СЛЕД СОБОЛЯ

- «Чернее Лго?» - Соболь недоверчиво посмотрел на воина, с невозмутимым видом идущего рядом. Лго был настолько чёрен, что юноша попросту не мог представить кого-то ещё темнее.

Дорога была очень широкой. Вряд на ней могли уместиться сразу четыре повозки. А каменные плиты лежали столь плотно друг к другу, что между ними практически на было сводного места. А ещё кругом стоял скрежет колёс о камень, цоканье копыт лошадей. Храп с натугой тянущих повозки быков. Крики мулов. И нескончаемые разговоры коротающих дорогу людей.

- Уважаемый, - услышал Соболь, как один из идущих впереди него торговцев, ведущий на поводу запряжённую двумя быками телегу, доверху набитую товаром, обратился к своему собеседнику: – что Вы такое говорите? - казалось, он был удивлён и даже негодовал. – Она же ребёнок!

- Ха! Уважаемый! – откликнулся его собеседник. – И что с того? Она из их рода. – Он кивнул, как бы говоря, что этим всё сказано.

- Но, - понизив голос до шёпота, и быстро оглянувшись, не слушает ли кто, произнёс торговец, – говорят, её удочерили? Что она не родная дочь императора?

- Тише, тише! – так же шёпотом, дёргая торговца за рукав, призывая к осторожности, остановил его собеседник. – Говорят. Но она всё равно из их рода. А значит, разницы большой нет.

- Но, дитя?.. – уже не так уверенно, но, всё ещё сомневаясь в мудрости императора, протянул торговец, уводя быков чуть в сторону, что бы не столкнуться с встречной телегой. – Смотри куда прёшь! – тут же проявляя свою истинную натуру, закричал он вознице встречной телеге. Он вернул быков на прежней курс и вновь принялся обсуждать новости. Но Соболь, идущий за быстро шагающим Лго, уже намного опередил торговца, и больше не мог слышать того разговора.

Дорога бежала под ногами. Иногда Соболю казалось, что они стали с ней едины. Что теперь и Велигор и богатырь Лго, и он сам, всего лишь песчинки, такие же, как и прочие путники. Подхваченные водами каменной реки, несущиеся по ним, не в силах покинуть, вырваться из этого потока текущего к чему-то новому, к чему-то неизвестному и далёкому…

А люди говорили. Со всех сторон доносился шёпот, тонущий в скрипах подвод. Странный говор неведомых юноше языков. Возвышенная речь империи. Гневные выкрики чудных для слуха наречий. Людей было много. И каждый что-то говорил. Обсуждал цены на хлеб. Интересовался почём в западных королевствах рыба? Сколько нынче стоит пушнина северян?

Соболь прислушивался. Он старался услышать, запомнить как можно больше. Ему хотелось знать, как живут эти люди? Как столько разных, непохожих друг на друга, торгуют, ведут беседы, спорят, ругаются? Зачастую общаясь на разных языках. Но каким-то неведомым способом понимая друг друга. Заключая сделки, вместе смеясь над шутками, не понимая языка собеседника. Как?

Спали, сойдя с дороги. Лго говорил, что он часто ходил этим трактом, когда служил наёмником в армии империи. И предлагал места для ночёвки не в вечно забитых, и к слову сказать, дорогих тавернах, стоящих на всех перекрёстках, примыкающих к каменной ленте дорог, а отойдя немного в сторону, в небольшой рощице, или просто в прилегающем к тракту лугу. Спать на лугу, греясь возле небольшого костерка, Соболю нравилось даже больше, нежели под деревьями скудных рощиц. Где все ветки уже давно были обломаны, а под стволами валялся мусор. Народу по тракту шло много.

- Что там? – юноша указал рукой вперёд. Он заметил что люди, телеги, стали идти медленнее. Сбиваясь в плотную массу. Криков и ругани стало больше.

- Пост, – посмотрев вдаль, вдоль тракта, ответил Лго. – Взимают пошлину за проход.

- Но разве здесь граница? – удивился Соболь. Он заметил, что Велигор улыбнулся.

- Нет, – продолжая улыбаться, ответил маг. – Понимаешь, империя большая. И у ней большие расходы.

- Нужно содержать армию. Вот, - чернокожий воин, перебивший друида, кивком головы указал себе под ноги, – строить дороги.

- Верно, – так же кивнув, подтвердил волхв. – Такие посты, стоят по границам всех провинций империи.

- Значит, Шорм кончился? – Соболь посторонился, освобождая место напирающей и оттесняющей их к обочине группе странно одетых людей. Их было человек двадцать. На них были белые, когда-то белые, хламиды. Ноги путников были босы, а в спутавшихся волосах торчали веточки рябины.

- Кончился, – чернокожий Лго, так встал возле юноши, что людям с рябиной в волосах пришлось обходить великана, даже отекать, как ручеёк отекает внезапно вставший на его пути камень. – Медяк с человека, серебро с подводы.

- Что? – не понял Соболь.

- Дорожный сбор, – пояснил воин. – Маг, - он, не оборачиваясь к волхву, спросил у того, – а деньги то у нас есть?

- Есть, – кивнул друид, незаметно хлопая по суме. – «Но нужно будет заработать ещё». Ещё хватит на одну ночь в таверне.

Ожидая, когда они приблизятся к проходу в перекрывшей тракт каменной стене, Соболь снова, так как заняться больше было нечем, а очередь еле двигалась, стал прислушиваться к гудящим над собранной в плотную массу толпой голосам.

- …а я ей и говорю: курва, что ж ты, творишь?

- Ну? А она?

- А что она… - голоса потонули в протяжном, грустном стоне быков.

- Если так пойдёт и дальше, - услышал Соболь ещё один разговор, – то, что будет с империей?

- И не говори, уважаемый Самар. Видано ли, такую власть девчонке отдать?!

- «Девчонке?» - тут же заинтересовался Соболь. Он почему-то сразу понял что эти, говорили о той же девушке, что и оставшийся позади торговец. Юноша не знал почему, но это захватило его воображение. Он уже принялся гадать: - «Кто может быть эта девушка?» - Соболю стало очень интересно, чему так возмущаются люди? – «Вероятно, она очень молода. – Решил он. – Но кто он такая?»

- Дорогу! Дорогу! Посторонитесь! – все остальные звуки потонули в громких предупреждениях, летящих сразу из нескольких лужёных глоток.

Юноша обернулся. Позади, быстро приближаясь к ним, оттесняя всех без исключения в сторону, освобождая свободный проезд, скакали, на тяжёлых, массивных конях всадники. Скакуны, изредка хлестающих плетьми путников воинов, были немного ниже, чем кони перийад, но несравнимо шире и мускулистее. Сами всадники были облачены в лёгкие доспехи, по верх которых были накинуты белые, что бы не спечься на солнце, накидки.

- «Солдаты империи», – узнал, уже встречавший ранее воинов Цесса Соболь. Но в отличие от простых солдат, доспехи этих всадников были дорогими. Скакуны ухожены, с могучими лоснящимися боками. А белые накидки, снизу были украшены позолоченной каймой. И у каждого воина, на шлеме красовался ярко-красный плюмаж.

- Императорская гвардия… - едва Соболь смог разобрать, потонувший в общем шуме голос какого-то человека.

- «Императорская гвардия», – повторил юноша. Он уже видел, для кого те расчищали путь. Позади прокладывающих дорогу всадников, не спеша скакала ещё одна группа верховых.

- ..она! – услышал Соболь. Он не мог знать, о чём шла речь. Но в эту минуту был уверен, что неизвестный голос в толпе говорил именно о ней. О той девушке.

- «Там скачет она», – уверенно, сам себе, сказал Соболь.

Всадники приближались. Было не вероятно, но юноше показалось, что звуки стихли. Люди опускали взгляды к земле, не все, но многие. И даже, мула и тягловые быки на время приглушили свои вечно недовольные стенания.

Их было много. Наверное, сотня. Первыми ехали такие же воины, что и расчищающие путь процессии всадники. Они не смотрели по сторонам, но Соболь отчего-то был уверен, что воины зорко следят за отхлынувшей, сжавшейся у центра тракта толпой. И ещё юноша почему-то вспомнил путников с рябиновыми гроздями. Их запылённая одежда, не шла ни в какое сравнение с белоснежными накидками всадников. Позади воинов на белых скакунах ехали чернокожие, как его Лго, люди. Они были одеты странно. Обнажённые по пояс, увешанные золотыми цепями. На их головах сидели маленькие меховые шапочки. Жёлтые, в мелких коричневых пятнах.

- «Шкура какого-то зверя», – понял Соболь. Его привлекли и необычные плетеные щиты чернокожих. Щиты были не очень большими, и из ветвей какого-то дерева, с вплетением разноцветных нитей и лент. Они крепились возле локтя и имели чуть вытянутую, продолговатую форму. А на поясе, Соболь заметил странные, отполированные деревянные палки. Они так же были не обычны. Плоские и чем-то напоминающие птичьи крылья. Следующими ехали женщины.

- «Её свита. Придворные дамы», – догадался Соболь. Женщины были красивы. Он не встречал раньше аристократок империи. Но теперь, видя их лица, уже точно не смог бы перепутать высокородную даму империи, с кем-либо ещё. Вместе с аристократками свиты, ехал толстый мужчина. Его лицо было накрашено, так же как и у дам. Ну, может немного меньше. Он дул щёки, и жмурился, пытаясь избавиться от текущего со лба пота.

- «Евнух», – Соболь быстро потерял к нему интерес. Он позабыл и о евнухе, и даже о красивых лицах женщин империи, встретившись взглядом с ещё одной всадницей.

Взгляд женщины был надменным. Она смотрела строго перед собой. Для неё не существовало ни гудящих голосов оттеснённой в сторону толпы, ни изредка бросаемых на неё взглядов. Для неё не существовало мира вообще. Только она. Одна.

- «Холодна», – единственное слово, пришедшее в тот момент в голову Соболя, всплыло, лишь юноша увидел застывшее маской лицо наездницы. – «Интересно, кто она?» - поглощенный кавалькадой, он не заметил, как нахмурился волхв, так же обративший внимание на эту особу. И тут он увидел её.

На первый взгляд, это была самая обычная девушка. Соболь встречал много простых пастушек, прачек, дочек старост… У всех у них было что-то общее. Их простая красота, открытость. И эта, грациозно восседающая на белом скакуне девушка, сначала показалась ему точно такой же. На удивление юноши, она не сверкала дорогими нарядами. Наоборот одета была скромно, по-походному. Нет, конечно, её одежды, ткани были дорогие и качественные. Но не кричали. Не вопили: вот она я какая! Смотрите! Нет. Простые, без отделки замшевые сапожки. Накидка, наверное, шёлковая, цвета спелой малины. Длинные волосы, скреплены изящной золотой диадемой.

- «Милая. Странно, почему её торговец назвал ребёнком?» - сам Соболь был уверен, что девушка была его возраста.

Она ехала, так же молча и глядя перед собой, как и надменная, ледяная дама впереди. Но в отличие от той, её лицо было тёплым, задумчивым. И Соболь даже смог уловить едва проснувшуюся улыбку, когда девушка о чём-то подумала. Впрочем, тут же покинувшую её красивое личико. С того расстояние, на котором стоял от всадницы Соболь, юноше было плохо видно лицо так заинтересовавшей его девицы. Отсюда она казалась очень даже ничего. Не надменной и не отталкивающей. Её конь приближался. Соболь уже мог различить изгиб губ. Форму скул. Носа. С каждым ударом сердца, девушка была ближе и ближе. Теперь юноша мог видеть только её. Её лицо, которое словно выплывало из пустоты. Проявлялось из ничего. И затапливало. Затапливало, как весенние воды пойменные луга, сознание Соболя. И чем ближе она приближалась, тем сильнее юноша ощущал нечто в своей груди. Томное, сосущее под ложечкой. Застилающее глаза сладостной пеленой. Они поравнялись. Он уже больше не мог оторвать взгляд от её лица. Самого обычного лица. Симпатичного, милого. Каких тысячи. Но такого единственного. Её лица. Миг. И их глаза встретились. Ещё мгновенье назад, девушка всё так же смотрела перед собой. Но что-то заставило её повернуть голову. Что-то привлекло её внимание. Оторвало от мыслей. Что-то.

- «Боже!..» - прошептал, провожая взглядом, не на мгновенье не замедлившую движение девушку он. Соболь не мог понять, что сейчас чувствует. В миг кода он увидел её глаза, случилось сразу столько всего. Он и затаил дыхание, не в силах вздохнуть, и в то же время, боясь спугнуть миг времени, подаривший этот момент. Он успел запомнить её лицо. Каждую чёрточку. Он успел съесть её взглядом, переварить сердцем. Он успел восхититься ей и… и, испугаться её. – «Боже…» - снова повторил он, глядя в медленно удаляющуюся спину, той, которую он уже никогда, ни за что не забудет. Даже если захочет забыть. Сейчас. В эту самую минуту, уже пытаясь позабыть её образ. Выкинуть, вырвать из сердца. – «Что это? Что со мной!? Почему?» - он не понимал, что так напугало его. Простая девушка. Да милая, да приятная во всех отношениях. Но почему сейчас ему было страшно? – «Почему?»

- Что с тобой?

Соболь только сейчас заметил легонько трясущего его за плечо Лго, и вдруг понял, что чернокожий житель Экры, старается привлечь внимание уже какое-то время. И именно в этот момент он вдруг понял, что так его напугало: - Глаза…

- Что? – уже нахмурившись, спросил Лго. – Да, что с тобой? Эй, парень! Очнись!

- Кто она?

- Кто? – великан повернул голову и посмотрел на уже скрывшуюся в проёме стены процессию. – Ты про девицу? Ха! Какую из них. Там целый цветик.

- Про неё, – Соболь кивнул в сторону поста, словно мог указать другу, ту, единственную.

- О-о! – протянул воин. – Понятно…. – он больше ничего не сказал.

- Идёмте, – отвлекая всех, произнёс волхв. Велигор шёл первым, и никто, ни Лго, ни юноша, не могли видеть задумчивого выражения на лице мага. Его мысли, так же как и мысли ученика занимала ехавшая с процессией всадница. Но не та, молодая, так запавшая, в самую душу, юному Соболю. А та, что вызвала у его молодого друга, лишь холодные мурашки. Женщина с лицом-маской. И волхв был очень встревожен. Он не мог объяснить причины своего волнения. Но что-то… Что-то сильно грызло, бередило его мысли, почему-то вернувшие старого чародея в прошлое, которое он стремился забыть. Отбросив его туда, где в памяти мага до сих пор догорала выжженная дотла деревня даров.

Пост проехали быстро. Соболь ожидал чего-то другого. Но усталый офицер, взял положенное за проход, хмуро взглянув из-под густых бровей, на старика, юношу и высокого чернокожего южанина, и небрежно махнув кистью руки, разрешил пройти. Он даже не удивился, видя воина с земель Экры. Он уже давно ничему не удивлялся, служа больше десяти лет на этом посту и повидав много странных пар, групп и людей.

- Куда теперь? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Лго.

- Нам нужны деньги, – ответил воину Велигор. – Дойдём до ближайшего города. Подзаработаем. А потом сойдём с тракта в сторону. «Не нужны нам большие дороги».

- А может, пойдём в Цесс?

И волхв, и великан посмотрели на предложившего это Соболя.

- Зачем, Сабур? – воин внимательно оглядел юношу. Маг, снова вдруг ощутив в груди искру предчувствия, нахмурился.

- Ну, не знаю, – казалось, Соболь смутился. – Большой город, можно хорошо заработать.

- Большой, – прищурившись, кивнул головой Лго. – И опасный.

- Велигор! – вдруг приободрился юноша. – Ты мне столько говорил про империю. Про храмы. Про воду в домах. Я хочу это увидеть.

- Хм… - друид задумался, слегка поживав губу. – Город и вправду красив. Есть на что посмотреть. Но, не знаю… Лго прав. Цесс – опасен.

- Да чем? – уже поняв, что может настоять на своём, пошёл в атаку его ученик. – Ты маг, каких поискать…

- Тихо, тихо! – шепотом перебил его волхв.

Но юноша этого не заметил и продолжал, как ни в чём не бывало: - Он, самый лучший воин. Я тоже… - Соболь немного замялся – Чего нам бояться?

Велигор посмотрел на Лго. Чернокожий великан улыбнулся и чуть кивнул.

- «Да!» - лицо Соболя засияло.

- Но не думай, что мы забросим учёбу, – сурово произнёс волхв. – В столице есть что посмотреть, и конечно найдётся чему научиться. «Может и вправду, это будет не напрасная трата времени?» - маг и сам был не прочь снова оказаться в городе белого мрамора, позолоты и великого множества храмов. Друида волновало только то, что к его брату жрицы империи относятся подозрительно и даже враждебно. И ещё, ещё он вдруг вспомнил что лицо-маска, скорее всего тоже направляется в Цесс.

- Конечно, учитель. Я и не думал о таком, – совершенно искренне ответил волшебнику ученик. Юноша уже очень давно мечтал посмотреть на самый величественный город Мидгары. Он столько слышал о нём из уст своего учителя, что думал, что знает столицу империи как свои пять пальцев. Юноша часто, засыпая, представлял, как гуляет по её широким улицам. Как заходит в храмы, слыша бормотание жрецов, обязательно в чистых одеждах. Он даже представлял, что попробует принять ванну, как называл её волхв. А теперь, с сегодняшнего дня, он ещё и надеялся, что вновь увидит её. Девушку, которая была просто милой. Лицо, которой, он запомнил теперь навсегда. И чьи глаза пронзили сердце насквозь. Красивые, яркие и, такие опасные. Глаза, из которых на юношу посмотрел зверь. Хищный, лениво тянущийся, чему-то улыбающийся зверь.

***

- Тебе всегда нравились юные и белокожие. Прикройся.

- Ну, в этом наши вкусы похожи. Милый. Впрочем, как и во всём.

- Это так, – мужчина улыбнулся, внимательно разглядывая обнажённое тело новой забавы супруги. – Где ты его нашла? – на юношу, лежащего неподвижно на высоком, широком ложе, он больше не смотрел.

- Кажется, откуда-то из западных королевств. Апий, напомни мне?

- Вы правы, божественная госпожа, - открывая глаза, но, всё ещё не решаясь повернуть голову и посмотреть на мужа госпожи, ответил юноша, - я из Корда.

- Ты из свиты? – спросил её супруг, опускаясь на край кровати и протягивая небрежно укрытой полупрозрачной тканью жене бокал.

- Да, божественный господин. Я сын второго секретаря, принца Каледа.

- Милый, ты ведь пришёл не для этого. Что-то случилось?

Её супруг вновь начав разглядывать стройное тело юноши, медленно скользя взглядом по его торсу, посмотрел на жену.

- Вернулась Талана, - ответил он, замечая, как сказанная им новость отразилась на губах супруги тёплой улыбкой. – И твоя сестра с ней. «Впрочем, как и всегда».

- Талана? Когда? – женщина вскочила с кровати, но сделала это грациозно, словно стекла с неё. Ткань, так и не сумевшая скрыть наготы, медленно упала к её ногам.

- Только что. Я сразу решил позвать тебя. Сам, – ответил её супруг, любуясь крепкими бёдрами жены, быстро скрывающимися под наброшенной через голову одеждой.

- Благодарю, – она покрутила тазом, перетаптываясь на месте, и стараясь, что бы складки наброшенного платья расправились. – Как она?

- «Она со своей наседкой, что с ней случиться?» С ней всё хорошо. Мы встретимся за обедом.

- Я соскучилась. Апий, хватит валяться, вставай, убирайся. Быстрее!

- Ну, дорогая, - мужчина насмешливо посмотрел на мгновенно слетевшего с кровати юнца, - зачем ты так? Апий, не торопись. И не надо меня стеснятся. Не бойся, – мужчина улыбнулся. Его улыбка получилась приторной. Заметив её, юноша моргнул.

- Да, божественный господин, – опустив глаза к полу, ответил он.

- Вот и славно. Милая, ты готова?

- Уже всё, – скрепляя волосы заколкой, ответила та. – Уберитесь здесь. - Она едва указала на скомканную на кровати простынь, застывшим возле дверей из её покоев рабыням. – Ликена, - женщина обратилась к одной из рабынь, - уведи юношу тем же путём.

- Да, божественная госпожа, - склонив голову, ответила чернокожая Ликена.

- Милая.

- Да, дорогой мой супруг? – уже почти пройдя в открывшиеся перед ней двери, отозвалась она. Не обращая никакого внимания на склоняющихся перед ней рабов и стражу с той стороны покоев.

- Ты ведь не будешь против, если Апий, завтра придёт ко мне?

Так и продолжающий стоять возле кровати юноша, стесняющийся своей наготы и продолжавший смотреть под ноги, едва вздрогнул, успев расслышать последнюю фразу, сказанную в дверях уходящим из спальни жены правителем Цесса.

Пальцы едва коснулись листа. Это не дозволялось: книга была стара, а правила строги. Но он не мог не ощутить шероховатой поверхности, не мог не провести, едва дотрагиваясь подушечками пальцев ведя их вдоль бегущего рябью текста. Так было всегда. Если он знал что в книге, на пергаменте, в манускрипте, содержится хоть малая толика знаний, событий древних времён, позабытых прочими знамений, легенд: он жаждал коснуться их. Конечно, он знал, что, только прочитав написанное, постигнет его, но всё равно ему обязательно нужно было потрогать книгу, погладить листы. И тогда, тогда он словно чувствовал, как дышит на него давно ушедшее время. Как буквы, руны, иероглифы, начинают шептать голосами давно умерших героев, древних богов, рассказывая ему о своей судьбе, о том, что было. Что было…

Вдалеке, где-то за дальними стеллажами послышался шорох. Он был уверен, что это Идиго Увапий, старый смотритель библиотеки. Он знал его шаги, знал, как тот работает, как сортирует тексты, как протирает пыль. За то время, что он здесь провел, читая, читая, читая: он был способен по малейшему шороху одежд, по шарканью ног по полу определить, кто прошёл по огромному, рассечённому тысячами стеллажей залу императорской библиотеке Цесса.

- «Нет, это Идиго. Профессор ищет книги иначе», – уверенно кивнул себе он. – «О, а вот и сам доктор». – Услышал он, как ещё тонущий в звуке закрывшейся двери по залу ступает, шелестя тканью одежд, профессор Пройд Ивий Лигор, доктор истории, и самый близкий в этой стране ему человек.

Не торопливо, как он ходит всегда, профессор Пройд Ивий, уже почти подошёл к столу.

- Апий! – доктор улыбнулся. – И почему я не удивлён?

- Здравствуйте, доктор, - Апий не вставая со стула, обернулся и так же улыбнулся профессору.

- Ты решил не ходить на игры? – без особого удивления в голосе произнёс Лигор.

- Нет. «Что в них хорошего?» Вы же знаете, они мне не нравятся. А эта книга…

Он не договорил, доктор положил свою ладонь на его плечо, и немного наклоняясь над ним, взглянул на раскрытый перед юношей фолиант.

- Ну-ка, ну-ка, - слегка прищуриваясь, пытаясь разглядеть с высоты своего роста текст, полюбопытствовал Пройд. – Что это? Нет-нет, - он махнул рукой, - не подсказывай. Так, посмотрим. Это написано на кровейском. – Казалось, что доктор удивлён. – Да, определённо кровейский. – Он нагнулся ещё немного и, вглядываясь в чернильные, глубоко въевшиеся в страницы буквы прочитал: - Прая эрерио одо. Экесто огнио долмани! Так было во все времена...

- Сияет Экесто огонь! – завершили они перевод уже на два голоса.

- Совершенно верно, - чуть сжав плечо Апийю, сказал Пройд Ивий Лигор. – Баллады о жизни Экесто. Не знал, что ты знаешь кровейский. Это древний язык.

- Я пока ещё не всё понимаю. Вот, - Апий спешно, но очень аккуратно перевернул несколько листов книги, - вот здесь. – Юноша указал пальцем.

- Угур этими вектор. Следуй за дующим ветром, - вновь перевёл текст профессор.

- Понятно, - Апий сжал губы и задумался.

Пройд вновь улыбнулся. Профессор смотрел на склонившуюся над книгой макушку Апийя.

- «Потрясающе умный мальчик». Сколькими ты уже владеешь?

- Двенадцать профессор, – немного смущаясь, ответил юноша. – Ну и вот, кровейский теперь.

- «Тринадцать! Подумать только. Тринадцать языков. И большая часть мёртвых, давно забытых… Потрясающе!»

Позади них послышалось шарканье старых ног смотрителя.

- Меня ищут? – спросил у него профессор. Библиотекарь просто кивнул и ничего не сказав, зашаркал обратно.

- Что ж, мне пора, - Пройд потрепал юношу по волосам. – А знаешь что? – уже собираясь уходить, добавил он. – Приходи вечером ко мне, прямо домой. – Предложил доктор. – У меня есть одна занятная вещица. Мне кажется тебе понравиться.

На обернувшемся к нему лице Апийя появилась улыбка:

- Я с радостью, доктор. Во сколько… - и тут он умолк. Его улыбка померкла, взгляд осунулся. – Я, я не смогу сегодня. – Отводя глаза в сторону, тихо произнёс он.

- Что-то случилось? У тебя неприятности? – спросил профессор, тут же почувствовав, как что-то неуловимо меняется в лице юноши. Словно оно попало под тень.

- Нет. Просто… просто сегодня у меня не получиться. Может в другой раз? – с надеждой и, пытаясь улыбнуться, но у него это так и не получилось, спросил Апий.

- Конечно. Я всегда буду рад видеть тебя.

На миг воцарилось неловкое молчание.

- Мне пора, - наконец произнёс доктор Лигор. – Увидимся. И не читай так долго. А то станешь таким же слепым кротом, как и я. – Уже уходя, добавил Пройд.

Когда профессор ушёл, Апий ещё какое-то время просидел над книгой. Но теперь его мысли возвращались к предстоящему вечеру. К той грязи, что его ждала. И это никак не способствовало чтению. Он постоянно сбивался с мыслей, перевод не давался. А текст всё время норовил куда-то уплыть, скрыться за пеленой предстоящего.

Юноша не весело улыбнулся. При этом улыбка у него вышла больная, дёрганая. Словно губы не хотели её. Апий встал, вздохнув, закрыл фолиант. Вернув книгу на место и попрощавшись с что-то буркнувшим в ответ смотрителем, он медленно вышел из зала библиотеке. Спешить ему было некуда. А даже наоборот: он старался идти не спеша, надеясь так отсрочить вечер, растянуть время, уходя от неизбежного унижения. К сожалению, избежать этого он не мог.