Пара покинула пределы красной зоны. Директор заранее приказал всем сотрудникам запереться у себя в кабинетах, чтобы не провоцировать сверхчеловека на опасные маневры, поэтому сейчас в коридорах было пустынно. Данте прыгал вокруг своего отца, словно ему до сих пор было десять, и вдохновенно перечислял свои требования.
— Итак, сначала мне нужны мороженое и самокат…
Глава 9
— Мама? Папа?
Ваня барабанил в дверь, и та, наконец, отворилась. Мальчик обессилено упал на колени прямо на пороге.
— Господи, сыночек! — воскликнула мама и бросилась навстречу своему ребенку. Но отец остановил ее, призывая держаться подальше.
— Ты что, употребляешь наркотики? — низким басом спросил он.
— Нет, — едва вороча языком, прогнусаивил Зайцев. Он весь трясся, и было видно, как его скручивало от боли. — Я не знаю, что со мной, мам... мне очень плохо. Прошу помоги, я не могу больше этого терпеть!
Мальчик обхватил руками свои ребра и начал орать, словно они ломались одно за другим.
Мама плакала и пыталась пройти к сыну, но отец по-прежнему сдерживал ее.
— На что-то тяжелое подсел, — цедил сквозь зубы он. — Иди туда, где ты пропадал все это время!
Он слегка подтолкнул Ваню ногой, чтобы тот выкатился за лестничную прощадку, и закрыл дверь на замок. Сын продолжал кричать:
— Мама, я прошу тебя! Я правда не наркоман! Меня похитили и делали со мной ужасные вещи… мне некуда идти! Мама, открой!
Мальчик почувствовал прилив сил и тут же воспользовался этим. Он поднялся на ноги и принялся дергать дверную ручку. После нескольких легких движений дверь сорвалась с петель. На Ваню ошарашенно таращились родители. Они его боялись. Отец держал в руках телефон — наверняка вызывал полицию.
«Правильно, что боятся», — подумал Зайцев.
Все естество мальчика жаждало разорвать на кусочки тех, кто повстречается на его пути. Он снова начал различать крошечные пылинки, слышать, как дышат прильнувшие к дверным глазкам соседи, физически ощущать пространство вокруг себя.
Ваня издал оглушительный вой и убежал прочь, чтобы забиться куда-нибудь подальше от внешнего мира. Он еще долго слышал плач своей мамы…
Вано проснулся. Его голова была ватной, а в горле пересохло. Он сел в кровати и посмотрел в окно. Была глубокая ночь, но парень понимал, что больше не уснет. Он поднялся с кровати и поплелся в общий холл мотеля с полузакрытыми глазами — кажется, там он видел кулер с прохладной водой.
Зайцев шел очень медленно, стараясь не скрипеть старым паркетом и не разбудить остальных. Отсутствие света еще сильнее дезориентировало парня. Он пару раз приложился лбом об угол стены, посчитав, что здесь должен был быть проход. Добравшись все-таки до холла, Вано обнаружил, что кулера нет, и направился на улицу к холодильникам рядом с парковкой.
Свежий воздух немного привел Ваню в чувство. Он глубоко вдохнул, наслаждаясь приятным запахом влажной земли и бензина, и опустил несколько монет в автомат. Из него вывалилась полулитровая бутылка воды, и парень мгновенно опустошил ее. Ему хотелось еще, но мелочь закончилась. Грустно посмотрев на другую бутылку в холодильнике, он ударил кулаком по стеклу.
— Прочненькое, — пробормотал Зайцев, счищая с руки осколки. На коже не осталось ни единого пореза.
Выпив вторую полулитровку, Вано усмирил свою жажду. Пару минут он стоял у разбитого холодильника, чувствуя, как улетучивается из его организма психотропный яд. Это было волшебное ощущение, но, к несчастью, оно означало, что настало время курить новую самокрутку.
Парень вынул из внутреннего кармана косухи пакетик с травой и папиросную бумагу. Сворачивать навесу было неудобно, но это был не достаточный повод возвращаться в душный мотель. Когда самокрутка была готова, он прикурил от зажигалки и вдруг краем глаза заметил движение за мусорными баками. Вынув папиросу изо рта, он сделал шаг вперед. Кто-то в темноте понял, что его обнаружили, и замер так, что его больше не было ни слышно, ни видно. Ваня прошел еще несколько шагов, рассчитывая выяснить, кто это. Незнакомец, пытаясь ретироваться, ползком двинулся в противоположную сторону и наткнулся на жестяную банку. Зайцев молниеносно обернулся и схватил его за шею.
На небе рассеялась плотная завеса туч, высвобождая лунный свет. Вано смог разглядеть лицо пойманного человека, и от неожиданности он дернулся и отступил назад.
— Рита? — с искренним изумлением прохрипел он.
— Рита, — раздраженно отозвалась та. — Что вылупился, как будто впервые меня видишь? Вы же заметили меня еще в супермаркете.
— Так это была ты?
— Ну прости, что разочаровала.
Девушка выпрямилась и отряхнулась. Она выглядела изрядно худой и агрессивной, как голодная бездомная собачка, и это было все, что отличало ее от Риты, похороненной под бетонным основанием магазина в Москве.
— Какого черта ты здесь делаешь? — озадаченно произнес парень.
— Под землей мне не понравилось, — саркастично выдала та и после некоторой паузы добавила, гораздо тише: — Решила вернуться с того света, раз моя девочка находится в опасности.
— Рита, какая девочка? Мы тебя убили, понимаешь? Ты не дышала, и мы закатали тебя в асфальт, чтобы никому не причинять неудобств.
Вано схватил девушку за локоть и подтянул к себе, тогда он смог получше ее разглядеть. Впалые щеки, темные круги под глазами, тонкая нездоровая кожа — такой ее не делал даже героин. Много болезней можно было бы придумать с подобными симптомами, но лишь одно выдавало верное предположение — взгляд. Бешеный взгляд сумасшедшей.
— Мой ребенок у них, — едва слышно прошептала Рита. Она смотрела на Зайцева так, будто он не понимал чего‑то элементарного.
— Ты потеряла ребенка, Рит, — тихо сказал парень.
— Конечно, я ее потеряла. Точнее, выпотеряли, мою милую Лисочку. Я никогда вам этого не прощу. И, в отличие от вас, я собираюсь ее вернуть!
Вано оцепенел.
— Ты спятила. Алиса не твоя дочь.
Девушка вырвалась из рук Зайцева и сделала несколько резких выпадов вперед. Ей удалось зацепить парня длинными ногтями и расцарапать щеку. В ответ Вано влепил ей оплеуху, и Рита упала на землю.
— Я не хочу с вами ссориться, — грозно шипела она. — Вы мне неинтересны. Мне нужна моя дочь, и я иду ее спасать. Не вставайте у меня на пути и останетесь целы.
С этими словами девушка поднялась, села в пикап и скрылась в направлении Парадайз Вэллей.
Парень стоял на месте, все еще ошарашенный неожиданной встречей.
«Она рехнулась, — рассуждал он. — Но хочет спасти Алису, как и мы. Можно ли считать ее союзником?»
Одно было ясно: с травкой придется завязать. Если по улицам расхаживают сверхлюди, Вано придется быть во всеоружии. Он сделал несколько последних затяжек — этого должно было хватить до прибытия в пункт назначения.
Светало. Солнце выглядывало из‑за горизонта, распространяя по улицам теплую оранжевую дымку. Зайцев решил, что пора возвращаться в мотель и будить остальных. Он обернулся к зданию, которое теперь осветилось утренними лучами, и окончательно обомлел.
— Это еще что за фигня?!
Каролина проснулась от того, что ее окатило из ведра ледяной водой. Точнее, так ей приснилось: на самом деле ей на лоб с потолка упало всего несколько капель. Женщина вскочила с кровати и отпрянула в противоположный угол комнаты. Без очков и с спросонья она видела перед собой только размытые пятна грязных оттенков, поэтому она не заметила препятствия на пути, споткнулась и упала. К счастью для журналистки, под ней оказалось что-то мягкое, и она ничем не ушиблась.
«Мягкое» заворчало, и Фридман в испуге бросилась бежать. Она ощупала стену перед собой и обнаружила какой-то рычаг. С воплями о помощи она распахнула дверь и выбежала сквозь нее, но снова наткнулась на препятствие: на этот раз хорошенько приложившись носом о нечто твердое и вертикальное, что наглухо загородило ей дорогу.
Рис встревожено открыл глаза, когда на него что-то опрокинулось. Он инстинктивно попытался смахнуть это с себя, но не успел: оно само вскочило и скрылось в неизвестном направлении. Детектив сел в постели и огляделся. Первое, что показалось ему странным, — это Каролина, истерично бьющаяся в ветхом шкафу. Видимо, именно она потревожила его сон. «Наверное, я просто позабыл, каково это — жить с женщиной», — подумал он, оставшись довольным собственной шуткой.
Окончательно пробудившись, МакКаунти заметил, что комната сильно изменилась, и только потом вспомнил, что они вообще ночевали порознь.
— Каролина, — позвал детектив. — Успокойся!
Услышав знакомый голос, Фридман действительно успокоилась и, потерев глаза, тоже принялась осматриваться. Мужская рука услужливо протянула ей очки.
— Ничего не понимаю, — запинаясь, произнесла журналистка. — Как мы оказались в одной комнате?
— Поставлю вопрос шире: как мы вообще оказались в другой комнате? И что с твоим лицом?
Каролина подбежала к своей кровати и вынула из рюкзака маленькое зеркальце. Она увидела, как на ее коже подсыхало несколько тонких красных струек, оставшиеся от капелек, что разбудили ее десять минут назад.
— Ты ранена? — взволнованно произнес Рис.
Женщина внимательно оглядела свою постель. На одеяле зияло большое бордовое пятно, и такое же расплывалось по подушке и простыне, прямо под тем местом, откуда капало. Фридман указала на потолок.
— Что-то подтекает, — нервно сказала она.
— Похоже на кровь, — угрюмо констатировал детектив. — Скорее всего, нас запугивают.
— Мне бы хватило и того, что нас сюда каким-то образом перенесли.
— Нужно найти остальных.
Журналистка кивнула и направилась к выходу из комнаты, на этот раз к настоящему. Она открыла дверь и выглянула в коридор.
— Не хочешь, чтобы я пошел первым? — предложил Рис.
— Мне, конечно, страшно, но не настолько, чтобы перебить мое любопытство, — отозвалась Каролина и зашагала по коридору, стуча во все номера подряд. Она хотела сказать что-то еще, но ее прервал голос Зайцева. Парень метался по холлу, бормоча себе под нос что‑то неразборчивое.
— Я же видел там кулер, а здесь его нет, как так? Как так?
— Иван! — позвала его Фридман. — Ты не знаешь, что происходит?
Парень резко остановился и устемил соколиный взгляд на женщину. Теперь в голове все встало на свои места, нервы успокоились, разум прояснился — и одновременно обострились органы чувств.
— Где Кит? — пробасил он.
Каролина и Рис переглянулись. Они оба заметили, как сильно переменилось выражение лица Зайцева и даже его голос.
— Нас переместили в «нужный» мотель, — продолжал Ваня.
— В котором Никита должен проходить испытание, — с ужасом прошептала женщина, закончив предыдущую мысль.
В этот момент сверху послышался крик.
Фридман всерьез испугалась и задрожала. МакКаунти машинально потянулся за пазуху, где у него обычно находился пистолет. Только теперь его там не было. Зайцев помчался к лестнице, ведущей на второй этаж, словно в трансе повторяя имя друга.
Тяжелая металлическая дверь сразу бросилась в глаза. У нее не было ни ручек, ни рычагов — словом, ничего, что помогло бы ее отпереть. Все знали: она откроется автоматически только по завершении испытания.
— Он не выйдет, — тихо произнес Вано, когда к нему подошли остальные. — У него нет партнера. Никите никто не сможет помочь.
Это было похоже на сон, но проснуться у меня не получалось.
Голова не соображала, а перед глазами все плавало в тумане. Я мог поклясться, что парю над землей. Но когда увидел под собой не свои ноги, понял, что меня несли.
Меня взгромоздили на плечо и куда-то очень быстро перемещали. Удивительно, как это было возможно при моем весе рослого парня с небольшим жирком на боках, честно взращенным долгими сидениями на диване и поглощением вредной пищи.
Внезапно движение прекратилось, и меня принялись заталкивать в очень маленькое и душное помещение, по ощущениям похожее на вертикальную коробку. Спину обволокло нечто липкое и воняющее. Я не мог отбиваться от похитителя: тело отказывалось слушаться. «Наверное, меня накачали каким-то веществом», — подумал я и вспомнил Зайцева.
Знает ли он, что я пропал? Этот вопрос не давал мне покоя, ибо именно друг мог стать моим единственным спасением. Но я был более чем уверен, что сейчас он валялся без сознания в наркотическом дурмане, не ведая, что происходит вокруг, и его даже не пришлось усыплять для того, чтобы куда-нибудь перенести.
Лязг металлических петель перебил мои мысли. Теперь меня заперли в кромешной тьме без притока воздуха. Липкая субстанция завоняла еще сильнее, и мне едва удавалось бороться с рвотным позывом. Я почувствовал, как оцепенение улетучивалось из конечностей, и предпринял попытку пошевелиться. Сначала я отклонился от стены, к которой меня приставили. Раздался мерзкий хлюпающий звук. Затем я немного размял кисти и, когда собрался согнуть правую руку в локте, почувствовал, что она наткнулась на что‑то острое. Я стал ощупывать пространство вокруг себя и вскоре сделал вывод, что находился в аналоге «железной девы»! Как только я это осознал, снаружи прозвучал щелчок, а за ним последовало гулкое тиканье.
Моему напарнику дали время, чтобы помочь мне выбраться отсюда. Но он был мертв! Я запаниковал и начал безудержно орать, молясь, чтобы меня кто-нибудь услышал.
— Они сделали это! Они заставили меня проходить испытание!
«Как мне быть?» — думал Вано. Спасти друга означало раскрыть свою истинную сущность, к чему парень еще не был готов..
— Что они с ним делают? — со слезами на глазах спрашивала Каролина.
— Всегда можно что-нибудь придумать, — утверждал МакКаунти. — Можно взорвать стену. Осталось найти, из чего сделать взрывчатку.
— Железобетон, — отрезал Зайцев. — Эти двери нельзя открыть без управляющего компьютера. Господи, да что вы тут делаете? Вы, детектив, единственный, кто до сих пор не ознакомился с ситуацией вполне. И теперь, вместо того, чтобы обсуждать действительно важные проблемы, все должны объяснять вам элементарные вещи!
Мужчина хмуро взглянул на Фридман, ища в ней поддержки, но та не встала на его сторону.
— Прости, Рис, но он прав. Я дала тебе всю информацию о проекте и испытаниях, а ты попросту отказался ее изучать. Что с тобой?
— Я просто не верю в это, — пробурчал МакКаунти себе под нос.
— А я не верю в бога, но многое о нем знаю, как и любой среднестатистический человек, — фыркнул Вано.
За дверью раздался очередной болезненный вой, несколько громче, чем прежде. От начала испытания прошло полминуты, и иглы «железной девы» уже касались моего тела. Я прижимал голову к стене, чтобы отсрочить момент, когда штыри коснутся лица. Это отчасти отвлекало меня от точечной боли по всему телу, которое постепенно становилось похожим на дуршлаг. Некоторые иглы были тонкие, почти как медицинские, и не оставляли видимых следов. Другие напоминали гвозди и в основном попадали в руки и ноги.
«Не хотят повредить жизненно важные органы», — возникла мысль, от которой меня всерьез начало лихорадить. Мне стоило принять ударную дозу своего лекарства, чтобы не спровоцировать вчерашний жуткий приступ, но в моем положении это было невозможно.
Кровь сочилась из ран, они становились все глубже. Приняв свою участь, я перестал дергаться. Мне оставалось только гадать, что я потеряю первым: рассудок или сознание...
Вано стоял, облокотившись лбом о металлическую дверь, и слушал мои крики. Когда они почти стихли, он больше не мог держаться.
— Несите огнетушитель, — скомандовал он Рису. — А вы… что-нибудь большое и острое, — последнее было обращено к Каролине.
Зайцев назвал эти вещи наугад. Ему нужно было, чтобы парочка исчезла на несколько минут — это дало бы ему возможность без свидетелей применить сверхчеловеческие силы. МакКаунти и Фридман растерянно разбежались по этажу.
Удостоверившись, что его никто не видит, Вано схватился за выступы камеры пыток и потянул. Вены на его висках и руках вздулись настолько, что, казалось, вот-вот лопнут, но парень этого не боялся. Две долгие секунды ничего не происходило. На третьей по стене пробежала дрожь, а вокруг дверного проема образовались трещины. Зайцев расшатывал преграду, как молочный зуб, усиливая размах рывков. Наконец, дверь с кусками железных прутьев вырвалась из стены. Парень дышал громко и часто, словно бык на родео.
В комнате было темно, и лишь две лампочки направленно освещали главные в ней объекты: железную деву и терминал. На экране терминала шел отсчет времени, показывающий, сколько мне осталось жить. Также на нем отображался вопрос, ответив на который можно было освободить меня. Вано из любопытства подошел к нему.
— «Имя твоего предателя», — прочитал он и усмехнулся.
Складывалось впечатление, что загадка должна была быть другой. А сейчас тот, кто пытается наладить систему, подает знаки, что ему известны некоторые секреты невольных участников Игры.
Из «железной девы» стали доноситься всхлипы. У меня не оставалось сил кричать, но и молчать я не мог, потому что некоторые штыри достигли костей, и я испытывал такую боль, от которой в иных ситуациях давно потерял бы сознание. Вано не стал ждать и ввел в текстовое поле спасительный код: «Иван Зайцев».
Время остановилось, и я понял, что уже умер. Мне было грустно, потому что я не перестал чувствовать боль, и боялся, что моя душа будет скитаться в вечных страданиях. И еще — я не оправдал даже самых элементарных маминых надежд: не вернул домой Лисочку.
Вдруг вся боль сосредоточилась в легких. Я широко раскрыл глаза и схватился за горло, жадно глотая воздух. Передо мной на корточках сидел Вано и щелкал пальцами прямо перед моим носом. Каролина и Рис столпились у входа и крайне удивленно оглядывались.
— Живой, — констатировал друг. — В отличие от нее.
Я проследил за взглядом Зайцева. Он смотрел на саркофаг, из которого я вывалился минутой раньше. На крышке была изображена женщина, скрестившая руки на груди, не желая никому отдавать свою душу. Это символизировало заточение кого-либо внутри стального гроба. Ее печальное лицо было прикрыто металлической пластиной на один глаз. Такую конструкцию сделали нарочно после того, как отлили сам саркофаг, так как исходный материал сильно отличался от материала пластины. К задней части «железной девы» приварили крыло летучей мыши, в попытке имитировать ангельское крыло.
Та, о ком только что говорил Вано, находилась внутри «железной девы» вместе со мной. Это была обнаженная и обезображенная женщина: тело изрешечено, а глаза и рот проколоты. Липкая субстанция на моей одежде оказалась смесью ее крови и размозженной кожи. Труп этой несчастной меня в какой-то степени спас: он был насажен на иглы, которые торчали из задней стенки саркофага, и препятствовал тому, чтобы я на них напоролся. То есть я получал ранения только спереди. Возможно, это отсрочило мою гибель и позволило успеть вызволить меня из заключения.
— О боже! — воскликнула Каролина и спряталась за МакКаунти. Журналистка была абсолютно растеряна и напугана, отчего даже начала плакать, уткнувшись носом в спину детектива. Тот замешкался от смущения, но все же повернулся к Фридман и осторожно обнял ее, чтобы успокоить.
— Кто это? — спросил Рис, кивнув на труп из саркофага.
— Мне нужно кое-что проверить, — сказал Вано и подошел ближе к необычному крылу.
Парень покрутил металлические косточки, где-то подергал, попытался на что-то нажать и в итоге выудил тоненькую палочку. Рассмотрев предмет поближе, я понял, что это мундштук.
— Моя догадка подтвердилась, — заявил Зайцев. — Это Джулия Вольная. Сестра Мирославы, одна из организаторов проекта «Эмили Блэк». Думаю, она была на нашей стороне.
— Все встало на свои места, — отозвался детектив. — Кто-то очень быстро отлаживает систему и расправляется с троянскими конями. Организаторы узнали, что среди них есть предатели, и теперь наказывают их. А нас вернули в рамки Игры, поэтому мы очутились здесь.
— Наконец-то начали думать, — бросил Вано.
— Мне нужна помощь, — прокряхтел я, истекая кровью.
Требовались бинты и опора, потому что я не мог передвигаться самостоятельно. Зайцев помог мне встать и повел меня к нашим комнатам. Каролина с Рисом пропустили нас вперед и замкнули процессию. На выходе из камеры испытаний я не мог не обратить внимание на разбитый терминал и разваленную стену.
— Вы что, взорвали дверь?
— Да, Иван, мы взорвали дверь? — поддержал мой вопрос МакКаунти.
— Подарок от Эдварда, — запнувшись, ответил друг.
— А как вы меня вытащили? — не угоманивался я.
— Не мы, а он, — уточнил детектив и махнул в сторону Зайцева.
— Ты? — произнес я, не скрывая удивление.
Мне стало стыдно за то, что я думал о Вано, пока был заперт в «железной деве».
— Ты же мой единственный друг, забыл? — улыбнулся Вано.
«Я ему нужен, — подумал я. — Столько раз я отрекался от него, а он все равно меня спас. Мы действительно друзья?»
— А что нужно было сделать? — прощебетала Фридман. — В смысле, в чем заключалось испытание?
— Предлагалось разгадать пароль, — сухо отозвался Зайцев.
— А какая подсказка?
— Не помню.
— Так не помнишь, что разбил терминал, чтобы мы не узнали? — съязвил МакКаунти. Он не верил ни единому слову парня.
— Я его не разбивал, — врал Вано. — От потолка отвалился кусок бетона и упал прямо на экран. После взрыва здесь все изрядно расшаталось, так что предлагаю как можно скорее забрать свои вещи и убираться отсюда.
В номерах нас ждал очередной сюрприз.
У каждого на кровати лежал новый конверт, с документами и дополнительным инвентарем. У меня был самый маленький набор предметов: письмо с правилами для персонажа «Банкир» и кредитная карточка. Вано предположил, что раз я уже прошел испытание, вспомогательные вещи мне не понадобятся.
У остальных было гораздо интереснее. Каролина при виде новой атрибутики зарыдала пуще прежнего и выбежала из комнаты. Рис взял на себя ответственность посмотреть, что внутри ее пакета. Оказалось, что журналистка осталась «Лидером», и в ее распоряжении были одни из самых важных для нас бумаги: названия мотелей и распределения номеров, имена пар, которые должны проходить испытания на определенных участках, общий перечень правил Игры и личные не скрытые правила каждого персонажа. В качестве дополнительного инвентаря у нее была лопата.
Персонаж МакКаунти тоже не изменился. Как «Охранник», он должен был нести вахту каждый раз, как мы совершаем вынужденную остановку. Детектив очень хотел, чтобы ему вручили пистолет, с которым он чувствовал бы себя гораздо увереннее, но его ожидания не оправдались, и в качестве игрового снаряжения ему досталась металлическая пластина, издалека напоминавшая щит.
— Они бы мне еще иконку за пазуху положили, — недовольно пробурчал Рис.
Роль Вано сменилась на «Гида». В его пакете находилась карта Парадайз Вэллей, а на листке с правилами было написано: «Правила заблокированы». Кроме того, у него не было никаких вспомогательных предметов, и в испытании он должен был участвовать без помощника. МакКаунти смотрел на парня еще более подозрительно, чем раньше.
— Не стану скрывать, я считаю тебя не пострадавшим от эксперимента, а причастным к нему, — говорил он. — То, что происходит с тобой, либо спасает тебя, либо подставляет.
Друг лишь пожал плечами. Он тоже выражал свою неприязнь к детективу, но теперь избегал перепалок с ним.
Все заметили, что со сменой обстановки пропали все наши вещи, но никто не решился этого озвучивать. Мысли о тщетности сложившейся ситуации медленно оседали в наших головах.
В комнату вошла Каролина. У нее под глазами образовались мешки, все лицо покраснело и припухло от слез, но сейчас она взяла себя в руки. Она держала еще три пакета, таких же, как у нас.
— Я прошлась по другим номерам и собрала вот это.
Она вывалила их на ближайшую кровать.
В чужих пакетах обнаружилась довольно большая аптечка. Вано не стал терять времени и тут же принялся обрабатывать мои самые глубокие раны — благо, бинтов было предостаточно. Еще в аптечке нашлась баночка с моим лекарством.
— Очень вовремя, — искренне обрадовался Вано. — Твои как раз закончились.
— У меня еще две таблетки, — поправил я.
— Уже нет, я скормил их тебе, когда вытащил из… ну ты знаешь. Похоже, у тебя снова был приступ.
Вано продолжал удивлять меня. Я никогда не чувствовал с его стороны заботу или хотя бы что-то приближенное к ней, а сейчас он возился со мной, как с ребенком, и я откровенно не понимал, почему.
Зайцев умело перевязал меня, будто занимался подобными процедурами каждый день. Боль притупилась, хотя теперь у меня сильно кружилась голова, и я по-прежнему нуждался в помощи с передвижением.
