Волшебный артефакт бога Лира 2

– Я не собираюсь умирать! – вождь шумно выдохнул, и глаза его потемнели, став почти чёрными, как штормовое море перед бурей.

– Если бы ваш брат не шутил со своим здоровьем – возможно, трагедии бы удалось избежать, – спокойно заключил лекарь. – Человек может сколь угодно желать жить и считать себя здоровым, но если организм дал сбой и ничего не делать – он развёл руками, не закончив фразу, а затем, как ни в чём не бывало, взял лепёшку и принялся жевать, будто только что не коснулся самой болезненной темы.

Сильмара смотрела на мужа весьма хмуро, и я, как никто другой, понимала её. Нет ничего тяжелее, чем заставлять следить за своим здоровьем такого человека, как Торган Лорик. Джонатан был в этом с ним очень похож.

Вождь прикрыл на миг глаза, а когда открыл их, в несколько глотков осушил кружку с элем, словно хотел смыть с языка горечь слов.

– Расскажите мне всё о них, – неожиданно попросил он, и в этой просьбе слышалась не властность вождя, а боль брата, который слишком долго оставался в неведении. – И я отвечу на любые ваши вопросы.

Я кивнула Сэму, предлагая именно ему взять на себя эту тяжёлую ношу. Сама же извинилась, поднялась и направилась на крыльцо, прыгая на одной ноге и осторожно опираясь о стену. Корсарам велела оставаться на месте. Мне было непросто погружаться в воспоминания – рана на сердце всё ещё кровоточила, а Джонатан запретил горевать по нему. Запретил, да, но воспоминания всё время напоминали о нём. К ночным кошмарам о Мехтеме добавился ещё и тот день, когда не стало моего названного отца.

Холодный воздух взбодрил, но не успокоил. Город не спал: повсюду гремела музыка, раздавались голоса, взрывы смеха, звон кубков и скрип сапог по брусчатке. Родина Джонатана Кто бы мог подумать! Здесь каждый камень, каждый порыв ветра будто шептал его имя, и от этого становилось одновременно и теплее, и больнее.

За спиной скрипнула дверь – звук резанул по нервам, и я резко обернулась, будто ждала удара.

– Почему ты ушла?

– Я не готова снова окунаться в воспоминания, Эймен, – ответила тихо и отвела взгляд, чтобы он не увидел, как жгут глаза, готовые пролиться непрошеными слезами.

Он кивнул и опёрся о поручни, вглядываясь в далёкий горизонт, где небо сливалось с морем в единую серую полосу. Плечи были напряжены, словно он сдерживал внутри бурю. Несколько мгновений мы стояли молча, и тишину нарушал только свист ветра да отдалённый шум пиршества. А потом он вдруг произнёс не оборачиваясь:

– Ты не хочешь возвращаться к Акбару, потому что отдала сердце другому? – голос прозвучал без гнева или презрения. Эймен глубоко вздохнул и неожиданно добавил, кинув на дверь: – Этот здоровяк любит тебя.

– Я люблю Акбара, – посмотрела на него, чувствуя, как сжимается сердце от болезненных воспоминаний, – но повторю тебе, что не вернусь к нему. Это невозможно, а у меня нет и не будет другого мужчины.

– Ты не отрицала, что Мич – твой мужчина, – глаза вардлинга прищурились, взгляд стал острым, как лезвие клинка, и в нём читалось недоверие.

– С нашей последней встречи утекло много воды, Эймен, – я чуть наклонила голову, чувствуя, как слова царапают горло, будто шли сквозь сухую пустыню воспоминаний. – Перед богами Мич действительно мой муж. Мы заключили фиктивный брак, чтобы не попасть в беду на Ахарре.

– Фиктивный? Но

– Там свои законы, – перебила я, не давая утопить себя вопросами, на которые у меня не было сил отвечать подробно. – Да, я замужем за Акбаром, но на Ахарре женщина без мужчины – зло воплоти.

Пожала плечами и шагнула к двери, желая поскорее избавиться от этого разговора.

– Ты можешь считать меня и дальше падшей женщиной, Эймен. Я не в силах изменить прошлое, а если бы и могла – ничего бы не изменилось. Решение сойти на берег Мехтема стало одновременно моей ошибкой и наградой. Там у меня появился враг, и там же я встретила любимого. Там я была счастлива. Лионесса была счастлива. Сейчас перед тобой Несси Террес, и другой меня больше нет.

– Я уже просил у тебя прощения за свои слова, – он преградил мне путь, пронзая взглядом, в котором теперь не было ни упрёка, ни холода, только тяжёлая, горькая искренность. – Никто не вправе вмешиваться в твою жизнь. Никто не вправе осуждать тебя. И я не исключение. Но когда снова увижу Акбара смогу ли я солгать ему о тебе?

– Скажи правду, Эймен, – отрезала я, чувствуя, как неприятно кольнуло сердце, будто ктото сжал его ледяной рукой. – Лионесса умерла. Так будет лучше для нас обоих.

– Это жестоко.

– Жестоко будет окунуть его в суровую действительность, – я сжала кулаки, пряча дрожь в пальцах. – Идём, – шагнула чуть в сторону и потянула на себя ручку двери, словно вырываясь из тесной клетки разговора.

За дверью нас уже поджидал Мич. В его взгляде читалась тревога, смешанная с привычной надёжностью.

– Всё в порядке? – спросил он, и в этом простом вопросе было столько заботы, что на миг стало легче дышать. Да, я запретила им всем проявлять заботу ко мне, но в который раз ловила себя на мысли, что порой нуждаюсь в этом как в лекарстве. Как и сейчас.

– В полном, – заверила я, принимая его помощь и прыгая на одной ноге к столу, стараясь держаться прямо, будто боль и усталость ничего не значили. – Голова немного закружилась. Эль, знаешь ли, знатный, – натянуто улыбнулась, встретив взгляд вождя.

Торган Лорик чуть приподнял бровь – и я поняла: он прекрасно видел, что хмельной напиток здесь ни при чём. В его глазах мелькнуло понимание, смешанное с терпением.

– Я готов отвечать на твои вопросы, Несси Террес, – глава Ваардхейма скрестил ладони на столе и чуть наклонился вперёд, словно готов был удержать прошлое, если оно вдруг попытается ускользнуть. – Спрашивай.

– Благодарю, вождь, – голос мой прозвучал твёрже, чем я чувствовала себя на самом деле. – Я бы хотела знать, как получилось, что Джонатан покинул родину? Его изгнали?

– Как ты понимаешь, при рождении у него было другое имя, но это уже не важно, – вождь помолчал, подбирая слова, будто каждое из них было тяжёлым камнем, который нужно было поднять и положить на стол между нами. – Джонатан родился крепким, здоровым мальчишкой, но к пяти годам его одолела болезнь. К сожалению, причину выявили слишком поздно. Ни лекари, ни шаманы долго не могли найти способы лечения. А всё дело было в растении. Вардлинги называют его «дреккарн». Именно оно медленно убивало моего брата.

Вождь сделал паузу, и в комнате будто стало холоднее.

– У Джонатана появились сильные приступы одышки и боли в сердце, которые в период цветения этой травы только усиливались. Все части дрек-карна ядовиты – начиная от корня. Растение любит местный климат, и я больше нигде не встречал его. Несмотря на ядовитость, оно способствует улучшению иммунитета и морозоустойчивости организма местных животных и птиц. Они едят его в малых дозах, будто знают. К сожалению, дрек-карн был губительным растением для моего брата. Сам запах убивал его.

– Почему нельзя было уничтожить эту траву? – спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от нелепости ситуации. – Или выращивать гдето в отдалении?

– Она жизненно необходима для скота, – тихо ответил Торган Лорик, и в голосе его прозвучала старая, въевшаяся в кости усталость. – Чтото вроде лекарства от всех болезней. Если её не будет – Ваардхейм погибнет. К тому же... разве можно идти против вождя? Мой отец был суровым и требовательным человеком: дисциплина и ответственность за народ всегда были превыше всего остального. Он любил Джонатана, но не верил, что всё дело в дреккарне.

Вождь тяжело вздохнул и потёр переносицу, будто хотел стереть из памяти те дни, когда бессилен был чтолибо изменить.

– Отец посчитал, что брат родился таким и со взрослением недуг просто развился. Я помню, как мама умоляла его уехать, но он не слушал. Вардлингу и покинуть Ваардхейм?! Для него это было немыслимо! Страж не может покидать своих земель. Тот, кто покидал их, не имел права называть себя вардлингом.

Торган Лорик неожиданно замолчал, словно слова закончились, а воспоминания продолжали давить на плечи тяжёлым грузом. Мы не решались ни о чём спрашивать, боясь спугнуть хрупкое доверие, и ждали, когда он снова заговорит. Взгляд его был устремлён в никуда, будто он видел перед собой не стены зала, а те далёкие дни, полные слёз и бессонных ночей. Воспоминания давили на него тяжёлым грузом.

Судя по лицам Сильмары и Вирдана, они не слышали этой истории раньше. Женщина протянула руку и накрыла ладонь мужа. Он вздрогнул, будто вернулся из прошлого, перевёл на неё взгляд и тихо сжал тонкие пальцы, словно черпая в этом прикосновении силы.

Суровые тёмные глаза снова уставились на меня – в них плескалась древняя, тяжёлая память, будто каждое воспоминание оставляло на душе рубцы.

– Понимаешь теперь, почему Джонатан скрывал, что он вардлинг?

– Он затаил обиду на отца?

– Нет, – тихо ответил Торган Лорик, и голос прозвучал так, будто слова давались с трудом, словно он проталкивал их сквозь годы молчания. – Он очень тосковал по нему, так же как и отец. Я знал и видел это, хоть он так никогда и не признал этого. Его упрямство сгубило нашу семью. Мама была в отчаянии, и когда к нашим берегам причалил торговый корабль – редкий гость тогда и почти немыслимый сейчас, – она решилась на отчаянный шаг. Договорилась с капитаном, и перед рассветом вместе с моим братом ступила на борт индарского судна.

Он замолчал, и в этом молчании слышался шёпот волн, ударявшихся о борт уходящего корабля.

– Я должен был отправиться с ними, но побоялся, что отец пустит корабль в погоню и не даст им покинуть эти земли, – продолжал вождь. – Сказал матери, что забыл свой меч, а сам спрятался за скалой и наблюдал, как они поднимаются по сходням, словно тени в предрассветной мгле. Это был последний раз, когда я видел маму, – мужчина устало потёр лицо и тяжело вздохнул. Затем сделал несколько глотков ароматного эля и продолжил: – Поутру отец решил, что мать снова отправилась с Джонатаном к шаманам, а когда всё понял корабль был уже далеко. Мне пришлось солгать ему, чтобы сохранить брату жизнь. Тогда я, конечно, не представлял, что путь до Индарии очень далёк и мои родные попросту могли погибнуть по дороге, но даже если бы знал об этом – ничего бы не изменилось. И у меня не было от них никаких вестей, пока не умер отец, – Торган Лорик опустил взгляд на свои сцепленные пальцы, будто видел на них следы той далёкой соли и ветра. – Вождём стал мой дядя, и с того дня вардлингам было позволено отправиться в плавание и привезти заморские товары. Разумеется, я был в первых рядах, кто захотел покорить морские просторы. Опуская подробности, я нашёл Джонатана в таверне Индарии совершенно случайно. Покинув берега Ваардхейма, искал человека с именем Рагнар, а встретил Джонатана Малкольма Терреса – капитана «Урагана». Узнал его только потому, что со спины принял за нашего отца. Решил, что никто другой не мог быть так на него похож. Позвал и он откликнулся. Нас разделяли годы горькой разлуки, матери к тому времени уже не было в живых, но мы поклялись, что не разорвём братских уз, даже несмотря на разделяющее нас расстояние. Он не мог вернуться на Ваардхейм, а я не мог навсегда оставить свою родину. Здесь моя душа. Здесь была и есть моя Сильмара, – мужчина улыбнулся, и эта улыбка, тёплая и горькая одновременно, на миг разгладила суровые черты его лица.

Я сделала несколько глотков эля, чувствуя, как к горлу подступает комок – тяжёлый и горячий, словно раскалённый уголь. Вождь тем временем продолжил:

– Болезнь, как и предрекали лекари, перестала высасывать жизнь из моего брата, едва он покинул родные земли. Да, Джонатан был истинным вардлингом, но запретил мне напоминать об этом. Эта часть его прошлого вызывала в нём болезненные воспоминания, – глава Ваардхейма отсалютовал мне кружкой, сделал несколько глотков и спросил: – Что ещё ты желаешь знать о моём брате?

– Я всегда считала, что имя Джонатана уходит корнями в Индарию, но сам он всегда уклонялся от ответа. Говорил, что Индария – его прошлое, а, оказывается, просто не договаривал Спасибо, что поделился со мной воспоминаниями о нём, – наградила вождя искренней улыбкой и чуть склонила голову в знак благодарности. Глаза жгло, и я едва сдерживала чувства. – Теперь мне понятно, почему он так стремился к порядку и созданию вокруг себя не просто сплочённой команды, но людей, крепких, как семейные узы. На «Урагане» каждый из нас обрёл то, в чём нуждался, а Джонатан был нашим маяком, – предательская слеза всё же скатилась по щеке, и я тяжело вздохнула.

– Несси Террес – неожиданно задумчиво протянул вождь. – Я считал, что хорошо знаю брата, и был уверен, что он никогда бы не позволил тебе стать капитаном его корабля даже после своей смерти. Однако сегодняшний день показал, что я ошибался. Даже Вирдан признал в тебе силу и лидера – уступил тебе кровью заслуженное первенство, а ведь он ненавидит проигрывать.

– Это был неожиданный жест, – произнесла с улыбкой и кивнула его сыну.

– Надеюсь, у меня будет возможность сразиться с тобой на равных, когда заживёт твоя нога, – отозвался Вирдан, награждая меня хитрым, почти озорным взглядом, в котором плясали искорки азарта.

– К этому вопросу мы вернёмся позднее, – Торган Лорик снова взял нить разговора в свои руки, в голос вернулась властность, привычная для вождя. – Я ответил на все интересующие тебя вопросы?

– Ты ведь считал меня слабой, так почему же изменил решение и позволил завершить испытание сражением?

– Потому что ты выбрала в соперники Вирдана, – вождь неожиданно откинулся на спинку стула и рассмеялся – смех его прозвучал низко, раскатисто, словно далёкий гром над морем. – Видишь ли, на Ваардхейме женщины в бою – ровня мужчинам, но мой сын считает ниже своего достоинства мериться силой с противоположным полом. Ты хотела доказать, что справишься с испытанием и будешь достойным противником, а ведь ты – чужестранка. Женщины, которых я встречал за пределами нашей земли хрупкие и слабые. Тебя я, разумеется, посчитал такой же. Однако сегодня ты доказала, что можешь с достоинством сражаться плечом к плечу с мужчинами. Я хотел остановить испытание, когда ты повредила ногу, но Сильмара не позволила, оставив выбор за тобой. А ты, несмотря на боль – я хорошо знаю, какая она – не только продолжила, но и чертовски искусно сражалась с Вирданом на мечах.

– Джонатан учил меня биться до последнего вздоха. Любая боль в бою может стать помехой, если дать ей над собой власть. К сожалению, контролю это чувство не поддаётся. Капитан Террес сделал меня такой и

– Нет, Несси Террес, – гглава вардлингов твёрдо покачал головой, и в этом жесте не было ни капли снисхождения, только признание силы. – Никто не в силах сделать человека сильнее или ловчее. Ты сама себя создала. Вылепила заново, когда всё потеряла. Мой брат только поддержал тебя. Направил. Судя по его команде, у него невероятное чутьё на людей, и он не ошибся в тебе. В этом я уверен. После трагедии с Онтаррой ты исцелила его сердце и заменила ему дочь. Женщина во главе пиратского корабля! – снова губ его коснулась усмешка, в которой смешались удивление и уважение. – Это невероятно, но я надеюсь, звезда удачи не оставит тебя. Джонатан покинул Ваардхейм, изменил имя, но оставил себе частичку от вардлингов, – мужчина выдержал паузу, обводя нас всех сосредоточенным взглядом, и подытожил: – Терхалд ресмар, что означает «мудрый воин», так же как и имя, данное ему при рождении, – Рагнар. Тер-рес. Он сделал тебя частью своего прошлого, и твой путь привёл тебя на его родину. А теперь ответь мне честно, Несси Террес, для чего ты приплыла сюда? Я никогда не поверю в те небылицы, что рассказывал мне Эймен, – вождь поморщился и подался вперёд, прожигая меня взглядом, в котором не было враждебности, но была непреклонная требовательность.

В зале повисла тишина, густая и тяжёлая, словно воздух перед грозой. Меня одолевала нерешительность. Я смотрела на него и не знала, что делать. С одной стороны, это брат Джонатана – в этом сомнений не осталось, но с другой Джонатан никогда не рассказывал о нём. Можно ли доверять ему? Рисковать не только собой, но и командой?

– Моё слово – закон, – продолжил вождь, голос его звучал твёрдо, без тени сомнения. Так же, как когда-то Джонатан, мужчина читал меня, словно раскрытую книгу. Он прекрасно знал, что я е доверяю ему. Почему не доверяю. – Я обещал, что помогу твоей команде со всем необходимым для путешествия, и это не обсуждается, но я хочу знать, зачем ты здесь. Джонатан не имеет к этому отношения, тогда что же? Что вы ищете на Севере? Там, где вечная мерзлота. Там, где жизнь и смерть связаны тонкой нитью. Ты не доверяешь мне, но позволила себе и другим разделить с жителями Ваардхейма трапезу. Знаешь ли ты, что ни один вардлинг не пригласит за стол врага? Несмотря на недоверие к тебе, я разделил с тобой пищу, как только ты сошла на берег.

– Знаю, вождь. Эймен рассказывал мне.

Когдато я не верила и Джонатану. Многим в команде не доверяла, но всё изменилось довольно быстро. Торган Лорик был действительно очень похож характером на своего брата – в той же твёрдости, в том же умении держать слово, в той же скрытой теплоте, которую не каждый мог разглядеть. Всё это не могло быть хорошо разыгранным спектаклем. Невозможно! К тому же Мич помнит его, и воспоминания, похоже, были очень светлыми.

Скрестила ладони на столе, чувствуя под пальцами грубую, шершавую поверхность дерева, и, наконец, решилась:

– Мы ищем сокровище бога Лира.

– Легенду? – вождь прищурился и усмехнулся. – Просто по наитию?

– Нет, по карте. Я обещала Джонатану, что обязательно найду трезубец. Он рисковал жизнью, чтобы мы собрали фрагменты карты.

– Хм-м-м, – задумчиво произнёс мужчина и поднялся. – Значит, карта состоит из нескольких фрагментов... А знаешь, Несси Террес, ты действительно поцелована Кайюрсом при рождении! – посмотрел на жену и сына: – Проследите, чтобы наши гости не скучали, а я скоро вернусь.

И вождь вардлингов, накинув на плечи тяжёлый меховой плащ, украшенный серебряными застёжками, поспешил на улицу

– Мич, ты действительно помнишь его? – неожиданно спросил Сэм, нарушая тишину, которая теперь казалась не гнетущей, а скорее выжидающей.

– Помню, – кивнул Мич, и взгляд его стал далёким, будто он снова видел перед собой тот дом в Ульсе, те вечера, наполненные смехом и разговорами. – Я был подростком, когда родилась Онтарра. Джонатан называл его Тори, и настоящего имени я, конечно, не знал, как и того, что это был брат капитана. Однако я хорошо помню, как они часами общались в гостиной, шутили и смеялись. Охотились. Мне кажется, ты не ошиблась, Несси, – он накрыл мою руку своей и слегка сжал пальцы, передавая мне свою уверенность, как тёплый, надёжный якорь. – Мы можем довериться ему.

– Отец никогда не бросает слов на ветер, – заметил Вирдан, и в его тоне не было юношеской бравады, только спокойная уверенность наследника. – Ваше недоверие понятно, но необоснованно. Торган Лорик рассказал сегодня то, чего не знал никто из нас, хотя мы – семья. Он столько лет хранил эту тайну и открылся тебе.

– И вы никогда не слышали, что у него есть брат?

– Полагаю, дед запретил кому-то вспоминать об этом. А запрет вождя для вардлингов – неприложный закон.

– А почему твоя сестра не замужем? Возраст вполне подходящий, – полюбопытствовал Слоан, меняя направление беседы в другое русло.

– С таким характером ни один мужчина не выдержит её, – фыркнула Сильмара, но в этом фырканье не было злости, скорее – материнская гордость, смешанная с лёгким раздражением. – Отец избаловал дочь. Она сильная и решительная. И всегда говорит то, что думает, не задумываясь о последствиях.

– Разве ваши мужчины не привыкли к таким женщинам?

– Проблема ещё и в том, что она не считает никого из вардлингов достойным своей руки. Никто ещё не смог одолеть её в бою на мечах.

– А испытание она проходила? – полюбопытствовала я.

– Дважды, но до конца так и не дошла. С детства боится темноты и змей, – взгляд Вирдана был прикован ко мне.

– Туннель? – догадалась я.

– Да, – кивнул он. – Победить свой страх она пока не смогла, и это ужасно злит её.

– Борьба со страхом может длиться очень долго, – тихо произнесла я, зная это по собственному опыту.

– У тебя тоже есть свой страх?

– Есть, но я научилась им управлять.

– Несси Террес, – голос вождя прозвучал неожиданно, и я вздрогнула, заметив, что он уже стоит на пороге, держа в руках небольшой деревянный сундучок, потемневший от времени, с медными уголками и замысловатой резьбой. – Думаю, у меня есть то, что заинтересует тебя. Вот только я отдам тебе это при одном условии.

– Если эта вещь сто́ящая, я подумаю над твоим условием. Что это?

– Открой и посмотри, – предложил сровый вардлинг.

Поднимая крышку сундучка, я даже представить не могла, что найду там. Перевела ошеломлённый взгляд на вождя.

– Полагаю, теперь я точно знаю, для чего мои предки сотнями лет хранили это, передавая из поколения в поколение. В легенде вардлингов сказано, что только достойный сможет отыскать другие фрагменты карты.

– Как это возможно? – пальцы пробежались по шероховатой поверхности, ощупывая контуры Ваардхейма и не только. Через всю карту проходили несколько линий с цифрами и неизвестными символами. Судя по всему, это был пятый фрагмент.

– Значит, я действительно прав, – взгляд вождя изменился. Он был готов назвать цену за это сокровище и знал, что я не смогу отказаться.

– Назови своё условие, Торган Лорик, – сказала твёрдо, тщательно скрывая охватившее меня волнение.