Куда зовёт сокол

— …да слышишь ты меня?

В дальнем конце горницы раздался грохот, а следом послышалась отборная брань хозяйки:

— …руки тебе повыдёргиваю! Всю посуду мне перебил!

Кто-то рядом громко кашлянул. Скрипнула лавка. Звуки начали возвращаться один за другим, и наваждение схлынуло, оставив после себя горечь во рту.

— Верея, кашу будешь? Третий раз спрашиваю!

Голос Еремея наконец добрался до сознания, и я обернулась. Смачно отпив из кружки, он вытер рот тыльной стороной ладони и с лукавой ухмылкой глянул сначала на меня, потом на Ивора.

— Буду… — растерянно отозвалась я.

— Ну так давай уж! — он подтолкнул ко мне лавку ногой. — Али ждёшь, чтоб кузнец тебя с ложки покормил?

Мои щёки вспыхнули. Ивор метнул в него грозный взгляд, но оттого Ерёма лишь сильнее просиял.

— Еремей! — возмутилась я.

И на этом всё моё красноречие иссякло.

— А чего опять я? — с невинным видом отозвался он. — Нечего было в бане до одури париться! Угорела небось, вот нынче и стоишь как пришибленная.

— Сам ты пришибленный, — буркнула, усаживаясь за стол.

Он хмыкнул, но, благо, больше ничего не сказал. Вмиг позабыв обо мне, подался к Ивору через весь стол, навалившись на него грудью.

— Ну так что, кузнец, может, всё-таки…

— Нет, — отрезал тот, не дав ему договорить. — Мы это уже обсуждали.

Я покосилась на них, уплетая кашу за обе щёки, навострила уши. Интересно, о чем они толковали до моего прихода?

— Да погоди ты отказывать! Сам же вчера говорил, что нам обереги нужны. Вот там и возьмем.

— Об этом я ещё на рассвете позаботился.

— А о баночке мёда тоже?

Ивор выдохнул сквозь зубы.

— Еремей, зачем тебе мёд?

— От тебя слова доброго не дождёшься. А нам ещё невесть сколько в дороге трястись, должен же я хоть как-то подластиться! Ну пожалуйста, кузнец, хотя бы на пол ноги заглянем!

— О чём вы вообще? — вмешалась я, отламывая себе корочку хлеба.

Еремей отодвинул локтем тарелку и перевалился на мою сторону, улёгшись брюхом на столешницу. Я отпрянула и придвинула тарелку поближе к себе. Только его физиономии над моей едой не хватало!

— Ты знаешь, что сегодня в Старобеже ярмарка? — он заговорщицки понизил голос. — И праздник ещё, этот, чужеземный, как бишь его… Кораст… расел…

Наморщил лоб, почесал затылок и выдал:

— Коростелень! Точно тебе говорю.

— Радовины, — поправила я.

— Я так и сказал, — отмахнулся Еремей. — Так вот, мне у конюшен мужик сказывал: на ярмарке и скоморохи, и гусляры, и плясуны будут. И угощаться все могут задарма пряниками да пирогами…

Он мечтательно причмокнул, а затем ткнул пальцем в Ивора:

— А кузнец ничего знать не желает. Упёрся рогом, мол ехать пора! Будто от пары часов солнце с неба свалится.

Ерёма на ярмарку рвался даже сильнее меня. Вот так удача! Не пришлось самой заводить об этом разговор.

— Я тебе ещё раз говорю, — процедил Ивор. — С утра разузнал, что разбойники мост через реку разворотили. Выше по течению есть другая переправа, но крюк выйдет немалый. Это прибавит нам неделю-две пути, не меньше.

Я задумалась. Ежели мост разрушен, как же в Старобеже ярмарка собралась? Уже хотела сказать об этом, да Ерёма, как всегда, не дал и слова вставить:

— Неделей раньше, неделей позже… Лагерь дружины никуда не денется. А праздник-то уже сегодня! Когда ещё доведется нам такое повидать?

Ивор прикрыл глаза и провёл ладонью по лицу, собирая последние крохи терпения.

— За задержку обоза сам перед князем отвечать будешь?

Еремей наконец сполз со стола на лавку и нахмурился.

— А чего сразу я? Вот вечно так! Мост сломали — отвечать мне. Обоз опоздает — опять я виноват. Ещё скажи, что и дождь по моей…

— Погодите, — перебила я, откладывая ложку. — Купцы со всех Вольных земель на Радовины как-то добрались. Стало быть, знают другую дорогу или переправу поближе. Надо у них выведать.

Разумеется, не это занимало мои мысли, а возможность расспросить про Ролло. Но сказать о нём при Иворе у меня язык не повернулся.

Ерёма хлопнул ладонью по столу, и я вздрогнула.

— Как тебе такое, кузнец?! М-м-м? А я всегда говорил: наша Верея — девица прекрасная! Голова у неё светлая, как день, а рассудок острый, как нож…

— Еремей, помолчи уже наконец, — оборвал его Ивор.

Я замерла, сминая корочку хлеба, пока он водил пальцем по краю кружки и не торопился отвечать. Интересно, о чём думает? Наверняка сейчас снова упрётся, и на том разговор кончится.

— Дело говоришь, Верея, — ответил Ивор наконец. — Я и сам об этом думал. Только ярмарка большая, а времени у нас в обрез.

Я несколько раз моргнула, не сразу найдясь, что сказать. Вчерашняя встреча у бани сидела в груди занозой, и всё утро я ждала от него нового удара. Но сегодня Ивор вёл себя как обычно. Нет, даже лучше! Не спорил, не злился, не гнал прочь, а всерьёз обдумывал мои слова.

Неужто и вправду жалеет о том, как обошёлся со мной?

— Так не будем терять его! Ежели отправимся прямо сейчас, уже к полудню всё выясним.

Ивор открыл рот, но я поспешила добавить:

— А заодно дадим Ерёме погулять. Иначе он до самой Латории будет поминать нам этот день на каждом привале.

Ивор поморщился и с досадой отодвинул от себя пустую тарелку.

— Ладно. Два часа. Только не тратьте их попусту. Расспрашивайте только тех, кто пришёл с востока или переправлялся через реку в последние дни.

Я едва из сарафана не выпрыгнула от радости.

— Спасибо, Ивор!

Улыбнулась ему, а он шумно втянул воздух и замер на выдохе, глядя на меня с неверием. Я опустила глаза и зачем-то принялась разглаживать складки на своём сарафане.

Ивор прокашлялся.

— И про разбойников выяснить надо. Где видели, сколько их, на каких дорогах промышляют.

Спустя четверть часа мы добрались до площади. Старобеж гудел, словно растревоженный улей. Толпились люди, гремели бубны, зазывалы перекрикивали друг друга, нахваливая расписные горшки, ткани да мёд; пахло пирогами, дымом, пряностями, а сквозь всё это то и дело пробивался дух конского навоза.

На ярмарке Еремей первым делом попытался увязаться за скоморохами, но Ивор поймал его за ворот и пригрозил отправить обратно на постоялый двор. Ерёма закатил глаза, обозвал его душегубом, но к торговым рядам всё-таки повернул.

После мы разошлись в разные стороны, чтоб успеть расспросить больше народу.

И поначалу всё шло из рук вон плохо. Про разрушенный мост знали многие. Одни советовали идти на переправу выше по реке, как и думал поступить Ивор, другие клялись, что ниже по течению есть брод, но ежели будет дождь, там разве что утопиться можно. А стоило спросить про Ролло — все пожимали плечами.

Дружину видели многие, а вот сокольника как будто бы с ними не было.

Солнце поднялось высоко, до полудня недолго осталось. Я уже начала опасаться, что время прошло впустую, когда за спиной раздалось:

— Сокольник Ролло, говоришь?

Обернулась на голос. За прилавком, увешанным ремнями, сидел сухонький старик-кожевник. Отложив шило, он вытер пальцы о передник и прищурился на меня из-под густых выцветших бровей.

— Да! Видали его?

— Видал. За Дубравным трактом разминулись. Сокол у него ещё на рукавице сидел. Белогрудый такой.

Я прижала ладонь к сердцу, не в силах унять радости, но кто-то толкнул меня плечом, вынудив податься к прилавку поближе.

— Это точно он! Ролло был один?

— Один? — старик хмыкнул. — Вовсе нет, он под княжеским стягом ехал, впереди всей дружины. Я ещё подумал: видать, не простой сокольник.

Я нахмурилась. И вправду, с чего бы князю держать его подле себя?

— Вы уверены? — переспросила я.

— Уверен, — отрезал старик. — Не так давно это было, может, с месяц тому назад.

Сердце забилось быстрее, разгоняя кровь по венам. Я не знала, случилась ли битва до того, как кожевник повстречал дружину, али после, и на душе заскребли кошки. Я столько раз представляла Ролло одинокого, склонившего голову перед княжеской волей, твердила себе, мол, то письмо он написал, потому что его заставили. Но кожевник видел совсем иное: он был в милости самого Ингвара. И чем же её заслужил?

Что ж, сам мне об этом поведает, когда я его найду.

Глава 22. Позволь мне.

В условленном месте Ивор ждал один. Стоял под навесом, скрестив руки на груди. Взгляд его лениво блуждал по людям, что выходили с ярмарки.

Нынче он казался непривычно спокойным и расслабленным. Не хмурил бровей, не кривил рта, и я вдруг подумала, что таким он нравился мне куда больше.

Ивор сразу меня заприметил. Взгляды наши встретились, и я снова ощутила незримую нить, сдавливающую сердце. Уставилась себе под ноги, замедлила шаг, надеясь, что Еремей скоро объявится, и мне не придётся оставаться с кузнецом наедине.

Рядом с ним я уже самой себе не доверяла.

Вытянула шею, высматривая среди прохожих светлую кудрявую голову. И где только носит этого прохвоста? Договаривались же не опаздывать.

Ох, только бы он не загулял…

В этих размышлениях я подошла к Ивору так медленно, насколько могла, и остановилась в двух шагах.

— Ерёмы ещё нет?

Поджала губы в досаде. Глупее вопроса не придумаешь!

Ивор приподнял бровь, уголок его рта дрогнул.

— А ты видишь его здесь, Верея?

Я прикусила щёку изнутри. Ну что за кузнец такой? Мог бы и не цепляться к словам!

— Не вижу.

Услышав моё бурчание, Ивор широко улыбнулся. О нет. Сейчас опять отпустит что-нибудь едкое! Что же делать…

Но он смилостивился и больше ничего не сказал.

Повисло неловкое молчание. Ивор смотрел поверх моей головы и тёр ладонью шею так, что она покраснела. Я переступила с ноги на ногу, схватилась за пёрышко на шее, лишь бы занять руки. И, не выдержав, выпалила:

— Я выведала: ниже по течению есть брод. Один купец там недавно перебрался.

— Тоже об этом слышал, — Ивор задумчиво почесал подбородок. — Оказывается, многие так ходят. Говорят, от Старобежа всего три дня пути, немало времени сбережём. Думаю, рискнуть стоит.

— Главное, чтобы не было дождя, — добавила я.

Он задумчиво глянул на небо.

— Верно, погода может перемениться. Потому дождёмся Ерёму и в путь тронемся немедля. Привалы будем делать короткие, выступать на рассвете. Глядишь, успеем проскочить.

— А дальше как? До самого лагеря гнать будем?

— Вовсе нет, — Ивор покачал головой и, немного подумав, принялся рассуждать вслух. — За бродом дорога пойдёт вдоль реки, а после свернёт в лес. Так выйдем на латорийский тракт. Дальше будут Белые Топи. Но с повозкой там не пройти, придётся крюк на пару дней делать. У Каменной гряды повернём на юг…

— Погоди-ка, — перебила я, потеряв нить. — Это ты у торговцев узнал? Когда успел?

— Хм-м, — поджал губы Ивор.

Я попыталась заглянуть ему в глаза, но он отвернулся. И с чего у него язык вдруг отнялся?

Опять что-то скрывал. Хотя чему удивляться? Всегда, когда речь касалась его, слова приходилось клещами тянуть.

Но я устала от тайн кузнеца. С меня хватит.

Нахмурилась, перебирая в памяти все странности Ивора и складывая воедино то немногое, что успела о нём узнать.

— Ты ведь не отродясь в нашей деревне жил, — припомнила я. — Пришёл вроде… три зимы тому назад?

— Четыре.

Точно. Ролло тогда только начал за мной ухаживать.

Прежде я не задумывалась, откуда явился Ивор. Знала от папеньки, что он пришёл к Яромиру, договорился занять пустовавшую кузницу. Так и прижился. Польза от него всегда была немалая, но деревенские всё равно его сторонились. И я только сейчас поняла, почему.

— Ты родом с Вольных земель? — догадалась я.

Ивор помолчал, будто решал, стоит ли отвечать, и коротко кивнул.

— А почему пришёл в Мелеград?

— Это неважно.

— Будь это так, я бы не спрашивала.

— Ты прежде никогда мной не интересовалась, Верея. Зачем тебе вдруг знать понадобилось?

— Я просто хочу понять тебя, Ивор! Ты вчера велел не приближаться, а сам с утра к двери моей пришёл…

Я осеклась, поняв, что сказанула лишнего.

— Так ты не спала? Почему тогда не открыла?

— Да потому что ты то и дело отталкиваешь меня, и я уже не знаю, как мне с тобой быть!

Его взгляд упал на мои пальцы, что сжимали пёрышко, и на скулах заходили желваки.

— А никак, Верея, — прохрипел он. — Ты жениха своего ищешь, забыла разве?

Я покачала головой, ошеломлённо глядя на него.

— Не забыла, — промычала, отступив на шаг.

Ивор дёрнулся следом. Вскинул руку, будто хотел удержать меня, но на полпути передумал и запустил пальцы в волосы.

— Дурак я, Верея, — пробормотал он. — Прости.

Я выдохнула, едва уняв дрожь, и не нашлась, что ответить. И где же носит Еремея?!

И тут в наш разговор ворвался звонкий женский голос:

— Добрый молодец, оберег возьми! От слова худого, от человека злого да от нечисти лесной! У меня всякие есть.

Я выдохнула с облегчением. Вот оно, спасение моё!

Рядом с нами остановилась невысокая круглолицая женщина в пёстром платке. На шее у неё висел открытый короб с украшениями, гребнями да мотками цветных нитей.

— Не надо мне ничего, — отрезал Ивор, глядя на торговку так, словно она была виновна во всех его бедах.

Женщину, однако, его грозный вид ничуть не смутил. Она достала медную булавку с длинной тонкой иглой. Её навершие украшал зелёный самоцвет, вокруг которого обвивалась тонкая веточка с резными листочками.

— Вот гляди, красота какая. Девице своей возьми! Можно на ворот приколоть али на платок. От всех бед красавицу защитит!

Я затаила дыхание, коснувшись узора, и кончики пальцев закололо.

— Вправду заговорённая, — пробормотала я себе под нос. — Чувствуется.

Женщина приложила булавку ко мне и заулыбалась во весь рот.

— Погляди, молодец, как этот камушек к очам её ладен!

Ивор наконец перестал смотреть на торговку волком. Забрал у неё булавку и повертел в пальцах, рассматривая самоцвет на солнце. Потом ближе поднёс к моим глазам, будто сравнивал оттенок.

Я зачем-то пригладила волосы и тут же рассердилась на себя. Вот ещё! Нашла время прихорашиваться.

— Осторожнее, молодец. Игла острая, не уколись только, — заботливо предостерегла женщина.

Кузнец хмыкнул, показывая, что это его ничуть не волнует.

— Прям от любой напасти её убережёт? — прищурился он. — Головой за это ручаешься?

— Я тебе что, врать буду? — подбоченилась торговка. — На вещицу эту три луны подряд заговор читала. Сила в ней немалая сидит!

Только тут до меня дошло, зачем Ивор её допытывает.

— Погоди, — встряла я. — Ты что, купить её собрался?

— А то, — ответил он и повернулся к торговке. — Сколько за неё хочешь?

— Всего три монеты! — оживилась та.

— Не надо мне никакого оберега! — выпалила я.

Ивор пристально посмотрел на меня, а после пожал плечами.

— Как скажешь, Верея, — сказал он, возвращая булавку.

— Ох и строптивая же девица тебе досталась, — посетовала женщина.

— И не говори, — тяжело вздохнул Ивор.

Что-то мне совсем не понравилось, как быстро эти двое нашли общий язык.

— Но ничего не поделаешь, придётся самому за ней приглядывать, — добавил он. — До самой Латории ни на пядь от неё не отойду.

— С чего это вдруг? — возмутилась я.

— Ну как же. Дорога неблизкая, а на Вольных землях всякого лиха хватает. — Ивор принялся загибать пальцы. — В лес без оберега отпускать никак нельзя, да и к воде тоже. Нечисти там слишком много водится.

— Всё правильно говоришь, молодец, — охотно подхватила торговка. — За такой красавицей глаз да глаз нужен!

Я фыркнула. Сговорились против меня… Вот ведь напасть!

— Может, ещё за руку меня водить станешь? — съязвила я.

Ивор вскинул брови, а на его лице расцвела бессовестная улыбка.

— Можно и за руку. Так надёжнее.

— Какой он славный у тебя, девица! — протянула торговка, хитро поглядывая на меня. — Такому удальцу и за две монеты отдать не жалко.

Я прикусила язык, досадуя на то, как ловко они припёрли меня к стенке. Ежели продолжу упираться, буду выглядеть неблагодарной дурой.

Улыбка медленно сошла с лица Ивора, и несколько долгих мгновений он молча смотрел на меня.

— Не могу рассказать тебе всего, что ты знать хочешь, Верея, — произнёс он наконец. — Но прошу, позволь мне позаботиться о тебе.

Я так и замерла с открытым ртом. Готовилась спорить, злиться, огрызаться… ко всему готовилась, только не к этому.

Мои пальцы разжались, выпустив измятый край рукава. Глаза защипало, и я поспешно заморгала. Не хватало ещё разреветься…

Ответить так и не сумела. Только кивнула.

Ивор достал из кошеля монеты и протянул их торговке.

— Носи с удовольствием, красавица, — пожелала она, прежде чем уйти.

Я проводила её взглядом, всё ещё пытаясь справиться со слезами.

— Хочешь, помогу? — спросил он.

Я снова кивнула, по-прежнему не поднимая головы.

Запах чабреца окутал меня, когда Ивор подошёл ближе. Я вдохнула поглубже и прикрыла глаза. Он подхватил лямку моего сарафана и осторожно, дабы не уколоть, закрепил на ней булавку.

— Вот и всё.

— Спасибо, — тихо пробормотала я.

И тут тёплые пальцы нежно коснулись моего подбородка и приподняли его, вынуждая посмотреть ему в глаза. Ивор нахмурился, заметив влагу на моих ресницах, большим пальцем провёл по щеке, поймав слезу прежде, чем она успела скатиться вниз.

— Верея, — тихо позвал он. — Не хочу, чтобы ты плакала из-за меня.

— Тогда не отталкивай меня больше, — выдохнула я.

Ветер тронул прядь волос у моего виска. Ивор поймал её прежде, чем она упала мне на глаза, и неспешно завёл за ухо. Он больше не держал меня, но я уже попалась в серую глубину его глаз, не в силах ни отвернуться, ни отступить. И впервые поняла, как мало ему нужно, чтобы удержать меня, сколь большую власть он надо мной обрёл, сам того не ведая.

— Не стану. Слово тебе даю.

Глава 23. Добыча.

За три дня пути я так и не вразумела, что со мной творится. Казалось, подхватила чудную хворь, что всякий раз разыгрывалась рядом с Ивором.

Я то и дело ловила на себе его взгляд. Среди скрипа колёс, лошадиного фырканья да болтовни Еремея безошибочно различала шаги кузнеца за спиной, а стоило ему отойти куда-нибудь, как глаза мои принимались выискивать его широкую спину.

Ивор держал данное мне слово: больше не сторонился и уж тем более не бросал колючих слов. Всегда был рядом, а порой даже заговаривал первым. Вот только прежней лёгкости меж нами как не бывало: я постоянно краснела рядом с ним, а он частенько обрывал себя на полуслове, словно боялся лишнего сболтнуть. И как последняя дурёха, я каждую мелочь в нём примечала и гадала, отчего он вдруг нахмурился, чему улыбнулся да о чём думал, глядя на меня исподтишка.

Ну не могла же я и впрямь свихнуться на человеке, которого четыре года почти не замечала?

Всякий раз я одёргивала себя и принималась думать о Ролло. Почему он не сказал всё в глаза? Что на самом деле стряслось с ним в этом походе? А знала ли я вообще человека, с которым собиралась прожить жизнь?

И стоило мне снова начать захлёбываться в вопросах, как я обнаруживала, что глажу большим пальцем зелёный самоцвет на булавке.

Я сама себя не узнавала. Ещё недавно жизнь моя шла своим чередом, а нынче всё в ней перепуталось так, что я уже не ведала, куда меня несёт.

Ничего. Доберусь до Ролло, добьюсь ответов. А там, глядишь, всё снова станет на свои места.

Я вынырнула из мыслей, когда повозка качнулась, угодив колесом в яму. Едва не вывалилась, в последний миг ухватившись за борт. Ивор тут же обернулся ко мне.

— Не ушиблась?

— Нет.

Он кивнул. Несколько ударов сердца мы так и смотрели друг на друга, пока я не спохватилась и не принялась зачем-то перевязывать шнурки на своих башмаках.

А когда подняла голову, наткнулась на прищуренный взгляд Еремея. Тот сидел на облучке рядом, подперев щёку кулаком, и с превеликим любопытством меня разглядывал.

— Чего уставился? — спросила я, сразу заподозрив неладное.

— Да вот одного понять не могу… Вы с кузнецом поругались что ль?

Ивор повернулся к нему.

— А тебе какое дело?

— Да никакого. Просто прежде, когда ругались, вы хотя бы разговаривали.

— Мы разговариваем, — возразила я.

— Ага. «Не замёрзла?» «Нет». «Не устала?» «Нет». Прям заслушаешься.

Ивор кашлянул в кулак и отвернулся к дороге. А я насупилась, силясь припомнить какой-нибудь разговор за последние дни, дабы утереть ему нос. Но, как назло, ничего на ум не пришло.

— Зато друг на друга так глядите, будто только и ждёте случая языками сцепиться. И, сдаётся мне, вовсе не ради беседы…

— Еремей, — предостерег Ивор.

Я прикрыла щёки ладонями. Вот почему говорит это он, а стыдно мне?

Ерёма расправил плечи, напустил на себя суровый вид и, прижав руку к сердцу, с придыханием протянул:

— Вереюшка-а, голубка ясная, не утомились ли твои ножки?

Затем повёл плечом и ответил самому себе тоненьким голоском:

— Как тут утомиться, кузнец ненаглядный, коли рядом плечи твои богатырские да очи серые?

— Клянусь, по башке тебе дам, — процедил кузнец.

Но балбеса уже было не остановить.

— Ох, Вереюшка-а, сейчас как прильну к устам твоим сахарным…

— Еремей, умолкни! — рявкнули мы с Ивором в один голос.

Отмахнувшись, Ерёма захлопал ресницами и простонал:

— Ох, кузнец, сердце млеет от мысли про жезл твой могучий…

— Ты совсем одурел?! — выпалила я.

Ивор вскинул руку, чтобы отвесить ему подзатыльник. Я даже рот раскрыла: вот уж не чаяла увидеть день, когда Ерёма его доведёт. Но прохвост успел пригнуться, и ладонь пролетела над его кудрями.

— А вот и не попал!

— Второй раз не промахнусь, поганец, — пообещал Ивор, сжав пальцы в кулак.

— Ладно-ладно! Молчу!

На том его похабное кривлянье и закончилось.

К реке мы подобрались далеко за полдень. Брода ещё не было видно, но дорога уже пошла под уклон, а впереди слышался шум воды.

Чем ближе мы подходили, тем беспокойнее становился Ивор. Сперва он то и дело поглядывал по сторонам. А затем слез с телеги и велел нам тоже спешиться. Несколько раз мы останавливались, прислушиваясь к лесу.

— Думаешь, опасность впереди? — спросила я.

— Не знаю пока. Просто чую: что-то не так.

От его слов мне стало не по себе.

Ивор увёл повозку в подлесок, спрятав её за деревьями.

— Я схожу к броду и всё проверю. А вы ждите меня тут. Только не шумите и никуда не уходите.

— А можно я с тобой? — спросил Еремей. — Так, знаешь ли, спокойнее…

— Нет. Спрячьтесь у дороги и ждите. Я скоро вернусь.

Взяв топор, он развернулся и ушел. Мы с Еремеем укрылись за поваленным деревом, откуда хорошо просматривалась дорога. Нить на сердце натянулась, и я прижала ладонь к груди, глядя вслед Ивору. Он быстро спускался к реке, пока не скрылся меж деревьев.

— Не нравится мне это, — пробормотал Еремей. — Кузнец нас бросил совсем одних, беззащитных...

— Сказал же, вернётся. И помолчи лучше.

Я подняла голову, высматривая Сивену на верхушках деревьев. Но не сильно надеялась: её давно уже было не видать. И куда она запропастилась?

— Знаешь, чутьё у меня отменное, — снова заговорил Еремей. — И сейчас оно мне говорит, что неприятности уже близко.

— Не каркай.

— А чего ты от меня хочешь? Сидим тут как добыча, пока кузнец где-то шляется с нашим топором.

— Так сиди молча, — огрызнулась я шёпотом.

Он вытянул шею и выглянул на пустую дорогу.

— Ежели что, я первый убегу. Ты только не обижайся. Я загодя сказываю, после на меня не пеняй.

— Даже не сомневалась в тебе, — буркнула я.

Нить тянула меня к реке. Плечи одеревенели, пальцы сами сжались в кулаки. Казалось, где-то там Ивор тоже весь подобрался.

Что могло его насторожить? Ежели у брода и вправду кто-то был, зачем он пошёл туда один?

— Долго кузнеца нет, — прошептал Еремей.

Я сердито покосилась на него, но спорить не стала.

Мне и самой уже чудилось, что прошло куда больше времени, чем на самом деле. Я вслушивалась, надеясь различить шаги Ивора, но ветер то и дело налетал порывами, гнал по земле сухую листву и раскачивал ветви над головами. Впереди шумела река.

Ничего необычного.

— Может, сходим посмотреть?

— Кузнец же велел с места не…

Еремей вдруг осёкся. Я повернулась к нему. Глаза расширились, а с лица сошла вся краска.

Он смотрел на то, что было у меня за спиной!

Чужая ладонь зажала мне рот прежде, чем я успела испугаться.

Кто-то рванул меня назад.

Еремей вскочил, но даже не успел открыть рта. Тяжелая дубинка ударила его по затылку. Я только и успела увидеть, как дёрнулась его голова, помутнел взгляд, а сам он повалился возле бревна.