Смертоносный

Глава 6.

— Вы все еще не готовы поговорить с Демьяном о своих панических атаках? — Самсон пристально смотрит на меня, будто расшифровывает эмоции, которые я не привык прятать. Они всегда отображаются на лице. Контроль над ними мне неподвластен.

— Нет, — коротко отвечаю мужчине, враждебно разглядывая его. Не люблю, когда он ковыряется в этой теме.

Психолог поджимает губы и делает заметку в блокноте. Он не выказывает недовольства и не дает реакции, лишь равнодушно анализирует каждое мое слово.

— Что вы видели в этот раз?

Сжимаю челюсть, вспоминая тот самый кошмар наяву.

— Снова подвал, пытки, — хриплым голосом произношу я, — и брат.

— Какие чувства вы испытываете, когда он пытает вас?

— Боль. Мне всегда больно.

Почему все так? Почему это всегда Демьян? Почему не кто-то другой, кого я могу ненавидеть, презирать и выпускать на нем свой гнев? Это жестоко. Мое подсознание ужасно обходится со мной.

— Физическую или эмоциональную? — уточняет психолог.

— Эмоциональную.

Самсон задумывается на несколько секунд, прежде чем задать следующий вопрос:

— Вы говорили, что Демьян не мог открыто защищать братьев. Вам приходилось делать это самому. Может ли быть, что взваленный груз сказывается на вас? Вы чувствуете вину за то, что не сумели защитить старшего брата?

Я теряюсь, потому что не нахожу ответ в своей голове. Виню ли себя? Не знаю. В те моменты мне было не до этого. И сейчас, когда прошлое осталось позади, я все переосмысливаю. Да, мне приходилось оберегать младших. Но с Демьяном все иначе. За его пытками я наблюдал со лживой усмешкой. Если бы я не делал этого, то пострадали бы остальные. Потому что Игнат страдал маниакальным желанием навредить ему с помощью наших пыток, а я не мог позволить этому произойти.

— Мне нельзя было его защищать, — озадаченно говорю я. — В этом нет моей вины.

— Я рад, что вы это понимаете. — Психолог вновь что-то пишет в блокноте. — А что вы можете сказать об Игнате?

— Ничего, — раздраженно бросаю я. — Он чужой для меня человек. Я не воспринимаю его как отца.

У меня никогда не было никакой связи с этим человеком. Я в ней и не нуждался. Мы с ним чужие люди.

— Потому что вы воспринимали как отца другого человека? — Самсон щурится.

— Не знаю.

— Рагнар, в каком свете вы рассматриваете свои отношения с Демьяном? Как со старшим братом или отцом?

Брат всегда относился к нам так, словно мы его дети. Он скрыто заботился о нас, чего не делал Игнат. Даже до того, как Ава ушла.

— Игнат никогда не был для меня отцом.

— Оно и видно. Понимаете, мы столько месяцев не можем разобрать ваши отношения с родителями, потому что вы заменили их Демьяном. В вашем подсознании брат для вас папа и мама. Во время панических атак вы зацикливаете свое внимание именно на нем. Дело не только в пытках. Вас пытали и другие. Но вы не можете простить только старшего брата, потому что он ваш родитель, который должен только защищать. На остальных мучителей вам наплевать.

Я напрягаюсь всем телом, понимая, что слова психолога попали куда надо. Он разгадывал меня, словно детектив, и, наконец-то, нашел ту самую улику.

— Чтобы разобраться в себе, вам необходимо поговорить с братом и открыться ему, — в очередной раз советует мужчина.

— Я не могу.

— Потому что боитесь, что причините ему боль?

— Да. Демьян и так натерпелся. Он винит себя во многом. Я не могу добавить ему груза.

— Вы не думаете, что это, наоборот, поможет вам обоим? Вы разберетесь в своих панических атаках и кошмарах. А он узнает, что больше не заставляет вас страдать.

— Если панические атаки и кошмары не прекратятся, все станет только хуже.

— Вы ищете повод, чтобы не делать этого, — выдыхает Самсон. — Страх мешает вам.

— Потому что он обоснован. Демьян тяжело воспримет такую новость. Я не собираюсь говорить с ним об этом, — возмущаюсь я.

— Хорошо. Но как вы собираетесь справляться с паническими атаками?

— Это и так происходит нечасто.

— В будущем все может измениться.

Какое бы будущее меня ни ждало, я готов принять его. Так легче. Без тяжелых разговоров о прошлом.

— Пусть, — шепчу в ответ.

— Что ж, — озадаченно выдыхает он. — Тогда мы немного повременим с этим. Поговорим о вашей матери. Как вы отреагировали на ее возвращение?

— Я запаниковал и... толкнул ее. Не специально, — сразу уточняю я.

— Вы вновь забыли, что можете говорить?

— Да.

В блокноте появляется очередная запись.

— А почему вы ее толкнули?

— Она пыталась прикоснуться ко мне, а я не хотел. — Меня передергивает от воспоминаний о том событии. Я не переношу на дух эту женщину.

— Вы помните, какой матерью она была в вашем детстве? — Психолог поправляет свои очки и откидывается на спинку кресла.

— Немного. — Я хмурюсь. — Помню совместные завтраки или что-то вроде того. Ее улыбку и красивое лицо. Но это все.

— Какие чувства у вас вызывают эти воспоминания?

— Никаких.

Самсон глубоко вздыхает и слегка кивает мне. Я даже знаю, о чем он думает. Ему хочется, чтобы я поговорил с братом. Но этого не произойдет.

Я постоянно выхожу из части, чтобы посмотреть, нет ли в гараже Рагнара. Мужчина несколько дней не выходит из замка, а я не могу войти внутрь. Не знаю, что с ним и хочет ли он меня видеть. Это еще сильнее тревожит.

Ближе к вечеру замок покидает психолог. Я жду еще час, надеясь, что двухметровый танк все-таки покажется. К моему огромному сожалению, этого не происходит. Тогда я решаюсь пойти к нему сама. Но моя уверенность гаснет у самого входа. Приходится напомнить себе, что Власов – мой жених. И я иду узнать о его самочувствии, а не показать свой новый лифчик. А он хорош, между прочим.

Я мысленно говорю сама с собой, пока сдаю оружие, поднимаюсь по лестнице и даже пару раз спотыкаюсь. Как только в моей жизни появился Рагнар, это происходит все чаще. Возможно, потому что я постоянно волнуюсь? Обычно мне несвойственно волноваться по пустякам. Но надо смириться с тем, что теперь в моей жизни не осталось ничего обычного, кроме тренировок. Для полного счастья не хватает увидеть призраков.

Не обращая внимания на косые взгляды бойцов, дохожу до комнаты Рагнара. Не знаю, где он, но все равно стучу. Жду минуту, две, три. Зачем? Если бы двухметровый был в спальне, то открыл бы. Или нет?

Я опускаю взгляд на дверную ручку, и у меня появляется соблазн потянуть ее. Мысленно даю себе подзатыльник. Нельзя врываться в чужую комнату. А вдруг ему плохо? Он лежит на полу и ждет помощи. Я стану той, которая могла бы помочь, но не сделала этого. В итоге буду корить себя за это всю жизнь. Поседею раньше времени и умру с чувством вины. Так! Что-то меня понесло не в ту сторону. Его всего лишь нет в комнате, а я уже расписала в голове свое будущее во всех серых красках.

Тяжело вздохнув, решаю уйти, но мой взгляд привлекает развязавшийся на берцах шнурок. Как вовремя. Я закатываю глаза и наклоняюсь, чтобы завязать его. Не рассчитав расстояния, ударяюсь головой о дверную ручку и хватаюсь за лоб. Меня передергивает от резкой боли. Я жмурюсь и шиплю, чувствуя, как по руке начинает стекать кровь.

— Отлично, — цежу я.

— И эта девчонка хочет продолжать работать в ЧК, — раздается позади бархатный голос Рагнара. — К чему так рисковать? Ты умрешь из-за своей же неуклюжести.

Я медленно оборачиваюсь и недовольно смотрю на него. Он неодобрительно мотает головой и подходит ко мне. Обхватив рукой мое запястье, убирает ладонь с раны и внимательно разглядывает. Меня словно бьют током. Эта дурацкая реакция на мужчину бесит.

— Идем, маленькая катастрофа, — выдыхает Власов, распахивая дверь в свою комнату.

Меня силком заводят в спальню и сажают на комод. Это происходит так быстро, что я не успеваю ничего осознать. Мною управляют, словно тряпичной куклой, а я наблюдаю со стороны, нагло рассматривая будущего мужа. Ну как нагло? Просто не могу оторвать от него глаз.

Рагнар приносит аптечку и ставит ее рядом со мной. Обхватив двумя пальцами мой подбородок, еще раз осматривает рану, а затем обрабатывает ее. Я вздрагиваю из-за неприятного жжения.

— Больно? — хриплым голосом спрашивает он.

— Немного, — шепчу в ответ.

Власов дует на рану, а я замечаю, что оказываюсь ниже него, даже сидя на комоде. Смотрю на своего жениха снизу вверх, зачарованная им. Мужчина выглядит грубым, но в его движениях присутствует несвойственная такому танку забота.

Рагнар клеит на лоб лейкопластырь и замечает мой взгляд. Что-то говорит, но я не слышу. Продолжаю смотреть. Он озадаченно хмурится и тычет пальцами в мою щеку.

— Тебе плохо, Юсейра? — слегка наклоняется вперед. — Слышишь меня? Юс!

— Что? — Меня словно расколдовывают.

— Ты в порядке? — Власов стоит так близко, что я не могу сдвинуться с места. Еще немного, и кончик его носа коснется моего. Но это заботит только меня, потому что двухметровый богатырь выглядит вполне серьезным.

Я слабо киваю, не желая пищать в ответ. Рагнар продолжает пристально смотреть на меня. Он хмурится, делает глубокий вздох и на мгновение прикрывает веки. Его брови слегка дрожат.

— Что... Чем ты пахнешь? — внезапно рычит танк, распахивая глаза и впиваясь в меня испепеляющим взглядом.

— Чем? — Нервно сжимаю кулаки от растерянности.

— Я тебя спрашиваю. — Кончик его носа все-таки касается моего и вызывает ураган в груди.

— Я не знаю… — Почему энергетика этого мужчины так подавляет мою?

— Ты не знаешь, чем моешься или какие используешь духи? — Серые глаза заглядывают так глубоко, будто вводят в некий транс. Они напоминают грозовые тучи. Так красиво. Невероятно красиво.

— Нет. — В смысле? У меня совсем поехала крыша. — То есть я не пользуюсь духами. Это гель. Гранатовый.

Рагнар хмурится и медленно скользит кончиком носа по моей щеке к изгибу шеи. Я впадаю в ступор, поддаваясь его ауре, сковывающей меня железными цепями. Кожа покрывается мурашками, а позвоночник покалывает. Грубые пальцы едва касаются меня, убирая назад кудрявые волосы, собранные в хвост. Горячее дыхание обжигает шею, и я прикрываю веки, подаюсь вперед.

— Действительно гранат, — хриплым голосом произносит он.

Я сглатываю слюну и кусаю внутреннюю сторону щеки. Пытаюсь сохранить самообладание. Но куда уж там? Ничего не выходит. Мой пульс учащается. Душа теряется в тучах среди молний и грома. В стихии, что может принадлежать только Рагнару. Его словно создали из нее, а ее для него. Как и всю Умбру, которая является эпицентром гроз. А я… всего лишь маленькое белое облачко, издалека наблюдающее за этой красотой.

Мы разные и в то же время похожие.

Власов также медленно отстраняется, и его щека скользит по моей. Щетина слегка царапает, но в этом есть что-то восхитительное, манящее. Кажется, я снова держу путь в розовую долину. Причем верхом на скоростном пони, если такие существуют.

Открываю глаза и встречаюсь с изучающим взглядом. Рагнар обхватывает ладонями мою талию и бережно спускает с комода. Не понимаю, что сейчас произошло, но в груди творится настоящий хаос. В ней словно взрывается фейерверк, а его огоньки слишком больно обжигают сердце.

— Я пойду, — шепчу, желая сбежать от этого мужчины. Он способен вскружить мне голову до такого состояния, что я могу позабыть саму себя. Пренебречь всеми своими желаниями, собой и всецело утонуть в нем. Осознание этого пробуждает страх.

Я пячусь назад, не решаясь отвести взгляд. Словно, если сделаю это, то меня ударит невидимой молнией. Но на сегодня их достаточно для моего наивного сердца.

Рагнар неодобрительно хмурится, наблюдая за каждым моим шагом. Это напрягает, но не останавливает меня.

— Стой, — грозно приказывает мужчина.

Еще несколько шагов назад.

— Юсейра, — рычание ложится на кожу вторым слоем и обжигает ее.

Еще пару шагов, и все.

— Юс!

Я вздрагиваю, цепляюсь за порог подошвой берцы и падаю на задницу. Какой позор.

Власов сразу подходит ко мне и нависает надо мной, словно скала. Господи, какой он большой!

Не поднимай меня. Не поднимай. Пусть мое сердце остынет.

— Совершенно неуклюжая девчонка. — Рагнар хватает меня за плечи и поднимает.

Я глубоко вздыхаю и смотрю на него исподлобья. Мне ужасно стыдно за свою неуклюжесть. Но это все из-за двухметрового танка. Он каким-то образом влияет на мою координацию.

— Зачем ты приходила? — интересуется Власов.

Показать новый лифчик. Боюсь, что я скоро и это сделаю. Еще немного, и окончательно попрощаюсь с разумом.

— Узнать, как ты себя чувствуешь.

Его брови взлетают вверх от удивления. Не ожидал, что стану справляться о таком? Хотя, если я буду плохо себя чувствовать, он ко мне не заглянет. Может быть, отправит Аурелию. Рагнар Власов не из тех женихов, которые уделяют время своей невесте. Почему-то от эти мысли вызывают неприятные ощущения в груди.

— Я в порядке, — вполголоса говорит мужчина.

— Хорошо. Я... тогда пойду.

Двухметровый танк коротко кивает и отпускает меня. Разворачиваюсь и направляюсь к себе. Слышу, как хлопает дверь его комнаты, и грустно улыбаюсь. Хаос в груди утихает и превращается в смятение. Щеки горят.

Он назвал меня Юс? Это... мило.

Глава 7.

— Он не пытался связаться с тобой? — Демьян останавливает взгляд на Оливии, но все его внимание приковано к Аурелии. Брат следит за каждым ее движением, что перестает быть заметным. Мы уже привыкли к этому, хотя поначалу подобное удивляло меня.

— Нет. — Дьякова старается сохранить бесстрастное выражение лица, но глаза выдают ее. Ей неприятно, что Алексей не удосужился даже позвонить. Пусть она и ушла от него, но, кажется, не была полностью готова к разлуке.

— Мои люди сказали, что он не оповестил свой клан о твоем уходе. — Демьян тянется к бумажным полотенцам, проследив за взглядом жены, направленным именно на них. Он передает рулон ей, возвращая ложное внимание к теще.

— Все из-за выборов. Алексей просто не хотел, чтобы наша ссора стала темой для обсуждения в такой момент.

Для мужчины, который гонится за властью, подобное поведение вполне приемлемо. А Дьяков, вне сомнений, относится к ним. Но такому традиционалисту нельзя доверить место Префекта. Он не увидит грань между законом и обычаями клана.

— Выборы подошли к концу. Алексею удалось сохранить за собой должность, но он все равно не связался с тобой. — Демьян сурово хмурится. — Что ты думаешь делать дальше? Я должен отталкиваться от твоего решения, чтобы знать, как вести дела.

— Наша ссора как-то повлияет на ваши дела? — Оливия с интересом смотрит на него.

— В замке должно пройти собрание. Обычно министры собираются здесь. Не хочу, чтобы твой муж устроил бардак, пытаясь встретиться с тобой.

— Он не станет.

— Учитывая, что Алексей звонил мне и бросался весьма красноречивыми угрозами, не уверен, что мы избежим несуразных разборок. — Брат многозначительно смотрит на нее, давая понять, что все очень серьезно. — Другое дело, если ты сама хочешь с ним поговорить, и мне не придется останавливать его.

— Я не хочу с ним говорить, — гордо говорит Дьякова. — И здесь столько охраны. Он не станет рисковать и пытаться увидеться со мной.

— Если ты думаешь, что мужчина, который пришел за своей женщиной, испугается охраны, то глубоко ошибаешься.

— В одиночку?

— Не нужно недооценивать одного человека, — вмешивается Исаак, искоса поглядывая на экран ноутбука. Брат одновременно ест и что-то читает. Старший близнец постоянно зависает за этой надоедливой штукой. Терпеть ее не могу, но приходится пользоваться и самому из-за дистанционного обучения.

— Лучше проведите собрание в другом месте. — Аурелия взволнованно смотрит на мужа. — Думаю, так будет удобнее для всех.

Демьян слегка кивает ей и улыбается уголком губ.

— Кстати, у меня УЗИ сегодня, — продолжает она. — Лукьянов нашел отличного специалиста. Мне нужно будет поехать в больницу. Если ты занят...

— Я не занят, — перебивает ее брат. — Мы поедем вместе.

Даже не верится, что скоро по замку будет бегать ребенок. Это что-то новенькое для этого проклятого места. В принципе, за последнее время стоило привыкнуть к новшествам. Все-таки они вносят яркие краски в нашу жизнь.

— Я тоже могу поехать с вами, — мягко улыбается Оливия, поглаживая дочь по спине.

— Оу! Конечно.

— Ты узнаешь пол ребенка? — спрашивает Алан, вальяжно закидывая руку на спинку стула.

— Не уверена. — Аурелия задумывается. — Все зависит от срока.

— Зачастую матери чувствуют, кто у них родится. — Дьякова щурится. — Я сразу поняла, что у меня дочь.

— Это мальчик.

Мы на мгновение застываем, бросая взгляды на Валериана. Он стал еще реже разговаривать, будто не хотел, чтобы на него обращали внимание. А попытка Демьяна поговорить с ним закончилась вмятиной на двери библиотеки. И мы до сих пор не знаем, кто из них ее ставил.

— Это написано в одной из твоих книг? — Младший близнец настороженно смотрит на него.

— Что-то вроде того.

— Неважно, какой пол, — подает голос Максим. Он все это время с интересом наблюдал за нами. — Главное, чтобы ребенок был здоров.

— Согласна, — вежливо улыбается Аурелия. — Но я тоже чувствую, что это мальчик.

Демьян поджимает губы и скользит взглядом по всем. За столом начинается бурное обсуждение того, на кого будет похож малыш. Но все это прерывается, когда в столовую входит Кода. И, судя по его напряженному выражению лица, у него плохие новости.

— С тобой хотят поговорить, — сообщает он Демьяну.

— Кто? — Брат неодобрительно хмурится.

— Данис.

Я сжимаю кулаки, с отвращением разглядывая мужчину, сидящего напротив Демьяна. Не знаю, откуда у него столько смелости заявиться в замок. Он либо слишком глуп, либо чересчур смел. Судя по грозному виду Даниса, я больше склоняюсь ко второму варианту. Но еще немного, и излишняя смелость станет концом для него.

— У тебя десять минут, — ровным тоном говорит брат. — Но только потому, что я хочу передать кое-что той женщине.

— Эта женщина — ваша мать. — Данис делает глубокий вздох и, откинувшись на спинку кресла, скрещивает руки на груди. Он раздраженно сжимает губы и хмурит темные брови с едва заметной сединой. На вид ему лет пятьдесят, но я знаю, что он старше, чем выглядит.

— Пусть такая мать катится в чертов ад! — рычит Алан, не в силах сдержать гнев. Он срывается с места, чтобы наброситься на мужчину, но Исаак удерживает его и заставляет сесть на диван.

Я сжимаю кулаки, напоминая себе, что должен сохранять спокойствие. Хотя желание убить нашего гостя так и пульсирует под кожей. Просто свернуть шею и все. Но, судя по спортивному телосложению мужчины, он даст отпор. Пусть. Так даже веселее.

— Я понимаю, что вы злы и обижены на нее, — спокойно говорит Данис, даже не обратив внимания на младшего близнеца. — Но, если выслушаете свою мать, можете получить ответы на многие вопросы. Не стоит во всем винить Аву. У нее были причины уйти и долгое время держаться на расстоянии.

— И первая причина — это ты. — Демьян проводит двумя пальцами по подбородку, покрытому двухдневной щетиной, и скользит взглядом по белому спортивному костюму мужчины.

— Но не единственная, — парирует Данис, прочищая горло. — Возможно, это сложно принять, но Ава не любила вашего отца. Он изменил ей.

— А она ему, — напоминаю я, чувствуя, как нарастает мой гнев, требующий освобождения. — Они в расчете. Но нас не интересуют, какими были их отношения.

Мужчина щурится и пристально смотрит на меня. Я замечаю в его карих глазах упрек. Он словно вспоминает, как я толкнул ее, и злится, что вызывает у меня ухмылку. Не то чтобы я очень жалею об этом. Толкнул и толкнул. Не стоило приближаться ко мне.

— Послушайте, — Данис тяжело вздыхает и переводит взгляд на Демьяна, — все эти годы Ава страдала без вас. Она не могла вернуться, потому что боялась, что Игнат узнает о том, что я жив, и убьет меня. Или же запрет ее в замке и начнет мучить вас в отместку ей. Один раз он отпустил, но второй... Возвращение стало бы ее концом.

Брат озадаченно хмурится, и мы удивленно переглядываемся. Даже брови Коды, молчаливо наблюдающего за происходящим, ползут вверх.

— Ты ничего не знаешь? — спрашивает Рахманов у гостя.

— Не знаю что? — Настороженный взгляд скользит по нам всем.

— Ты не знал, что все эти годы Игнат пытал их и издевался как мог? Ава не говорила тебе?

— Пытал? — Я вижу недоверие в глазах мужчины. И это не похоже на игру. Он действительно не знал? — Если Власов пытал их, что делали вы?

Этот вопрос заставляет Коду напрячься. Его неловкий взгляд скользит по кабинету и на мгновение цепляется за мой. Я укоризненно смотрю на него. Ублюдок... А чего он ждал? Что его похвалят или оправдают?

— Забавно, — ухмыляется Исаак.

Наш разговор прерывает внезапный стук в дверь.

— Войди, — сурово бросает Демьян.

Оливия входит в кабинет, сжимая мобильный в руке. Она выглядит так, словно плакала, но твердо держится, стараясь не выдать этого.

— Что случилось? — Брат встает из-за стола.

— Алексей звонил. Он подает на развод и...

— Оливия? — Данис резко оборачивается и удивленно смотрит на нее.

Женщина широко распахивает глаза и впадает в ступор.

— Данис?

Я не понимаю, что происходит. Впрочем, никто не понимает, кроме этих двоих, растерянно разглядывающих друг друга.

— Ты... жив, — шепчет Дьякова.

Нежеланный гость медленно поднимается со стула, мрачно уставившись на нее. Он явно напряжен из-за этой встречи.

— Жив, — выдыхает мужчина.

Оливия внезапно срывается с места и налетает на него как фурия. Она дает ему звонкую пощечину, звук которой эхом разносится по всему кабинету.

Одобряю. У самого руки чесались врезать ему. А эта пощечина стала глотком свежего воздуха.

— Эта женщина мне нравится, — усмехается Алан.

— Я даже не буду спрашивать, где ты был все это время! — разъяренно кричит Дьякова, пропустив мимо ушей комментарий младшего.

— Да. Лучше не спрашивай. — Данис проводит ладонью по щеке. — Так это твоя дочь вышла замуж за Префекта?

— А вот это тебя не касается. — Женщина делает глубокий вздох и, прочистив горло, возвращает себе бесстрастное выражение лица. — Так это ты сбежал с их матерью?

— Я не сбегал. Мы просто ушли, — поправляет он ее.

— Откуда ты его знаешь? — встревает Демьян. Брат неодобрительно смотрит на обоих. Его явно не радует тот факт, что они знакомы.

— Он мой кузен, — фыркает Оливия. — Наши отцы — родные братья. Но Даниса уже двадцать лет считают мертвым. Зная его несерьезность, могу сделать вывод, что он подстроил собственную смерть и сбежал.

— Попробуй не сбеги от нашего клана, — недовольно бубнит Данис.

Эти двое начинают буравить друг друга взглядом, немного сбитые с толку из-за происходящего. Пока Дьякова смотрит с упреком, в глазах Даниса проскальзывает сожаление.

— Ты бросил меня, — обиженно произносит женщина. — Я долгое время оплакивала тебя!

— Прости, — виновато шепчет мужчина. — У меня не было выбора.

— Это не оправдание. — Она расправляет плечи и переводит взгляд на Демьяна. — Алексей пришлет документы на развод со своим человеком.

— Хочешь, чтобы я убил его? — Брат щурится.

— Нет! — На ее лице проскальзывает недоумение. — Пусть бумаги принесут мне. Я сразу подпишу их и отправлю назад.

— Без ознакомления?

Почему мне кажется, что замок превращается в дурдом? Хотя он и раньше не особо смахивал на уютное местечко. Это чертово чистилище с неупокоенными душами. Надеюсь, глупая шутка близнецов о призраках так и останется шуткой.

— Об этом я не подумала. Обычно у нас в клане женщины ничего не подписывают, — глубоко вздыхает Дьякова.

Скоро им и дышать запретят. Чертовы традиционалисты, неспособные здраво мыслить и идти в ногу со временем.

— Я вызову адвоката. Он поможет тебе.

— Благодарю.

Женщина направляется к выходу, бросив испепеляющий взгляд на Даниса. Будь она воспитана в наших кругах, то давно бы наваляла ему сполна. Но пощечина тоже неплохо.

— Оливия...

— Я не желаю с тобой разговаривать! Ты умер для меня. Пусть все так и остается. — Дьякова выходит и громко хлопает за собой дверью.

— Воссоединение семьи не состоялось, — зевает Исаак, прикрывая рот кулаком.

Демьян обходит рабочий стол и, встав напротив Даниса, скрещивает руки за спиной.