружиной пошёл, а мы здесь их пока сдерживать будем. Потом там одолеют ворога и сюда придут немца бить. Вот такие дела, − вздохнув, сказал дружинник.

− У нас бабка Авдотья тоже экономит. В этом году крупы и муки из деревень привезли к нам меньше, − сказала до сих пор молчавшая Зорюшка.

− Ой, совсем забыл — я ж вам гостинцев привёз, да на радостях запамятовал, − сказал Ягр, развязал мешок и достал оттуда сладости, куклу, два платья и монисто для Софьи.

− Ой, какое красивое! − с восхищением воскликнула Софья, а Зорюшка обняла дружинника за шею и поцеловала, после чего отошла в сторону и стала рассматривать сладости.

− Это я ещё по осени купил, вместе с Буслаем и Спирькой на торгу были. Они, наверное, своих девушек тоже сейчас радуют, − сказал Ягр.

− Жалко только, что носить сейчас это некуда. В Новгороде наряжаться будем, − сказала Софья.

− Женщина везде должна красиво выглядеть, − сказал Ягр. В этот момент к ним подошла Зорюшка в новом платье.

− Ну, как я вам? − спросила она, подражая взрослым.

− Красавица! − воскликнула Софья.

− Старался, искал, боялся, что будет маленькое, − молвил дружинник.

− Нет, гляди — в самый раз. И тёплое какое, − трогая рукой материал, сказала Софья.

− Ну, носи, милая. Хорошо, что тебе нравится, − заключил Ягр.

По приезде в острог Буслай сразу же уединился с Дашей. Как только воевода закрыл дверь, женщина кинулась ему на шею.

− Как же я соскучилась по тебе, по ласкам твоим, Буслаюшка, − сказала она, ослабив объятия.

− Я тоже тебя люблю, милая, и скучал не менее твоего, − ответил Буслай.

− Надолго вы в острог? − спросила Даша.

− Думаю, что да. Гедемин снова объявился в этих местах, поэтому я пришёл с большой дружиной. Князь Александр вернулся в Новгород и пошёл отбивать Псковскую землю у ворога. Вот отобьёт Псков — тогда и сюда, может быть, пожалует, если сами с крестоносцами не сладим, − ответил воевода.

− Будь только осторожней, − сказала Даша и снова прижалась к мужу.

− Конечно, милая. Ты лучше скажи: на дороге сейчас спокойно? − спросил Буслай.

− Серьёзных происшествий не было, но появились разбойники-одиночки. Голод в городе и посаде начался — вот лихой люд и вышел на большую дорогу, − ответила девушка.

− Значит, скоро в группы собьются. Ладно, проблемы будем решать по мере их возникновения. Нужно съездить в Ладогу к Евпатию, чтобы сообща с немцем бороться, − сказал Буслай.

− Съезди, любимый, только будь осторожней и охранение хорошее возьми, − сказала Даша.

− Чего людей зря гонять? Немца у самой Ладоги пока не было, а с разбойниками мы сладим. Со мной вон Ягр, Годыня да Спирька поедут, − ответил воевода.

− Поступай так, как считаешь нужным, только не забывай, что у тебя есть я и Акинфей, − сказала Даша.

− Я всегда это помню, любимая моя, − сказал Буслай и крепко обнял жену.

Спирька тоже не терял времени даром. Как только они вошли в острог, он вежливо поздоровался с жителями, нашёл глазами Настю и пробрался к ней. Девушка за это время стала ещё женственнее, формы её округлились. Настя становилась настоящей красавицей. Если в том году она выглядела как девчонка и вела себя так же, то в этом году это был совершенно другой человек. Спирька тоже сильно возмужал. Он ещё подрос, раздался в плечах, и руки его казались крепкими. Занятия в стане дружинников не прошли для него даром. Его лицо уже покрывали небольшая бородка и усы.

− Привет, − радостно сказал Спирька.

− Здравствуй, Спиридон, − сухо ответила Настя.

− Ты не рада, что я приехал? − удивился её тону Спирька.

− Пойдём в сторону, поговорим, а то тут любопытных глаз много, − предложила Настя.

− Пошли, − согласился юноша, и Настя повела его за сарай, где плотник Фёдор по осени смастерил лавку.

− Вы надолго? − спросила Настя.

− Настя, да что случилось-то? Не пойму никак. Почему ты такая неприветливая ко мне? − взволнованно спросил Спирька.

− Что случилось? Да ничего не случилось, если только не считать того, что от тебя три месяца не было никаких вестей. Вон, даже Буслай с Ягром и то своим жёнам весточки отправили, − обиженным голосом ответила Настя.

− А, это? Я-то уж думал, что ты меня разлюбила, − тяжело выдохнув, сказал Спирька.

− А что я должна была думать ещё? Я думала, ты нашёл себе какую-нибудь зазнобу городскую, а про меня и помнить забыл, − сказала Настя.

− Да ты что, милая! Как я мог забыть про тебя? Ты же у меня такая красавица, а за это время вообще в боярыню превратилась, − сказал юноша.

− Правда, я красивая? − улыбнувшись, спросила Настя.

− Ты самая красивая из всех, что я видел в этой жизни, − ответил Спирька и обнял девушку. Она не сопротивлялась.

− Ты по-прежнему меня любишь? − не унималась девушка.

− Ну, конечно, люблю. Кого же мне любить, как не тебя? − ответил юноша.

− А я уже думала, что между нами всё кончено, − сказала девушка, лукаво посмотрев на Спирьку.

− Какая же ты у меня дурочка. Я люблю тебя, больше жизни люблю, а ты позволяешь себе такое думать. Выбрось эту чепуху из головы, − сказал Спирька.

− Ну, а ты бы чего подумал, если бы был на моём месте? − поинтересовалась девушка.

− Не знаю, что бы я подумал, но у меня душа в пятки ушла, когда я к тебе подошёл. Я к тебе со всей душой, а ты мне: «Здравствуй, Спиридон». У меня даже мурашки по коже пробежали, − ответил юноша. Настя обняла его и нежно поцеловала в губы.

− Пойдём в большой дом — там бабка Авдотья стол накрывает. Буслай ещё из Новгорода весточку отцу Евлампию послал, − сказала Настя, взяла Спирьку за руку и повела к большому дому.

Во дворе перед большим домом Дар и Епифан гребли снег, а Митрич и Годыня наблюдали за ними.

− Вон, намело сколько. То не было — и сразу тебе сугробы по колено, − сказал Митрич.

− Зима, − протянул Годыня.

− Зима зимой, а везде порядок быть должен. Вон, в начале декабря морозы ударили, а снежок не выпал — а для посева это вред большой. И так голодно на Новгородской земле сейчас, а тут ещё и урожая не будет. Вот, страдать-то народ будет, − пожаловался дед.

− А вы-то в остроге не голодаете? − спросил Годыня.

− Бабка Авдотья всё сделала, чтобы нас такая участь не постигла. Хлеб и муку экономим, конечно, но зато с мясом подвезло. Архип, Агапит, Елисей и Дар на солончаках двух здоровенных лосей забили, а до этого два кабанчика в Архиповы ловушки угодили. Так что голода у нас нет, но бабка Авдотья нас всё равно не балует — говорит, зима долгая и кто знает, что дальше будет, − сказал Митрич.

− Ну и правильно делает. Голод, брат, такая штука невыносимая. Видел я людей, что с псковских земель в Новгород бежали: худые, глазищи из глазниц вылезают, а как хлеба им дали — так они не жуя проглатывали. Вот как есть хотели, − ответил Годыня.

− К нам тоже беглые приходили, но бабка так — капусты, свеклы, а то и сала немного давала. А хлеба — ни крошки. Ни-ни, − сказал Митрич.

− Рачительная у тебя бабка: всем дашь — а потом сам по миру пойдёшь, − сказал Годыня.

− Это точно, − вздохнув, сказал Митрич.

− Ну, а на дороге сейчас спокойно? − поинтересовался Годыня.

− Так, мелкие разбои были, да и то на одиноких странников. А так, после того, как вы в начале осени татей побили, больше никого и не было, − ответил дед.

− Ну, хоть тут всё в порядке, − вздохнув, сказал Годыня.

− А вы-то с какой такой целью в острог прибыли? Видел я, что большая дружина к старому острогу пошла. Чем лошадей кормить будут? − спросил Митрич.

− Фураж с собой привезли. Видел, сколько телег с нами прибыло, − ответил Годыня.

− Значит, надолго к нам, если обоз такой. Так ты про причину мне не рассказал — что случилось-то? − вновь спросил дед.

− Гедемин снова должен объявиться в этих краях. Только ты, дед, языком не мели много — не пугай людей, − ответил дружинник.

− Ты знаешь меня, Годыня: я не бабка Авдотья, у которой язык как помело, − сказал Митрич. Годыня громко кашлянул в руку. Митрич обернулся. На крыльце, уперев руки в бока, стояла бабка Авдотья.

− Это у кого это язык как помело? − строго спросила бабка.

− Авдотья, не шуми, я сейчас тебе всё объясню, − ответил Митрич.

− Не надо мне ничего объяснять. Я сейчас как возьму оглоблю да по хребту твоему старому съезжу — ох, ты у меня запляшешь, будешь орать как резаный. Тогда и понятно будет, у кого язык как помело, − завелась бабка Авдотья.

− Авдотья, я не то хотел сказать. Ты послушай меня — и всё сразу поймёшь, − пытался оправдаться Митрич.

− Не хочу я тебя ни слышать, ни видеть, хрыч старый! Иди с глаз моих долой, − скрежеща зубами, сказала бабка Авдотья.

− Попал ты, Митрич. Иди от греха подальше, а то пришибёт тебя твоя бабка, − посоветовал Годыня.

− Я с ним вечером разберусь, − вытирая передником руки, сказала Авдотья.

− Ты, бабка Авдотья, не серчай на него — не со зла он, просто я попросил его много не болтать. Тайну он серьёзную знает, потому и молчать должен, − сказал Годыня.

− Это какую такую тайну? А почему я не знаю? Дед мой тайны носит в себе, а я ведать не ведаю! − закричала бабка.

− Бабка Авдотья, успокойся. Тайна эта тебя-то не должна тревожить — она толку мужского, − попытался успокоить её Годыня.

− Нет от Митрича никакого мужского толку, потому я все тайны его знать должна. А то старый натворит дел каких, а я расхлёбывать за него всё буду, − не унималась бабка. На крики вышли Степанида и Лукерья.

− Что случилось-то? Опять Митрич чего-то натворил? − спросила Лукерья.

− А кто же ещё? «Язык у меня как помело», − не унималась бабка.

− Успокойся, бабка Авдотья. Ты что, Митрича не знаешь? − спросила Степанида.

− Ух, я этого Митрича, − сказала бабка и потрясла кулаком в воздухе. Степанида взяла её под локоть и увела в избу. В этот момент из-за угла высунулось довольное лицо Митрича.

− Ну что, ушла бабка? − тихо спросил он Годыню.

− Увела её Степанида, − ответил богатырь.

− Слава тебе, Господи, − сказал Митрич и перекрестился. К нему, виляя хвостом, подбежал пёс Черныш. Митрич погладил его за холку.

− Гляди, как подрос — прямо великан стал какой-то, − сказал Годыня.

− Архип с ним занимается, на охоту берёт. Пёс-то добрый, а волка учует — шерсть дыбом, и в бой просится. Архип мне рассказывал, говорит, еле удержал. И волки его увидели — и бежать со всех ног. Если не веришь мне — вон, у Архипа или Дара спроси. Они вместе были, − сказал дед.

− Да верю я тебе, Митрич. Ты вот лучше чего скажи: что в остроге-то происходит? Давненько мы у вас не были, − поинтересовался Годыня.

− Вон, Никифор наконец-то поправился. Сначала-то всё хорошо было, вроде на поправку пошёл, хоть и крови много потерял. А потом хуже ему стало. А оказалось — кость у него отломилась и осталась в теле. Так Зара резала его снова и достала ту кость. Вот они и до сих пор в остроге, − рассказал Митрич.

− Дела, − протянул Годыня.

− Это не дела. Дела тут другие. Девка-то его, Алёна, в вашего Пересвета влюблена, а она ему люба. Вроде бы всё хорошо должно быть — хорошая пара получилась бы, но не хочет Никифор, чтобы она за дружинника выходила. Не знаю, что делать. Может, Буслай ему сможет мозги вправить, − задумчиво сказал дед.

− Из Буслая сват-то плохой, но человек он умный. Может, и послушает его Никифор. Я ему намекну, а он пусть думает, − сказал Годыня.

− Ладно, пошли — скоро застолье начнётся, − предложил Митрич.

− Пойдём, − согласился Годыня и тяжело выдохнул. Они вошли в избу. Митрич спрятался у печки, чтобы лишний раз не попадаться на глаза бабке Авдотье.

Вскоре все стали рассаживаться за столы. Зал был полон народа. По обычаю первое слово было за отцом Евлампием. Он встал из-за стола и внимательно осмотрел всех окружающих.

− Ну вот, снова мы дождались наших доблестных ратников. Принесли они спокойствие на нашу землю и снова пришли от проклятых крестоносцев защитить нас. Поэтому наполните свои чаши и выпейте за доблестных воинов земли Русской, − сказал отец Евлампий и поднял свою чашу.

Все последовали его примеру. За столом, где сидели дружинники, началась оживлённая беседа.

− Буслай, расскажи, что новенького в городе? − спросил Никита.

− Да, Буслай, поведай нам о жизни стольной, а то мы здесь далеко от большого мира, − поддержал десятника Хлопуша.

− А что рассказывать? Князь Александр вернулся. С самим владыкой ездили — я, Ягр, Годыня и Спирька. Челобитную бил владыка за наших нерадивых бояр. Благо, отходчив князь — не затаил глубоко обиды. Баскаки монгольские вновь в Новгород пожаловали — Бату-хан дань просит. Князь отсрочки просил: говорит, мол, с ворогом расправлюсь, тогда и пришлю дань. А так больше ничего особенного. Владыка здоров, − ответил Буслай.

− Голод ещё в городе. Крестоносцы много хуторов, деревень и сёл пожгли, скот и лошадей у крестьян взяли. Туго нашему брату сейчас на Псковской и Новгородской земле, − добавил Годыня.

− Ужасные вещи вы рассказываете, − произнёс Тимофей.

− А зачем дружину такую большую ты привёл с собой? − спросил Сидор.

− Радости мало — в этих краях снова объявился Гедемин с войском. Более двухсот отборных бойцов с ним, да несколько рыцарей. Владыка сказал, что три храмовника прибыли из Англии, − ответил Буслай.

− Это мстить за того храмовника, которого ты на тот свет отправил? − спросил Никита.

− Бог его знает. Может, и мстить за рыцаря, − ответил Буслай.

− А где он лагерем встал, известно? − поинтересовался Хлопуша.

− Пока нет. Нужно в Ладогу к Евпатию ехать — может, он какой информацией ведает. Вот отдохнём пару дней и двинемся. Со мной поедут Ягр, Годыня и Спирька, − определил воевода.

− Может, охранения побольше взять надо? Мало ли что в дороге приключиться может, − посоветовал Митрофан.

− Вон, люди говорят, что лихих людей в лесу сейчас мало. Грабит только одиноких путников. Так что если и нападёт на нас кто, думаю, отобьёмся, − улыбнувшись, ответил Буслай.

− Упрямый ты. А впрочем, делай как знаешь, − сказал Ерёма и махнул рукой.

− Вон, мы дозором по дороге ходили — никаких разбойников там нет. Поодиночке в лесу не выживешь, а если бы какой-нибудь отряд был, мы бы давно об этом знали, − сказал Пересвет.

− Это да, Пересвет прав. Да и обозники в последнее время не жаловались. Охранение сейчас купцы берут небольшое — времечко смутное. Да и едет не много купцов в Новгород, больше люд голодный бежит, − поддержал Пересвета Пимен и отхлебнул глоток мёда.

− Жаль людей. Хорошо, что хоть мы успели запас создать, и то вон Авдотья особо не расщедривается. Говорит, этот год не тот — экономить еду надо, − сказал Никита.

− Правильно бабка Авдотья говорит. Не впервой голод на её жизни. Знает, как люди шишки да жёлуди со мхом едят, чтобы смерть не одолела. Гляди, в Новгороде голод, а вы вон ещё стол хороший накрыть удосужились. А владыка, зная нужду народную, велел вам два мешка соли передать, − сказал Буслай.

− Дай Бог ему здоровья, − сказал Никита и выпил мёда.

После застолья все стали расходиться по своим делам. Буслай решил навестить Архипа. Он подождал его на крыльце и, дождавшись, предложил немного прогуляться.

− Вот так и не поговорили с тобой. Столько вопросов: все знать хотят, зачем я сюда с большой ратью пожаловал. Так вот: Гедемин снова появился в этих краях. Где лагерем стал — пока не знаю. Поэтому, будешь ходить на охоту, будь осторожней. Могут и здесь появиться, − начал разговор Буслай.

− Хорошо, Буслай. Правда, сейчас я один почти и не хожу — помощников у меня теперь много. Вон, Агапит, Елисей, Дар, а иногда и Илья ходит. Большой отряд в лесу нам вряд ли попадётся, а от небольшого как-нибудь отобьёмся, − ответил Архип.

− Как Лада себя чувствует, дочь? Кстати, как назвали? − поинтересовался Буслай.

− Ладушка моя прекрасно себя чувствует. Я рядом — а ей и хорошо. А дочку Мирославой окрестили. Сейчас нашим женщинам в остроге хорошо — все, у кого дети малые, вместе время коротают, − ответил охотник.

− Дай Бог, чтобы всё хорошо было, − сказал Буслай.

− А у тебя-то как дела? Наверно, в Новгороде дел много? − спросил Архип.

− Дел хватает. Давеча в Переяславль-Залесский с владыкой ездили, к князю Александру на поклон. Пошёл он с дружиной на Псков, а нас вот сюда отправил, чтобы мы пыл крестоносцев в этих краях поумерили, − ответил воевода.

− Как думаешь, в острог они не явятся? − спросил Архип.

− Кто их знает. У Гедемина на нас большой зуб. Сколько раз гнали мы его с этой земли — а он неугомонный, снова приходит. Только в этот раз магистр дал ему большую рать. Чтобы одолеть его, нужна хитрость, и к Евпатию ехать надо, чтобы договориться действовать сообща, − ответил Буслай.

− У Евпатия сейчас дружина не большая. Даже если вместе на него пойдёте, думаю, Гедемин в чистом поле вас ждать не будет. Поэтому постарается иметь с вами дело поодиночке, − рассудил Архип.

− Тут ты полностью прав. Он пришёл сюда не Ладогу брать, а деревни да хутора жечь, чтобы негде было продукты в города брать. Вон, в Новгороде голод уже начался, а по дороге в Псков уже и мор пошёл. Если князь не сдюжит с ними — не знаю, что Русь святую ждёт дальше. Знаю одно: до последнего биться будем, − твёрдым голосом сказал Буслай.

− Я тебя знаю, Буслай. Но и князь Александр не простак — вон как шведу досталось от него. Не переживай, сдюжит он и немца. Дух у нас сильный и вера правильная, поэтому Бог на нашей стороне. Буслай, а ты когда собираешься к воеводе Евпатию ехать? Хочу подарок ему передать — шапку лисью Агапит для него сделал, − сказал охотник.

− Наверно, послезавтра и отправлюсь. А за шапку спасибо — он любит красивые вещи, − поблагодарил охотника Буслай.

− Ладно, иди к семье, а то не виделись давно — многое обговорить надо. Скучала сильно по тебе Даша, места себе не находила. Только забота об Акинфее и поддерживала её, − сказал Архип и пожал Буслаю руку. Дружинник отправился к своей избе, а охотник пошёл в свою мастерскую, где его ждали Дар и Агапит.

Через день Буслай отправился в Ладогу. Как и было сказано ранее, с ним поехали Спирька, Ягр и Годыня. С ними рвался и Никифор, но Зара категорически была против, мотивируя это ещё плохим состоянием здоровья, но настоящая причина была в другом — она хотела помочь Алёне.

Ладога

Утро было морозное и солнечное. Евпатий сидел в своей горнице и читал какую-то толстую книгу. Рядом на блюде лежали румяные печёные пирожки и стоял кувшин с квасом. Занятие воеводы прервал вошедший слуга.

− Воевода, тут староста Пельгусий прибыл — вести у него важные для тебя, − доложил слуга.

− Давай, быстрее веди его, − поторопил воевода. Через полминуты слуга ввёл в горницу Пельгусия.

− Здравствуй, воевода, − поприветствовал Евпатия тот.

− И тебе не хворать, Пельгусий. Чего примчался? Что-то важное у тебя? − спросил Евпатий.

− Да, воевода. Моим дозором обнаружен большой отряд крестоносцев в устье Невы, как раз недалеко от того места, где когда-то пристали шведы на своих шнеках, − ответил староста.

− Насколько много их? − спросил Евпатий.

− Дозорные говорят, что сотни две точно, − ответил Пельгусий.

− Значит так: продолжать наблюдать за немцем. Если снимутся с лагеря — сообщить немедля, а я распоряжусь усилить посты в городе, − распорядился Евпатий.

− Доложим, воевода, не сомневайся, − сказал староста и поклонился.

− Ступай, − сказал Евпатий.

Только Евпатий снова уселся читать книгу, как в зал опять вошёл слуга. Увлечённый чтением, Евпатий сначала не заметил его, но тот кашлянул, чтобы обратить на себя внимание. Евпатий поднял голову.

− Ну, что тебе ещё? − спросил он.

− Прибыл воевода Буслай, − доложил слуга.

− Буслай? − удивился Евпатий и отложил книгу. − Веди его скорее. Слуга поклонился и вышел. Через мгновение в горницу вошли дружинники. Евпатий подошёл к ним и всех обнял по очереди.

− Какими судьбами, племянник, пожаловал в мои края? − спросил он.

− Юлить не буду — на этот раз дела неотложные привели, − ответил Буслай.

− Да вы присаживайтесь. Вот, пирожками угощайтесь — хозяйка пекла. Можно сказать, остатки былой роскоши. Раньше с мясом делала, а сейчас только с капустой. Голодно сейчас в Ладоге. Немец разграбил деревни и сёла и уже до посада добрался. Недобрые вести идут со всех сторон, − сказал воевода. Годыня не заставил просить себя дважды и взял пирожок. Спирька посмотрел на него и тоже взял пирожок, и стал с аппетитом его есть.

− Да, времена сейчас голодные, − подтвердил Годыня и сразу откусил половину пирога.

− Годыня правильно сказал — времена настали голодные. В Новгороде тоже уже голодают, а ближе к Пскову мор начался. Немец жжёт деревни и сёла, люди бегут в лес, и большинство ждёт там смерть от голода и холода. Князь Александр пошёл туда с дружиной, а нас сюда послал. По сведениям, которые привезли владыке, в ваши края вышел большой отряд, и ведёт его наш знакомец Гедемин, − сказал Буслай.

− Уже знаю, Буслай, эту новость. Сегодня, прямо перед вами, Пельгусий у меня был. Говорит, что его дозор обнаружил в устье Невы большой отряд крестоносцев, − сказал воевода.

− Да, мы говорим об одном и том же. Значит, лагерь они раскинули в устье Невы? − спросил Буслай.

− Ну да. Пельгусий сказал, что отряд большой — более двухсот человек, − ответил Евпатий.

− Что делать будем? − спросил Ягр.

− Думаю, действовать нужно сообща, − ответил Евпатий.

− У нас есть некоторое преимущество. Когда мы вышли из Новгорода, Буслай повёл отряд не на Северную дорогу, а сделал манёвр: обошёл город со стороны Псковской дороги, потом по льду перешёл Волхов и вышел на Северную дорогу. Это было сделано для того, чтобы кто-нибудь не передал это немцам, − сказал Ягр.

− Да, Иуд в Новгороде хватает, − подтвердил Годыня и взял ещё пирожок.

− Мудро поступил. Будем считать, что Гедемин не знает, что твой отряд находится в этих местах. Это даёт нам некоторое преимущество, − сказал Евпатий. Спирька забыл про свой пирожок и внимательно слушал, о чём говорят дружинники.

− Чего рот открыл? Ешь пирожок-то, − улыбнувшись, сказал Евпатий.

− А, да я просто что-то заслушался, − молвил Спирька и откусил кусок пирога.

− А сколько людей у тебя в отряде? − поинтересовался Евпатий.

− Сто пятьдесят человек, из них тридцать конников. Больше конных я взять не мог — фуража мало, − ответил Буслай.

− Что ж, неплохо. У меня тут хоть дружина и небольшая, но сотня ополченцев всегда готова выступить по первому зову. Мы можем встретиться с ними даже в открытом поле, − сказал Евпатий.

− Думаю, Гедемин будет избегать открытого боя. У него другая цель — грабить деревни и сёла, чтобы не допустить поддержки городов провизией, − высказался Ягр.

− А может, как князь Александр, прямо с ходу на них напасть? − предложил Спирька.

− В этом предложении что-то есть, но думаю, Гедемин, наученный горьким опытом, догадается поставить секреты и охранение вокруг лагеря, − сказал Буслай и налил себе в чашу кваса.

− Потом, нам нельзя оголять направление на острог. Гедемин имеет большой зуб на нас — сколько раз мы гнали его под зад оттуда? Мы не можем сосредоточить все силы в одном месте, а он, в свою очередь, более мобилен и может перемещаться всей своей ратью по своему усмотрению, − сказал Ягр.