Клетка для огня

Я подхожу ближе. На одном из экранов — карта города с движущимися точками.

— Это всё твоё? — спрашиваю я.

— Всё, — она поворачивается ко мне и гордо улыбается. — Я создала это с нуля. Сава даже не знает, как это работает. Он просто знает, что это работает.

Я качаю головой.

— Удивительно. Ты такая... — я ищу слово, — ...способная.

Алиса смеётся.

— Я просто делаю то, что люблю. И мне повезло, что моя семья позволяет мне это делать. Сава мог бы заставить меня сидеть дома и быть «хорошей девочкой». Но он не стал. Он дал мне свободу.

Я смотрю на неё и чувствую, как внутри поднимается что-то тёмное. Зависть. Я не хочу завидовать, но она говорит о своей свободе так легко, как будто это что-то само собой разумеющееся.

— Ты счастлива? — спрашиваю я тихо.

Алиса задумывается. На её лице появляется серьёзное выражение — впервые за всё время нашего знакомства.

— Наверное, да, — говорит она. — Не всегда. Иногда страшно. Иногда я думаю, что всё это неправильно. Что мы живём неправильно. Что Сава слишком много на себя берёт. Но я счастлива, что у меня есть они. Братья. Этот дом. Моя работа. — она смотрит на меня. — А ты? Ты счастлива?

Я молчу. Слишком долго.

— Я не знаю, — говорю я наконец. — Я не думала об этом.

Алиса подходит ко мне и кладёт руку на плечо.

— Тогда мы будем делать так, чтобы ты почувствовала это, — говорит она. — Постепенно. Я покажу тебе, что можно быть счастливой.

Я смотрю на неё. И внутри меня появляется что-то, чего я не чувствовала давно. Надежда.

— Хорошо, — говорю я.

— А теперь, — она хлопает в ладоши, — нам нужно идти на обед. Сава ждёт. Ты не хочешь опаздывать в первый день, иначе он начнёт сверлить тебя взглядом.

Я улыбаюсь. На этот раз — настоящей улыбкой.

— Тогда идём.

Алиса берёт меня за руку и тянет за собой, как делала весь день. Я позволяю ей. Позволяю себе быть ведомой. Позволяю себе чувствовать тепло её руки.

Мы выходим из мастерской, и я закрываю за собой дверь. Я не знаю, что ждёт меня за обедом. Не знаю, как встретят меня братья, что скажет Савелий, что я увижу в его глазах.

Но я знаю, что я не одна.

У меня есть Алиса.

И впервые за долгое время я чувствую, что это может быть хорошо.

Мы спускаемся по лестнице, и Алиса всё ещё держит меня за руку. Я не отнимаю ладонь. Странно, но я привыкла к этому прикосновению за один день. К её теплу. К её энергии. К её голосу, который не умолкает ни на секунду.

— Ты не бойся, — говорит она, пока мы идём по коридору. — Сава на самом деле не такой страшный. Он просто не умеет показывать, что он добрый. Ему кажется, что если он будет добрым — его съедят.

Я смотрю на неё.

— А ты его не боишься?

— Нет, — она пожимает плечами. — Он мой брат. Я знаю, что он никогда не сделает мне больно. И он никогда не сделает больно тем, кого я люблю. Я не боюсь его. И тебе не стоит.

— Я не боюсь его, — говорю я. И почти верю в это.

Мы подходим к большим деревянным дверям. Из-за них доносится запах еды и тихие голоса. Алиса толкает дверь и входит, не задумываясь. Я делаю шаг следом.

В столовой — огромный стол, накрытый на несколько персон. За столом сидят мужчины. Двое. Артур и Марк. Савелий стоит у окна, повернувшись ко мне спиной. Услышав наши шаги, он медленно оборачивается.

Его взгляд скользит по мне, затем по Алисе. Он ничего не говорит о времени. Просто кивает на свободные места.

— Садитесь, — говорит он, и в его голосе нет ни злости, ни раздражения. Только спокойное приглашение.

Алиса садится рядом с Артуром, оставляя место рядом с собой. Я понимаю, что это для меня. Сажусь и чувствую на себе взгляды всех троих мужчин.

Артур улыбается — легко, дружелюбно, как и в ресторане.

— Рад видеть тебя, Виолетта. Ты хорошо устроилась?

— Да, спасибо, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Марк смотрит на меня с прищуром. Он молчит, но я чувствую, что он всё ещё оценивает меня. Я не отвожу взгляд. Я привыкла к тому, что меня оценивают.

Савелий садится во главе стола, напротив меня. Его глаза встречаются с моими на секунду, и я снова чувствую этот холодный, изучающий взгляд. Но он ничего не говорит.

— Ну что, — Алиса нарушает тишину, — а я уже нашла себе новую подругу! И вы, мальчики, не мешайте нам. Она теперь моя.

Артур усмехается.

— Невеста Савы — не игрушка, Алиса. Ты не можешь просто присвоить её себе.

— Я и не присваиваю, — с вызовом говорит Алиса, — я дружу. А ты не мешай. У тебя своих друзей нет, что ли?

Я смотрю на них, и внутри меня появляется тепло. Неловкое, непривычное. Они спорят из-за меня, как дети. Как семья. Семья, в которой я не уверена, что мне есть место. Но слово "невеста" звучит странно. Я ещё не привыкла. Я вообще не знаю, привыкну ли когда-нибудь.

— Я просто сижу здесь, — говорю я тихо, но все слышат. — Никому не принадлежу.

Наступает тишина. Артур перестаёт улыбаться. Марк поднимает бровь. Алиса смотрит на меня с уважением.

Савелий медленно ставит бокал на стол. Его взгляд останавливается на мне — холодный, изучающий. Я не отвожу глаз.

— Ты права, — говорит он ровно. — Ты никому не принадлежишь. Формально. Но не забывай: ты здесь, потому что так надо. И пока ты в этом доме, ты играешь по моим правилам.

Он берёт бокал и делает глоток, не сводя с меня глаз. В его голосе — сталь. Никакой мягкости. Только факты.

— Ешь, — говорит он. — Остынет.

Я смотрю на него, и внутри меня всё замирает. Он не дал мне иллюзий. Он не сказал, что я свободна. Он просто обозначил границы.

И я принимаю их.

Пока.

Мы поднимаемся на второй этаж. Савелий открывает дверь и жестом приглашает меня войти. Я переступаю порог и оглядываюсь.

Кабинет. Просторный, тёмный, строгий. Высокие стеллажи с книгами до самого потолка, массивный письменный стол из тёмного дерева, кожаные кресла. В воздухе — запах старой бумаги, дерева и табака. Ничего лишнего. Всё говорит о власти и порядке.

Я сажусь в кресло, на которое он указывает. Он обходит стол и садится напротив меня. Смотрит на меня так же, как смотрел в ресторане — изучающе, холодно.

Я не отвожу взгляд.

Он молчит несколько секунд. Я знаю, что он собирается сказать. Я догадалась об этом ещё за обедом, когда он не сводил с меня глаз. Помолвка. Сроки. Правила.

— Завтра, — говорит он наконец, — я должен официально объявить о помолвке.

Я чувствую, как внутри меня всё сжимается. Я знала. Я ждала этих слов. Но когда они прозвучали, они всё равно ударили, как пощёчина.

— Так быстро? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Чем быстрее, тем лучше, — отвечает он, откидываясь на спинку кресла. — Мои партнёры должны знать. Враги — тоже. Чем скорее ты станешь моей невестой официально, тем меньше вопросов у них возникнет.

— И меньше возможностей для них что-то предпринять, — говорю я.

Он слегка приподнимает бровь. Удивлён. Или заинтересован.

— Ты быстро схватываешь.

— Я просто умею слушать, — отвечаю я тихо. — Это единственное, что мне всегда разрешали.

Я не поднимаю на него глаз. Я смотрю на свои руки, сложенные на коленях. Пусть думает, что я покорна. Пусть думает, что он может управлять мной. Это даст мне время. Время понять его. Время понять, как здесь всё устроено.

Савелий молчит. Я чувствую его взгляд на себе — тяжёлый, изучающий. Он пытается прочитать меня. Но я не даю ему ничего. Никаких эмоций. Никаких зацепок.

— Завтра, — говорит он наконец, — мы поедем к ювелиру. Ты выберешь кольцо. Вечером — ужин. Будут мои люди. И твои родители. Официальное объявление помолвки. Ты будешь рядом, улыбаться и молчать. Вопросы?

Я чувствую, как внутри меня всё переворачивается. Родители. Мама, которая будет смотреть на меня с фальшивой улыбкой. Отец, который будет притворяться гордым. Я снова увижу их. И мне придётся играть роль.

— Нет, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вопросов нет.

Савелий смотрит на меня. Я не знаю, что он видит. Он кажется довольным.

— Хорошо, — он откидывается на спинку кресла. — Можешь идти.

Я выхожу из кабинета и закрываю за собой дверь. Прислоняюсь к стене на мгновение, закрываю глаза.

Внутри меня — тишина. И странное, непривычное чувство. Я не знаю, что это. Может быть, надежда. Или предчувствие.

Я слышу шаги. Открываю глаза. По коридору бежит Алиса.

— Ну что? — спрашивает она, останавливаясь рядом. — Ты жива? Он тебя не съел?

Я смотрю на неё. И улыбаюсь. Настоящей улыбкой.

— Нет, — говорю я. — Он оставил меня на завтра.

Алиса смеётся и берёт меня за руку.

— Тогда пошли. Я покажу тебе свою коллекцию дронов. Некоторые из них летают. Некоторые — взрываются. Но я знаю, какие какие.

Я позволяю ей увести меня.

Позволяю себе улыбнуться.

Позволяю себе надеяться.

Глава 6

Глава 5

Виолетта

Я просыпаюсь от тишины.

В доме Соколовых нет утреннего шума — только редкие шаги где-то внизу, приглушённые голоса, стук посуды. Всё иначе, чем в моём старом доме. Там отец всегда гремел, кричал на прислугу, хлопал дверями. Здесь — порядок. Спокойствие. Контроль.

Я сажусь на кровати и смотрю в окно. Утро. Серое, осеннее, с низкими облаками, которые висят над садом, как вата. Деревья голые, ветер срывает с них последние листья. Я смотрю на это и думаю: сегодня я стану невестой Савелия Соколова официально.

Я чувствую пустоту внутри. Не страх. Не волнение. Просто пустоту. Как будто я уже сдалась, приняла, что моя жизнь больше не принадлежит мне.

Я встаю, иду в ванную. Умываюсь холодной водой, смотрю на себя в зеркало. Бледная кожа, веснушки, коньячные глаза, тёмные круги под ними. Я выгляжу как подросток, которого слишком рано лишили детства. В свои двадцать два я кажусь младше, но в глазах — слишком много боли, чтобы быть молодой.

Я вытираю лицо и возвращаюсь в комнату. Открываю шкаф. Взгляд скользит по вещам, которые я привезла с собой. Простые джинсы, водолазки, свитера. Ничего яркого. Ничего, что привлекало бы внимание.

Я выбираю тёмно-синюю водолазку с длинным рукавом и серые брюки. Одеваюсь, не глядя в зеркало. Заплетаю волосы в низкую косу. Поправляю очки на переносице. Я готова. Я всегда готова быть незаметной.

Я выхожу из комнаты и спускаюсь вниз.

В холле тихо. Я прохожу в столовую и вижу его.

Савелий стоит у окна, в руках — чашка кофе. Он одет в чёрную рубашку и брюки, волосы чуть влажные после душа. Он выглядит так же, как вчера — холодный, собранный, неприступный.

Он поворачивается ко мне, когда я вхожу. Его взгляд скользит по моей одежде, задерживается на волосах, на очках. Он молчит. Но я вижу, как его глаза чуть темнеют.

— Ты так и собираешься ходить? — спрашивает он, и в его голосе звучит что-то странное. Не насмешка. Не злость. Что-то другое.

Я смотрю на него.

— Что ты имеешь в виду?

Он делает шаг ко мне, ставит чашку на стол и внимательно рассматривает меня. Я чувствую, как его взгляд проходит по каждому сантиметру моего лица. Он останавливается на моих глазах. На моих веснушках. На моей косе.

— Ты прячешь себя, — говорит он тихо. — Ты думаешь, что если не будешь видна, никто тебя не заметит.

— Я не прячусь, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я просто одеваюсь так, как мне удобно.

— Удобно, — повторяет он. — Ты знаешь, что сегодня вечером у нас будет ужин с твоими родителями? Официальное объявление?

— Знаю.

— И ты собираешься выглядеть как девушка, которая только что вышла из университетской библиотеки?

Я смотрю на него. Внутри меня закипает раздражение, но я не позволяю ему вырваться. Я уже поняла, что Савелий — не тот человек, перед которым стоит показывать эмоции.

— Я переоденусь перед официальной частью, — говорю я ровно. — Я не собираюсь позорить тебя, если ты этого боишься.

Он слегка приподнимает бровь. Удивлён. Или заинтересован.

— Боюсь? — он усмехается. — Я ничего не боюсь, Виолетта. Но я хочу, чтобы ты выглядела так, как подобает моей невесте.

— Я буду выглядеть, как подобает, — отвечаю я. — В нужное время. А пока я хочу чувствовать себя комфортно. Если тебя это не устраивает, я могу остаться в своей комнате до вечера.

Савелий смотрит на меня. Долго. Потом кивает.

— Хорошо, — говорит он. — До вечера ты можешь ходить в чём хочешь. Но к ужину я хочу увидеть тебя другой.

Я молчу. Я не обещаю ему ничего. Но внутри себя я знаю: я сделаю это. Не для него. Для себя.

Через час, после завтрака мы сидим в машине. Чёрный внедорожник плавно скользит по мокрому асфальту, за окном проплывает город, укутанный в серую осеннюю дымку. Савелий рядом — молчит, смотрит в окно, пальцы его лежат на колене, и я замечаю, как они чуть постукивают по ткани брюк. Он ждёт. Как всегда.

Я смотрю на его руки. На татуировки, на шрамы. Они рассказывают историю, о которой я не знаю. Но я чувствую: он не такой, как мой отец. Он не бьёт просто так. Он не ломает ради удовольствия. Он ломает, когда это нужно.

Мы останавливаемся у небольшого, но дорогого здания в центре города. Стеклянные двери, золотые буквы на фасаде, вывеска, которая говорит о том, что здесь продаются вещи, стоящие целое состояние.

Водитель открывает дверь, Савелий выходит первым, протягивает мне руку. Я смотрю на неё мгновение, но беру. Его ладонь — тёплая и жёсткая, с мозолями, с татуировками, с силой, которую я чувствую даже через это прикосновение.

— Идём, — говорит он.

Мы входим внутрь.

Магазин пахнет кожей, деньгами и чем-то сладким. Витрины с драгоценностями, мягкий свет, вежливые продавцы в белых перчатках. Всё здесь сверкает. Всё здесь кричит о богатстве.

Я смотрю на кольца, браслеты, серьги, и чувствую себя чужой в этом мире. Мире, в котором я никогда не была. Мире, в котором мой отец считает меня лишь разменной монетой.

Савелий подходит к одной из витрин и тихо говорит что-то продавцу. Тот кивает, исчезает за дверью и возвращается с чёрным бархатным планшетом, на котором лежат несколько колец.

— Выбирай, — говорит Савелий, поворачиваясь ко мне.

Я смотрю на кольца. Они блестят под мягким светом, переливаясь бриллиантами и сапфирами. Дорогие. Красивые. Холодные.

Я протягиваю руку и касаюсь одного из них. Простое кольцо с небольшим бриллиантом, без излишеств. Оно не кричит о богатстве. Оно просто есть.

— Это? — спрашивает он, подходя ближе.

Я смотрю на него.

— Я хочу это, — говорю я. — Оно не бросается в глаза.

Савелий смотрит на кольцо, потом на меня. В его глазах — лёгкое удивление. Или одобрение.

— Хорошо, — говорит он. — Возьми его.

Я надеваю кольцо на палец. Оно сидит идеально, как будто было выбрано специально для меня. Я смотрю на него и чувствую, как внутри меня появляется что-то новое. Не страх. Не пустота.

Вес.

Я сжимаю пальцы в кулак.

— Готово, — говорю я.

Савелий кивает и отворачивается к продавцу, чтобы оплатить. Я остаюсь стоять, глядя на кольцо и чувствуя, что с этой минуты всё изменится.

Я — его невеста.

Официально.

Мы выходим из ювелирного магазина, и я всё ещё смотрю на кольцо на своём пальце. Оно ловит свет, переливается, напоминая мне о том, что я теперь не просто Виолетта. Я — невеста Савелия Соколова.

В машине снова тишина. Савелий сидит рядом, и я чувствую его присутствие, даже когда он молчит. Он не смотрит на меня, но я знаю — он наблюдает. Всегда.

— Ты довольна? — спрашивает он, не поворачивая головы.

Я смотрю на него. На его профиль, на его скулы, на его холодные глаза, которые смотрят вперёд.

— Я не знаю, — говорю я честно. — Я не думала об этом. Я думала о том, как пережить этот день.

Он поворачивается ко мне. Его взгляд становится мягче. Совсем чуть-чуть.

— Ты переживёшь, — говорит он. — Ты сильнее, чем думаешь.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри меня появляется что-то странное. Не страх. Не пустота. Что-то другое.

— Откуда ты знаешь? — спрашиваю я.

Он смотрит на меня. Его глаза — мятные, холодные, глубокие. Я тону в них, хотя не хочу.

— Я знаю, потому что я видел твой взгляд в ресторане, — говорит он тихо. — Ты не сдалась, когда твой отец продал тебя. Ты не сдалась, когда приехала в мой дом. Ты не сдашься и сейчас.

Я молчу. Я не знаю, что ответить. Я не знаю, как принять его слова.

Мы подъезжаем к особняку. Машина останавливается, и я выхожу, чувствуя холодный ветер на лице.

Алиса ждёт нас на пороге. Она подбегает ко мне и хватает за руку, рассматривая кольцо с восторгом.

— Ого! — говорит она. — Красивое! Сава, ты выбрал хорошее кольцо.

Я смотрю на неё и улыбаюсь. Почти настоящей улыбкой.

— Я выбрала, — говорю я.

Алиса улыбается ещё шире.

— Тогда я знаю, что мы с тобой поладим!

Она тащит меня в дом, болтая о том, как она хочет помочь мне подготовиться к ужину. Я позволяю ей вести меня. Я позволяю себе чувствовать её тепло.

Перед ужином я иду в свою комнату. Открываю шкаф. Выбираю платье. Чёрное, простое, с длинным рукавом. Оно не кричит о богатстве. Оно говорит о том, что я знаю, кто я. Я одеваюсь, поправляю волосы, снимаю очки.

Я смотрю на себя в зеркало. Тёмное платье, бледная кожа, светлые волосы, убранные в низкий пучок. Я выгляжу как тень. Как всегда.

В этот момент дверь распахивается без стука.

— Виолетта! — Алиса влетает в комнату, как ураган. На ней — длинное платье, которое явно не её размер, но она выглядит в нём счастливой. — Ты что, собралась идти на помолвку в этом? — она смотрит на меня с ужасом. — Это же не похороны, Виола! Это твой вечер!

Я смотрю на неё.

— Мне нравится это платье.

— Нет, — она качает головой, хватая меня за руку. — Ты не наденешь это. Ты должна выглядеть так, чтобы все ахнули. Чтобы твой отец подавился от злости. Чтобы Сава не мог отвести от тебя глаз. Пошли.

Я хочу возразить, но Алиса не слушает. Она тащит меня по коридору в свою комнату, и я не могу сопротивляться её энергии. Она открывает дверь, и я вижу её гардероб — огромный, забитый вещами, которые явно не вяжутся с её характером. Яркие цвета, блеск, кружево.

— Вот, — говорит она, вытаскивая платье. Тёмно-зелёное, бархатное, с длинным рукавом и открытыми плечами. — Это идеально. Оно подчеркнёт твои глаза.

Я смотрю на платье. Оно красивое. Оно не моё.

— Я не могу это надеть, — говорю я.

— Можешь, — она смотрит на меня с вызовом. — Ты просто боишься. Но если ты хочешь, чтобы они все увидели, кто ты на самом деле, надень это.

Я смотрю на неё. Она права. Я боюсь. Боюсь быть увиденной. Боюсь быть замеченной. Но Алиса права — если я хочу изменить свою жизнь, я должна начать с себя.

Я беру платье.

— Хорошо, — говорю я.

Я переодеваюсь. Тёмно-зелёный бархат ложится по фигуре, открывая плечи, но оставляя рукава закрытыми. Я смотрю на себя в зеркало. Мои глаза кажутся ярче, кожа — светлее. Я выгляжу по-другому. Я выгляжу как женщина, а не как тень.

— Супер, — говорит Алиса, осматривая меня. — Теперь волосы.

Она быстро распускает мой пучок и расправляет светлые волосы по плечам. Они мягко обрамляют лицо, и я замечаю, как веснушки стали менее заметны на фоне зелёного бархата.

— Ты красавица, — говорит она тихо. — Я знала.

Я смотрю на себя и чувствую, как внутри меня появляется что-то новое. Не страх. Не пустота. Сила.

Я спускаюсь вниз. Алиса идёт следом, улыбаясь.

В холле ждёт Савелий. Он поднимает глаза, когда я вхожу, и замирает. Я вижу, как его взгляд скользит по мне — от лица до плеч, до платья. Он молчит. Его глаза чуть темнеют.

Я не знаю, что он видит. Но он подходит ко мне и протягивает руку.

— Теперь ты выглядишь так, как должна выглядеть моя невеста, — говорит он тихо.

Я беру его руку и чувствую, как его пальцы сжимаются вокруг моей ладони.

Мы едем в тишине.

Савелий сидит рядом, но я чувствую, как он смотрит на меня. Я не поворачиваю головы, но знаю — его взгляд всё ещё на мне. На платье. На моих плечах. На моих глазах за очками — единственная привычная деталь, которую я оставила. Моя защита. Моя маска.

Я молчу. Мне кажется, если я заговорю, эта хрупкая тишина разрушится.

Машина останавливается у ресторана. Я смотрю в окно — высокие стеклянные двери, мягкий свет, фигуры людей внутри. Я делаю глубокий вдох и понимаю, что мои руки дрожат.

Савелий не говорит ни слова. Он просто выходит, открывает мою дверь и протягивает руку. Я беру её.

— Ты готова? — спрашивает он тихо.

— Нет, — говорю я честно.

Он смотрит на меня. Его лицо остаётся непроницаемым, холодным. Никакой мягкости. Только факты.

— Это не важно, — говорит он. — Ты сделаешь это. Потому что у тебя нет выбора.

Я смотрю на него. В его мятных глазах — сталь. Никакого сочувствия. Никакой поддержки. Только холодная уверенность.

Я киваю.

— Хорошо, — говорю я. — Сделаю.

Он отпускает мою руку и открывает дверь машины, жестом приглашая меня выйти.

Я выхожу в холодный вечерний воздух, чувствуя, как бархат платья касается кожи.

Я готова.

Потому что у меня действительно нет выбора.

Я выхожу в холодный вечерний воздух, чувствуя, как бархат платья касается кожи. Савелий подходит ко мне, его рука ложится на мою поясницу — легкое, но собственническое прикосновение. Я чувствую через ткань тепло его ладони и понимаю: он не поддержка. Он контроль.

Мы входим в ресторан. Глаза скользят по мне, я чувствую каждый взгляд, но не отвожу взгляда. Я иду ровно, держу спину прямо, как учили. Как учил отец — никогда не показывать слабость, даже когда внутри всё дрожит.

Я не изменилась. Я всё та же девочка, которая боится отца. Просто я научилась прятать этот страх за спиной, за платьем, за холодным взглядом.

За столиком уже сидят мои родители. За соседним столиком — Артур, Марк и Алиса. Они пришли, чтобы поддержать нас. Или чтобы наблюдать за спектаклем. Я не знаю, что для них это.

Мама напряжена, поправляет воротник платья, улыбается, но улыбка не доходит до глаз. Отец смотрит на нас с холодным спокойствием. Я вижу, как он оценивает меня. Он заметил платье. Заметил, что я выгляжу иначе. Я вижу, как его глаза сужаются.

Савелий отодвигает мне стул. Я сажусь. Он садится рядом, его рука на спинке моего стула. Я чувствую этот жест, но не позволяю себе расслабляться. Мы играем роли. И я должна сыграть свою хорошо.

— Здравствуйте, — говорит Савелий, глядя на моего отца. — Спасибо, что пришли.

Отец улыбается.

— Савелий, — говорит он, — мы рады, что ты принял нашу дочь.

Я смотрю на отца. Я слышу его слова, но не верю им.

Савелий не отвечает. Он просто поднимает бокал и ждёт, пока все сделают то же.

— За помолвку, — говорит он.

Я поднимаю свой бокал. Артур, Марк и Алиса делают то же.

Мы пьём. Тишина.

Отец переводит взгляд на меня.

— Когда свадьба? — спрашивает он.

Савелий не смотрит на меня. Он смотрит на отца.

— В начале декабря, — говорит он ровно. — Виолетта сама выбрала дату.

Я чувствую, как слова Савелия повисают в воздухе. Я не выбирала дату. Но он сказал это так уверенно, что я сама почти верю.

Отец смотрит на меня. Он ждёт, что я скажу что-то, что он хочет услышать.

— Да, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — В начале декабря. Я так решила.

Отец криво усмехается.

— В начале декабря, — повторяет он. — Быстро.

— У нас нет времени ждать, — говорит Савелий. — Чем быстрее, тем лучше.

Мама смотрит на меня. Я вижу, как её взгляд теплеет.

— Виолетта, — говорит она, — ты выглядишь красиво.

Я смотрю на неё. Я не знаю, что сказать.

— Спасибо, мама, — отвечаю я.

Отец смотрит на Савелия. Его взгляд тяжёлый, я чувствую, как он ищет слабость в этом человеке. Но Савелий спокоен. Он сидит, откинувшись на спинку стула, и смотрит на отца без эмоций.

— Ты получил то, что хотел, — говорит отец. — Долг прощён. Союз заключён. Я сделал свою часть сделки.

Савелий слегка наклоняет голову.

— Ты сделал только то, что должен был, Валентин. Не больше, не меньше.

Отец сжимает челюсть. Я вижу, как его рука сжимается в кулак под столом.

Марк усмехается за соседним столиком. Артур улыбается в бокал. Алиса смотрит на меня с гордостью.

Я смотрю на свои руки, сжатые на коленях.

Начало декабря.

У меня есть два месяца.

Два месяца, чтобы понять, что я делаю.

Вечер проходит спокойно. Слишком спокойно для меня. Я принимаю поздравления, улыбаюсь, киваю, говорю «спасибо» людям, чьих имён даже не запоминаю. Савелий рядом — его рука на моей спине, его голос звучит где-то рядом, но я не вслушиваюсь. Я просто существую в этом вечере, как марионетка, которую дёргают за нитки.