Волшебный артефакт бога Лира 2

– Сильмара! – громоподобный голос вождя наполнил зал, и через мгновение из соседнего помещения появилась его жена.

Равнодушный взгляд скользнул по мне и остановился на муже – но в этом взгляде было не просто почтение, а искреннее обожание. Не думала, что суровые вардлинги способны на такие чувства.

– Жена моя, распорядись подготовить арену испытаний. Двое испытуемых, – приказал вождь.

Женщина кивнула и, накинув на ходу тёплый плащ, вышла на улицу, впуская в помещение ледяной ветер.

– Я позволю тебе выбрать в соперники любого воина Ваардхейма: будь то мужчина или женщина, – произнёс глава вардлингов, возвращаясь к нашему разговору.

– У меня должно быть три попытки, вождь, – смело выдвинула условие. – Каждый из жителей, уверена, не раз проходил испытание и справедливым будет, если и у меня будет возможность понять, с чем я столкнусь на арене.

Мужчина усмехнулся и поднялся:

– Согласен. Это разумное замечание. Идём, я покажу тебе арену испытаний. Как только она будет готова – начнём.

Арена скрывалась в глубине одного из смежных островов – надёжно укрытая от чужих глаз, словно тайное святилище. Мы шли без сопровождения: вождь шагал впереди, за ним следовал Эймен, затем – я и Сэм. Последний несколько раз бросал на меня косые взгляды, будто собирался что-то сказать, но я упорно делала вид, что ничего не замечаю. Он захочет отговорить, а это равнозначно тому, что я призна́ю поражение. Ну уж нет! Кем бы ни был этот вождь в прошлом, я достучусь до истины и докажу ему, что он не прав: и в отношении меня, и в отношении Джонатана.

Мы прошли по крепкому мосту, ловя на себе хмурые взгляды местных жителей. Уверена, что с корабля на нас смотрят не менее внимательно, провожая каждый шаг невысказанным вопросом. Позади остался загон для овец, и вот мы уже медленно спускались с холма к лесу, у которого располагалась загадочная арена. Там виднелись очертания каких-то сооружений и суетились люди, спешившие исполнить приказ вождя.

Большая площадка была обнесена высоким частоколом из толстых дубовых брёвен, заострённых сверху. Была здесь и смотровая башня – место, откуда вождь наблюдал за ходом испытания. Тяжёлые ворота открылись, и мы оказались внутри арены. Слева и справа располагалось несколько рядов скамеек – очевидно, для наблюдателей.

Земля на арене была утрамбована и местами укреплена каменными плитами, но вокруг простирались и естественные препятствия: поросшие мхом валуны и узкие овраги. В центре, над быстрым ручьём, изгибалась полоса препятствий – суровая проверка силы, ловкости и выдержки настоящего вардлинга. Испытание, которое я должна выдержать. Если не пройти до конца, то стать лучше соперника.

Жена вождя была здесь – очевидно, белоснежный жеребец, что пасся неподалёку, принадлежал ей. Женщина отдавала приказы властно и чётко, неотрывно следя за приготовлениями. Вардлинги сноровисто перемещались между препятствиями, проверяя каждый механизм и каждый отрезок сложного пути.

Никогда не видела ничего подобного! Когда соглашалась, понятия не имела, с чем столкнусь здесь, но полоса препятствий завораживала. Это было настоящее испытание на прочность. Шанс проверить свои силы.

Конечно, я не питала ложных иллюзий. Уверена, не каждый вардлинг сумел пройти это испытание до конца. В моём случае главное – не торопиться и продумывать каждый шаг. Стать лучше соперника. Или завершить эту проверку на прочность наравне с ним.

– Прохождение полосы препятствий ограничено по времени? – спросила, поравнявшись с вождём.

– Разумеется, нет, – отозвался он. – Спешка не ведёт к победе. Но если будешь часами взвешивать каждый шаг – засчитаю поражение.

– Слишком долгие раздумья лишают уверенности, – заметила без раздумий и принялась разглядывать сооружения, надеясь уже сейчас просчитать, как именно буду действовать.

Первым на пути было длинное, скользкое бревно, возвышавшееся над неровной землёй на высоте не менее человеческого роста. По бокам – укреплённые стойки с огромными вращающимися секирами: они медленно раскачивались, то сближаясь, то расходясь. Если это – первое испытание, значит, там нет ничего сложного. На арене цена проигрыша может быть жизнь, так что я точно не имею права так погибнуть. Сейчас секиры по очереди возвращали в исходную позицию широкоплечие вардлинги, закрепляя их длинными канатами.

Интересно, кто первым отправится проходить испытание? Сдаётся мне, я, ведь у меня есть три попытки. Попытки! Даже само слово на этой арене неуместно! Каждый шаг – тонкая грань между жизнью и смертью. В моих интересах, пожалуй, просчитать, в какую сторону выгоднее упасть в определённом промежутке прохождения полосы препятствий, чтобы выжить.

Далее виднелась вращающаяся конструкция из деревянных планок. Очевидно, она должна крутиться под действием скрытого механизма. Кажется, эта часть испытания довольно проста. Главное – поймать ритм, преодолеть её и остаться на бревне. Всё зависит от того, как быстро она вращается.

На следующем отрезке бревна с двух сторон из стен через неравные промежутки выдвигались острые мечи, и это зрелище невольно заставило меня вздрогнуть. Они появились неожиданно, и мастера арены ловко прятали их обратно, настраивая очередной механизм. Интересно, существует ли какая-то закономерность по времени появления мечей?

Бревно обрывалось над быстрым ручьём. Испытуемый должен был перепрыгнуть на следующее, более узкое бревно. Бег по брёвнам для меня не испытание – с этим участком, уверена, я с лёгкостью справлюсь.

За ним начиналась тропа из больших валунов. Камни располагались на разном расстоянии друг от друга и заканчивались там, где начиналось следующее испытание: низкий древесный туннель, оплетённый растениями. Он был извилистым и довольно длинным, но что ждало испытуемого внутри, конечно, было не видно с такого расстояния, а подходить ближе, чем стоял вождь, я не стала. Что, если он привёл меня сюда до испытания, чтобы я отказалась? Может, решил запугать. Думает, я отступлюсь. Ну уж нет! Каждый участок полосы препятствий опасен по-своему, и уверена, что и туннель таит в себе скрытую угрозу, но это не повод струсить. Арена создана, чтобы проверить силу и выносливость, а не убить, так что я справлюсь.

Вождь двинулся вперёд, и я направилась за ним, радуясь, что смогу разглядеть полосу препятствий должным образом.

Отвесная стена, покрытая толстыми канатами, виднелась прямо за туннелем. Верёвки свисали на разной высоте, образуя подобие канатной лестницы. Ну, здесь всё достаточно понятно: нужно будет вскарабкаться вверх, выбирая надёжные опоры. Сдаётся мне, с канатами не всё так просто – подвох смогу распознать только на месте, но это меня не пугает. Справлюсь.

Сразу после подъёма – узкий мост над оврагом. Просто мост? Что-то подсказывает мне, что «просто» на арене быть не может. Там точно есть скрытая загадка.

Над ареной разнёсся крик, перешедший в дикий хохот, и я быстро отыскала источник звука. А вот теперь понятно. В овраге скрыты мощные потоки ветра. Вардлинга, проверявшего этот участок испытаний, снесло с моста как лёгкое пёрышко. Вот это да!

После моста испытуемому предстояло спуститься по пологому склону и оказаться у песчаного участка арены. Что-то подсказывает мне, что и здесь таится опасность. Мы не в пустыне, так что это точно не зыбучие пески, но тогда что там? Выдвижные кинжалы?

– Испытание завершится, как только испытуемый окажется за пределами полосы препятствий. Падение с бревна, моста, стены и так далее – конец прохождения, – неожиданно сообщил вождь.

– Кому-то удавалось дойти до конца? – полюбопытствовала я.

– Единицам, – неожиданно признался мужчина. – Это испытание на силу и выносливость. На храбрость. Я смотрю не на то, где именно прервалось испытание вардлинга, а на то, как он проходил его.

Отвечать не стала. И так всё понятно. Бежать сломя голову нельзя. Думать долго – тоже. Значит, надо выбрать средний темп и сделать всё возможное, чтобы стать лучшей. Ну, или не худшей.

Взгляд скользнул к конечной точке – небольшой площадке на солидной высоте. Пологий склон, никаких опор. Интересно, как вообще по ней подняться?

– Если ты удовлетворила своё любопытство, Несси Террес, – прервал мои размышления вождь, – то прошу покинуть арену до начала испытаний и не мешать моим воинам готовить её. Эймен проводит вас на корабль и вернётся за вами, когда стемнеет.

– Благодарю, вождь, – склонила голову в почтительном поклоне.

Сэм молчал всю дорогу, но я отчётливо ощущала, как в нём копится напряжение. Едва мы окажемся вдали от любопытных глаз вардлингов, он обязательно выскажет мне всё, что думает, – в этом я не сомневалась.

А вот Эймен, напротив, явно терзался чувством вины. Как только мы ступили на мост, соединявший два острова, он тихо произнёс:

– Прости, Несси, я не знал, что так выйдет

– Твоей вины нет, – отозвалась спокойно. – Всё к лучшему. Мы прибыли на остров с миром – с твоих слов, – и, думаю, вождь принял это во внимание.

– Арена – очень тяжёлое испытание, – продолжил Эймен, понизив голос. – И не каждый мужчина

Рыжий шандарец позади нас шумно прочистил горло, и я спиной ощутила его гнев – почти физически, будто меня окатила волна жара. Не дав здоровяку закончить, резко перебила Эймена:

– Не нужно ничего говорить, Эймен. Обратного пути нет. Не вини себя.

– Похоже, моя уверенность дала сбой. Это уже второй прокол. Непростительная недальновидность с моей стороны, – пробормотал он едва слышно, будто говорил сам с собой.

Отвечать не стала. У меня было своё мнение на этот счёт. Богиня Морриган руководит моей судьбой и ведёт вперёд так, как считает нужным. Чем дальше мы продвигаемся в поисках трезубца, тем опаснее путь, и вины Эймена в этом нет. Ни в чём нет. Приплыви мы сюда без него, уверена, итог был бы тот же самый.

Я не тешила себя надеждой пройти испытание до конца, но надеялась, что хотя бы смогу быть наравне с соперником или хоть чуточку на шаг впереди. То, что ждёт меня на арене, со стороны кажется не таким уж и сложным, но на деле это будет совсем иначе. Одни раскачивающиеся секиры чего стоят. Интересно, как много вардлингов они искалечили? Эта мысль не пугала меня, но мне действительно было интересно. Вождь ведь сказал, что испытание прошли до конца единицы вардлингов, а это о многом говорит. Надеюсь, остальных не искромсали секиры или мечи.

Эймен не стал подниматься на палубу. Он лишь наградил нас почтительным кивком – коротким, неловким – и тут же растворился среди своих сородичей. Со стороны это больше напоминало поспешное бегство. Что бы я ни говорила ему, он всё равно будет терзаться чувством вины: не смог просчитать события наперёд, считал, что держит ситуацию под контролем и хорошо знает вождя Но суровый глава Ваардхейма переиграл его.

Медленно обвела взглядом притихшую команду – ни на ком не задержалась, лишь скользнула глазами по лицам – и улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка вышла лёгкой, беззаботной:

– После захода солнца всё решится. Команде позволят сойти на берег и пополнить припасы. Мич, ты руководишь процессом.

С этими словами я резко развернулась и зашагала к себе в каюту – стремительным шагом, почти бегом. Надеялась избежать расспросов и, главное, разговора с Сэмом. Зря, конечно.

Похоже, он сразу обрушил на головы команды всю правду – кратко, жёстко, без прикрас. Мне почти удалось скрыться, когда по палубе, словно пушечный выстрел, разнёсся возмущённый рёв Мича:

– Капитан, что?! Да не бывать этому!

И тут же путь мне преградили Слоан и Вэлианс – выросли передо мной словно из ниоткуда.

– Обед стынет, капитан, – заметил лысый громила, награждая меня хмурым взглядом. Он не улыбался, и, похоже, только рамки дисциплины заставили его не высказать то, что читалось в хмуром взгляде.

Обед! Как же!

Вскинула подбородок, расправила плечи и скомандовала, тщательно контролируя каждую ноту своего голоса:

– С дороги! Оба!

Слоан, который, похоже, никогда не перестанет мне перечить, сделал шаг вперёд и наградил сердитым взглядом:

– Капитан, ты не имеешь права решать за всю команду...

Но я не дала ему закончить – резко одёрнула:

– Именно потому, что я – капитан, у меня есть на это право. Я в ответе за каждого из вас. Мои решения не обсуждаются! Кажется, вы совершенно забыли об этом!

С этими словами заставила их расступиться – не церемонясь, растолкала руками. Они послушно посторонились, не пытаясь больше задержать. А над палубой всё ещё разносилась отборная ругань кока. Он не спешил за мной – или его просто не пускали, – но был чертовски зол.

Остановилась как вкопанная.

Да в конце концов! Я – капитан! Я! Чего они все разошлись? Был бы на моём месте Джонатан – никто бы из них слова поперёк не сказал! Да, с ним бы никто не спорил, и его бы никто не отговаривал. А ещё он не бежал бы от разговора с командой...

Глубоко вздохнула, понимая неправильность своих действий. Я бежала от разговора с командой, словно струсила. Да, мне было страшно, но я же справлюсь! С их поддержкой.

Они должны верить в меня. Ведь они уже доверили свои судьбы мне, когда согласились с решением Джонатана. Они – моя семья, и их беспокойство обоснованно. Но они должны понимать: я не могу отступить. Они поймут.

Развернулась и толкнула двери, которые разделяли меня от палубы. Окинула суровым взглядом до сих пор не сдвинувшихся с места корсаров. Судя по взглядам, они не надеялись, что я вернусь так скоро, и уж точно мой приказ стал для них неожиданностью:

– Команда! Всем собраться в трапезной! Живо!

Быстрым шагом направилась к заветным дверям, боясь даже взглянуть в сторону Мича. Он сверлил во мне дыру сердитым взглядом и отчего-то уже молчал. Выговорился? Вряд ли. Ну что же, капитан здесь я. Решение принимаю тоже я – и уже, собственно, приняла. Ему придётся смириться. Не хочу идти на испытание, вспоминая, как он злился. Это моя битва. И моё решение правильное! Капитан вправе сразиться за всю команду.

Мич с синеглазым пробились вперёд и замерли в нескольких шагах от меня – взгляды с прищуром так и метали молнии. Корсары чуть расступились, пропуская Сэма, а я кивнула, приглашая его к диалогу. Ему хотелось высказаться – пусть начинает.

– С твоего дозволения, капитан, – начал шандарец, – я бы хотел довести до всей команды результаты нашей встречи с вождём Вардлингов.

– Кажется, ты уже сделал это, – повела бровью, окидывая взглядом хмурых корсаров в первых рядах. В голосе сохраняла спокойствие. Сейчас малейшая искра может привести к пожару, а этого допустить нельзя.

– Не все в курсе результатов вашей встречи, капитан, а нам бы хотелось услышать полную версию истории, – выдохнул Мич, да так, что чуть не рычал от злости.

Фух! Уж если я с командой не совладаю, то что говорить об испытании!

Скрестила руки на груди и взяла под контроль нахлынувшие эмоции, а ведь мне хотелось рвать и метать от бессилия. Ну уж нет! Джонатан с ними справлялся одним лишь взглядом! И я справлюсь. Я капитан этого корабля, и последнее слово будет за мной.

Кажется, последнюю фразу за последние несколько минут я повторила себе не единожды. Как мантру. И я не уговаривала себя. Я напоминала: не могу посрамить память покойного капитана Терреса, разрушив всё, что он создавал годами. В команде была и будет дисциплина. Они научатся видеть во мне не только женщину, но и капитана, с которым не нужно спорить. Я должна этого добиться.

Пожала плечами и кивнула, приглашая рыжего корсара рассказать то, что собирался.

Надо сказать, дисциплина, въевшаяся под кожу команды за столько лет, дала о себе знать, что не могло меня не порадовать. Никто не перебил первого помощника и не позволил себе лишнего. Взгляды медленно обратились ко мне лишь после того, как он закончил рассказ, и теперь все ждали только моего слова. Молча. Ни Мич, ни новичок не стали лезть на рожон и осуждать меня. Пока что. Но точно не смогут сдержаться. Эти двое не могут иначе. Единственные в команде.

– Мы приняли решение отправиться на эти земли вместе, несмотря на возможную опасность. Сейчас я сделала всё для того, чтобы команда уцелела. И, кстати, я не собираюсь сложить голову на одном из этих островов, так что не вижу причины что-то обсуждать. Я пройду это испытание, потому что так нужно.

– Капитан! – Мич обессиленно рыкнул и поджал губы, словно запретил себе говорить.

– Лионесса! – одновременно с ним воскликнул Слоан.

Метнула на последнего уничтожающий взгляд:

– Считай, что я этого не слышала. В последний раз, новичок! – произнесла твёрдым голосом, которым впору вколачивать гвозди в доски. Скользнула взглядом по лицу Мича и посмотрела на Сэма: – Ты же прекрасно знаешь, что отказаться я не могу.

– Можешь, капитан. Ты – женщина, чёрт побери! – неожиданно выдохнул кок, не позволив рыжему корсару ничего ответить.

В трапезной воцарилась тишина. В ней, кажется, я слышала только биение собственного сердца. Рэйвен с громким карканьем ворвался в помещение и стрелой метнулся ко мне. Опустился на плечо, впиваясь острыми коготками в ткань куртки, и я неожиданно приняла решение. Посмотрела прямо на Мича. Его глаза метали молнии, он тяжело дышал и явно был готов продолжить перепалку со мной. Не выйдет. Не позволю. Никому не позволю.

Молча передала мушкет и шпагу первому помощнику, не сводя пристального взгляда с кока. Мне были понятны его чувства, но то, что он сказал, никак не вязалось с образом капитана пиратов. Женщина, а не капитан. И сколько бы я ни билась, по-другому пока они меня и не воспринимают. Я Террес, но я не Джонатан.

– Капитан? – в голосе Сэма проскользнули нотки негодования, и я снова посмотрела на него:

– Никто из вас не желает видеть во мне капитана, – произнесла хмуро. Расправила плечи и сжала руки в кулаки. – Я вызвалась не только постоять за команду как истинный капитан, но и защитить память о Джонатане Терресе, и ты прекрасно слышал слова вождя, Сэм! Арену испытаний на Ваардхейме прошли единицы, и это было единственное, что мог предложить мне глава вардлингов, чтобы отстоять команду. Вы правы. Все правы. Если я не справлюсь, то как могу я быть капитаном пиратов?

Пожала плечами, гордо вздёрнула подбородок и направилась к выходу сквозь удивлённо расступавшихся корсаров. Они молчали и, кажется, не верили ни ушам, ни глазам.

– Капитан! – голос Мича прилетел в спину, но я не обернулась, только бросила через плечо:

– Никому не покидать корабль до окончания испытания. Пока ещё я здесь капитан – и это приказ!

Вышла на палубу, и ледяной промозглый ветер заставил поёжиться. Ворон захлопал крыльями и наградил меня громким «Кар!».

Не знаю, верным ли было моё решение, но теперь я должна обойти соперника на испытании. Не только ради Джонатана, но и ради себя. Если я ударю лицом в грязь, то все мои слова были просто бравадой. Вождь сомневается в моих силах и, уверена, рассчитывает, что я либо откажусь, либо отправлю вместо себя кого-то из команды. Вот только он меня не знает. Настоящий капитан не рискует командой тогда, когда можно справиться в одиночку.

Меня никто не остановил и не нагнал. В каюте я плеснула в лицо холодной водой – капли скатились по щекам, освежая и прогоняя остатки тревоги. Переоделась: проходить испытание нужно в максимально удобной одежде. Движение и сосредоточенность на победе не позволят замёрзнуть, но лучше подготовиться заранее.

Встала перед зеркалом. Пальцы ловко заплели несколько кос, уложили их вокруг головы, закрепляя шпильками одну за другой. Повязала поверх платок из верблюжьей шерсти, тщательно убирая каждую непослушную прядь. Поразмыслив, обвязала такой же платок вокруг тела под рубашкой – так никакой ветер не страшен. Когда застегнула жилет на последнюю пуговицу, в дверь постучали.

– Входи! – разрешила, уверенная в том, кого увижу.

Однако оказалась неправа. Это был не Мич. На пороге стоял Слоан. Неожиданно.

– Ты как представитель команды? Или по собственной инициативе? – бросила на него любопытный взгляд и принялась натягивать перчатки.

– По собственной инициативе. Сэм запретил, но ты ведь знаешь, что я готов понести наказание за свои поступки и не боюсь ни его, ни твоего гнева, – на губах мелькнула усмешка, но синие глаза смотрели спокойно, без вызова. – Капитан, я, как и остальные члены команды, считаю, что ты согласилась на очень опасное испытание, но пришёл не отговаривать тебя. Я не вправе этого делать – последнее решение за тобой. Ты много раз говорила, что команда – твоя семья. Мы волнуемся за тебя не потому, что ты женщина, а потому что ты одна из нас. Мич любит тебя, и брошенные тебе слова – следствие того, как ему больно. Больно знать, что ты готова защитить нас всех даже ценой собственной жизни. Прошу тебя, не злись на него.

– Ты просишь за него? – не смогла сдержать удивления. – Вы же вечно цапаетесь, как кошка с собакой.

– Я не прошу за него, но нам с ним нечего и некого делить. Ты для него не только капитан команды, но и капитан его сердца.

Меньше всего мне хотелось обсуждать наши с Мичем отношения. Для предстоящего испытания голова должна быть ясной. Я не злилась на кока за его гнев, ведь я прекрасно понимала его. Понимала каждого в команде. Когда Джонатан в одиночку отправлялся на Ниос, я злилась точно так же. И они имели право злиться на меня. Разница лишь в том, что тогда высказать всё капитану решилась только я, а сейчас каждый был готов нарушить дисциплину и оспорить моё решение. Именно это не нравилось мне, а не то, что Мич позволил себе лишнее.

– Если у тебя всё, то можешь идти.

– Нет, у меня не всё. Позволь присутствовать на испытании, ведь вождь не запретил этого? За твоего соперника будут болеть, а кто поддержит тебя там?

– Мне не нужна поддержка, – хмыкнула и спокойно встретила его взгляд.

– Никто не всесилен, Несси Террес. Даже непобедимого Джонатана подстерегла нелепая смерть. Уверен, арена испытаний вардлингов полна опасностей. Семья своих не бросает, и на арене ты будешь не одна. Знай это.

Он стремительно развернулся, намереваясь уйти. И я знала: он всё равно будет там, что бы я ни приказала. Человек, который всегда делал всё наперекор, но порой ударял в самое сердце правильными словами. Вот как сейчас. Он был прав. Прав каждым своим словом. Я именно этого и хотела – поддержки команды.

– Слоан, – окликнула, не раздумывая, и он остановился в дверном проёме, не оборачиваясь, а я продолжила: – Спасибо. Передай Сэму, чтобы зашёл ко мне.

Мужчина кивнул и вышел, а через несколько минут в каюту заглянул шандарец. Я не стала ходить вокруг да около и отдала указание:

– Я разрешаю команде присутствовать на испытании, но запрещаю вмешиваться, что бы ни случилось на арене.

– То есть если тебя там убьют, мы должны просто стоять и смотреть? – он был как никогда хмур. Рыжие брови сошлись на переносице.

– Не утрируй. Ты прекрасно знаешь: если бы на Ваардхейме хотели меня убить, уже бы сделали это. Обещай мне удержать команду от безумия.

– Я не могу этого обещать, но сделаю всё возможное, Несси, – он вздохнул, а затем порывисто обнял и быстро отступил. – Там, в трапезной, это было смелое решение. Джонатан, уверен, одобрил бы. Пожалуйста, будь осторожна.

– Механизм был запущен уже тогда, когда я впервые ступила на эту палубу, Сэм. Каждый мой шаг – испытание, которое требует осторожности и собранности. Морриган поведёт меня.

– Да поможет тебе Кайюрс!

С Мичем я столкнулась в нескольких шагах от выхода на палубу. Его могучая фигура преградила путь, взгляд был полон отчаяния. Ощущение, что я иду на казнь, а не на испытание! Каждый посчитал своим долгом поговорить со мной! Я намерена вернуться на этот корабль капитаном, на своих двоих, и никак иначе! Зачем они нагнетают обстановку?!

– Пропусти, мне нужно идти, – попросила хмуро и шагнула в сторону.

Но он шагнул следом, и ладони легли мне на плечи. Внутри шевельнулось знакомое чувство – оттолкнуть, избежать прикосновения, – но я сдержалась. Он пришёл, чтобы чтото сказать. Пусть говорит. Что, если это наш последний разговор? Да, я храбрюсь, но я видела арену и понимаю опасность. Каждый шаг может стать последним, но я всё равно не изменю решения. Не имею права.

Тряхнула головой, отгоняя нелепые мысли.

– Прости мне мои слова. Прости, если они ранили тебя. Ты капитан, и я готов нести наказание за каждый мой проступок, но, пожалуйста, откажись от испытания.

– Я не сделаю этого, Мич. И ты прекрасно знаешь почему.

– Твоя жизнь не сто́ит этого.

Хотела отпрянуть, но он неожиданно притянул к себе, лишая возможности отступить.

– Зачем вы все делаете это? – подавила страх, просыпающийся где-то в глубине сознания, и судорожно вздохнула, пряча лицо на мужской груди. – И ты, и Сэм, и Слоан, и, уверена, другие члены команды – каждый из вас считает, что я могу погибнуть на испытании. Вы не верите в меня! Почему, Мич? Неужели я действительно для вас всего лишь женщина? Разве не доказала, что могу быть сильной, и не уступаю вам в храбрости?