Жажда крови

— Вы давно знакомы с отцом? — спросила Елена, чтобы разрядить тишину.

— О, давно, — Святослав откинулся на спинку стула, прихлёбывая из бокала. — Ещё когда Русь крестили, мы с ним уже... ну, не дружили, но встречались. Он меня крестить пытался, — он засмеялся, звонко, заразительно. — Не вышло.

Елена не удержалась — улыбнулась.

— Вы, наверное, единственный, кто смеётся над этим, — сказала она.

— А что мне плакать? — он пожал плечами. — Жизнь и так коротка. Даже если она длится вечность.

Она посмотрела на него. Красивый. Живой. Не такой, как другие. Весёлый, лёгкий, будто не вампир, а человек, который случайно попал на этот бал.

— Приглашаю вас на танец, — сказал он, вставая и протягивая руку.

Елена колебалась секунду. Потом вложила свою ладонь в его.

— С удовольствием, — ответила она.

Эрик смотрел, как они выходят в центр зала. Святослав положил руку ей на талию — чуть ниже, чем позволяли приличия. Елена не возражала. Она улыбалась — впервые за этот вечер по-настоящему, не холодно и отстранённо, а тепло, по-человечески.

Они танцевали. Святослав вёл уверенно, легко, кружа её по залу. Елена чувствовала его руки, его дыхание, его взгляд — весёлый, тёплый, без намёка на похоть. Он просто наслаждался танцем. И она вместе с ним.

Эрик вцепился в подлокотник кресла. Кровь кипела, в висках стучало. Он смотрел, как её платье кружится, как она запрокидывает голову, смеясь чему-то, что сказал этот выскочка. Как её рука лежит на его плече.

— Ты чего такой кислый? — спросил сосед, граф Дракулешти.

— Голова болит, — сквозь зубы ответил Эрик.

— Шутник. Выпей крови, полегчает.

Эрик не ответил. Он пил. Вино, кровь — всё смешалось в один горький ком. Она танцевала с другим. Улыбалась другому.

Музыка стихла. Святослав поклонился, поцеловал Елене руку.

— Благодарю, княжна, — сказал он. — Вы чудесно танцуете.

— Вы тоже, — ответила она.

Он улыбнулся, отпустил её руку и вернулся на своё место.

Елена села рядом с отцом. Краем глаза заметила взгляд Эрика — тяжёлый, прожигающий.

Князь Северин поднял бокал.

— За гостей! — сказал он. — За тех, кто почтил нас своим присутствием!

— За гостей! — подхватил зал.

Елена пила вино и поймала себя на мысли , что Святослав ей интересен. О был другим. Живым. И она хотела узнать его ближе.

Эрик смотрел на неё. Видел, как она улыбается, глядя в сторону русского князя. И ненавидел. Его. Себя. Эту ночь.

— Я добьюсь тебя, — прошептал он одними губами. — Даже если придётся убить каждого, кто встанет на пути.

Никто не услышал. Музыка играла, свечи горели, а Елена танцевала с другим. И Эрик чувствовал, как почва уходит из-под ног. Впервые за сотни лет.

Бал утомил. Гул голосов, музыка, бесконечные тосты — Елена чувствовала, как голова идёт кругом. Она выскользнула в коридор, надеясь найти тишину, но Святослав нагнал её уже у выхода.

— Княжна, — окликнул он. — Позволите составить компанию? Душно здесь. Пойдёмте, я знаю одно место.

Она хотела отказаться, но он уже накидывал ей на плечи что-то мягкое, тёплое, пахнущее лесом и дорогим мехом.

— Саболиный мех, — пояснил он. — В подарок. Не обижайте старика отказом.

— Вы не старик, — усмехнулась она, кутаясь в шубу. Мех был лёгким, невесомым, но грел так, будто внутри горел огонь.

— Душа старая, — он улыбнулся, открывая дверь.

Ночь встретила их морозной свежестью и россыпью звёзд. У домика не было фонарей — только небо, чёрное, бесконечное, усыпанное бриллиантами.

— Красиво, — прошептала Елена, запрокидывая голову.

— Вы красивее, — ответил он, но в голосе не было пошлости — только восхищение.

Она не ответила. Смотрела на звёзды. Он стоял рядом, не касаясь, не нарушая тишину.

— Спасибо за шубу, — сказала она.

— Не стоит благодарности. У меня их много, а вы одна.

Из темноты донёсся глухой рык.

— Кид, — позвала Елена.

Пёс вышел из тени. Шерсть на загривке стояла дыбом, глаза горели жёлтым огнём. Он смотрел на Святослава без намёка на дружелюбие.

— О, а это кто? — улыбнулся тот, протягивая руку.

Кид оскалился. Елена положила ладонь на его голову.

— Это мой друг, — сказала она. — Он не любит чужих.

— Понимаю, — Святослав убрал руку, отступил на шаг. — Хороший пёс. Верный.

Кид не сводил с него глаз. Елена погладила его по холке.

— Всё хорошо, — шепнула она. — Иди.

Пёс не двинулся. Святослав усмехнулся, поднял руки в примирительном жесте.

— Сдаюсь, — сказал он. — У вас, княжна, столько мужчин охраняют вашу честь, что мне остаётся только официально просить вашей руки у его светлости князя Северина Мёрка.

— Вы шутите, — сказала Елена.

— Наполовину, — ответил он, и в глазах его мелькнуло что-то серьёзное. — Княжна, я древний. Я видел рассветы и закаты, которые никто не помнит. Я встречал много женщин. Но такую, как вы...

Он не договорил. Кид зарычал громче.

— Ладно, ладно, — Святослав отступил ещё на шаг. — Не трону.

Он повернулся к звёздам, заложил руки за спину.

— Вы останетесь здесь? — спросил он.

— Пока не знаю, — честно ответила Елена.

— Если решите уйти, знайте — в моих землях вам всегда будут рады. Без всяких обязательств.

Она посмотрела на него. Ветер трепал его длинные волосы, звёзды отражались в зелёных глазах.

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодарите, — он улыбнулся. — Я эгоист. Мне просто хочется видеть вас рядом.

Кид рыкнул снова.

— Ухожу, — Святослав поднял руки, отступая к дверям. — Княжна, ваш пёс меня убьёт.

— Не убьёт, — улыбнулась она. — Он добрый.

— Добрый? — Святослав посмотрел на оскаленную морду. — Сомневаюсь.

Он скрылся в дверях. Елена осталась одна. Кид подошёл, ткнулся носом в её ладонь.

— Ревнуешь? — спросила она.

Пёс вздохнул.

***

Бал закончился. Гости расходились, тихо переговариваясь, слуги гасили свечи. Елена вышла в коридор, чувствуя, как гудит голова от музыки и шёпота. Святослав нагнал её у поворота.

— Княжна, — сказал он, заступая дорогу. — Позволите пригласить вас в мои апартаменты? Там тихо. Можно выпить вина, поговорить. Без толпы, без шума.

Елена посмотрела на него. Красивый, весёлый, с зелёными глазами, в которых плясали искорки. Но она покачала головой.

— Не пойду, — сказала она. — В чужие апартаменты.

Святослав не настаивал. Только улыбнулся — чуть грустно, чуть насмешливо.

— Тогда, может, просто посидим? Поговорим? Я не кусаюсь, если вы боитесь.

— Я не боюсь, — ответила она. — Хотите — заходите ко мне.

Она взяла его за руку и повела по коридору. Сзади послышались шаги — быстрые, тяжёлые. Эрик.

— Лена, — позвал он.

Она не обернулась. Открыла дверь, пропустила Святослава вперёд.

— Лена, что ты делаешь? — голос Эрика звучал резко, почти угрожающе.

Она повернулась, посмотрела ему прямо в глаза.

— Не твоё дело, — сказала она.

И захлопнула дверь перед самым его носом.

В комнате было тихо. Свечи горели на туалетном столике, отбрасывая мягкий свет. Святослав стоял у дивана, не решаясь сесть.

— Вы смелая, княжна, — сказал он.

— Я усталая, — ответила она, опускаясь на диван. — Садитесь.

Он сел рядом, оставив между ними расстояние.

— Можно, я подержу вас за руку? — спросил он вдруг.

Она протянула ладонь. Он взял её осторожно, будто боялся сломать. Погладил пальцы, запястье, предплечье — медленно, нежно, почти благоговейно.

— Удивительная, — прошептал он. — В вас течёт кровь первородного, а вы остаётесь человеком. Как такое возможно?

— Не знаю, — ответила она.

Он поднёс её руку к губам, поцеловал. Долго, не отрываясь. Она чувствовала его дыхание на своей коже.

— Можно зайти дальше? — спросил он, поднимая глаза.

Она смотрела на него. На его зелёные глаза, на светлые волосы, на его руки, которые держали её так бережно. Она не знала, что чувствует. Не страх. Не желание. Любопытство.

— Поцелуй меня, — сказала она.

Он наклонился. Медленно, давая ей время отстраниться, передумать. Она не отстранилась.

Их губы встретились. Поцелуй был мягким, почти невесомым — не страстным, не требовательным. Он целовал её так, будто она была хрустальной, и боялся разбить.

Она закрыла глаза. В голове мелькнула мысль — почему с Эриком было иначе? Почему с ним не было этой нежности, этой бережности?

— Княжна, — прошептал он, отстраняясь.

— Что?

— Спасибо, — сказал он.

Она открыла глаза. Он смотрел на неё, и в его взгляде было что-то такое, от чего у неё сжалось сердце.

— Я не прошу вас отвечать мне взаимностью, — сказал он. — Я просто хочу, чтобы вы знали: вы не одиноки. Если захотите — я буду рядом.

Он улыбнулся и вышел.

Глава 13

Отец позвал её в кабинет.

— Вечером ты летишь в Швейцарию, — сказал он. — Подпишешь контракты от имени компании. Мы не можем появляться при свете, а ты — единственный доверенный человек, который может от моего имени подписывать документы. Теперь ты - будущее нашего рода.

На столе лежал загранпаспорт. Елена взяла его в руки, открыла.

— Елена Северина Мёрк, — прочитала она вслух. — Дата рождения… год — мои, а фамилия другая.

— Теперь твоя, — сказал отец.

— Но я же записана…

— Ты родилась дочерью Татьяны Кузнецовой, — перебил он. — Женщины, которая взяла девичью фамилию своей матери, чтобы её не нашли. Простую, распространённую. Чтобы затеряться среди тысяч других.

Мама выбрала самую обычную фамилию. Ту, что ни у кого не вызовет вопросов.

— Теперь ты — Мёрк, — сказал отец. — Моя дочь. Наследница. И за границей будешь представляться полным именем.

Она посмотрела на фото. Её лицо, но другая причёска, другой взгляд. Фотошоп, наверное, или магия. Она уже не удивлялась.

— Кто со мной полетит? — спросила она.

— Два охранника. И переводчик. Будут следить, чтобы с тобой ничего не случилось.

Елена кивнула. Спорить не стала.

Она собрала небольшой чемодан, надела деловой костюм — чёрный, строгий, почти траурный. Волосы собрала в пучок, сделала лёгкий макияж. В зеркале отражалась незнакомка — молодая, серьёзная, с холодными глазами.

Я готова, — сказала она.

Отец лично проводил ее до аэропорта, где её встретили двое мужчин в чёрном и переводчик — парень в очках, с блокнотом.

— Госпожа Мёрк, — сказал он, поклонившись. — Я буду переводить все документы. Можете на меня положиться.

Елена кивнула.

В самолёте она сидела у окна, смотрела, как земля уходит вниз. Страшно не было. Только пусто. И немного любопытно.

Восемь часов полета и полудремы в комфортном кресле пролетели незаметно.

В Швейцарии их встретил водитель. Отвёз в гостиницу рядом с офисом фармацевтической компании, где Елене подали роскошный завтрак и она привела себя в порядок, перед назначенной встречей.

Фармацевтическая компания — высотное здание из стекла и бетона, с пальмами в холле, совсем не ассоциировалось у Елены с медициной.

Конференц-зал был огромным. За длинным столом сидели мужчины и женщины в дорогих костюмах. При виде Елены некоторые переглянулись, кто-то усмехнулся.

— Госпожа Мёрк, — представил её переводчик.

— Очень приятно, — сказал один из мужчин с акцентом. — Мы ожидали кого-то более… опытного.

Будь уверенной и дерзкой. Мы диктуем им условия. Смертные либо соглашаются с ними, либо умирают, — вспомнила Елена наставления отца.

— Вы получили того, кто уполномочен подписывать контракты, — ответила Елена, не повышая голоса. — Если вас не устраивает моя кандидатура, мы можем прекратить переговоры прямо сейчас.

Тишина.

— Ваши пациенты, — добавила она, — нуждаются в лекарствах. Которые есть только у нас. Если мы уйдём, вы будете искать нового поставщика. Но вы не найдёте.

Мужчина с акцентом кашлянул.

— Простите, госпожа Мёрк. Мы не хотели вас обидеть.

— Перейдём к делу, — сказала она.

Переговоры длились несколько часов. Елена подписывала документ за документом, иногда советовалась с переводчиком, иногда сама вносила правки. К вечеру всё было готово.

— Поздравляем, госпожа Мёрк, — сказал мужчина с акцентом, пожимая ей руку.

Контракт подписали. Миллионы долларов перетекут на счета вампирской империи, а Елена уже собиралась уходить, когда переводчик шепнул:

— Госпожа Мёрк, вечером банкет. В честь подписания. Присутствуют крупные инвесторы. Ваше присутствие обязательно.

Она вздохнула. Хотелось в номер, выпить чая и лечь спать. Но отец сказал: «Ты — лицо компании». Пришлось согласиться.

— Мне нужно платье, — сказала она.

— Уже, — переводчик достал телефон, нажал пару кнопок. — Через десять минут привезут.

И правда. Через десять минут в номер вкатили стойку с платьями. Вечерние, длинные, из шёлка, бархата, с кружевом и без. Елена выбрала чёрное — простое, но с открытой спиной. Туфли — лодочки на высоченной шпильке. Волосы распустила.

Визажистка приехала вместе с платьями. Молчаливая девушка с холодными пальцами. Сделала макияж за пятнадцать минут: стрелки, красная помада, лёгкие тени.

— Готово, госпожа, — сказала она.

Елена посмотрела в зеркало. Оттуда смотрела роковая женщина. Не та, которая подписывала бумаги утром. Другая.

***

Ресторан был дорогим. Хрусталь, золото, живая музыка. За длинным столом — те же лица, что днём, но в вечерних нарядах. Елена села во главе. Ей тут же налили шампанского.

Она пила, улыбалась, слушала тосты, которые не всегда понимала, английский не ее конек, а переводчик куда-то отлучился. Она чувствовала на себе мужские взгляды. Оценивающие, к которым она уже успела привыкнуть.

В самый разгар фуршета, когда Елена придумывала предлог, что бы покинуть этот ужин, к ней подошёл мужчина. Лет сорока, дорогой костюм, часы за сотню тысяч. Улыбка голливудская.

— Госпожа Мёрк, — сказал он по русски, целуя ей руку. — Разрешите представиться. Генрих фон Штайн, владелец сети клиник в Германии и Австрии. Он протянул визитку тисненую золотом

— Очень приятно, — ответила она.

— Вы сегодня самая красивая женщина в этом зале, — сказал он, не отпуская её руки. — Я бы хотел продолжить наше знакомство в более... приватной обстановке.

— Очень откровенно, но мы с вами даже не знакомы, — ответила она.

— Тогда позвольте мне стать знакомым, — он улыбнулся. — Я могу быть очень настойчивым.

— А я — очень занятой, — ответила она, освобождая руку.

Он не отставал. Весь вечер кружил рядом, предлагал шампанское, рассказывал о своих клиниках, о яхте, о вилле в Сен-Тропе. Елена слушала вполуха, кивала, иногда улыбалась. Он нравился ей. Немного. Как нравится красивый торт, который не хочется есть.

— Госпожа Мёрк, — сказал он под конец вечера, когда гости начали расходиться. — Дайте мне шанс. Только один ужин.

Она посмотрела на него. В его глазах — надежда. Как у щенка, который ждёт, бросят ему кость или нет.

— Один ужин, — сказала она. — Без обязательств.

— Без обязательств, — повторил он, сияя.

— Я позвоню, — сказала она. — До свидания, господин фон Штайн.

Охранники проводили ее до номера в отеле.

В номере она сняла туфли, бросила клатч на кресло, упала на кровать. Закрыла глаза.

Генрих. Он был хорош. Красив, богат, обходителен. Не вампир, не монстр. Обычный человек, который видел в ней женщину.

Она не знала, позвонит ли ему. Может, да. Может, нет.

Она засыпала в дорогом отеле, в дорогом белье, с мыслями о мужчине, которого, возможно, никогда больше не увидит. Или увидит. Какая разница.

***

Она проснулась от звонка. В номере было темно — шторы не пропускали свет. Часы на тумбочке показывали половину седьмого утра.

— Да, — сонно ответила она, даже не глядя, кто звонит.

— Как дела? — голос отца был спокойным.

— Всё отлично, — она села, потерла лицо. — Контракты подписаны, деньги должны прийти.

— Уже пришли, — сказал он. — Вчера вечером. Но меня интересует не это.

— А что?

— Ты. Как ты себя чувствуешь? Что с настроением?

Елена улыбнулась. Отец редко спрашивал о её состоянии.

— Хорошо, — ответила она. — Я впервые за границей. Хотела бы немного попутешествовать. Посмотреть страну.

— На сколько? — спросил он.

— Недели на две. Если ты не возражаешь.

— Не возражаю, — сказал он. — Ты заслужила. Отдыхай.

Она положила трубку, задумалась. Швейцария. Горы, озёра, чистейший воздух. Почему бы и нет?

Она вспомнила о Генрихе. Вчерашний вечер, его настойчивость, его глаза. Почему бы не совместить приятное с полезным?

Она набрала номер. Он ответил после первого гудка.

— Госпожа Мёрк, — его голос звучал радостно, будто он только и ждал её звонка.

— Вы не хотели бы показать мне Швейцарию? — спросила она.

— С удовольствием, — ответил он. — Я буду у вас через час.

— Не торопитесь, — сказала она. — Мне нужно принять ванну, подготовиться.

— Тогда не завтракайте, — сказал он. — Я сам проведу вас на завтрак.

— Хорошо, — ответила она и отключилась.

***

Через час она спустилась вниз. Чёрное пальто, туфли на высоком каблуке, волосы распущены. Лёгкий макияж, красная помада.

У входа стоял чёрный «Мерседес» — длинный, блестящий, с затемнёнными стёклами. Генрих фон Штайн ждал у открытой дверцы.

— Вы прекрасны, госпожа Мёрк, — сказал он, подавая руку.

— Вы мне льстите, — ответила она, садясь в машину.

Ресторан находился на вершине холма. Огромные окна, вид на горы, белые скатерти, хрустальные бокалы. Их встретил метрдотель в чёрном фраке.

— Господин фон Штайн, ваш столик готов.

Он провёл их в отдельный кабинет. Окна от пола до потолка, посредине — маленький столик на двоих, усыпанный лепестками роз.

— Вы всё продумали, — заметила Елена.

— Я хотел, чтобы вам понравилось, — ответил Генрих, отодвигая для неё стул.

Официанты появлялись бесшумно. Один наливал кофе, другой раскладывал приборы, третий объяснял меню на французском, но Генрих переводил сам.

— Вы говорите по-французски? — спросила она.

— И по-итальянски, и по-испански, и по-русски, — он улыбнулся. — Пришлось учить. Бизнес.

Они позавтракали. Легко: кофе, круассаны, фруктовый салат.

— Куда поедем? — спросил Генрих, когда подали счёт.

— Я никогда здесь не была, — ответила она. — Выбирайте вы.

Он улыбнулся.

— Тогда поехали.

Они объехали всё, что можно успеть за день. Озеро Женева, замок Шильон, водопад Рейн. Елена смотрела на горы, на воду, на старинные стены. Фотографировала. Спрашивала. Смеялась.

К вечеру она вымоталась. Ноги гудели, глаза слипались.

— Я устала, — призналась она.

— Везу вас в отель, — сказал Генрих.

В машине она закрыла глаза. Голова кружилась от впечатлений.

— Спасибо, — сказала она, когда они подъехали.

— Завтра в десять? — спросил он.

— В десять, — ответила она.

Он поцеловал ей руку.

— До завтра, госпожа Мёрк.

— До завтра, — ответила она.

Глава 14

Они исколесили всю Швейцарию за неделю. Горы, озёра, замки, маленькие городки с черепичными крышами. Елена смотрела, фотографировала, впитывала. Генрих водил её по самым красивым местам, рассказывал истории, шутил. К концу недели она чувствовала себя выжатой, но довольной.

— Я хочу показать вам Германию, — сказал он однажды вечером, когда они сидели в ресторане. — Мой особняк под Берлином. Старинный, с парком. Вам понравится.

— А дальше? — спросила она.

— Дальше — Австрия, Италия, Испания. Может быть, Англия. — он улыбнулся. — Я могу показать вам всю Европу.

Она задумалась. Отец не возражал. Осталась неделя отпуска — почему бы не потратить ее с пользой?

— Хорошо, — сказала она. — Поехали.

Он взял её за руку, поцеловал пальцы.

— Вы не пожалеете.

***

Эрик метался по своей комнате.

Отец сказал, что Елена осталась в Европе. Она, видите ли, путешествует. Будет отдыхать две недели.

— Две недели, — прошептал Эрик. — Целых две недели.

Он не находил себе места. Предчувствие грызло изнутри, острое, как клык. Он чувствовал её кровь — не как запах, а как-то иначе. Где-то далеко, за сотни километров. Она была там, и она была не одна.

Он не мог поехать сам, но у него были знакомые в Европе. Он достал старый телефон, нашёл нужный контакт.

— Стефан, — сказал он по английски, когда в трубке ответили. — Мне нужна услуга.

— Для тебя — всё что угодно, — голос был низким, с лёгким французским акцентом. — Говори.

— В Швейцарии, в Цюрихе, сейчас находится женщина. Елена Мёрк. Дочь князя. Мне нужно, чтобы ты нашёл её. Убедился, что с ней всё в порядке.

— Дочь князя? — Стефан присвистнул. — Серьёзно?

— Серьёзно. И не подходи к ней. Только посмотри издалека.

— Как скажешь, — ответил Стефан. — Я позвоню.

***

В ту же ночь Елена вернулась в отель после долгой прогулки. Усталая, счастливая, с лёгким румянцем на щеках. Она сняла пальто, бросила ключи на тумбочку, вкючила свет.

Она не заметила, как тень отделилась от стены.

— Госпожа Мёрк, — раздался голос за спиной.

Она резко обернулась. В комнате оказался мужчина. Молодой, красивый, с тёмными волосами и зелёными глазами. Бледный, как все они. Вампир.

— Кто вы? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Стефан, — он поклонился. — Друг Эрика. Он просил проведать вас. Убедиться, что вы в порядке.

— Я в порядке, — холодно ответила она. — Можете передать ему это и уйти.

Он не ушёл. Смотрел на неё долгим, изучающим взглядом.

— Вы очень красивы, госпожа Мёрк, — сказал он. — Я понимаю, почему Эрик... обеспокоен.

— Я сказала — уйдите, — повторила она.

Он шагнул к ней. Она не отступила.

Он улыбнулся. В этой улыбке было что-то хищное, но не пугающее.

— Вы смелы, — сказал он. — Мне это нравится.

Она промолчала.

Он поклонился ещё раз.

— Я ухожу, госпожа.

Он вышел на балкон, и она услышала, шелест, словно ветер подхватил его, унёся в темноту.

Елена выдохнула. Сердце колотилось. Но страха не было.

— Эрик, — прошептала она. — Какого черта?

***

Стефан ушёл не далеко. Он следил за ней всю дорогу — в Швейцарии, в Австрии, в Италии, в Германии. Видел, как она смеётся с этим человеком, Генрихом. Видел, как она смотрит на него. И чувствовал ее кровь, первородную, древнюю. Она звала его, как зовёт пламя мотылька.

Он не приближался. Только наблюдал. Но в его груди росло что-то новое. То, чего он не чувствовал сотни лет.

— Госпожа Мёрк, — прошептал он однажды ночью, глядя на её окно. — Что вы со мной делаете?

Она не слышала. Спала. И снилось ей что-то хорошее. Потому что она улыбалась во сне.

***

Они стояли на смотровой площадке замка Нойшванштайн. Внизу расстилались леса, озёра, башни. Елена смотрела на всё это и не могла надышаться. Красота. Сказка. Живая картинка.

— Невероятно, — прошептала она.

— Вы невероятны, — ответил Генрих, глядя на неё.

Она не успела ответить. Он обнял её, прижал к себе, поцеловал. Нежно, но страстно, будто ждал этого момента всю жизнь. Она не оттолкнула, но и не ответила. Просто замерла, давая ему целовать себя.

— Елена, — прошептал он, отрываясь от её губ. — Я брошу всё к твоим ногам. Все сокровища мира. Ты только скажи.

— У меня своих достаточно, — ответила она, мягко освобождаясь из его объятий. — Меня это не интересует.

Он хотел возразить, но она покачала головой.

— Не надо, Генрих. Цени то, что есть.

Они стояли на площадке, глядя на закат. Сгущались сумерки. И никто не заметил, как в нише за колонной замерла тень.

Стефан смотрел на них. Видел, как он обнимал её. Как целовал. Как она не оттолкнула. В его груди клокотала злоба. Древняя, дикая, незнакомая.

— Я разорву твою глотку, мерзкий человечишко, — прошептал он, когда Генрих взял Елену за руку. — За то, что прикоснулся к княжне.

Он не двинулся с места. Только сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Ещё раз, — прошептал он. — Ещё раз — и ты труп.

Они ушли. Стефан остался. Стоял, глядя на темнеющее небо, и чувствовал, как внутри поднимается тьма. Та, которую он не знал сотни лет. Та, которую звали ревностью.

***

Незапланированный отпуск подошёл к концу. Этим же вечером Елена улетела. Генрих фон Штайн проводил её в аэропорт. Долго стоял у выхода, смотрел, как скрывается за поворотом её фигура.

— До свидания, госпожа Мёрк, — прошептал он. — Надеюсь, увидимся снова.

Утром его нашли на дороге, ведущей к особняку. Тело лежало в луже крови, глаза открыты, на лице — застывший ужас. Горло разорвано.

Полиция решила: рысь. Или другое крупное животное. Дело закрыли.

Эрик сидел в своей комнате, смотрел новости по ноутбуку. Увидел знакомое лицо на экране — мелькнуло в репортаже. Генрих фон Штайн, владелец сети клиник, погиб в результате нападения дикого животного.