Похититель реальности

– Подумай. Разве не Йов создал всю многообразную жизнь во вселенной?

– Так написано в Книге Алума. – Брат Страласи сложил ладони, изобразив знак цельности.

– В таком случае почему Алум стремится заменить жизнь на других планетах стандартной?

Сказать было нечего – любое слово прозвучало бы как богохульство. Сердце доброго брата замерло в груди. Его начала захлестывать паника.

Как ответить? Лучше молчать. Но как промолчать, не оскорбив осколка?

Второй раз за день он пал ниц перед Дараком.

– Владыка, я не знаю ответов на эти вопросы! Неужели ты хочешь, чтобы я осквернил себя богохульством пред ликом осколка Алума? Как можно!

Дарак отозвался по-отцовски безмятежно, словно мягко подводя сына к пониманию:

– Мне просто хотелось узнать, не возникало ли у тебя хоть иногда жалости к жизни, которую приходилось уничтожать.

Во взгляде брата Страласи вспыхнуло осознание. Он склонился еще ниже, хотя это казалось невозможным. Неужели именно за этим осколок прибыл в их мир?

– О, всевидящий и всезнающий осколок Алума, прошу, даруй мне прощение, – взмолился он в муке. – Разве в силах я что-либо от тебя утаить? Я сознаюсь во всем! Да, исполняя обязанности старшего брата на семи основанных планетах, я грешил против Алума. На каждой из планет, которые я помогал основывать, я убедил остальных братьев оставить небольшие оазисы, чтобы уберечь местные формы жизни. Я надеялся и верил, что однажды Алуму может пригодиться даже нестандартная жизнь.

Толпа, соблюдающая небольшую, но почтительную дистанцию, услышала ошеломительное признание доброго брата. Поднялся тревожный гул – смесь шока и недоверия. Одни отступили подальше, опасаясь, что их сочтут причастными; другие, напротив, придвинулись, чтобы не пропустить ни слова разворачивающейся драмы.

– Если ты прибыл за этим, – причитал Страласи, – если за свою гордыню я должен заплатить собственной жизнью, то молю, пусть моя смерть будет быстрой. Но прошу, не наказывай тех добрых людей, которых я убедил мне помочь. Вина лишь на мне одном.

Тело его сотрясали рыдания. Но вдруг он ощутил мягкое прикосновение к плечу.

– Встань, брат Страласи. Сегодня ты не понесешь кары за свои грехи.

И чуть громче, чтобы услышала толпа, Дарак добавил:

– Ты не понесешь кары, потому что я не вижу в твоих поступках ничего дурного.

Брат Страласи неуверенно встал, едва веря, что остался в живых. При взгляде на Дарака его замешательство лишь усилилось. Тот с радостным видом легонько взял его под руку и отвел к ближайшей скамейке.

Они сели, и Дарак вполголоса, но с явным возбуждением продолжил:

– Я надеялся отыскать среди основателей подобного тебе. Человека, в котором есть и набожность, и сострадание. Но я и мечтать не мог, что встречу тебя так скоро после своего возвращения, да еще и в такой близости от Предела. Это просто чудо.

Он рассмеялся и неверяще покачал головой.

Брат Страласи сумел сдержать слезы и даже мрачно спросил:

– Что со мной станет?

– Я хочу, чтобы ты отправился со мной.

– Отправился куда, Владыка?

– На пути к Родному миру мне предстоит посетить немало мест в Царстве Алума. Мне бы пригодился человек с твоим опытом. Если, конечно, ты согласен.

Брат Страласи не мог поверить собственным ушам.

– Меня не казнят?

– Нет, пока ты со мной. – Дарака помрачнел. – Правда, впереди нас ждет немало опасностей.

Брат Страласи не смел и представить, какие опасности могут поджидать осколка Алума. Одна мысль об этом повергала в дрожь.

– Я смиряюсь и глубоко благодарен за то, что Алум простил мое непослушание. Его мудрость и любовь не знают границ!

Лучась радостью, брат Страласи вновь упал к ногам Дарака.

– Алум – моя жизнь! Я буду служить тебе, Владыка, пока ты считаешь меня достойным!

Он схватил правую руку Дарака и под ликующие крики толпы стал осыпать ее поцелуями.

– Довольно, – отрезал Дарак и помог доброму брату подняться на ноги. Тот был тронут, увидев сострадание на его лице. – Думаю, для одного дня с нас достаточно страха и хвалы.

Дарак дал брату Страласи пару секунд, чтобы тот взял себя в руки, а затем предложил:

– Не проводишь меня в апартаменты?

Он приобнял монаха за плечи и сочувственно посмотрел ему в глаза.

– В пути у тебя будет достаточно времени, чтобы себя проявить. А пока, как я понимаю, тебе нужно подыскать кого-нибудь себе на замену. Мы отправляемся завтра.

Глава 7

Пол Ли одиноко сидел в углу зала ожидания скорой помощи и тихо плакал, обхватив голову руками. Из коридора за постом медсестры доносились приглушенные больничные звуки. Время от времени кто-нибудь из ожидающих вставал со своего места, чтобы узнать о состоянии близкого. Входные двери раздвинулись уже в сотый раз за вечер, и Пол даже не заметил, как к нему подошли двое мужчин.

– Мы приехали, как только узнали, – сказал Ник.

– Как она? – спросил Дэвид.

Пол поднял голову при звуке их голосов, резко прозвучавших в тишине зала.

– Не знаю, – едва слышно пробормотал он.

Единственной краской на его землисто-сером лице были опухшие, красные от слез глаза.

– Врачи с тобой уже говорили?

– Недавно подходил кто-то из интернов. Она все еще в операционной.

Они сели по обе стороны от Пола.

– Что произошло?

– Понятия не имею. Она просто упала.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Дэвид. – Потеряла сознание?

– Нет, она… она просто… – Пол пытался подобрать слова. – Я подъезжал к тротуару, чтобы забрать ее после работы. А она просто… рухнула. Будто одеревенела и упала на землю. Прямо перед машиной. Я не успел затормозить. – Он снова начал всхлипывать.

Ник положил руку на плечо Пола и обменялся виноватым взглядом с Дэвидом. Это не ускользнуло от внимания хирурга, которая как раз вышла через двойные двери из операционной. Заметив Пола, она сняла шапочку и подошла к ним.

– Мистер Ли? Я доктор Холден.

Мужчины встали. Оглядев Дэвида и Ника, врач переключила внимание на Пола.

– Это… коллеги моей жены… точнее, друзья. Близкие друзья. – Пол представил их слабым взмахом руки. – Дэвид Арнелл и Ник Франти.

– Ясно. Джентльмены, – поприветствовала их врач. – Мистер Ли, у вашей жены тяжелая травма головы. Нам удалось снизить внутричерепное давление, но она до сих пор в критическом состоянии с обширным внутримозговым кровоизлиянием. Ребенок на данный момент стабилен: пульс повышен, но без угрозы для жизни. Вашей жене требуется дополнительная операция, однако у нас есть сомнения, стоит ли ее проводить.

– В каком смысле? Я не понимаю. Почему вы сомневаетесь?

Хирург показала рентгеновский снимок.

– Весь снимок испещрен странными яркими пятнами и размытыми линиями, которые мы не можем объяснить. Вы знаете, что это такое?

Она прошла в другую часть зала, где на стене висел негатоскоп, вставила снимок в зажим и включила лампу.

– Мы никогда не видели ничего подобного. Прежде чем обратиться к вам, мы проверили, исправен ли аппарат, но неполадок не нашли. Мы бы не хотели приступать к операции, пока не разберемся, с чем имеем дело. Сейчас мы проводим дополнительные анализы, но это займет время.

Пол сощурился и несколько секунд рассматривал снимок. Подался вперед, чтобы лучше разглядеть, наклонил голову сначала в одну, потом в другую сторону. А затем, не произнося ни слова, резко выпрямился, обернулся и гневно уставился на Дэвида и Ника. Те обменялись тревожными взглядами.

Пол издал первобытный рык. Его кулаки сжались, и ярость вырвалась наружу в протяжном вопле:

– Ар-р-ргх!

Он бросился к Дэвиду, толкнул его и прижал за горло к стене.

– Какого черта вы сотворили с моей женой?

В ужасе от того, как переменилось поведение Пола, Ник и доктор Холден бросились на помощь. Дэвид пытался выбраться из удушающей хватки.

– Мы ни при чем! Ни при чем!

– Ложь! Это ваших рук дело. Я все вижу, – в гневе выпалил Пол.

– Пол, он говорит правду! – Ник тянул Пола на себя, пока тот пытался выдавить жизнь из его коллеги. – Шэрон сделала это сама!

Пол уставился на ученого, слегка ослабив хватку, но рук не разжал. Шэрон часто говорила, что доверила бы Нику собственную жизнь. Но он и на секунду бы не поверил, что точно так же она относилась к Дэвиду. Ради собственных интересов Дэвид пойдет на что угодно.

– Пол, она умоляла тебе не рассказывать, особенно когда узнала, что беременна! – заступался Ник. – Но Дэвид говорит правду. Она сама сделала себе инъекцию денди. Это целиком ее решение.

Пол опустил руки и плюхнулся в ближайшее кресло.

Доктор Холден жестом остановила подоспевшего охранника.

– Вы в порядке? Я имею в виду вас обоих. Мне позвать охрану?

– Нет, все хорошо, – ответил за них обоих Дэвид. – Доктор, прошу прощения за эту сцену. За нас можете не беспокоиться.

Вид Пола, впрочем, не вызывал особой уверенности. По сигналу врача охранник отошел в сторону, но продолжал внимательно наблюдать. Он уже видел такие тлеющие взгляды. Опыт подсказывал, что мужчина может снова взорваться в любую секунду.

Пол понизил голос до разъяренного шипения:

– Выкладывайте все как есть. Прямо здесь и сейчас. Всю правду, или я клянусь… – Он не договорил, позволив им самим додумать последствия.

Доктор Холден присела.

– Итак, джентльмены, что именно здесь происходит?

Ник сглотнул. Ему не хотелось вот так раскрывать правду. Не здесь. И не таким образом.

С чего же начать?

– Пол, ты знаешь, как Шэрон все больше досадовала из-за FDA, из-за всех этих бюрократических проволочек. Знаешь, что она всегда пылала страстью к работе. Знаешь, какая она – порывистая, рисковая, не терпит препятствий.

Пол подался было вперед, чтобы перебить, но Ник не мог остановиться. Он слишком долго сдерживался.

– Она решила раньше времени начать испытания денди на людях и сама стала первой испытуемой, – выпалил он. – Она втянула меня, а потом и Дэвида в свои планы, потому что ей был нужен кто-то для сбора точных данных о том, что с ней происходит. Поверь, мы не имели отношения к ее решению. Мы ничего не знали, пока она не сделала инъекцию. Это правда.

Пол сидел молча, не в силах поверить, но и не в силах отрицать, что рассказ прекрасно соответствует характеру его жены – смелой женщины и целеустремленного ученого.

Доктор Холден внимательно слушала Ника.

– Я даже не стану притворяться, будто понимаю, о чем идет речь, – заметила она. – Но пациентка серьезно ранена и нуждается в срочном лечении. Что именно представляют собой эти штуки в ее мозге? В смысле, с чем мы имеем дело – с животным, растением, минералом? Мешает ли что-то сделать ей МРТ или лечить обычным способом?

Дэвид уступил слово коллеге.

– Ник, в клинической неврологии ты разбираешься лучше меня.

Ник смерил генерального директора компании свирепым взглядом.

– МРТ ей делали почти каждую неделю, так что с этим проблем быть не должно. Я прямо сейчас сбегаю в лабораторию за последними результатами, чтобы вы могли сравнить. Собственно, наше оборудование гораздо чувствительнее, так что можно получить более точные снимки.

Он обдумал логистику.

– Нет, наверное, не получится. Шэрон нельзя перевезти в лабораторию, а томограф слишком большой, сюда его так просто не доставить.

Доктор Холден нетерпеливо переступила с ноги на ногу. Ник моргнул и опустил взгляд.

– Извините, просто пытаюсь помочь.

– Послушайте, время на вес золота. Эти… денди, так вы их называете? – Она взглянула на Ника, и тот кивнул. – Эти денди как-то взаимодействуют с лекарственными препаратами? Влияют на свертываемость крови или образование гематом? Как они отреагируют на операцию?

– Мы не знаем, – вмешался Дэвид, пока Ник пытался сформулировать внятный ответ. – Если коротко – мы не знаем.

Нику такое признание наверняка не по душе как с академической, так и с юридической точки зрения, но Дэвиду стало легче, когда он высказал все вслух. Он с вызовом задрал подбородок. Но Ник лишь отвел взгляд.

– Доктор, эта конкретная версия денди представляет собой гибридное наноустройство, – продолжил Дэвид. – По сути это самовоспроизводящаяся полупроводниковая частица в оболочке из белка и РНК. Миллиарды таких частиц соединяются в мозге носителя – в данном случае, Шэрон Ли – в единую нейронную сеть. У нас есть много данных о поведении денди в случае рыб и мышей, но мы почти ничего не знаем о том, как они ведут себя в мозге человека. Мы собрали кое-какую информацию в процессе наблюдения за Шэрон, но на других людях испытания не проводились.

– И раньше денди никогда не сталкивались с подобной травмой, – добавил Ник. – Скорее всего, Шэрон можно лечить как обычного пациента без растущей в мозге матрицы денди.

– Но это лишь догадка, – снова вмешался Дэвид. – Мы будем рады оказать любую помощь и поделиться любой полезной информацией. Не знаю, сможем ли помочь, но это все, что в наших силах.

Доктор Холден перевела взгляд с Дэвида на Ника, а затем на Пола.

– Хорошо. Учитывая тяжелое состояние пациентки и все неизвестные факторы, нам остается лишь действовать с предельной осторожностью. Мистер Ли, вы даете добро на лечение?

Откашлявшись, Пол смог выдать лишь несколько натужных слов:

– Да, приступайте. Пожалуйста.

– Хорошо. Тогда мне пора возвращаться. Две жизни ждут спасения.

Не успев скрыться за дверьми в операционную доктор Холден обернулась:

– Джентльмены, я не стану жаловаться на вашу троицу… во всяком случае, не сейчас. Честно говоря, я до сих пор плохо понимаю, что такое эти денди, кому о них сообщать и что именно. Но если они хоть как-то повлияют на лечение доктора Ли или ребенка, я обзвоню все возможные инстанции и прослежу, чтобы о вашей причастности стало известно властям.

– Понимаю, – промямлил Ник. – Если придумаем что-нибудь полезное, скажем медсестрам.

– Хорошая мысль. – Бросив напоследок презрительный взгляд, доктор Холден скрылась за двойными дверьми.

Ученые!

Глава 8

Все происходит из ничего.

Хаос есть исток творения.

Все вокруг есть центр.

Все эволюционирует.

Ничто не предопределено.

Нет судьбы.

Нет плана.

Нет абсолютного добра.

Нет абсолютного зла.

Есть только сущее, и ничего кроме.

Волнующееся море из двухсот тысяч любопытствующих нараспев зачитало вступительное заклинание. В конце раздался общий вздох удовлетворения.

Вздохнула и принцесса Дарья, но по совершенно другим причинам.

После десятков миллионов лет, отданных служению Алуму и Его Плану, они попросту разучились мыслить самостоятельно. Я удивлюсь, если в этой толпе наберется хотя бы несколько сотен, которые понимают важность только что сказанных слов.

Ее почитатели прибыли в дотошно воссозданных нарядах крестьян, ремесленников и аристократов. За пределами Лирандии они вели суетную всепоглощающую жизнь администраторов, техников и инженеров. А сегодня собрались в основном ради зрелища и ритуала, а не просветления.

Дарья обвела критическим взглядом место, которое выбрала для битвы с драконом, и приняла, как ей казалось, властную и величественную позу.

Элегантный трон в центре пьедестала из черного полированного гранита был изваян в форме величественного золотого феникса и возвышался над ее головой на добрых три метра. Крылья, охваченные пламенем, тянулись ввысь, двадцатисантиметровые рубиновые глаза зорко осматривали просторную площадь. В клюве покоилась синяя жемчужина больше ее головы. Мускулистые лапы, увенчанные парой искусно сработанных когтей из слоновой кости, обрамляли трон, который располагался будто во чреве феникса. Слева высилась четырехметровая серебряная фанфара, готовая возвестить о начале битвы.

Тонкий, будто стеклянный поток воды струился по ступеням и исчезал в декоративной решетке, которая закрывала желоб вокруг пьедестала.

Тяжелая, холодная терраса из полированного мрамора отделяла пьедестал с троном от остальной площади и собравшейся толпы.

За спиной Дарьи в безоблачное небо возносилась громада роскошного белокаменного дворца. С трех других сторон над грозными стенами из зеленого гранита выглядывали кварцевые башенки. Гранитные стены были украшены нефритовыми коринфскими колоннами в десять метров высотой с открытым парапетом наверху.

Над центром площади пересекалась под прямым углом пара ослепительных бриллиантовых арок в четыре метра шириной. Меньшая арка соединяла низкие стены по бокам. Большая тянулась от ониксовых ворот на дальнем конце площади к вершине массивной крепости. Вся эта конструкция была создана, чтобы приводить в трепет.

За стенами в нескольких метрах надо рвом и лужайкой парил мост из каменных плит, соединяя входные ворота с парковкой в километре с лишним от них.

Дарья воплощала собой классический образ сказочной принцессы династии Хань. Сидя на троне, она с доброжелательной невозмутимостью обозревала толпу. Ее атласные локоны, черные, как перья ворона, были заплетены в причудливую косу, ниспадающую по стройной спине. Изящные шелковые одеяния мягко колыхались на ветру.

Лишь знатоки древней истории могли бы недовольно поморщиться при виде абсурдного сочетания принцессы и дворца. Но среди ее народа таких знатоков почти не встречалось, они считались чудаковатыми любителями.

Толпа кажется нетерпеливой… даже азартной. Хорошо, – подумала Дарья.

Риск быть схваченными в интрамире Лирандии добавлял острых ощущений. Все знали, что поимка властями обернется порицанием и принудительной реинтеграцией, но, судя по лицам, можно было подумать, что они пришли на спортивный матч.

Пожалуй, в каком-то смысле это и правда так.

Дарья не разделяла всеобщего восторга. Если ее схватят, то полностью сотрут личность, если вообще будет что стирать после допроса.

Остается лишь надеяться, что мои меры предосторожности помогут выиграть достаточно времени, чтобы закончить и проповедь, и битву до прибытия охранителей.

Принцесса встала и простерла руки, призывая к тишине. Затем подала знак помощникам приступать к церемонии. Те подошли к краям пьедестала и зажгли горелки. Пламя взмыло по прозрачным пятнадцатиметровым трубам шире размаха ее рук. Толпа взревела громче пламени. Представление началось.

Помощники вынесли символы Алумиты – серебряный кубок, красную мантию и деревянный посох. Вскоре им предстояло распасться на атомы в горниле хаоса.

– Символы ложной церкви Алума, вернитесь в хаос, из которого явились! – пропела Дарья.

Толпа замолкла в ожидании.

Помощники сложили святыни на пьедестал в нескольких метрах от принцессы. Дарья сделала пас руками, окружив предметы невидимым барьером, и отступила, когда они вспыхнули. Теплое красное пламя сменилось раскаленной голубой плазмой, и светящийся шар вознесся над пьедесталом.

– Из огня взято, в огонь и возвратится.

Плазменный шар становился все ярче, а потом зашипел, сжался и засиял с яркостью нового солнца.

– А-а-а! – восхищенно отозвалась толпа.

Жар внутри продолжал расти, пока не достиг температуры первых мгновений после Большого взрыва.

– Возвращайтесь в первородную плазму первых секунд бытия, – нараспев провозгласила Дарья.

Шар воссиял светом новорожденной вселенной, наполненный таким количеством энергии, что распадались даже протоны и нейтроны. Лишь сдерживающее поле уберегало толпу. Когда свет усилился, они надели защитные очки.

– Явите же хаос, из которого вы сотворены, и сгиньте навеки, – прокричала Дарья.

Жар внезапно рассеялся, и шар наполнила кромешная тьма, символизирующая полное отсутствие света в первобытном хаосе. Черный шар начал сжиматься: поначалу медленно, затем все быстрее, пока не исчез полностью.

– Из пустоты взято, в пустоту и возвратится, – произнесли рассеянные среди толпы помощники. Зрители, которые пришли не в первый раз, подпевали.

Принцесса Дарья подала знак к началу следующей фазы. С вершины сверкающих арок опустился черный экран и полностью закрыл солнечный свет. Тьма стала растекаться по изгибам арок, пока не достигла стен площади.

– Позволим же хаосу облечь нас, как облекает он нашу вселенную, – объявила Дарья.

По площади разлилась торжественная музыка. Толпа замерла. Они знали, что будет представление, но большинство плохо понимало, чего ожидать, не считая битвы с драконом.

На внутренней поверхности гигантского планетария, окружающего площадь, появились проекции звезд. По толпе пробежал одобрительный шепоток.

– Насколько нам известно, космос бесконечен, – начала Дарья. – Однако наблюдаемая вселенная составляет лишь девяносто три миллиарда световых лет в поперечнике.

Звезды приблизились и пронеслись мимо зрителей, будто те летели быстрее скорости света на борту громадного космического корабля.

Звезды у края экрана скрылись из вида, а те, что находились ближе к центру, стали расти, пока не стало ясно, что на самом деле это вовсе не звезды, а целые галактики.

Звездное поле вращалось и приближалось, пока галактики скопления Девы не оказались в центре.

– О-о-о, – последовал одобрительный хор.

Камера сосредоточилась на более мелком скоплении и продолжила приближаться, пока в фокусе не оказалась одна из галактик. В порыве гордости толпа зааплодировала, узнав Млечный Путь.

Не дав зрителям проникнуться сентиментальностью, камера устремилась к Стрельцу A* – сверхмассивной черной дыре в центре галактики.

– Наш Млечный Путь – лишь незначительная крупинка среди двух триллионов известных галактик, в каждой из которых насчитываются сотни миллиардов звезд.

Камера наехала на активное газовое облако в восьми световых годах от центра галактики и нацелилась на звезду, вращающуюся близ центра.

Толпа ответила радостными криками, узнав S0-102 – их родную звездную систему, центр воплощения Божественного Плана Алума.

Перепрыгивая от звезды к звезде, камера сместилась к поясу космического мусора и приблизилась к одному астероиду среднего размера. Виртуальный космический корабль несся вперед, и вскоре экран заполнила изрытая кратерами поверхность. Камера пронзила ее и остановилась внутри каменной толщи. Толпа ахнула.

Увеличение нарастало, пока не стали видны вибрирующие молекулы металлических сплавов. Некоторое время корабль петлял между атомами и перекрывающимися электронными облаками, затем выбрал одно из них и нырнул внутрь.

– «Твердое» вещество, из которого состоят наши дома и рабочие места, на деле не такое уж и твердое. Наши ощущения – результат взаимодействия полей, создаваемых электронами, которые заполняют громадные пустоты между атомными ядрами.

Они прошили электронное облако и увидели крошечное ядро. Камера выбрала быстро колеблющийся протон, и перед зрителями открылась еще более чудесная и странная сцена, чем все предыдущие.

При дальнейшем увеличении стали видны не меньшие частицы внутри протона, а цветные туманные облака. Они хаотично сливались, разъединялись и исчезали.

– При максимальном увеличении, – продолжала Дарья, – облака виртуальных частиц рождаются и исчезают быстрее, чем их можно наблюдать. И хотя они не существуют в том смысле, что и обычная материя, именно взаимодействие полей лежит в основе всего известного порядка. Естественные законы природы, которые мы видим во вселенной на всех масштабах, от микромира до галактик, зиждутся на основе хаоса, на самой возможности спонтанного и случайного возникновения сущего из ничего.

– Кажущийся детерминизм, порядок, который мы наблюдаем в материи, есть эмерджентное свойство квантовой пены и ее случайной природы. Порядок рождается из хаоса. Материя и энергия возникают из беспорядочного ничто в соответствии с законами природы.

– Именно эти извечные законы наделяют вселенную присущим ей порядком. Не Бог. Не Йов. Не Алум.

Толпа ахнула. Это же ересь! Под тревожный шепот камера вынырнула из протона. Изображение начало отдаляться: атом, молекулы сплавов, камень, астероид, звезда, центр небольшой галактики и крошечное скопление на просторах наблюдаемой вселенной. Звезды померкли, и черный экран исчез.

Зрители зажмурились, когда площадь вновь залил солнечный свет.