СЛЕД СОБОЛЯ

Алексей Кузнецов

СЛЕД СОБОЛЯ

Глава 1

ГЛАВА 1

Месяц выдался жарким. Ночь, бархатным воздушным платком укрывшая небосвод, так и не подарила обещанную прохладу. Мужчина высоко поднял голову, благодаря богов за посланный лёгкий ветерок, который нежно оглаживал лицо и заботливо ерошил волосы, шелестя посеребрённые светом луны вытянутые ивовые листья. Необычайно яркие звёзды заставили смотрящего на них человека, улыбнуться.

- Ты видел, что-нибудь подобное?

- Однажды, - произнёс высокий, тощий старик. – Хотя, может быть и не столь ярко.

- Ты уже видишь имя?

Старец оторвал взор от созерцания звёзд. Его лучащиеся мудростью глаза пробежали взглядом по суровому лицу стоящего рядом воина.

- Рано. «Ещё рано», - ответил он. - ''В такую ночь, торопиться нельзя. Никак нельзя''. - Старец вновь вскинул голову вверх, стараясь проследить за сразу несколькими падающими вниз, словно листья в осеннюю пору, звёздами, оставлявшими лишь на мгновенье, яркие голубые следы, десятков одновременно летящих к земле огоньков.

Воин сдержано улыбнулся. Он понимал волхва, и такой ответ мага наполнил его сердце гордостью. Гордостью отца за своё чадо, чей приход в мир боги отметили невероятно, для этого времени года, яркой россыпью небесных огней. Воин вновь посмотрел на волхва. Он помнил его еще, когда сам был ребёнком, и сейчас, присмотревшись к облику друида, Клевер вдруг понял, что маг совершенно не изменился. Что этот мудрый, убелённый сединами старик казалось, и вовсе позабыл о времени.

- «Ведь, он называл имя ещё моего отца», – немного удивляясь, вспомнил он. – «Не вероятно!..» - Клевер, тайком изучающий, что-то читающего по небесной росписи мага, по-прежнему видел перед собой всё того же высокого, худого, но на удивление широкоплечего старца. Всё так же, десятки лет спустя называющего имена новорожденных детей рода. Имена, которые мог увидеть только волхв. Имена, тесно сплетающиеся с судьбами детей. Имена - тотемы, помогающие наречённому правильно идти по своему пути жизни.

Клевер вдохнул полной грудью. Воздух пах травами, сильно разбавлявшими запах шелестящего плёсом скрытого под ночным покрывалом озера.

- «Не волнуйся», - заметив нетерпение только что ставшего отцом человека, прошептал маг. – «Я увижу. Это Имя, я обязательно увижу!»

Друид отвернувшись от воина, полностью отрешаясь от мелких, незначительных проблем рода, которого он опекал вот уже столько лет, постарался разогнать и свои собственные мысли, как назло сейчас путавшиеся и мешающие сосредоточиться на главном.

- «Неужели это он?» - скользя по видимым только ему линиям узоров созвездий, стараясь, очень стараясь увидеть знак, подсказку, думал он. – «О, Владыка! Я так давно ждал этого». – Маг бросил быстрый, скользнувший взгляд на топчущегося, но не решавшегося уйти Клевера. – «Столько лет! Это просто не может быть кто-то другой. Это он, тот, кого ты хотел найти. О ком говорил мне. Я чувствую это, Владыка. Я чувствую». – Волхва переполняла и радость, от того что он нашёл того кто должен был появиться на свет, предсказанный словом Владыки, и смятение, из-за того что он ещё не увидел имя. Друид понимал, что времени прошло слишком мало, но глубоко в душе надеялся, что знак будет.

Со стороны озера пробираясь меж склонившихся к земле ветвей ивы, прямо на них, вылетела маленькая, быстро махающая крыльями летучая мышь.

- «Может?..» - с надеждой подумал воин, провожая взглядом, резко ушедшую в сторону, и стремительно скрывшуюся во тьме ночную охотницу. Клевер вспомнил, что и старый Онкар, тоже носил имя этого существа, и что уже давно ушедший на покой следопыт был лучшим в роду. И что от принявшего из уст друида имя – тотем летучий мыши, ещё не ушёл ни один беглец, не смотря на темноту ночи и зачастую совсем не малое расстояние.

- Иди в дом.

Клевер, задумавшийся о, сейчас, наверное, кричащем в избе ребёнке, которого ласково прижимают к себе любящие руки матери, опять улыбнулся.

- Да. Иду, – и уже сделав несколько шагов, обернувшись к волхву, спросил: – Когда ты придёшь опять?

Старый друид видел, с какой надеждой в глазах воин провожал взглядом летучую мышь. Он и сам в первые мгновенья почувствовал просыпающуюся надежду, но тот час же понял, что это будет не его имя.

- Я буду приходить каждый день. – Пристально посмотрев в глаза воину, ответил он. Маг заметил как его ответ и обрадовал Клевера и одновременно смутил его. Но волхв был уверен, что воин даже не догадывается о причинах столь редкого со стороны могущественного друида, покровителя рода, внимания к только что появившемуся на свет ребёнку. Самому обычному, но желанному для матери и отца ребёнку. – «Я буду рядом…» - вновь посмотрев на небо и тут же забывая о Клевере, подумал волшебник.

- Держи равнее! Ногу согни. Вот… - не сильный удар наставника крепкой, длинной палкой, наконец, придал нужное положение телу. – Запомнил?

Велигор, как всегда задумчивый, и даже со стороны казавшийся ушедшим в себя, но как многие уже убедились всё замечающий, оценивающе посмотрел на старающегося не шелохнуться подростка.

- «Запомнил», – уверенно кивнул себе волхв. Друид видел как парень, стараясь не показать, не выдать, разъедающую голень боль, едва шевельнул головой, давая знак наставнику, что да, запомнил. Велигор перевёл взгляд пронзительных, совсем не стариковских глаз, на отошедшего от паренька Клевера. Маг чувствовал, как с каждым днём лучший воин рода становился всё раздражительнее и иногда срывался вот так, как сейчас.

Клевер, так же молча кивнув юноше, уже перешёл к застывшему, в нужном наставнику положении, следующему в шеренге будущему воителю даров.

Волхв встал с удобного, нагретого солнцем валуна. Как всегда, по привычке, прежде чем что-то сделать, мельком, слегка прищурившись, посмотрел на небо. Погода стояла ясная, и всё небо было сплошным светло-голубым, безбрежным океаном покоя.

- «Славно», – Велигор опустил взгляд к земле. – Идём. – Он протянул руку с широкой узловатой ладонью, в которую мгновенье спустя вцепилась нежная, хрупкая ладошка ребёнка. – Пойдём, у нас свой урок.

Маг перехватил свободной рукой посох поудобнее и, сделав первый, широкий, шаг, не спеша пошёл в сторону от тренирующихся, под бдительным оком Клевера, молодых воинов. Малыш, крепко державший его за руку, семенил рядом, стараясь не отставать от шага длинных ног чародея. Друид как почти всегда с ним и бывало, тут же погрузился в свои собственные, скрытые от остальных мысли. Он не увидел, как покорно идущий за ним ребёнок, напоследок всё-таки обернулся, бросая тоскливый взгляд на оставшегося тренировать воинов отца.

Шелестящая листвой берёзовая роща резала глаза чёрно-серыми полосами белых стройных стволов. Волхв выпустил руку малыша и теперь шёл чуть позади с любопытством вертящего головой ребёнка. Друиду было интересно, что привлечёт внимание мальчика? Он давно понял, что дитя Клевера и Неи именно тот, кого он и ждал. Малыш любил слушать мага, он мог подолгу смотреть сидя на корточках, наблюдая за суетящимися муравьями, с утра до вечера строившими свою пирамиду-дом, который был зачастую выше самого наблюдателя. И спрашивал. Спрашивал у своего мудрого наставника о таких вещах, о коих просто ещё не мог интересоваться ребёнок, которому едва исполнилось три. Вот и сейчас, малыш остановился, наблюдая за сидящей на ветке птицей, а когда та взлетела, почувствовав направленное на неё внимание, проводил ту задумчивым взглядом, смешно морща детский лобик, и повернувшись к старому магу, сказал, как говорят дети едва начавшие говорить – Почему лететь?

- Почему летает птица? «Каков вопрос…» - друид опустил ладонь на светлые, шёлковые волосы мальчика и, приложив вторую руку к глазам выискивая уже скрывшуюся в вышине птицу взглядом, улыбнулся: – Таков её мир. Её удел. Судьбой ей дарованы крылья. Это дар богов. – Волхв оторвался от голубого простора над головой и посмотрел на внимательно слушающего его малыша. – Им подвластны просторы небес. Крылья птицы это и её ноги, что носят её в воздушных просторах и её язык. Не удивляйся, - друид, как всегда, как он говорил бы и с более взрослым мальчиком, объяснял малышу то, как устроен мир, то, как создали его боги, то, как понимал это он сам – именно язык. Вон видишь? – Велигор кивнул на стайку лесных голубей сейчас рисующих своим полётом узоры. – Видишь, как та птица переворачивается в воздухе? Вот, вот, смотри, опять! – Маг вскинул вверх руку, указывая пальцем на проделавшие акробатические трюки голубя. – Это он говорит с голубицами, мол, вот каков я!

- А я?

- Ты?

Малыш ткнул пальчиком в птицу.

- «А-а…» Летать. Нет. Это не наш путь. Боги дали нам только ноги. Наше небо земля. По ней мы ходим, из неё выходим, и в неё возвращаемся. Но боги мудры. Посмотри, - друид покрутил перед мальчиком раскрытыми ладонями рук – вот их дар. Это и речь. Вот величайшая награда людей. Именно это и позволяет нам, быть тем, кто мы есть. Боги дали нам магию. Тайный скрытый язык, язык на котором говорят и боги. Он позволяет нам понимать мир, он позволяет нам делать чудо. – Волхв медленно прикрыл глаза и мальчик, видя, как беззвучный шепот губ старика стал писать тайным языком магии узоры заклятья, захлопал в ладоши. Гладкий, крепкий посох друида, который тот неизменно носил с собой, вдруг, в самой верхушке, увлажнился, точно из него потёк сок, словно это была едва сорванная, свежая ветвь. И вот, из следа от, под самое основание срезанного сучка, пробивается и распускает лист, молодой, полный жизни побег.

Мальчик засмеялся. Он всегда радовался, когда старый волшебник показывал свои чудеса. Маг мог что-то тихо шепча подозвать к себе почти любое животное, мог вновь заставить сухой цветок распуститься пышным приятно пахнущим бутоном. Вызвать тёплый щекочущий лицо дождик, после которого начинали вылезать из-под земли, бурые шляпки грибов.

- Эх, малыш, – Велигор улыбнувшись, сорвал с посоха молодой побег и протянул его мальчику, жадно тянувшему к нему ручку. – «Ничего. Даст, Владыка и ты сможешь всё делать сам». – Волхв очень надеялся, что ребёнок будет обладать редким даром к волшбе. Он не знал, зачем Траину этот мальчик. Он даже пока не знал, тот ли это ребёнок вообще? Прошло уже чуть больше трёх лет, а у малыша до сих пор не было имени. Волхв просто не мог увидеть его. Он был удивлён. Такого срока до наречения дитя именем, до того как он увидит тотем новорожденного, маг ещё, за всю свою долгую жизнь, не встречал. Он каждый вечер, неизменно вглядывался в рисунки созвездий, он рыскал взглядом вокруг, стараясь усмотреть хоть какой-то знак. Ничего. Любой намёк на будущий путь малыша был от него закрыт. У аридаев рождались и другие дети, но все они были не такие. Маг, как правило, уже мог назвать имя ребёнка едва что не сразу. Он видел связи души детей с их тотемом-судьбой. Но только не у сына Неи и Клевера. И это всё больше укрепляло уверенность мага в том, что ребёнок именно тот, долгожданный, предсказанный, нужный Владыке. И это всё больше огорчало отца мальчика. Клевер терпел год. Даже когда после трёх месяцев ожиданий, имя так и не было названо, и любящие поболтать женщины рода, начали судачить, да и многие мужчины стали качать головами, Клевер не обращал на них ни какого внимания. Но прошёл год. Два. А имени как не было… Волхв, видя переживания отца, собрал весь род и заявил в голос, что это ребёнок посланный богами, что его имя-тотем скрыто, потому что его судьба ещё плетётся. И что боги уготовили ему такой жизненный путь, что даже до рождения мальчика они ещё не успели закончить его плести. Велигор сказал им, что сама Инвига, богиня судьбы, сидит за прялкой день-деньской прядя нить пути малыша. Но разве это остановит языки людей? Нет. И отец, сильный, смелый, один из лучших в племени даров, видя взгляды которыми начали провожать его или мальчика, которого до сих пор звали просто мальчик, ребёнок, малыш, стал злиться. Он любил мальчика, любил, как может любить воин аридаев, дикого народа, как называли их в просвещённой империи, варваров. Но с каждым днём злость копилась, точила Клевера изнутри. Он стал срываться на юношах, которых обучал в воины. Стал бросать вызовы, реагируя даже на малейшую зацепку в словах мужчин племени. Он становился всё больше замкнутым. Хотя конечно по-прежнему оставаясь лучшим воином даров, лучшим наставником воинского искусства, и по-прежнему пользуясь уважением других мужчин племени. А Нея… Нея просто любила. Любила своего сына, любила Клевера, и казалось, что слова мудрого волхва, успокоили женское сердце. Она совсем не замечала, ни взглядов, не пересудов. Маг улыбался, видя каждый раз, как она прижимает мальчика к себе. Как целует его головку. Как провожает взглядом, когда он забирает её малыша с собой. Волхв чувствовал, как каждый раз её сердце начинает стучать сильнее, когда малыш уходит уводимый почему-то так привязавшимся к нему мудрым друидом на ставшую едва ли не ежедневной прогулку.

- «Ничего», – Велигор посмотрел на игравшего в высокой для него траве малыша. – «Скоро можно будет провести обряд». – Друид больше не получал знаков от Траина, но был решительно настроен посвятить мальчика своему Владыке. И пусть он не мог увидеть его тотем, в душе маг был уверен, что поступит правильно.

- Клевер, – старейшина окликнул воина, сразу обернувшегося на голос Веста. - Клевер, нам надо поговорить.

Воин сдержано кивнул старцу и так же, головой, подав знак молодым даровцам, заметно окрепшим к появлению первых снежных мух, продолжать занятия самим, пошёл рядом со старейшиной племени, державшим путь в дом мудрости.

Крепкий, почерневший от времени, дубовый сруб, между брёвен которого обильно торчал зеленовато-коричневый пушок мха, скрипнул дверью, пропуская в себя людей.

Дом мудрости был самым большим в племени даров. Он мог вместить в себя, при желании, всех жителей, сильно разросшейся за последние годы относительного спокойствия, деревни. Клевер прищурился, привыкая к полумраку большого и единственного зала. Маленькие окошки, засевшие под самым потолком, пропускали не достаточно света, и поэтому, всегда, когда в главном доме даров держался совет, зажигались, коптящие, бьющие в нос гарью факелы.

На дворе уже заметно похолодало, и поэтому Клевер сразу почувствовал волну тепла, окутавшую его, едва он переступил высокий порог. Стоило двери скрипнуть, как в сторону вновь вошедших обернулись многие головы уже собравшихся здесь старейшин других деревень и старших воинов, разбросанных по земле даров дружин. Но не все отвлеклись на кивающего, на приветствия давних знакомых, Клевера, и Веста. Многие наклонившись друг к другу, продолжали что-то тихо обсуждать между собой. Клевер уже знал, Вест по дороге в дом мудрости, успел вкратце рассказать воину причину созыва: к границе земель даров пришли послы. Воин присел на освободившееся место между подвинувшихся при его приближении старейшин его родной и соседний деревень. Он посмотрел на руки старого Долма, ведущего сей совет и почитавшегося как самый мудрый старец средь всех радов даров. В одной, высохшей стариковской руке Долм держал свиток. Клевер понял, это послание.

- «Вот и конец, спокойной жизни. Светлина, не оставь», – Клевер знал, что если Цесс вновь обратил взор к их земле, то в этот раз это окончится войной. Войной, если конечно дары не согласятся с условиями империи. – «А что тогда?» - думал воин. – «Мир?» - Клевер понимал, что мир, конечно, будет, но свобода, уклад жизни даров?.. – «Нет». Империя станет, не сразу, со временем, сначала даст привыкнуть к себе, но после… После она станет насаждать веру в своих богов, свои законы. Клевер знал, что такое уже случалось с другими родами восточных и западных аридаев. Да и некоторые княжества, граничащие и с аридаями и с гланадарами, не избежали подобной участи. Кого, конечно, просто завоевали, а кого и вот так, послами да договорами. Дали пожить пяток зим в своё удовольствие, а потом всё. Оглянулись, а деваться уже и некуда. Империя глубоко пустила корни. Оплела сладкими посулами, связала торговыми бумагами, бросила в глаза золотые монеты. И потекли в Цесс пушнина и серебро с приисков. А воины, молодые, сильные, коими всегда славились аридаи, служат теперь наёмниками в землях Цессарской империи, раскинувшей свои крылья с юга на север, с запада на восток. Медленно, но верно поглощая всё больше земли, всё большее число народов. И вот уже подошла она к самым рубежам даров.

- Дары! – встав, громко, не смотря на свой возраст, воскликнул Долм. – Сколько мы живём на этой земле? Испокон! – старец обвёл суровым взглядом присутствующих, с одобрением замечая, как кивают в наступившей тишине их головы. – Вот! – он высоко поднял руку со свитком, давая возможность всем, увидеть привезённую посольством Цесса бумагу. – Они прибыли на чёрных конях, разодетые в шёлковые платья, укрытые позолоченными доспехами. Они привезли и золото… - Старец мрачно покосился на довольно большой сундук одиноко стоящий в дальнем углу зала. И Клевер заметил, что некоторые из даров алчно блеснули глазами, нехотя отводя взор от несметных, по меркам рода сокровищ. – Но, что оно нам? – вопросил Долм. – Свободные аридаи?

- Ништо! – прокричал кто-то с дальнего угла зала.

- Ништо, – повторил довольный ответом Долм. Он вновь показал свиток. – Они хотят заключить мир. Они хотят, что бы мы, свободные дары, древний род аридаев, стали частью их империи. Они хотят, что бы мы позабыли своих богов! Да не уж-то променяем мы Светлину, покровительницу нашу, заступницу?

- Пусть к Адитаю проваливают! Что б их мрак побрал! – крикнул всё тот же что и раньше голос. И Клевер заметил, как многие сделали защитные движения рукой, слыша упоминания имени повелителя подземного мира. Защитился и он.

- Да не уж-то Живодар, Люба, Светлина, оставят нас? Нет! – старец помолчал. – Вот и мы нет! Негоже это, придавать предков заветы. Богов наших. Детей будущее. Давайте решать, дети Дара, как быть. Я говорю – нет!

Друид, молча, смотрел, как Клевер играет с мальчиком. Он видел, как оба радовались, столь редкой возможности поиграть. Ведь, то его отец был занят с воинами, то ходил в короткие, но всё же на несколько дней походы, усмиряя зарвавшихся соседей, пытавшихся вырвать часть берега широкого, рыбного озера, на берегу которого и стояла деревня племени. Волхв сидел на завалинке, возле дома Неи и Клевера и думал над сказанными отцом малыша словами. Велигору совсем не понравилась новость о послах Цесса. Сам он, хоть и с давних пор нарекал детей рода именами, всё же не был соплеменником и поэтом на советы его не звали. Но и сам Клевер и другие воины, и старцы, и не только даров, но и других племён западных аридаев советовались с мудрым друидом, волхвом который и лечил их тела и спасал посевы и наставлял на путь истинный. Велигор внимательно выслушал точный пересказ воина. Он догадывался, и кто и почему выкрикивал слова одобрения и поддержки старому Долму. Маг был уверен, что это был человек самого старейшины, который не был уверен, что все при виде сундука с золотом и после посулов из свитка, бесспорно и беспрекословно поддержат его отказ. Волхв очень хотел верить, что Долм искренне радеет за племя даров. И даже был уверен, что старец искренне защищает веру в богов аридаев. Но он слишком долго жил на этом свете, он прошёл много земель и побывал в разных странах. Был Велигор и в Цессарской империи. И поэтому хорошо представлял, о чём на совете думал Долм. Старейшина, как и он сам прекрасно понимал, что если земли даров падут под руку Цесса, то вскоре, из империи прибудут и наместники. О-о, сначала они будут просто советниками при старейшинах даров. Но пройдёт время, и император утвердит единственного правителя ставшей всего лишь ещё одной, глухой провинцией империи,

некогда свободной, земли племени даров народа западных аридаев. И старейшина был совсем не уверен, что это будет он.

- Нея, - обратился волхв к ещё молодой, красивой супруге Клевера, вышедшей к ним из дома и тоже смотрящей за игрой отца с сыном – я возьму завтра мальчика с собой?

- Конечно, – кивнула та. Неи незачем было переживать за сына, когда его брал с собой старый друид. Сердце дарийки видело что мудрый волхв любит её ребёнка. И конечно она знала, на что маг был властен, а посему была уверена, что Велигор способен защитить малыша, даже лучше, чем и несколько могущих мужчин деревни.

- Скажи, мудрейший, - продолжая улыбаться, любуясь игрой и один раз нервно схватившись за дверной проём, когда ей показалось, что Клевер слишком высоко подбросил мальчика, начала она – неужели боги и впрямь всё ещё не могут соткать его путь?

- Это так, – серьёзно ответил волхв. – Послушай меня, Нея. Я назвал твоё имя и имя Клевера. Я дал имена всем, кто сейчас живёт здесь.

- «Ой, пожалуй», – Нею посетила та же мысль что и три года назад её мужа. Она вдруг поняла, насколько стар был друид. А она, как и все аридаи знала, что мудрость живёт в глазах стариков. Они прожили жизнь, они неспроста – старейшины, мудрецы племени. А этот древний волшебник и того паче. Нея не знала никого, кто бы был древнее, чем этот высокий волхв, так привязавшейся к её малышу.

- Я и сам был бы рад назвать имя ребёнка. Ведь негоже, зваться просто мальчиком. Не иметь имя, означает не иметь крепкой связи с миром. Будет сложно правильно выбрать путь. Можно не увидеть знаков судьбы. Но, его имя ещё укрыто. Я увижу, ты верь мне! У твоего сына будет имя. Достойное его имя.

- А может, стоит принести жертву Светлине? Пусть богиня осветит ему дорогу. Может и ты тогда, что увидишь? – девушка с надеждой посмотрела на волхва.

- «Эх, дева», – маг покачал головой. Он знал, что Нея каждый месяц посылает богине дары, подношения. Конечно, обряды матери мальчика были просты, доступны любому аридаю. И что сейчас она говорила именно о магии самого волхва. О таком обряде, который сможет провести, только наделённый даром говорить с богами, с Силами природы, друид. – «Не знаешь ты того, что на сыне твоём лежит рука самого Траина. Не ведаешь, что Владыка уже давно предсказывал рождение сокрытого судьбой». Милая моя, просто жди. Дай срок. Будет имя, будет.

Нея, поджав губы, кивнула, продолжая следить за тем, как малыш пытается догнать Клевера, который отбегал на расстояние и подзывал сына к себе, смеясь и подзадоривая того.

Велигор после сказанного девушкой, вновь задумался о произнесённых, когда-то очень давно словах Владыки. Он был ещё сам молод, немногим старше той же Неи, когда впервые, совершая одно из погружений в мир астрала, почувствовал касание неведомой, могущественной сущности. Бог назвал ему своё имя Траин. Бог принял его на службу. И бог дал ему дар. Бесценный дар видеть связь. Связь души с теми материями мирозданья, что влияют на судьбу нареченного. Стоило волхву увидеть правильный тотем, символ имени, как его озаряло, нечто похожее на бесцветную вспышку. Чувство, пришедшее извне знание, будоражащее холодком, кричащее – это оно, это его имя! И ещё ему открылись таинства связей с токами Мидгары. Не сразу, постепенно. Но он знал, что это именно дар Владыки, потянул ниточку, развязал узелок из возможностей самого Велигора. Он стал лучше и быстрее постигать тайные знания волхвов и друидов востока. Вскоре он смог превзойти даже своего учителя, старого чародея из самого Юренийского царства, настоящего мага, обучившего его тайным знаниям риш Индигана. А Владыка… Бог в ответ на дар просил просто служить ему и ждать. Велигор как сейчас, помнил единственное слово, ответ Траина на его вопрос, что он должен делать?

- Жди, – ответила тогда окружившая со всех сторон волхва вечность.

И он ждал. Постигал тайны природы, называл имена, странствовал по миру. Он обошёл пол Мидгары. Ходил по лесам Арты, забредал в земли Хеттона, изучал мистерии южных стран Экры, и читал книги о пантеоне Цесса. Его бог не требовал, что бы волхв покланялся только ему. И Велигор был признателен Владыке за предоставленную свободу. Ведь многие заклинания могли сработать только при обращении к другим божествам Мидгары. И именно в этом сам волхв видел недостатки веры жрецов Цессарской империи. Их боги были ревнивы. И можно было выбрать только одного покровителя. И именно даром его магии пользоваться всю отведённую жрецу судьбой жизнь. Велигор ждал. Пока однажды, вновь не услышал голос Владыки. Бог назвал магу один народ - Дары. Траин велел идти к этим людям и ждать рождения нужного самому Владыке ребёнка. Бог не сказал, когда дитя должен появиться на свет. Он просто сказал, что его имя будет укрыто даже от самого волхва и что он сам поймет, что ребёнок именно тот. Велигор стал искать даров. Вскоре, он выяснил, что это племя аридаев, варварского народа, чьи предки очень давно, ещё в седой древности вышли из земель самой древней и тайной страны Хет - первого государства людской расы Мидгары. И вот, спустя столько лет родился этот малыш. Мальчик, который сейчас неистово хохотал, подлетая высоко вверх и опускаясь в сильные руки Клевера.