СЛЕД СОБОЛЯ

- Что ж, друг мой, - смотря в самую даль, туда, где изгибалась линия горизонта, вслух сказал магистр Варей. – «Пожалуй ты прав. Ты поедешь на континент. Мы будем первыми». – Подумал он, и, повернувшись, направился снова в дом, рукой отстраняя мешающую ему пройти занавесь.

- Так значит, все согласились? – чувствуя некое, пока непонятное ему возбуждение, спросил Хефф Дгоцер.

- Не все, - магистр сделал ещё пару шагов, расхаживая перед сидевшим в кресле учеником. – Но ты поедешь. Это решено большинством.

- «Спасибо».

- Однако, - старый волшебник остановился и посмотрел на Хеффа, - мы бы, - имея в виду совет, продолжил магистр, - не хотели, что бы к твоей миссии появился интерес.

- Понимаю, – кивком подтверждая ответ, произнёс Хефф Дгоцер.

- Поедешь ты, это само собой. Конечно твой Тибид, и… - Занрази немного выждал и добавил: - Дамир.

- Дамир? – немного удивился Дгоцер. – Но…

- Он поедет, - рукой остановив встающего из кресла ученика маг. – И мне так будет спокойней. Кроме того, - продолжил некромант, - через него у нас будет связь. Понимаешь?

Хефф вновь усевшись, только кивнул.

- «Конечно, это разумно, - подумал он. – Но…» - Дгоцер знал, что скрывалось за этим но. Так старый магистр не только оказывал ему услугу, отдав в сопровождение могущественного некроманта из живших, и не только обеспечивал возможность общения с Нером. Но и мог держать всю миссию под контролем.

- Прекрасно. На континент поплывёшь на «белом змее». Подумай, что может пригодиться. Ты должен быть готов ко всему.

- Я подумаю, - медленно кивая, ответил Хефф. Он был всё ещё удивлён тем, что ему выделяли «белого змея». Он-то думал, что ему снарядят обычный корабль, парусник. Но змей… Самый быстроходный корабль на всей Мидгаре. Длинный, низкий, способный скользить по волнам день и ночь. Ему не нужен был ни ветер, ни гребцы. По-крайней мере живые гребцы. Он был построен из редчайшего дерева, больше похожего на кость. Прочного и лёгкого. И один только вид его, отгонял прочь и пиратские шхуны, и даже боевые корабли королевств и самой империи.

- «И если бы только Нер захотел, - подумал Хефф Дгоцер, - на море у нас бы было полное господство».

- Так, что ещё? – между тем продолжал говорить Варей. – Думаю, что одного экипажа вам хватит. Двое слуг. Что ещё? – магистр вопросительно посмотрел на ученика.

- Думаю: всё, - ответил Хефф. – Ещё впрочем, возьму кое-что из наших запасников. – Маг с вопросом посмотрел на наставника.

- Возьми, я распоряжусь, - кивнул тот. И немного подумав, чуть закусив губу, добавил: - Я дам тебе посох Хторта.

- О-о… - все, что вначале смог сказать Хефф. – Благодарю, учитель. – Маг и вправду был поражён и доволен. Он несколько раз держал этот легендарный посох, найденный в одной случайно обнаруженной в горах гробнице в своих руках. Он слышал о его мощи, хотя ни разу и не видел в действии. Посох получил имя того мага которому посчастливилось когда-то обнаружить гробницу. Конечно, нечаянно. Просто она открылась после очередного оползня, а счастливец Хторт, оказался поблизости. На посохе совершенно не было украшений. Он был гладкий и имел не одинаковую толщину, поэтому держать его было не очень удобно. Но зато его мощь… - Спасибо. – Ещё раз поблагодарил магистра Занрази Дгоцер.

***

Изящные, длинные пальцы, едва сжав прозрачную виноградину, отправили её в чуть приоткрывшийся, с в меру тонкими губами, рот. Вторая рука, с на каждый палец нанизанным перстнем, откинула упавший на глаза локон. Голое плечо чуть поднялось вверх, ловя на своей мраморной коже поцелуй губ супруга.

- Милый, ты отвлекаешь меня от танцев.

- Неужели, - уткнувшись ртом в кожу жены, ответил император, - твои танцоры важнее?

- Ах, - императрица накрыла своей ладонью руку супруга, - ты же знаешь: что нет. Хочешь, я прикажу всех прогнать?

- Ну, Лидин, это лишнее, - отстраняясь от жены и занимая своё место на мягких подушках, ответил он. – К тому же, мне и самому нравиться.

- В самом деле? – оживилась императрица. – И кто? Нет, нет. – Остановила она его. – Дай я угадаю. – Лидин закусив губу и чуть сморщив лоб, принялась по очереди разглядывать танцовщиц. Наконец кивнув сама себе, словно убеждаясь в правильности выбора, она подняла руку и изящным движением ладони указала в зал: - Та с медовыми волосами, и… - она потянула время, прикидывая, могла ли она ошибиться, - эта мулатка. Да, та, что в прозрачном сари. – Кивнула она мужу, проследившему за её рукой. – Я права, Гран?

Правитель Цессарской империи захохотал: - Очень может быть, - отсмеявшись, ответил он. – Я гляжу, ты ещё сердишься на меня за Апийя?

- Что? Сержусь? – Лидин даже фыркнула, показывая насколько ее возмутило нелепое предположение мужа.

- Ладно, ладно, я пошутил, - император снова наклонился и опять поцеловал её плечо. Впрочем, она всё же заметила, что муж с трудом сдерживает смех. – Мне нравишься только ты. – Уже отстраняясь, шёпотом, словно рассказывал страшную тайну, произнёс Гран.

По мимо воли Лидин улыбнулась, полностью повернувшись и хитро посмотрев на супруга.

- Милый, я знаю.

Высокий белокожий, из северян, раб, подошёл к ним с большим винным сосудом, заметив, что император и его супруга, давно не подымали свои кубки.

- Нет, - даже не взглянув на раба, остановил его Гран.

Лидин же продолжала снова смотреть в зал, и раб расценил это как её желание, налив до самых краёв высокий золотой кубок императрицы. Поклонившись не обращавшим на него внимания повелителям Цесса, склонившись, раб попятился назад. Звеня при каждом шаге полыми внутри золотыми браслетами, во множестве нанизанными на его ногу.

Этот варвар был высок и красив. Впрочем, подобное можно было сказать и о любом другом рабе императорской пары. Во всём дворце не было ни одного некрасивого слуги или раба. И Гран и его жена любили красоту. Например, император мог задержать выплату жалования своим легионам, тратя деньги на приобретения старинной и очень дорогой статуи, работы признанного мастера прошлого. Или же украсить стену спальни своей очередной любовницы мозаикой с рубинами и изумрудами. Так, просто что бы отвернувшись от нее, мог опять видеть красоту. Лидин была точно такой же. Их вообще объединяло очень многое. У них были похожие вкусы. У них даже, иногда, были одни и те же любовники и любовницы. Но самое главное у них была общая любовь. И Гран и его жена любили друг друга. Может по своему, не обычно, может немного извращённо, но любили. Сильно и крепко.

- Завтра я встречаюсь с твоим отцом, - откидываясь на подушки, и смотря в высокий потолок, вдруг сказал Гран. – Он привёз новости из Дортана. Кажется там проблемы с труинками.

- В самом деле? – падая на подушки рядом с супругом и кладя голову ему на руку, спросила Лидин. – Кто такие труинки?

- Племя варваров.

- Они все одинаковые, - серьёзно сказала императрица. – Они все варвары.

- Мда, - произнёс Гран. – О, смотри! – он указал рукой на одну из фресок на потолке. –

Мне кажется, что тень на ней похожа…

- Развратник, - приглядевшись к тени Лидин толкнула мужа в бок, при этом, не забыв хихикнуть.

- Я устал, - немного помолчав, вдруг прошептал её муж.

- Отдохни сегодня. Выспись. Один.

- Нет, ты не понимаешь. Я и вправду устал. Мне всё надоело. Мне надоело постоянно удерживать в кулаке сенат. Мне надоело нытьё генералов.

- Ну, милый, армия нам нужна, - она попыталась улыбнуться, но муж на неё не смотрел, уставившись в потолок и продолжая, не слыша её, ныть.

- Из провинций, особенно северных, постоянно приходят просьбы. То уменьшить налоги, то прислать ещё войск. Мне варвары надоели. – Теперь улыбнулся он. Но улыбка вышла вымученная и быстро погасла. – Они мне надоели даже больше чем протекторам. Мне надоели жрецы.

- Тише, не гневи…

Он снова не услышал её. Но повернулся на бок и, поправив под собой одну из подушек, прошептал: - Представляешь, Мидас, верховный жрец Кефона, намекнул что, мол, гневается божество. Храм, дескать, маловат. Новый нужен. А, какого?

- Нахал, - поцокав, весело сказала Лидин. И улыбнувшись, добавила: - Мидас конечно, не Кефон.

- Я устал, - снова прошептал император. И почувствовав, что жена сжимает его руку, сказал: - Я хочу тебя. Давай уйдём. – При этом чёрные глаза Грана блеснули.

- «Я тоже». Мы не можем, - близко, почти касаясь его рта своим, прошептала она, при этом взгляд её ореховых глаз бегал по лицу мужа загнанной ланью, - у нас приём, гости.

Император нехотя посмотрел в зал. Там продолжались танцы. Теперь это были одетые в пёстрые наряды махаджанапада мужчины, выдыхающие пламя и играющие на каких-то, диковинных на вид инструментах. А с двух сторон пола-сцены, были выставлены длинные столы полные яств и напитков. Гремела посуда. Стучали друг о друга дорогие кубки гостей: высшего света империи, иностранных держав, высоких военных чинов. Стройные рабыни бегали вдоль столов то и дело, подливая гостям. Стоящие за каждым сидящим на приёме рабы, были готовы исполнить любую прихоть дорогих гостей. Любую. Прихоть. Стоял гам, гул, разливалась какофония звуков.

Лидин вдруг показалось что, посмотрев на гостей, её супруг удивился. Словно он только теперь заметил где находиться.

- «Милый…» - она снова нежно погладила его по руке и, не удержавшись, жарко впилась в его рот губами. Но тут же отстранилась. – Хочешь, я сегодня приду к тебе?

Император Гран Октиний Креол медленно прикрыл и открыл глаза. Его длинные, пушистые ресницы просили императрицу прийти.

- Хорошо, - томно прошептала его жена. И ещё тише добавила: - Мне прийти не одной?

Улыбнувшись жене, Гран промолчал.

В фонтане журчала вода. Она падала из раскрытой пасти чудовища прямо на стоявшего перед ним на одном колене героя. Герой прикрывался круглым щитом, во второй руке крепко сжимая короткую пику, уже почти что вонзившуюся в могучую грудь страшного зверя. Щит был выставлен так, что падающая вода омывала его целиком и, стекая сразу со всей его поверхности, падала дальше, скрывая под водной занавеской атлетическое тело воителя.

- Баррей и Навидов зверь.

- Древний герой, - добавил к словам императора, повернувшийся к нему крепкий седоголовый мужчина. – Легендарный воитель Эдии.

- Рад тебя видеть, дорогой Атинай. Как добрался?

- Спасибо, Гран, дорога была спокойна, хвала Интану. Как живёшь ты? Как Лидин?

- Спасибо. Лидин в порядке. Как всегда стройна и красива. Кстати, у нас сейчас гостит и Урия.

Услышав имя своей младшей дочери, генерал Атинай Прайм Мирид, немного поморщился, словно откусил не совсем спелый абрикос. Император знал что Атинай не в большом восторге от своей младшенькой, и в этом Гран его всецело поддерживал.

- Но не будем беседовать здесь. Идём, - правитель Цессарской империи повёл своего гостя в личную часть дворца, которая была немного больше покоев его жены. – Выпьешь что-нибудь?

- Не откажусь, - кивнул генерал, накручивая на руку, мешающую при ходьбе накидку цвета спелой малины, и стуча о камень двора окованными золотыми пластинами сапогами.

Гран попытался спрятать свою улыбку, когда заметил взгляд Атиная, оценивающего прелести виляющей бёдрами полуголой юренийки, только что наполнившей генералу кубок, при этом сильно наклонившийся, да так что её крепкие груди, сосками смотрели точно в мыски сапог тестя.

- Кхм, - кашлянул император. – Итак, - сказал он, когда Атинай сделав несколько глотков, поставил бокал на невысокий стоящий перед ним столик, - какие вести ты мне принёс, друг?

Генерал потянул шеей: - На севере не спокойно. Легионов моей дивизии уже не хватает.

- «Не хватает? Что так?» - удивившись про себя, но промолчав, давая генералу договорить, подумал Гран.

- Ты же знаешь, мои солдаты находятся и в Шорме и в Дортане.

- Знаю. И у тебя целая дивизия. Десять легионов.

- Это так, Гран, - кивая, согласился с ним Атинай, при этом по его лицу становилось понятно, что он не очень доволен тем как начался разговор, - это так. Три в Дортане, остальные расквартированы в Шорме. Но в этом и проблема.

- Продолжай, - император не очень любил военных, но к своему тестю, именно как к командиру, относился с большим уважением.

- Если бы мы не отдали легионы князю Дортана в помощь, возможно, я бы и справился. А так…

- «Это уже серьёзно», - подумал Гран. Октиний Креол внимательно и остро посмотрел на своего генерала. – «Ну, что тебя беспокоит?» Ты мой лучший генерал, Атинай. Неужто…

- Варвары совсем обнаглели, - перебил императора воин. – Они спокойно заходят в Шорм. Не глубоко, но всё же. Мои легионы просто не в состоянии перекрыть всю границу. А их вылазки мне всё больше и больше напоминают разведку боем.

- Ты уверен? – Гран Октиний скептически вскинул бровь. – «Варвары?»

- Да, - генерал кивнул. – И мне кажется, - он наклонился и, взяв со столика кубок, снова отпил, - у них появился вождь.

Император Цесса вопреки ожиданиям Актиная встретил слова генерала совершенно равнодушно. Гран неспешно прошёлся перед столиком, не глядя на своего тестя и какое-то время задумчиво разглядывая ногти левой руки. Потом так же почти без эмоций, скорее с лёгким отвращением произнёс: - У них всегда появлялся лидер. Это происходит у всех народов, - он немного постоял в раздумчивости и добавил, - даже среди моих рабов, здесь, во дворце. Есть рабы, к которым другие невольники прислушиваются и почитают как лидеров. Так что? – он поднял глаза и встретился взглядом с отцом супруги.

- «Хм». Ты прав, конечно, - какое-то время, не отводя взгляда, но, всё же опустив взор, ответил императору Актинай. – Но, в этот раз это другое. «Я это чувствую». Я уверен, - встав и подойдя к Грану ближе, продолжил он, - в этот раз, это скорее похоже на союз племён, лет сто пятьдесят назад.

- «Это ты про нашествие галандаров?» Ты про битву Гурганда и Дола?

Генерал кивнул: - Про них. Гурганду удалось собрать достаточно большое войско среди дикарей. Он почти что дошёл до Цесса.

- И был разбит Долом, - парировал Гран. Он вдруг вспомнил, что большой любитель древности Апий, сейчас мог точно пересказать подробности той памятной до сих пор битвы. И ему вдруг расхотелось беседовать о ней с тестем, а оказаться совсем в другом месте и другой компании.… Но он был вынужден продолжить: - Признаю, Долм только в последний момент понял всю серьёзность положения для империи. Но я не Долм! Да и такие как Гурганд рождаются среди варваров не часто. – Император усмехнулся.

- «Хвала Интану, что не часто», - так же, но с большим сарказмом усмехнулся генерал Актинай. – Я вот что скажу. Я все последние пятнадцать лет провёл в наших северных провинциях. Мне часто доводилось сражаться и с племенами аридаев и с гланадарами. И даже с северинами. А многие племена этих народов служат и в твоей армии Гран.

- «Говори короче», - императору уже совсем не терпелось поскорее вернуться в свои покои и приказать послать за молодым человеком, чьё тело так ему нравилось, а ум притягивал.

А генерал, не замечая на лице мужа дочери недовольства, продолжал: - И я видел, как они бьются. С каким безумием лезут в самую гущу! – глаза Актиная Прайма Мирида сильно расширились, словно в этот самый миг он вдруг очутился посреди битвы, которую сейчас представлял. – Это храбрые, часто безрассудные, не знающие дисциплины, но храбрые воины.

- Я понял тебя, Актинай, - немного суховато вставил, пока генерал не перевёл дух и продолжил, Гран. – И ты сам сказал: не знающих дисциплины. Мой дорогой генерал, - вдруг тепло улыбнувшись и подойдя к тестю и беря того под локоть сказал повелитель Цесса, - я понимаю твоё беспокойство, за меня, за империю. – Намеренно поставив себя на первое место, продолжал он. – И конечно я доверяю твоему чутью. – Гран усмехнулся: - Ведь я женат на Лидин, а она вся в тебя. Так что я вынесу в сенат просьбу усилить наш северный контингент.

С самым серьёзным видом Атинай Прайм Мирид кивнул.

- Более того, - император вдруг расплылся в улыбке, а всё его лицо говорило о том, что Грана посетила блестящая идея, - я попрошу жрецов Федмы тебе помочь. Нет-нет, не благодари, - остановил он небрежным взмахом руки начавшего багроветь Атиная, - они ещё не согласились. К тому же нам ещё понадобиться разрешение протектора Шора.

- Гран! – Едва сдерживая злость, чуть ли не выкрикнул генерал.

- Ты отобедаешь со мной и Лидин? Жаль, - произнёс, внутренне довольный собой, видя не то кивок, не то просто дерганое движение головы тестя император. – И не волнуйся. Разобьём мы твоих варваров. «С такой-то помощницей!..» И войска ты получишь! «И дочку. И внучку». – И ободряюще хлопнув на прощанье генерала по плечу, император Цесса направился в сторону дверей.

***

Чёрное, с тёмными малиновыми прожилками растянувшееся веретеном переливающимся энергией заклятье, стремительно ударило в стоявшую на постаменте вазу эпохи Эдии, испаряя ту в прах, в то, что меньше праха. В ничто.

- «Ненавижу!» - Леменида в ярости сжала пальцы в кулак. От чего ещё не отошедшая от следов заклятья рука приобрела багровый, как и её ярость, бушующая в груди, но быстро затухающий ореол. – «Уфф», - выдохнула верховная жрица, гася не желающую проходить злость. – Да как он посмел?! Скотоложец! Урод! – Крикнула она ответившему тишиной залу крипты. – «И как она его терпит?»

Жрица медленно начала успокаиваться. Она посмотрела на то, что осталось от уничтоженной ей в гневе вазы. Вернее посмотрела на пустой постамент с немного проплавленным вглубь поверхности тёмным в патинах пятном. Ей стало гораздо лучше. Вид того что могло её могущество, её Сила, знание, что она не такая как никчемные жрецы прочих божков – успокаивало. Наливало разум и душу сладостным трепетом, чувством величия. Леменида уже не так была сердита на императора. Хотя, конечно, негодование из-за того что этот осёл смел велеть ей, Ей, едва вернувшись в столицу вновь отправляться в эту проклятую Нергом провинцию. А она так хотела снова пожить в столице. Да и дела, требовавшие её внимания в Цессе, тоже нельзя было откладывать на потом.

- «Я и так слишком долго провела в этом богами забытом Шорме. Кроме того, девочке тоже не помешало бы хоть немного пожить дома», - верховная жрица вспомнила долгою дорогу в граничащий с лесами варваров Шорм, принятие должности протектора и тут же путь обратно, и немного поморщилась. И хоть неблизкий, но такой скорый путь обратно и раздражал её, всё же больше она переживала из-за того что её воспитанница не достаточно долго провела при дворце. Леменида всеми силами старалась сделать так, что бы девочка как можно дольше была рядом с императрицей. Что бы и аристократия империи, и чиновники и члены сената, видели её как можно чаще в обществе правящей государством четы. И если Лидин не чаяла души в её деточке, то император хоть и не перечел в этом вопросе супруге, и даже, так же как и она привязался к ней, всё же относился с некой прохладой, и как думала жрица, смотрел на ту с тщательно скрываемой в глазах настороженностью.

- «А может, я слишком подозрительна?» - подумала Леменида, вспомнив, как Гран смеялся, когда маленькая Талана напросившись к нему на колени, вдруг потянулась к уху императора и что-то шепнула. – «Кажется, это было на приёме какого-то князька. – Она попыталась вспомнить, но не смогла. - Неважно».

Жрица мысленно махнула рукой, и снова посмотрев на след от своей магии, пошла к выходу из потайной крипты, спрятанной глубоко под единственным в столице империи храмом Федмы. Уже почти пройдя каменную арку выхода, она вдруг уловила лёгкий ветерок, дунувший в спину. Прохлада разлилась по коже верховной, разбегаясь мурашками и заставляя её передёрнуться. Леменида на мгновенье застыла. Она очень хотела обернуться. Очень. Но не смогла. Не нашла силы. И молча, сделала шаг на выход, проклиная себя за слабость, за разыгравшееся воображение. За то, что до сих пор, спустя столько лет, ледяным камнем лежит на её душе. За то, что её совесть никак не может простить, каждый раз гоня её к выходу ветром-виной.

Поднявшись в основные помещения храма, Леменида прошла в центральный зал. Посетители для храма богини ночи были редки, поэтому пол был всегда чист и полы её одеяния скользили по ровно стесанным серым булыжникам не боясь перепачкаться. Жрица без мыслей пробегала взглядом по рельефным стенам храма. Федма была древней богиней. Но её времена расцвета прошли ещё в эпоху Эдии. Сегодня редкие храмы были пусты. А если посетители и приходили, то просили жрецов о том, в чём бы им отказали в храмах других богов. Да и не смогли бы исполнить. И эта была одна из причин упадка культа миража и морока: зависть. О, да. Богиня ночи давала своим жрецам то, что не могли дать другие боги империи. Магия Федмы могла многое. Многое из того что теперь считалось запретным. Что осмеивалось и заклеймлялось. Что считалось верхом безнравственности и упадка. Да, жрецы прочих богов постарались. За века, за тысячелетие: культ Федмы пришёл в упадок. Храмы опустели. Многие пришли в запустение и закрылись. Во многих теперь служили совсем другим божествам. Время и зависть сделали своё дело – к позабытой богине приходили теперь только в самом крайнем случае.

Леменида прошла половину зала. Сцены, изображённые на стенах, были выполнены руками мастера. Этот древний художник в полной мере сумел передать то, как выглядит обиталище божества в её истинном доме. В небесных, высших сферах Мидгары. Удивительным было то, что если смотреть на какую-либо сцену на стене прямо, то было сложно понять, что здесь изображёно. Сцена словно плыла, не желала быть узнанной. Но стоило сделать шаг в сторону, и картина тут же менялась. Появлялись узнаваемые контуры: лица, тела, узоры… Шаг в другую, и казалось ещё миг назад узнанная и понятная сцена вдруг изменилась. Стала чем-то совершенно иным. Эта была великая метаморфоза. И именно так поступала и сама Федма, богиня ночи, миража и морока.

Почти дойдя до колонн, за которыми уже была видна дверь, жрица вдруг что-то почувствовала. Ощутила, словно чьё-то незримое присутствие давит на неё скрытым, потайным взглядом. Нечто подобное она чувствовала и в крипте. Но та причина была ей известна. А здесь, здесь было нечто иное.

Замешкавшись, оглянувшись назад, она продолжила путь к выходу, ступая между колонн. Тень, вдруг упавшая на её сандалию, заставила жрицу вздрогнуть.

- Прошу прощения. Я напугал Вас?

- «О духи адитая!» Я жрица ночи. Нет, конечно же, нет, - совладав с собой, мгновенье, помешкав с ответом, чтобы её голос не дрогнул, монотонно ответила Леменида. – Кто Вы и что Вам угодно? Сегодня храм не принимает просителей.

Напугавший её человек, так внезапно появившийся на пути, выйдя из-за колонны вслед своей тени, качнул скрытой глубоким капюшоном головой. Леменида не поняла: то ли он говорил, что знает, что храм сегодня закрыт, толи принимает её ответ. Посетитель вообще выглядел странно. На улице было жарко, а он всё равно кутался в шерстяной плащ с капюшоном. Из-под плаща выглядывали сбитые мысы тяжёлых сапог, покрытых тонким слоем пыли и с прилипшей к бокам подошв сухой грязью.

- «Шёл издалека? – гадала она. – Кто ты?» - Человек её озадачивал. Он был странным, она не знала в чём, но чувствовала что права. Весь его облик, хоть она и судила лишь по плащу, говорил ей: не доверяй!

- Простите, - его голос был сухим и каким-то далёким, жрица же подумала что это верно из-за акустики зала, - я не займу много времени.

- Хорошо. Говорите, у меня его мало.

- О, конечно, - странный посетитель медленно двинулся вдоль колонн. Он смотрел по сторонам, разглядывая то, как украшен храм. – Дело в том, что мне нужна помощь Федмы.

- Все приходят к богине за помощью.

Его капюшон снова качнулся.

- Да, да. Но… - он не договорил.

Лемениде показалось что посетитель заинтересовался одной из фресок, что и сбило того с мыслей. Он высоко задрал голову, устремив взор к самому своду. И жрица с удивлением обнаружила, что смотрит на нежданного гостя затаив дыхание, смотрит с надеждой, что ещё миг и покров слетит с его головы и тот потеряет весь свой облик таинственности, превратившись в ещё одного, самого обычного человека. В одного из тех, кто терзаемый своими желаниями и, не имея другого выхода, просит у неё помощи. Ей показалось, что гость услышал то, о чём она думает. Он опустил голову, и капюшон так и не упал, продолжая держать лицо человека в тени.

- …моя просьба несколько, мм-ы, - попытался он подобрать слово, - необычна.

- «Все они у вас не обычны». Что же Вам нужно?

- Вот, - человек так быстро протянул руку, что жрица снова едва не вздрогнула. Она не заметила как, но до селе в пустой руке, а Леменида была уверенна, что рука гостя была пуста, теперь был неплотно скрученный свиток.

- Что это? – жрица богини с опаской посмотрела на вытянутую руку. Она отчего-то была уверенна, что если возьмёт свиток, то всё изменится. Она не знала что именно. Не знала, почему она это чувствует. Но понимала, всё в ней кричало, что она права: измениться. Окончательно и бесповоротно. Её судьба, судьба людей окружающих её. Навсегда. И тут же она поняла, что уже стоит посредине главного зала. Что незнакомец как-то незаметно смог увлечь за собой и её. – «Да кто ты такой?»