Черновик счастья

Michelle de Ville

Черновик счастья

Глава 1

Он строит империю из стекла и бетона. Она строит жизнь — из улыбок, упрямства и тепла.

Сергей Горский не умеет любить. Он умеет только контролировать. После того как жена бросила его с полуторагодовалым сыном, он закрылся ото всех. От всех, кроме маленького Лешки, который всё ещё верит в папу.

Стеша пришла на собеседование архитектором. Она не знала, что ей придётся проектировать не здания, а семью. Что она станет той, кто разбудит его, заставит чувствовать и научит дышать заново.

«Черновик счастья» — история о том, как сложно переписать свою жизнь. И о том, что иногда для этого достаточно одного человека, который не боится твоего холода.

Пролог

Сергей.

Я ненавижу этот день.

Шесть часов утра. В доме тишина — та самая, которая давит на уши сильнее любого крика. Я стою у окна в своём кабинете, смотрю на город, который просыпается внизу, и чувствую только пустоту. Стекло холодное. Я прижимаю к нему ладонь — на секунду становится легче. Только на секунду.

За спиной — тихий звук. Маленькие ножки шлёпают по паркету. Я не оборачиваюсь. Я уже знаю, кто это.

— Папа...

Голос Лешки — сонный, тягучий, почти неслышный. Ему полтора года, но он уже научился находить меня. Всегда. В любое время дня и ночи. Он тычется лицом в мою ногу, обхватывает её руками — такими маленькими, что я боюсь дышать. Если я сделаю резкое движение — он упадёт. Или я сломаю его. Я боюсь ломать.

Я опускаюсь на корточки. Смотрю на него. Светлые волосы, мятные глаза — мои глаза. Он смотрит на меня снизу вверх и улыбается. Беззубой, мокрой улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивается.

— Лешка, — говорю я. Голос звучит глухо. Я не умею говорить мягко. Я вообще не умею говорить. Только приказывать. — Ты почему не спишь?

— Скучно, — он лепечет что-то ещё, но я не разбираю слов. Он же маленький. Он не умеет говорить по-взрослому. Но я понимаю. Я всегда понимаю.

Я беру его на руки. Он лёгкий — слишком лёгкий. Я поднимаю его, прижимаю к себе, и он утыкается носом в мою шею. Пахнет детским кремом, сном и чем-то ещё — тем, что я не умею называть. Наверное, доверием. Я не знаю, что с ним делать. Я никогда не знал.

Я ношу его по комнате. Он засыпает у меня на руках через пять минут. Я кладу его в кроватку, поправляю одеяло, долго смотрю на его лицо. Он спит — безмятежно, как будто мир не рухнул в тот день, когда его мать ушла.

А она ушла.

Полгода назад.

Оставила нас обоих. Сказала, что не справляется. Сказала, что я слишком холодный. Сказала, что она не хотела этого ребёнка. Я тогда не ударил её. Не закричал. Не остановил. Я просто смотрел, как она собирает вещи. Как уходит. Как закрывает за собой дверь.

Лешка тогда ещё не умел сидеть.

Я не плакал. Я вообще не плачу. Я — Сергей Горский. У меня империя. Сотни сотрудников. Миллиардные контракты. Я могу купить всё. Я могу разрушить всё. Но я не могу заставить маленького человека заснуть по-человечески. Я не могу быть мягким. Я не могу быть тёплым. Я не умею.

Я сажусь в кресло у его кроватки. Смотрю на него. Он спит.

Я сижу так до утра.

Стефания.

Я люблю этот день.

Семь часов утра. Солнце только-только выползает из-за крыш, но оно уже такое яркое, что хочется щуриться. Я стою перед зеркалом в своей маленькой квартире, кручусь, разглядывая себя, и улыбаюсь. Сегодня я иду на собеседование. В самую большую архитектурную компанию города. В ту самую, где мои проекты, говорят, рассматривали всерьёз. Хотя я не верю в это. Ну, может, чуть-чуть верю. Но только чуть-чуть.

Волосы — ниже лопаток, русые, чуть вьются на концах. Я собираю их в небрежный пучок — выпускаю несколько прядей, чтобы не выглядело слишком строго. Поправляю очки — они вечно сползают с носа. Надеваю платье — простое, но элегантное. И босоножки.

Я поворачиваюсь к зеркалу. Карие глаза — коньячного оттенка, как говорит мама. Веснушки на носу — их много, они появляются, даже когда нет солнца. Я не прячу их. Они — часть меня. Как мой рост. Сто пятьдесят сантиметров. Я смотрю на себя и улыбаюсь.

— Ты справишься, Стеша, — говорю я отражению. — Ты лучшая. Они это знают.

Отражение улыбается в ответ.

Я выхожу из дома. Город просыпается. Где-то сигналят машины, где-то кричат птицы, где-то пахнет кофе. Я люблю запах кофе. Я люблю этот город. Я люблю этот день.

У входа в небоскрёб «Горский-Дом» я на секунду замираю. Высокое здание из стекла и бетона, как будто упирается в небо. Я смотрю вверх и чувствую, как внутри разливается что-то тёплое. Не страх. Предвкушение.

— Это только начало, — шепчу я. — Ты сделаешь всё. Ты сможешь.

Я вхожу внутрь.

Приёмная на последнем этаже. Светлая, просторная, в ней пахнет дорогим парфюмом и кофе. Секретарь — строгая женщина лет сорока — окидывает меня взглядом. Я улыбаюсь ей.

— Стефания Ветрова. Я на собеседование.

— Минуту, — она нажимает кнопку, что-то говорит в трубку. Потом поднимает глаза. — Проходите. Он ждёт.

Я делаю шаг вперёд.

Дверь открывается. Я вхожу.

В кабинете — полумрак. Тяжёлые шторы, огромный стол из тёмного дерева, и он — за этим столом. Сергей Горский.

Он поднимает голову.

Мятные глаза смотрят на меня. Холодно. Оценивающе. Как будто он уже решил, что я не гожусь. Или что я — очередная игрушка.

Я не отвожу взгляд. Я улыбаюсь.

— Здравствуйте, Сергей, — говорю я. — Я Стефания Ветрова. Я пришла изменить ваш мир.

Он усмехается. Криво. Устало. И не отводит взгляд.