Смертоносный

Мы с Цербером переглядываемся, уставшие, но даже не удивленные этому. Префект только что отрубил несколько голов, но выглядит так, словно дал пару подзатыльников своим врагам.

— Вы в таком виде собираетесь на собрание? — уточняю я, скользнув взглядом по внешнему виду Демьяна. Вся его одежда в крови. Даже на лице есть пару красных капель. К тому же мужчину задела пуля в области предплечья. Рана неглубокая, но швы наложить придется.

— Да. — Он мрачно смотрит на меня. — Один из вас пусть останется здесь. Когда приедет подкрепление... — Его настороженный взгляд падает на наручные часы. — Прошло больше десяти минут. Почему они еще не прибыли?

— Обычно СУ и ЧК не опаздывают. — Цербер щурится и выходит на пустующую дорогу.

— В замке что-то произошло. — Демьян заводит автомобиль, но рев двигателя раздается раньше.

В поле моего зрения появляются несколько знакомых спорткаров: синий, черный и бордовый. Они подъезжают к нам. Дверь синей машины распахивает. Из нее показывается Алан, который мгновенно бросается к Демьяну.

— Ты в порядке? — встревоженно спрашивает Власов, разглядывая старшего брата со всех сторон.

— Да.

Из остальных автомобилей выходят бойцы, безликие и Тания. Они оценивают обстановку вокруг и видят трупы наших людей. В глазах некоторых из них вспыхивает гнев. Уверена, что каждый сейчас хочет забрать жизнь того, кто подстроил нам ловушку.

— В замке что-то случилось? — Префект напряженно сжимает руль, привлекая к себе мое внимание.

— Аурелия... — Младший близнец сглатывает слюну. — У нее открылось кровотечение.

Впервые ощущаю, что секунда растягивается, словно за этот маленький промежуток времени можно прожить целую жизнь. Возможно, я посочувствовала бы женщине, которая может потерять ребенка или уже его потеряла. Но вместо этого ощущаю опасность, потому что не знаю, какой реакции ожидать от Префекта. Единственное, в чем уверена — исход неважен. Он в любом случае все вокруг разрушит.

Автомобиль срывается с места, оставляя за собой черный след шин. Мы слишком поздно реагируем и упускаем Демьяна. Папа будет зол.

— За ним! — приказывает Тания, бегом возвращаясь к спорткару.

Я успеваю запрыгнуть на переднее сиденье к Алану. Этот сумасшедший все равно догонит брата раньше остальных. Власов даже не смотрит в мою сторону и давит на газ до того, как я закрываю дверь. Мне удается схватиться за сиденье и захлопнуть ее раньше, чем успеваю вылететь из салона.

— Какого черта это так долго длится? — Я готов протаранить дверь палаты, за которой скрылись врачи. Они увезли Аурелию и попросили нас подождать в коридоре. Но ожидание сводит с ума.

— Потерпи, — шмыгнув носом, говорит Оливия. Она сидит напротив двери и мрачно гипнотизирует ее взглядом.

Я провожу ладонью по волосам и бросаю взгляд на безликих, которые охраняют палату и всю больницу. Они смирно стоят у каждого входа и вызывают интерес у всего персонала.

— Брат уже едет, — сообщает нам Исаак. Он стоит рядом со мной, скрестив руки на груди и что-то печатая в мобильном.

— Значит, с ним все хорошо, — выдыхает Максим.

Мы даже не успеваем подумать об этом, как Демьян появляется в коридоре не в самом лучшем виде. Он ничего не спрашивает. Просто проносится мимо и врывается в палату, чуть не сорвав дверь с петель.

До нас доносятся возмущенные голоса, рычание, крики, и в конце наступает тишина.

— Надеюсь, с ребенком все будет хорошо, — озадаченно произносит Рыков. — Иначе он сорвется, и врачей вынесут вперед ногами.

Брат совершенно неуравновешенный, когда дело касается его жены. А потом говорят, что это я себя не контролирую.

— Исаак! — Алан бежит в нашу сторону, и я замечаю за ним тонкую женскую фигуру.

Какого, блять, черта?!

Она ведь не могла быть там во время нападения. Я говорил с Танией о том, чтобы ее реже выпускали за пределы замка. Или вообще не выпускали. Но, видимо, этой кудрявой катастрофе удалось как-то выскользнуть.

Близнецы о чем-то говорят, но я их не слышу. Мой взгляд прикован к Юсейре, плетущейся в нашу сторону. Судя по ее виду, она точно находилась рядом с Демьяном. Вот же... Я с трудом контролирую гнев. Он нарастает под кожей, превращаясь в пульсацию в висках.

Черт бы все побрал!

— Рагнар. — Юсейра подходит ко мне, и в ноздри бьет запах крови. — Ты как? Еще нет новостей о ребенке?

Я сжимаю челюсть, стараясь думать о чем угодно, но не о ней. Нужно контролировать себя. Нужно контролировать... Нужно контро...

— Ты была с Демьяном?! — Я хватаю ее за локти и притягиваю к себе. Она широко распахивает глаза от неожиданности и впивается пальцами обеих рук в мой торс.

— Да, — слетает с губ девушки короткий ответ.

— Ранена?

— Нет.

А могла быть. Удивительно, что этой маленькой катастрофе удалось выжить.

— Кто приказал тебе ехать с Префектом? — Я хмурюсь, смотря в глаза цвета шоколада.

— Тания. — В голосе Юсейры появляется настороженность.

— Она отдала тебе прямой приказ?

— Нет.

— Тогда зачем ты поехала?

— Сегодня смена моей команды, — шепчет кудрявая.

Я делаю глубокий вздох и отпускаю ее. Мы отстраняемся друг от друга, не прерывая зрительного контакта. В моей голове появляются мысли о том, что придется оградить Юсейру от работы в ЧК и до свадьбы. Надо поговорить об этом с Демьяном. Только не сегодня.

Из палаты раздается очередной крик. Что-то падает. Что-то ломается. У меня начинают чесаться руки от желания войти туда. Но дверь открывается сама, и выходит врач со сломанным носом, в потрепанной одежде.

— Как она? — Делаю шаг вперед, и он вздрагивает.

— Все в порядке! — вскрикивает доктор, кажется, испугавшись, что я ему врежу. — Но у девушки угроза выкидыша и сильный тонус. Ей придется побыть под наблюдением.

Я облегченно выдыхаю и, встав у стены, прислоняюсь к ней спиной. Юсейра подходит ко мне, избегая зрительного контакта.

— Ты могла пострадать, — низким голосом произношу я.

— Но не пострадала. В отличие от других. Мы потеряли нескольких бойцов и безликих. — В ее голосе присутствует печаль. Кажется, она огорчена их смертью. Но я не могу разделить с ней это чувство. Меня заботит только моя семья. И, как ни странно, эта кудрявая катастрофа скоро станет ее частью. Однако этого еще не произошло. Но я уже чувствую потребность защищать девушку. Это как гребаная программа в голове, которую уже не изменить. Мое всегда должно быть в безопасности.

Глава 9.

Я возвращаюсь в свою комнату после похорон, на которых присутствовали несколько бойцов, безликих, Тания и папа. После вчерашнего нападения мы еще не сумели прийти в себя. Нам пришлось собирать по кусочкам тела тех, кто пострадал от взрыва. В такие моменты мою голову посещает мысль о том, что я не на своем месте. Что эта работа действительно не для женщин. Человек может сойти с ума от постоянных потерь. Наверное, именно поэтому папа никогда не позволяет себе лишнего в отношении бойцов. Он держится на расстоянии и в свои сорок девять лет не имеет ни друзей, ни женщины рядом. Удивительно, как у него родилась я, учитывая, что он даже не любил мою маму. Хотя я никогда не спрашиваю его об этом. Просто делаю выводы из его рассказов о ней. Он толком и не знает ее, какая там любовь.

Приняв душ и надев спортивный костюм, выхожу из спальни и поднимаюсь на второй этаж. Здесь находится общая палата, в которой лежат бойцы, безликие, которым уже оказали медицинскую помощь. Я скольжу взглядом по лицам мужчин и останавливаюсь на Медведе. Безликий выжил несмотря на то, что потерял много крови. Осознание этого тепло отзывается в груди. Сегодня один гроб остался пустым.

Я перевожу взгляд с него на спящего Слона, которому перевязали руку. Он храпит на всю палату, чем вызывает у меня усмешку. Из моей команды пострадали только двое безликих. Остальные живы и здоровы. Ребята оказались очень ловкими и хорошо подготовленными. Они профессионально выполнили все свои задачи. Надо отдать должное Тании. Она отличный тренер и начальник.

Убедившись, что Медведь и Слон в порядке, я покидаю палату. У нас не принято показывать свои чувства и визжать от радости в такие моменты. Точнее, у мужчин так не принято. Они просто перекидываются парой непонятных для меня фраз.

Я выхожу из части и сталкиваюсь с папой. Он отправляет бойцов на пробежку перед тренировкой. Несмотря на недавние похороны, отец не дает им отдохнуть. И сам не отдыхает. Он вообще не знает значение этого слова.

— Сирена! — привычным ему тоном зовет меня отец.

Я тяжело вздыхаю, услышав свой старый позывной. Он специально называет меня так, потому что не принимает мой переход в ЧК. Хотя я не против. Все-таки нового у меня еще нет. Не придумали.

— Да, пап. — Подхожу к нему и встаю рядом. — Я без балаклавы. Можешь называть меня по имени.

— Это не имеет значения. — Он рассерженно хмурится. — Иди в замок и передай Исааку, что собрание переносится на три дня. — Папа достает из внутреннего кармана сложенный лист и передает мне. — Отдай ему это. Власов все поймет.

Даже не поинтересовался моим самочувствием. Как обычно.

— Хорошо. — Я забираю маленькую посылку и быстрым шагом направляюсь в замок. Сразу иду в столовую, потому что старший близнец постоянно пропадает там. Будто негде больше сидеть со своим ноутбуком. Но с его аппетитом от кухни лучше далеко не отходить. Удивительно, как ему удается держать себя в форме, постоянно уплетая что-то сладкое и мучное.

Как я и думала, Исаак сидит в столовой и что-то печатает. На экране заметны разные алгоритмы, цифры и что-то еще. Я ничего не смыслю в этом, поэтому даже не придаю этому значения. Мужчина явно умен. Это все, что я знаю. Но в этом замке не найдешь глупого Власова. Даже покойный Игнат имел острый ум, которым, увы, нечасто пользовался.

— Исаак. — Я подхожу к нему и встаю рядом.

— Слушаю. — Он отрывает взгляд от ноутбука и пристально смотрит на меня. Никакой усмешки на губах и язвительного приветствия. Удивлена ли я этому? Нет. Исаак немного отличается от Алана характером. Его чаще можно застать серьезным.

— Папа сказал, что собрание переносится на три дня, и передал тебе это. — Отдаю ему завернутый лист. Власов небрежно бросает его на стол.

— Еще что-то?

Не успеваю ответить, потому что ему приходит уведомление. На экране появляется видео, на котором я отчетливо вижу лицо Авы. Исаак без раздумий включает его, и столовую заполняют голоса. Вот же черт. Она дает интервью журналистам.

— Какого... — Старший близнец увеличивает звук и смотрит на свою мать глазами, полными злости.

— Почему вы вернулись в город именно сейчас? — спрашивает один из журналистов.

— Соскучилась по сыновьям. Игнат не позволял мне видеться с ними. Он не смог смириться с тем, что я ушла от него. Но и остаться не могла. Он изменил мне. — Ава говорит это с такой искренностью в голосе, что даже я готова ей поверить. Но, к ее сожалению, мне известна правда.

— Вы пытались увидеться с детьми раньше?

— Конечно. Но... мне не позволяли приблизиться к замку. Игнат угрожал мне.

Исаак захлопывает ноутбук и глубоко дышит. От него веет таким гневом, что я на всякий случай делаю пару шагов назад. Мало ли, вдруг и у него проблемы с контролем.

Парень в спешке покидает столовую. Это замечает Оливия, которая выходит из кухни. Она смотрит ему вслед с недоумевающим видом и переводит взгляд на меня.

— Что происходит? — с тревогой в голосе интересуется женщина.

— Их мать дала интервью, — озадаченно отвечаю, прежде чем сорваться с места.

Я бегу к папе, чтобы рассказать о произошедшем. Он должен что-нибудь предпринять, пока вся эта ситуация не обрушилась на Власовых в виде атомной бомбы. Не знаю, чего добивается Ава. Но нам и без нее хватает проблем в замке.

— Откройте эти чертовы ворота! — Алан раздраженно сигналит из автомобиля, пытаясь покинуть территорию замка. Но бойцы не выпускают его, загородив ему путь и встав в ряд у ворот.

— Нам приказали никого не выпускать, — ровным тоном говорит Кода. — Возвращайся в замок и не доставляй нам лишних проблем.

— Откройте ворота, или я раздавлю вас всех.

Выхожу из замка и направляюсь к младшему, чтобы остановить его. Брат не осознает, что творит.

— Если вы начнете применять силу, нам придется защищаться, — предупреждает его Рахманов. — Префекту это не понравится. Он и так не в себе, поэтому не усугубляй ситуацию.

— Алан! — Я подхожу к синему спорткару и открываю дверь с водительской стороны. — Что ты творишь?

— Я поеду к этой женщине и прикончу ее! — Его черные глаза краснеют от гнева.

— Ты никуда не поедешь, — строго говорю ему. — Живо выходи.

— Но, Рагнар...

— Быстро! — Я рассерженно смотрю на него, давая понять, что спорить бесполезно.

Брат продолжает злиться, но все равно выходит из автомобиля и громко хлопает дверью.

— Почему Демьян не позволяет выехать?

— Не знаю. — Я разматываю бинт с ладоней, которые слегка болят после тренировки в спортзале. — Уверен, этому есть причина. Поэтому не ищи приключений на голову. Вечером он вернется и все объяснит.

— До вечера еще много времени, — недовольно бубнит младший.

— Это неважно.

— Конечно.

Мы входим в замок, и Алан направляется в столовую к Исааку. Я поднимаюсь в свою комнату, чтобы принять душ и переодеться. Но мое внимание привлекает открытая дверь кабинета Демьяна. Обычно он запирает ее. Там находятся важные документы, деньги и флешки с засекреченной информацией. В чужих руках они могут стать оружием, которым легко манипулировать несколькими министрами.

Я решаю проверить, кто туда вошел, и бесшумно приближаюсь к кабинету. Встав у дверного проема, замечаю Юсейру, отчаянно пытающуюся что-то достать из нижних шкафчиков стеллажа с документами. Она опирается ногой о закрытую дверцу и тянет что-то белое. Позади нее находится стол, и я чувствую всем своим существом, что эта маленькая катастрофа сейчас ударится головой. Черт. Эту женщину надо спасать от самой себя, а не от окружения.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, входя в кабинет и привлекая к себе внимание.

— О! Привет. — Юсейра не удивляется моему появлению и пытается сдуть с лица прядь волос, выбившуюся из косы. — Пытаюсь достать чертеж замка. А здесь их целая стопка. И какой тяжелой, оказывается, может быть бумага.

Не знаю почему, но эта картина вызывает у меня улыбку. Я подхожу к ней и сажусь рядом на корточки. Тянусь к ее лицу и заправляю за ухо упрямую кудряшку. Девушка застывает на мгновение и медленно хлопает глазами, странно разглядывая меня.

— Позади тебя стол, — сообщаю ей. — Еще немного, и ты ударишься головой. Ты действительно не замечаешь всего этого или у тебя хобби такое — везде находить, где упасть, стукнуться?

Она молчит и продолжает смотреть на меня, словно находится под гипнозом.

— Что? — слетает с ее губ встречный вопрос.

— Что? — Я озадаченно вздыхаю и мотаю головой.

— Это... — Юсейра пытается подобрать слова, но не может.

— Помолчи. — Я перевожу взгляд на наполовину вытянутый огромный лист и достаю его сам. Стопка бумаг действительно толстая и тяжелая, но мне хватает сил. — Зачем тебе чертеж? — интересуюсь я, положив его перед ней.

— Он нужен Демьяну. Папа сказал, что надо сфотографировать и отправить ему.

— А причину твой отец не сказал?

Брат не говорил мне ничего такого, но я подозреваю, что это связано с Авой. Эта женщина съест все, что осталось от нашей нервной системы.

— Не-а. — Она наклоняется вперед, чтобы закрыть дверцу шкафа, и ее макушка касается кончика моего носа. Я замираю, вновь вдохнув аромат, который странно на меня влияет. На этот раз даже ее волосы пахнут гранатом. А я, как маньяк, пытаюсь заполнить этим запахом грудную клетку.

Юсейра отстраняется, и у меня начинается паника. Я еще не успел как следует насладиться ее ароматом. Мне не стоит так сходить с ума из-за этого. Но тело реагирует раньше разума. Я обхватываю ладонью тонкую талию и, сев удобнее, прижимаю ее спиной к своей груди. Она вздрагивает от неожиданности.

— Рагнар...

— Тихо, — рычу я, распуская ее косу.

Еще никогда меня не привлекал женский аромат. Это что-то новое и непонятное. Что-то, чего я опасаюсь, но хочу. Будучи мужчиной, который не умеет себя контролировать, не могу ничего с этим поделать.

Я зарываюсь лицом в кудрявые волосы жены... Она же еще не жена мне. Не жена! Но хрен пойми, как себе это объяснить. Мой рассудок словно отключается. Я убираю в сторону кудри и касаюсь губами шеи. Я не целую, просто скольжу по нежной коже. Вдыхаю аромат граната и закрываю глаза. Он действует как дурман, заставляя болеть им. Желать еще и еще.

Оголив плечо Юсейры, я кусаю ее. Она выпускает стон, впившись ногтями в тыльную сторону моей ладони. Мое тело оживает. Само по себе. Какого... Так легко и просто, черт возьми.

Я провожу языком по месту укуса и замечаю мурашки на коже девушки. Она выгибает спину и запрокидывает голову назад. Ее грудная клетка часто вздымается и опускается. У меня возникает желание пробраться под ее футболку или просто разорвать тонкий материал.

— Рагнар… — взволнованно зовет меня Юс.

— Я ничего не сделаю, — еле слышно произношу в ответ. Не знаю, кому я это говорю — ей или себе.

Девушка поворачивает голову в мою сторону и смотрит в глаза. Наши лица оказываются в опасной близости. Ее пальцы неуверенно тянутся к моей щеке и, едва коснувшись, осторожно гладят. Внутри все покалывает от этой незначительной ласки. Я чувствую, что краснею. Ненавижу эту свою неконтролируемую реакцию.

Юсейра улыбается уголками губ. Румянец заливает и ее щеки, что сразу бросается в глаза. Кажется, она выглядит... мило.

— Какого черта здесь происходит?! — внезапно раздавшийся голос Коды приводит меня в чувства. — Сейчас же убери руки от моей дочери!

Я поправляю футболку Юс и замечаю панику в карих глазах. Обхватываю ладонью ее запястье и поднимаюсь вместе с ней, давая понять взглядом, что все хорошо.

— Думаю, тебе стоит отправить это Демьяну, — ровным тоном говорю я, вручая ей чертеж замка.

Девушка кивает мне, не решаясь посмотреть в сторону своего отца. Я делаю это вместо нее и ловлю на себе испепеляющий взгляд Рахманова. Усмехаюсь и направляюсь к выходу, собираясь поговорить с ним за пределами кабинета. Девушке не стоит слышать все, что я буду говорить.

Кода выходит вслед за мной и хлопает за собой дверью.

— Ты не будешь прикасаться к моей дочери до свадьбы, Рагнар, — грозно произносит он. — Держи дистанцию в один метр.

В один метр? Он серьезно?

Я раздраженно поджимаю губы, злясь на него за эти слова. Но... разве это должно меня так бесить? Просто мне не нравится, что мужчина указывает. Дело ведь не в Юс.

— Я сам знаю, что мне делать, — цежу я. — Она в скором времени станет моей женой.

— Но еще не стала! — Кода рассерженно смотрит мне в глаза. — Не пытайся приблизиться к моей дочери. Она чиста и невинна, поэтому держи свои руки при себе до свадьбы. Иначе я могу решить, что ты хочешь воспользоваться ею и бросить.

Я скептически вскидываю бровь и скрещиваю руки на груди. Его реакция мне понятна. Он все-таки отец. Но недоверие в словах... Видимо, мужчина ждет, когда мы ему отомстим за прошлое. Думает, что сделаем это через дочь. Но я еще не пал так низко, чтобы использовать Юсейру ради мести. К тому же, зачем мне это, когда могу врезать пару раз ему самому.

— Я не собираюсь использовать ее, чтобы потом бросить, — скучающим тоном говорю начальнику СУ. — Игнат был дерьмовым отцом и не смог дать мне должного воспитания. Я брал пример со старшего брата. Демьян не поступил бы так ради мести. Ты ведь этого ждешь? Что мы отомстим тебе через твою дочь? Я не стану этого делать. Но ты навсегда останешься тем, кого мы будем ненавидеть за свое прошлое. Не думай, что я когда-нибудь забуду о пытках.

— Я и не надеюсь на то, что ты или твои братья забудут об этом. Прошлого не изменить. — Он хмурится.

— Именно поэтому, когда мне выпадет возможность отомстить тебе. Лично тебе. Я воспользуюсь ею. Не буду действовать исподтишка. Я уничтожу тебя, смотря прямо в глаза.

Разворачиваюсь и ухожу в свою комнату, прервав этот разговор, пока все еще нахожусь в себе. Если сорвусь, то это закончится плохо.

Касаюсь дверной ручки, но застываю, услышав крик. Он отчетливо доносится до ушей и заставляет меня сорваться с места.

— Валериан! — громкий рев Исаака будит во мне сумасшедший страх. Я бегу со всех ног в библиотеку, боясь того, что увижу. — Валериан!

Грудную клетку сдавливает от боли. Я уже готов завыть. Случилось что-то плохое. Что-то очень плохое.

Ворвавшись в библиотеку, я застаю Исаака, прижимающего к себе Валериана.

— Что... — подбегаю к ним. — Что произошло?

Я хватаю Валериана и касаюсь его головы. На моей ладони появляется алое пятно.

— Он упал со стремянки из-за внезапного приступа. — Старший близнец еле дышит. — Я не успел поймать.

Я подхватываю брата на руки и направляюсь в крыло, где находится палата.

— Зови Лукьянова, — на выдохе говорю я.

Какого черта все плохое происходит с нами? Что за черная полоса? Проблемы не заканчиваются. Мы будто утопаем в них. Не успеваем разрешить одну, как появляется другая.

Минуты ожидания в коридоре превращаются в час. Мы ждем, пока Лукьянов выйдет из палаты и скажет, что с Валерианом все хорошо. Но этого не происходит.

Рагнар наматывает круги перед дверью, но терпение постоянно дает слабину. Он периодически тянется к ручке и останавливает себя. Или же его останавливает Максим, требуя потерпеть и не мешать Авдею. А это сложно, учитывая характер Власова.

— Демьяну уже сообщили? — спрашивает Оливия. Женщина стоит, прислонившись спиной к стене, и взволнованно смотрит на братьев.

— Да, — отвечает Алан, прочистив горло и опустив голову. — Он... скоро приедет вместе с Аурелией.

— Брат будет вне себя, — вздыхает Исаак.

— Они совсем не разговаривали в последнее время. — Младший близнец выглядит немного сломленным. — Если Валериан не...

— Ничего такого не будет, — рычит Рагнар. Его глаза краснеют. В них столько боли, что с трудом удается сдерживать слезы.

Я подозреваю, что Власовы совсем не умеют жить друг без друга. Между ними очень крепкая связь. Даже у родителей и детей не всегда можно такую увидеть. Они словно звенья одной цепи. Если одно звено сломается, то цепь оборвется.

— Ничего такого не будет, — шепотом повторяет он.

У меня возникает желание прикоснуться к нему, обнять и утешить. Но я не могу сейчас этого сделать. Не знаю, какой реакции ждать от мужчины. К тому же после разговора с папой. Я до сих пор не пришла в себя. Чувство неловкости до сих пор заполняет грудную клетку.

Слышу тяжелые и быстрые шаги. Оторвав взгляд от Рагнара, замечаю Демьяна. Он направляется в нашу сторону с таким мрачным и уставшим видом, что мне становится жаль его. Министры, проигравшие выборы, пытаются убить его. У жены угроза выкидыша. Мать хочет ворваться в их жизнь. О состоянии Валериана ничего неизвестно. Все это может свести с ума. Или уже свело, раз он набрасывается на все, что движется.

— Что с ним? — Он подходит к нам и взволнованно смотрит на Рагнара.

— Упал со стремянки из-за внезапного приступа.

— Что он делал на стремянке? — Префект раздраженно сжимает челюсть.

— Изучал книги на верхних полках, — отвечает Исаак.

Демьян озадаченно прикрывает веки и тяжело вздыхает.

— Где Аурелия? — Оливия отталкивается от стены и обеспокоено разглядывает зятя.

— Я уложил ее в комнате и приставил двух безликих. Она спит.

— Тогда пойду к ней.

— Было бы неплохо, — кивает он.

Дьякова в спешке покидает коридор. Ее можно понять. Она беспокоится о своем ребенке.

— Что с той женщиной? — рассерженно интересуется Алан. — Ты не дал мне выйти из замка и разобраться с ней.

Префект напрягается, и впервые я вижу, как он избегает ответа на вопрос.

— Брат? — Исаак подозрительно смотрится на него. — Что-то не так?

— Я отдаю ей одно из крыльев замка. Она будет жить здесь. — Демьян будто оглушает всех этой новостью. Даже я застываю от шока.

Это шутка такая? Он бы никогда не дал Аве даже грязь со своих кроссовок. А тут целое крыло замка.

— Ты серьезно? — голос Рагнара превращается в шепот.

— Если я не сделаю этого, она раскроет всей Умбре, что Валериан — сын шлюхи.