Тихая революция

Это отсутствие установочного ограничения не особенно удивительно, когда оно касается тем, вызывающих маргинальный общественный интерес, но его можно обнаружить даже в связи с самыми острыми политическими вопросами. Отношение к войне во Вьетнаме дает интересный пример. Логически можно было бы ожидать, что те американцы, которые выступали за сокращение американского участия в войне, единодушно не поддерживали бы эскалацию. Однако Верба и соавторы (Verba et al.) обнаружили удивительно умеренную отрицательную корреляцию между шкалой эскалации и шкалой деэскалации, полученными на основе опроса американской общественности [5].

[5] Корреляция между этими предположительно зеркальными установками составила –0,37; ни одна из корреляций, сообщенных среди других установочных переменных, не превышает 0,30. См.: Sidney Verba et al., "Public Opinion and the War in Vietnam," American Political Science Review, 62, 2 (June, 1967), 317–334. Аналогичные результаты приводятся в: Robert Axelrod, "The Structure of Public Opinion on Policy Issues," Public Opinion Quarterly, 31, 1 (Spring, 1967), 51–60.

Еще более поразительный пример можно извлечь из недавнего исследования качества жизни (Quality of Life). Тщательно разработанный и валидированный вопрос об удовлетворенности собственной жизнью задавался дважды в одном и том же опросе с интервалом примерно в десять минут. Корреляция между ответами составила 0,61 [6]. В контексте опросных данных это очень высокая корреляция: она отражает тот факт, что целых 92 процента респондентов дали ответы в двух временных точках, идентичные или отличавшиеся на одну категорию по семибалльной шкале. И все же, статистически говоря, ответы в Момент 1 «объясняют» лишь 37 процентов дисперсии ответов в Момент 2, всего десять минут спустя. Если бы речь шла о вопросе о дипломатических отношениях с материковым Китаем, можно было бы утверждать, что неспособность объяснить нечто близкое к 100 процентам дисперсии обусловлена тем, что многие информанты слишком плохо осведомлены или незаинтересованы, чтобы иметь реальное мнение. Но это был очень ясный и простой вопрос о предмете, о котором каждый знает и о котором каждый заботится: рядовой гражданин может не иметь реального предпочтения относительно политики в отношении Китая, но уж точно способен судить, жмет ему ботинок или нет.

[6] См.: Frank M. Andrews, Stephen B. Withey, "Developing Measures of Perceived Life Quality," Social Indicators Research, I (1974), 1–26.

Неполная корреляция, по-видимому, является неотъемлемым свойством исследования массовых установок, и не обязательно потому, что люди не имеют реальных установок, а отчасти из-за ошибки измерения. Некоторым людям трудно точно выразить свои чувства. Тот факт, что установочное ограничение, как правило, существенно выше среди более образованных и тех, кто относительно часто обсуждает политику, может указывать на то, что остальная часть населения недостаточно задумывалась о данной проблеме, чтобы иметь реальное мнение. Но это может также отражать тот факт, что менее образованные менее искусны в выражении своих чувств. В опросных исследованиях мы порой наблюдаем лишь верхушку айсберга.

Следовательно, к любой попытке обследовать ценностные приоритеты репрезентативных срезов западной общественности следует подходить с умеренными ожиданиями. Вряд ли мы обнаружим хорошо артикулированную идеологическую структуру у массовой публики, но мы должны помнить о возможности того, что это отчасти обусловлено грубостью нашего измерительного инструмента. Серия глубинных интервью, проведенных в течение нескольких месяцев, вполне могла бы выявить более когерентное изложение мировоззрения, чем достижимое в ходе часового опросного интервью. Лейн (Robert Lane) продемонстрировал, в какой мере рядовой гражданин действительно способен артикулировать когерентный политический взгляд в таких условиях [7]. К сожалению, стоимость глубинных интервью представляется непомерной для наших целей.

[7] См.: Robert Lane, Political Ideology (New York: Free Press, 1962); ср.: Lane, "Patterns of Political Belief" in Jeanne M. Knutson (ed.), Handbook of Political Psychology (San Francisco: Jossey-Bass, 1973), 83–116.

Опрос общественного мнения не является идеальным инструментом для изучения базовых установок и ценностей. И все же он обладает определенными преимуществами. Он может обеспечить несравненно большее количество случаев, чем обычно получаемое при глубинных интервью, а большая выборка необходима, если мы надеемся проводить надежные межпоколенческие сравнения или контролировать факторы социального происхождения. Кроме того, массовый опрос может обеспечить репрезентативные национальные выборки, что чрезвычайно полезно, если требуется знать, что происходит с обществом в целом, или анализировать явления в кросс-национальной перспективе. Наконец, опрос общественного мнения доказал свою высокую точность для многих целей. На индивидуальном уровне может наблюдаться обескураживающий разброс, но общее распределение ответов часто оказывается замечательно надежным. Опросы об электоральных намерениях действительно предсказывают результаты выборов; данные о потребительских установках действительно предсказывают поведение экономики. Случайная ошибка, присущая опросным исследованиям, склонна взаимно гаситься. Это не идеальный инструмент, но при умелом использовании он может стать одним из наиболее мощных инструментов, доступных социальной науке.

III. Результаты 1970 и 1971 годов: индекс ценностей из четырех пунктов

Посмотрим, какой свет проливают данные опросов общественного мнения на проблему изменения ценностей. Для нашего исследования имеется довольно исключительная база данных. В 1970 и затем в 1971 году Европейское сообщество провело опросы общественного мнения во Франции, Западной Германии, Бельгии, Нидерландах и Италии; данные за 1970 год также имеются по Великобритании [8]. Эти опросы включали серию вопросов, призванных выявить, какие ценности индивид поставит выше при вынужденном выборе между ценностями безопасности, или «материалистическими» (Materialist) ценностями, такими как экономическая и политическая стабильность, и экспрессивными, или «постматериалистическими» (Post-Materialist) ценностями [9]. Мы выдвинули гипотезу о том, что лица, социализировавшиеся в условиях мира и относительного процветания, будут в наибольшей степени склонны к постматериалистическим ценностям.

[8] Эти опросы являлись частью текущей программы исследований общественного мнения, проводимых под руководством Жака-Рене Рабье (Jacques-Rene Rabier), специального советника Европейского сообщества. Я признателен ему за предоставление этих данных и за поддержку и открытость к предложениям на протяжении нескольких лет, в течение которых анализируемые здесь опросы планировались, тестировались, проводились и анализировались. Ранняя волна полевых работ была проведена в феврале-марте 1970 года Louis Harris Research, Ltd. (Лондон), Institut fur Demoskopie (Алленсбах), International Research Associates (Брюссель), Nederlands Instituut voor de Publieke Opinie (Амстердам), Institut francais d'opinion publique (Париж) и Instituto per le Ricerche Statistiche e l'Analisi dell' opinione Pubblica (Милан). Соответствующие выборки составили: 1975 (Великобритания); 2021 (Германия); 1298 (Бельгия); 1230 (Нидерланды); 2046 (Франция); 1822 (Италия). Опросы в странах Европейского сообщества финансировались Информационной службой Европейского сообщества; значительно более короткая анкета, использованная в Великобритании, финансировалась из средств Мичиганского университета. Полевые работы 1971 года проводились в июле: Gesellschaft fur Marktforschung (Гамбург); International Research Associates (Брюссель); Institut francais d'opinion publique (Париж); Demoskopea (Милан); Nederlandse Stichting voor Statistiek (Гаага). Соответствующее количество респондентов: 1997; 1459; 2095; 2017; 1673.

[9] В более ранних публикациях мы использовали термины «приобретательский» (Acquisitive) и «постбуржуазный» (Post-Bourgeois) для описания двух полярных типов на данном измерении ценностных приоритетов. Эти термины чрезмерно акцентируют исключительно экономическую основу изменения ценностей. Как наша аналитическая рамка, так и способ операционализации измерения ценностных приоритетов придают не менее важную роль значимости потребностей в безопасности. Термин «материалист» следует понимать как обозначающий относительный акцент на экономическую и физическую безопасность одновременно.

Репрезентативные национальные выборки населения старше пятнадцати лет спрашивали:

> Если бы вам пришлось выбирать из следующих вещей, какие две кажутся вам наиболее желательными?

>

> — Поддержание порядка в стране.

> — Предоставление людям большего голоса в важных политических решениях.

> — Борьба с ростом цен.

> — Защита свободы слова.

Допускалось два выбора, таким образом респондент мог выбрать любую из шести возможных пар.

Выбор первого из четырех пунктов («порядок»), предположительно, отражает озабоченность физической безопасностью; выбор третьего пункта («цены»), предположительно, отражает высокий приоритет экономической стабильности. Мы ожидали, что люди, выбравшие один из этих пунктов, будут с относительно большей вероятностью выбирать и другой: экономическая незащищенность и физическая незащищенность, как правило, идут рука об руку. Если страна подвергается вторжению, вероятны и экономические потрясения, и человеческие потери. И наоборот, экономический спад часто сопряжен с острыми внутренними беспорядками, как было в Веймарской Германии.

Акцент на порядке и экономической стабильности можно назвать материалистическим набором ценностных приоритетов. Напротив, выбор пунктов, касающихся свободы слова или политического участия, отражает акцент на двух постматериалистических ценностях, которые, как мы ожидали, также будут тяготеть друг к другу. На основе выбора среди этих четырех пунктов мы можем классифицировать респондентов на шесть типов ценностных приоритетов: от чистого материалистического типа до чистого постматериалистического, с четырьмя смешанными категориями между ними.

Этот набор пунктов был предъявлен национальным выборкам в шести европейских странах в 1970 году и вновь в пяти из этих стран в 1971 году. Среди опрошенных те, чьим первым выбором была «Борьба с ростом цен», по меньшей мере вдвое чаще делали «Поддержание порядка» вторым выбором по сравнению с другими респондентами. И наоборот, те, чьим первым выбором была «Защита свободы слова», примерно вдвое чаще выбирали «Больше голоса в правительстве» вторым выбором по сравнению с другими респондентами. Четыре «смешанные» пары, напротив, выбирались совместно с относительно малой вероятностью. Соответственно, около половины каждой национальной выборки попало в два полярных типа, а другая половина распределилась среди четырех «смешанных» типов.

Различные другие наборы из четырех пунктов в аналогичном формате вынужденного выбора были включены в опросы 1970 и 1971 годов. Ни в одном случае внутренняя структура других наборов не могла сравниться с обнаруженной среди данных четырех пунктов. Степень ограничения среди этих пунктов относительно высока для опросных данных; тем более примечательно, что этот паттерн устойчиво воспроизводится в одиннадцати опросах, проведенных в два момента времени в шести разных странах [10].

[10] Корреляционные матрицы для этих пунктов в одиннадцати различных опросах приведены в: Ronald Inglehart, "The Nature of Value Change in Post-Industrial Societies," in Leon Lindberg (ed.), Politics and the Future of Industrial Society (New York: McKay, 1976), 57–99, Таблица 1.

Представляется обоснованным группировать наших респондентов в материалистический, постматериалистический и смешанный типы для дальнейшего анализа. Мы предполагаем, что эти категории отражают ценностные приоритеты данных индивидов. Но так ли это? Согласно одному определению, «ценности операционально отличаются от установок лишь тем, что они менее многочисленны, более общие, центральные и всепроникающие, менее привязаны к ситуации, более устойчивы к модификации и, возможно, связаны с более ранними или более драматичными в плане развития переживаниями» [11]. Если эти пункты действительно затрагивают ценности, они должны позволить нам предсказать значительно большее число более конкретных установок. И, как мы уже утверждали, ценностные типы данных возрастных когорт должны сохраняться во времени, отражая тот факт, что они связаны с важным ранним опытом.

[11] John P. Robinson, Phillip R. Shaver, Measures of Social Psychological Attitudes (Ann Arbor, Michigan: Institute for Social Research, 1969), 410.

Рассмотрим первый вопрос: отражают ли материалистические/постматериалистические ценностные категории центральный аспект мировоззрения индивида, имеющий всепроникающие последствия для его политических установок? Да, и весьма убедительно. Наша ценностная типология оказывается чувствительным индикатором широкого спектра политических предпочтений.

Например, на основе ценностного типа индивида можно довольно точно предсказать его ответ на следующий пункт из наших опросов 1970 года:

> За последние пару лет в (стране респондента) и других странах прошли масштабные студенческие демонстрации. В целом, как вы к ним относитесь? Вы:

>

> — весьма благосклонны

> — скорее благосклонны

> — скорее неблагосклонны

> — весьма неблагосклонны?

В каждой стране те, кто выбрал постматериалистическую пару, наиболее благосклонны к студенческим демонстрациям. В целом они более чем в четыре раза чаще выражали поддержку демонстрациям, чем материалистические респонденты. Те, кто выбирал различные сочетания материалистических и постматериалистических пунктов, занимают промежуточное положение в своем отношении к студенческим демонстрациям.

Наши ценностные типы также демонстрируют значимые связи с многочисленными другими установками. Например, в каждой стране, обследованной в 1971 году, постматериалисты с гораздо большей вероятностью придавали высокий приоритет экономической помощи менее развитым странам, чем материалисты; а материалисты устойчиво придавали более высокий приоритет национальному престижу. По каждому из этих пунктов в пяти странах средняя разница составляла около 25 процентных пунктов между материалистическим и постматериалистическим типами, причем смешанные группы занимали промежуточное положение. Постматериалисты в каждой стране также проявляли большую озабоченность правами женщин, чем материалисты: в пяти опросах 1971 года, взятых вместе, 49 процентов постматериалистов выбрали эту цель по сравнению с 29 процентами материалистов.

Существуют различия в степени ограничения среди ответов представителей различных национальностей, но базовая конфигурация пунктов поразительно сходна во всех шести странах [12]. В размерностном анализе различные установки образуют два отчетливых кластера: один связан с материалистическими целями, другой с постматериалистическими. Более того, ценностные типы также демонстрируют поразительные связи с социальной структурой и предпочтениями политических партий. Столь высокоструктурированный паттерн едва ли мог бы возникнуть из случайных или поверхностных ответов. Индекс материализма/постматериализма, по-видимому, затрагивает центральный и всепроникающий аспект мировоззрения индивида. Мы полагаем, что он дает индикатор определенных базовых ценностных приоритетов.

[12] Ответы немецкой общественности демонстрируют относительно высокое ограничение, и эта общественность также сообщает об относительно высоком уровне политического интереса в каждом из наших опросов. Но ограничение наименьшее среди британской общественности, которая не сообщает об особенно низком уровне политического интереса. Это согласуется с мнением о том, что изменение ценностей еще не стало особенно выраженным в Великобритании. Это вряд ли можно приписать неудачному переводу: пункты были первоначально написаны на английском языке. И тем не менее они работают наименее эффективно среди англоговорящей публики.

Однако это лишь грубый индикатор. Будучи основан на чрезвычайно экономном ранжировании четырех базовых целей, он может рассматриваться лишь как первый шаг к разработке более широких многомерных индикаторов соответствующих ценностей. Четыре пункта дают лучшую меру, чем один. А большая батарея должным образом разработанных вопросов должна обеспечить более точное измерение, чем наш нынешний простой инструмент. При всем его несовершенстве, мы располагаем индикатором, который затрагивает широкий спектр предпочтений, связанных с темой материализма/постматериализма. Соответственно, мы в состоянии проверить наши гипотезы об изменении ценностей.

Наше первое предсказание состояло в том, что пожилые люди будут с большей вероятностью иметь материалистические ценностные приоритеты, чем молодые; соответственно, постматериалистический тип должен быть более распространен среди молодежи. Как в наших опросах 1970, так и 1971 года связь между возрастом и ценностным типом четко подтверждает наши ожидания. Во Франции, например, наблюдается огромное преобладание материалистов над постматериалистами среди лиц старше 65 лет: 52 процента являются материалистами и лишь 3 процента постматериалистами по нашим объединенным данным 1970 и 1971 годов. По мере перехода от старших к младшим возрастным когортам доля постматериалистических типов возрастает. Когда мы достигаем младшей когорты (тех, кому было от шестнадцати до двадцати четырех лет в 1971 году), два типа почти одинаково многочисленны: 25 процентов материалистов и 20 процентов постматериалистов.

Тот же общий паттерн наблюдается в каждой из остальных пяти стран. Во всех случаях материалисты значительно превосходят числом постматериалистический тип среди старших возрастных когорт, но баланс смещается в пользу постматериалистов по мере перехода к младшим когортам.

*Таблица 2-1. Ценностные типы по возрастным когортам: объединенные данные 1970 и 1971 годов (процент материалистов [Мат.] и постматериалистов [П.-мат.])*

| Возраст когорты в 1971 | Германия Мат. | Германия П.-мат. | N | Бельгия Мат. | Бельгия П.-мат. | N | Италия Мат. | Италия П.-мат. | N | Франция Мат. | Франция П.-мат. | N | Нидерланды Мат. | Нидерланды П.-мат. | N | Великобритания Мат. | Великобритания П.-мат. | N |

|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|---|

| 16–25 | 22% | 22% | (544) | 20% | 26% | (487) | 28% | 21% | (757) | 25% | 20% | (754) | 26% | 20% | (770) | 29% | 13% | (508) |

| 26–35 | 36 | 14 | (895) | 29 | 16 | (429) | 37 | 13 | (650) | 38 | 13 | (726) | 25 | 14 | (696) | 28 | 10 | (680) |

| 36–45 | 47 | 9 | (768) | 29 | 16 | (473) | 39 | 9 | (735) | 40 | 12 | (697) | 38 | 11 | (717) | 31 | 8 | (556) |

| 46–55 | 47 | 7 | (663) | 30 | 11 | (378) | 46 | 6 | (710) | 43 | 10 | (649) | 34 | 12 | (547) | 35 | 6 | (796) |

| 56–65 | 58 | 4 | (593) | 36 | 9 | (409) | 48 | 6 | (571) | 50 | 5 | (533) | 39 | 7 | (455) | 41 | 6 | (662) |

| 66+ | 55 | 4 | (474) | 46 | 5 | (474) | 55 | 3 | (400) | 52 | 3 | (700) | 52 | 5 | (324) | 47 | 4 | (748) |

| Разница между младшей и старшей группами | –33 | +19 | | –26 | +21 | | –27 | +18 | | –27 | +17 | | –19 | +15 | | –18 | +9 | |

| Суммарная разница | 52 п.п. | | | 47 п.п. | | | 45 п.п. | | | 44 п.п. | | | 34 п.п. | | | 27 п.п. | | |

Результаты опроса, проведенного в 1971 году Британским советом по исследованиям в области социальных наук, объединены с результатами нашей собственной британской выборки в этой таблице.

Этот паттерн ставит важный вопрос. Он может отражать историческое изменение, как мы предполагали, или может отражать эффект жизненного цикла. Возможно, молодые склонны быть относительно постматериалистичными просто потому, что они молоды, свободны от обязательств, бунтуют, идеалистичны и так далее; можно было бы утверждать, что, став старше, они будут иметь те же предпочтения, что и старшие группы. Мы не должны игнорировать эту возможность. Единственный способ абсолютно убедиться в том, что долгосрочное изменение ценностей происходит, состоял бы в том, чтобы измерить ценности населения, подождать десять-двадцать лет и затем измерить их снова. Такие данные редки. К счастью, определенные косвенные тесты могут дать нам более ясное представление о том, отражают ли эти поразительные межвозрастные различия межпоколенческие изменения или эффекты жизненного цикла.

Гипотеза, связывающая ожидаемые паттерны возрастных групп с историческим опытом данной страны, указывает на тест, который мог бы оказаться весьма показательным. Нет особых причин ожидать, что жизненный цикл англичан фундаментально отличается от жизненного цикла немцев или французов. Но экономическая и политическая история этих стран действительно различается в существенных отношениях. Если межвозрастные различия в данной стране соответствуют темпу изменения условий, преобладавших в годы становления данного поколения, мы находимся на относительно прочной почве, приписывая эти различия историческим изменениям, а не эффектам жизненного цикла.

Мы ожидали, что британская общественность продемонстрирует относительно небольшой объем изменения ценностей: только Великобритания избежала вторжения во Второй мировой войне; она была сравнительно богата до Второй мировой войны, но впоследствии имела относительно низкие темпы экономического роста. В отношении как физической, так и экономической безопасности, изменения были менее выражены в Великобритании, чем где-либо еще. Различия между условиями формирования младших и старших групп были больше во всех континентальных странах, но можно было бы ожидать, что Германия продемонстрирует особенно значительный объем ценностных изменений.

По нашим данным 1970 и 1971 годов, Великобритания четко выделяется как страна, в которой произошел наименьший объем ценностных изменений. Разница между младшей и старшей британскими когортами составляет 27 процентных пунктов по двум ценностным типам. Объем видимых изменений среди немецких возрастных когорт почти вдвое больше: 52 процентных пункта. Остальные четыре страны расположены между этими двумя крайностями, причем большинство из них ближе к немецкому паттерну, чем к британскому.

Объем изменений ценностных типов в возрастных когортах данной страны действительно соответствует объему экономических и политических изменений, которые эта страна пережила. Если это так, наши ценностные типы должны быть весьма устойчивы к модификации на протяжении жизни индивида: ответы данной возрастной когорты несут следы опыта, полученного поколение или более назад.

IV. Дальнейшее тестирование в 1972 и 1973 годах

В 1972 и 1973 годах был проведен ряд дополнительных опросов. В результате данные имеются по вышеупомянутым странам плюс нескольким другим. Новые случаи включают Данию, Ирландию, Швейцарию и Соединенные Штаты [13]. Новейшая история этих стран имеет характерные особенности, порождающие определенные ожидания относительного объема ценностных изменений, которые мы могли бы обнаружить среди возрастных когорт.

[13] У нас также имеются данные по Люксембургу за 1973 год. Но малый размер выборки (N = 330) делает любые выводы, основанные на анализе по возрастным группам, менее надежными, чем для других стран. Для сравнительных целей результаты по Люксембургу включены в Таблицу 2-2, но их следует интерпретировать с осторожностью.

В только что описанном анализе Германия, Бельгия, Италия и Франция продемонстрировали относительно большие объемы изменения ценностей между возрастными группами; Великобритания показала относительно малый. Теперь у нас есть четыре страны, которые логически должны составить промежуточную группу: Швейцария, Дания, Нидерланды и Ирландия. Мы ожидаем, что они займут промежуточное положение по двум причинам:

1. Старшая когорта в каждой из этих четырех стран пережила меньше разрушений Первой и Второй мировых войн, чем соответствующая когорта среди немецкой, французской, бельгийской и итальянской общественности. Швейцария была нейтральна в обеих мировых войнах; Дания, Нидерланды и Ирландия были нейтральны в одной из них. Это должно помещать их ближе к британскому полюсу.

2. В период после Второй мировой войны эти четыре страны имели «промежуточные» темпы экономического роста, ниже немецких, французских и итальянских, но заметно выше британских. Это тоже помещает их выше Великобритании, но ниже Германии, Италии и Франции.

Новейшая история Америки сходна с историей Великобритании в ряде отношений. Как и Великобритания (только в большей степени), Соединенные Штаты пользовались преимуществами географической изоляции и избежали вторжения и разрушений в годы мировых войн. Но в более недавний период они пережили относительно серьезные внешние и внутренние конфликты. До 1973 года США воевали во Вьетнаме. Война наряду с расовыми проблемами и высоким уровнем преступности способствовали внутренним потрясениям. В годы формирования старших когорт Америка была гаванью относительного спокойствия по сравнению с большей частью Европы; сегодня позиции, по-видимому, поменялись. В отношении физической безопасности различия между формирующим опытом старших и младших когорт Америки были меньше, что должно отражаться в относительно небольшом объеме ценностных изменений между возрастными группами.