Смертоносный

Звук тяжелых женских шагов, приближающихся ко мне сзади, привлекает мое внимание. Я оборачиваюсь и замечаю Юсейру, завернутую в розовый плед с красными бантиками. Он напоминает мне о недавней ночи и невинном поцелуе в щечку. Это заставляет меня смутиться. Блять!

— Привет, — хриплым голосом здоровается Юс.

— Ты заболела? — Ставлю шлем на мотоцикл и подхожу к ней. Только сейчас замечаю ее красные нос и щечки.

— Немного, — вяло отвечает она.

Я касаюсь ладонью лба девушки, чтобы проверить температуру. Она слабо отталкивает ее и неуверенно прижимается ко мне всем телом. Щека кудрявой касается моей груди, а глаза медленно закрываются. От нее исходит жар. Во мне тут же просыпается желание обнять ее и спрятать. Какого хрена?

— Зачем вышла, если болеешь? — Я сжимаю кулаки и пытаюсь контролировать себя, противостоять инстинктам, разрывающим грудную клетку. Но это то же самое, что бороться с невидимым противником. Можно нанести сотню ударов, а в конце окажется, что ты зря потратил силы, только и всего.

— Потому что ты позвал, — еле слышно отвечает Юсейра.

— Написала бы, что плохо себя чувствуешь. Не стоило выходить в таком состоянии, — строго говорю ей.

Юс отстраняется и несколько секунд странно смотрит мне в глаза. Девушка будто чего-то ждет от меня, но я не понимаю чего. К сожалению, у меня нет суперспособности читать женские мысли.

— Я думала немного подышать свежим воздухом. — Взгляд кудрявой потухает. — Ты хотел обсудить что-то важное?

— Это касается свадьбы, — сухо бросаю я. — Отложим разговор на потом. Иди проспись.

Юсейра слабо кивает мне и, развернувшись, уходит. С каждым ее шагом внутри что-то неодобрительно скребет сердце. Возможно, это совесть, потому что мне не удается устоять на месте и двух секунд. Я делаю пару быстрых шагов вперед и подхватываю девушку на руки. Она вздрагивает от неожиданности, и мой взгляд падает на ее глаза, полные слез, которые еще не пролились.

— Что ты делаешь? — Ее хрип едва доносится до меня.

— Кто за тобой присматривает? — Я пропускаю мимо ушей ее вопрос и несу кудрявую в замок.

— Я сама.

— Шутишь? — рычу на девушку.

Юс отрицательно мотает головой, распаляя мой и без этого бушующий гнев и хлопая своими большими оленьими глазами. Чертовщина.

— Я за тобой присмотрю, — грозно бросаю ей. — И это не обсуждается.

Когда кто-то из моей семьи болеет, за ним постоянно ухаживают. До смерти Игната нам не всегда удавалось это делать, но сейчас все иначе. И я не понимаю, когда люди, имея возможность заботиться друг о друге, даже не удостаивают близких вниманием.

Не помню, чтобы обо мне заботились, когда я болею. Обычно меня осматривает Лукьянов и выписывает необходимые антибиотики, которые я не пью. Папа не особо интересуется моим здоровьем. Если я могу дойти до уборной, значит, со мной все нормально. Именно так он думает и придерживается этого правила. Сам не любит, когда я о нем забочусь, и не заботится обо мне.

Я росла девочкой, не знающей любви отца. Он защищал меня по-своему, обучая так, чтобы я стала опорой для самой себя. Лишь бы жила как боец, и все. Но пока папа обделял меня вниманием, я искала его у других. Когда-то это стало моей ошибкой, потому что я не увидела разницы между искренними чувствами и похотью. Побежала к тому, кто пару раз мне улыбнулся и сказал несколько ласковых слов. Тогда я потеряла свою невинность, отдав самое ценное, что имела. И в тот же день столкнулась с жестокой реальностью, а не со сказкой, в которую верила. Один раз и на всю жизнь не получилось. Меня обманули и разбили сердце. Сейчас я боюсь, что вновь повторю ту же ошибку.

— Пей. — Рагнар ставит передо мной кружку с травяным отваром, который приготовил Максим. Уже седьмую за сорок минут, пока я сижу в столовой и бросаю взгляды на Амарока и Чейзи. Волк и белка не обращают на меня внимания. Кажется, мое присутствие их ничуть не беспокоит.

— Это... — Я бросаю настороженный взгляд на зеленую жидкость.

— Вкусно и сладко, — строго говорит он.