Похититель реальности

Оба мужчины согласно кивали.

– Ну а ты сама? – спросил Дэвид. – Замечала у себя признаки внутренней активности ДННД?

– Пока нет, – ответила Шэрон. – Конечно, титры ДННД в моем случае выше, чем у мышей, но я думаю, что заметная активность проявится не раньше, чем через пару недель, а то и месяцев. Я надеюсь, что после сегодняшних КТ и фМРТ у нас появятся более объективные данные.

– А что насчет операционной системы? – спросил Ник, не дав ей еще больше увязнуть в страхе и чувстве вины.

– Ах да. Хорошо, что ты напомнил. Говард спрашивал, дадут ли нам доступ к новому софту.

– Ты про алгоритм параллельного обхода матрицы? Похоже, удача на нашей стороне: «Метацепта» не считает его критичным для своих бизнес-планов. Говорят, что алгоритм слишком абстрактный. Так что мы можем получить его за небольшой лицензионный взнос. Я его уже скачал. И все подготовил к замене стандартных алгоритмов. Если хочешь, можешь завтра же внедрить его в мышей.

– Почему бы прямо сейчас не загрузить его в мою матрицу?

Дэвид оживился. Но у Ника, похоже, были сомнения.

– Ты уверена, что это разумно? – спросил он.

– А почему нет? Какой может быть вред от замены пары алгоритмов в сети, которая еще даже толком не функционирует? Мама всегда говорила: «Снявши голову, по волосам не плачут». Да и я, кажется, уже доказала, что проекту предана на все сто процентов.

Она перевела взгляд с Ника на Дэвида: первый выглядел встревоженным, второй излучал лишь нетерпение. Возражать ни один не стал.

– Тогда давайте сделаем это сразу после сканирования, – заключила она.

– Договорились, – оживленно согласился Дэвид. – Ник, настроишь все, пока мы с Шэрон пройдемся по последнему предложению о финансировании? Мы с тобой обсуждали его вчера.

– Хорошо, – без особого энтузиазма отозвался Ник.

Он неуклюже выбрался из кресла, глянул на Шэрон. Она встретила его взгляд спокойно. Он пожал плечами.

– Мне хватит и пары минут. Когда освободишься, можем сразу встретиться в лаборатории.

– Конечно. Приду, как только закончим.

Дэвид принялся расписывать последнюю сделку, которую он готовил для «Нейронано».

Финансовый аспект всегда давался Шэрон с трудом. И хотя она не отгораживалась от этих вопросов целиком, они ее раздражали.

С какой стороны ни посмотри, казалось несправедливым, что для привлечения новых средств на коммерциализацию ей, Полу и Нику придется отказаться от несоразмерной части акций, в то время как доля Дэвида останется почти нетронутой.

По словам самого Дэвида, на этом настояли ключевые инвесторы, которым хотелось, чтобы он, будучи генеральным директором компании, сохранил «шкурный интерес».

Шэрон терпеть не могла жаргон «старой школы» финансового мира.

Очередной мужской клуб, помогающий старым друзьям с деньгами и влиянием отбирать контроль над любыми перспективными идеями у изобретателей.

С предложением Дэвида она согласилась, лишь бы побыстрее закончить. Голова раскалывалась от боли. По пути в кабинет КТ пришлось держаться за стену коридора, чтобы не потерять равновесие.

Ник был готов приступать к делу. Когда Шэрон легла на кушетку, он заметил ее бледность.

– Все в порядке? Можем перенести на другой день.

Шэрон вяло улыбнулась.

– Нет, все нормально. Просто когда мы обсуждаем бизнес, Дэвид становится слишком уж напористым.

– Ха! Знаешь, каждый раз, как я завожу с ним разговор о деньгах, заранее понятно, что меня обвели вокруг пальца. Просто я не знаю как именно.

– Но надо признать, что именно благодаря ему мы смогли выполнить львиную долю требований FDA. Мы так близки к выходу на рынок.

– Пожалуй, – согласился Ник. – И думаю, нам по-прежнему принадлежит больше половины компании. Если понадобится, то на голосовании мы наверняка сможем обойти и его, и инвесторов.

– При условии, что Пол встанет на нашу сторону.

– Надеюсь, это не проблема!

– Нет, нет, – успокоила Шэрон. – Нет нужды выкатывать глаза, я просто пошутила. Пол всегда поддержит нас на голосовании. Без вопросов.

– Хорошо. Что ж, если ты готова, начнем КТ? Потом установим новый софт и посмотрим, что покажет фМРТ.

– Я готова. Можем приступать. – Шэрон поудобнее устроилась на кушетке, и та медленно въехала внутрь сканера.

Спустя несколько минут они с Ником изучали данные. Количество и распределение ДННД находились на приемлемом уровне, а микросканирование отдельных областей мозга показало, что сеть наноскопических волокон почти завершена.

Довольный результатами, Ник помог ей надеть индукционный шлем для перепрограммирования денди. По виду устройство напоминало старомодную сушилку для волос из салона красоты.

– Столько умников в лаборатории, и ничего более изящного придумать не смогли? – пошутила Шэрон.

– Однажды ты еще спасибо скажешь, – парировал Ник.

Чтобы исключить прямое перепрограммирование мозга извне, в ДННД встроили систему безопасности. Для установления доверенного соединения использовалась сложная процедура квитирования. После того как система давала добро на подключение, шлем генерировал в ближнем поле радиосигналы определенной частоты и с их помощью взаимодействовал с ДННД. Таким образом, разум Шэрон становился доступным как для чтения, так и для записи. Хорошо, что этим устройством не пользовался никто, кроме Ника.

Ник подошел к клавиатуре и нажал несколько клавиш. Шэрон ничего не почувствовала. Не прошло и минуты, как он подал ей знак «готово».

– Банально донельзя, Ник. Как и всегда. Давай посмотрим, есть ли изменения на фМРТ.

Шэрон сняла громоздкий шлем и переоделась в балахон. Перед процедурой приходилось снимать все, что могло повлиять на магнитное поле в 15 тесла. Она вытянулась на столе магнитно-резонансного томографа, дожидаясь, пока ее втянет внутрь гигантского тороидального магнита. Головная боль грозила вот-вот вернуться.

Надеюсь, эта мигрень не смажет показания.

В течение последующих двух часов Шэрон проходила серию перцептивных и когнитивных тестов, а аппарат измерял локальную активность мозга и пытался соотнести ее с наноэлектронной активностью ДННД. Последние тридцать минут дались немного проще, чем первые девяносто: от нее требовалось лишь лежать и описывать свои ощущения, пока ближнеполевой передатчик внутри аппарата посылал стимулирующие сигналы ДННД.

– Я вижу синие вспышки. О! А теперь красные. Теперь чувствую запах говядины с имбирем. Что ты сказал? Прозвучало как «переверни страницу». Ух ты, мне в голову только что пришло уравнение, которое описывает скорость напыления кремния на силиценовые центры нуклеации в сфокусированных ионных пучках. Я и не думала, что до сих пор его помню! – Ее правая рука дернулась на несколько дюймов вверх.

Стимуляция и сопоставление данных продолжались до тех пор, пока Ник не убедился, что показания фМРТ не являются случайными совпадениями.

– Думаю, на сегодня хватит. Сеть ДННД функционирует примерно на девяносто пять процентов, и у нас достаточно данных, чтобы приступить к тонкой калибровке. – Он выкатил платформу из магнита и выключил томограф.

После этого они с Шэрон взялись за изучение записей нейронной активности. фМРТ словно оживила их мечты, яркими, переливающимися цветами отражая корреляцию между ее мозговой активностью и сигналами ДННД.

– Ну надо же! Ты только погляди. Это просто чудо. Шэрон, это настоящее чудо!

Она с признательностью взглянула на Ника.

– Ты ведь понимаешь, что по сравнению с денди-матрицей разрешающая способность фМРТ довольно груба. Как только денди заработают на полную мощность, то смогут картировать каждую мою мысль в десять тысяч раз точнее. Вот это будет настоящим чудом. – Она помассировала лоб меж глаз. – Но сейчас мне пора. Эта головная боль сведет меня в могилу.

Ник смерил ее пристальным взглядом.

– Я за тебя беспокоюсь. Такого побочного эффекта мы не ожидали. Возможно, есть проблема во взаимодействии денди с новым софтом.

Он пересмотрел сканы фМРТ.

– Я вижу нелокализованное расширение сосудов в затылочной и префронтальной коре, но при таком уровне мигрени обычно не возникают.

– Скорее всего, это просто усталость. К тому же все началось еще до совещания, – заметила Шэрон. – А потом добавились последние сделки Дэвида и заявка в DARPA, день выдался не из легких.

Ник впился в нее глазами.

– Возможно, – задумчиво произнес он. – Поезжай домой и вечером отдохни. Больше никаких заявок. Это предписание врача.

– Хорошо, обещаю не напрягаться. Примерно через час за мной заедет Пол. Возьму внизу кофе и подожду его.

– Если станет хуже, немедленно звони. Я серьезно.

– Хорошо. Давай встретимся в следующую пятницу и займемся калибровкой. Так у ДННД будет достаточно времени, чтобы достроить связи, а я успею разобраться с заявкой для DARPA.

Глава 5

Шэрон прислонилась к стенке лифта и медленно выдохнула. Как же приятно наконец выбраться из офиса. Стоило выйти на первом этаже, как головная боль пошла на спад. Манящий аромат кофе сулил еще больше облегчения.

Несмотря на вечерний наплыв посетителей в кафе, ей удалось занять желанное место у окна. Сделав заказ, она стала рассеянно всматриваться в пестрый людской поток. Смешение людей самых разных возрастов, происхождения и уровня дохода давно стало визитной карточкой успешных научно-деловых центров по всему миру.

Мимо проходили директора обоих полов, седоволосые, ухоженные, одетые с иголочки и погруженные в разговоры с неуклюжими преподавателями и юнцами со скейтбордами в руках. Доносившиеся до нее обрывки рассуждений по большей части касались очередного технологического чуда, которое «изменит мир в ближайшие пять лет». Разница в представлениях, что именно это будет за чудо, делала атмосферу еще живее.

Принесли ее капучино. Сделав пару глотков, Шэрон почувствовала себя настолько хорошо, что решила заняться статьями. Ее команда охватывала сразу несколько областей, поэтому список для чтения был довольно обширным и включал десятки научных и технических журналов. Чтение актуальных статей отнимало заметную часть ее времени, уступая лишь работе над заявками для грантов.

Удивительно, что у меня вообще остается время на исследования и преподавание, а ведь именно для этого меня наняли.

Как и все профессора, она на собственном горьком опыте знала, как яро университет отстаивает этот популярный миф.

Сплошной фарс.

Шэрон достала из рюкзака планшет и переключила его в режим чтения. Из-за плотного графика приходилось выбирать самые важные публикации с помощью автоматических фильтров. Она пролистала список из сотни топовых статей, которые рассчитывала просмотреть на этой неделе.

Прочитав половину первой статьи, Шэрон решила, что ничего стоящего в ней нет, сделала глоток кофе и переключилась на следующую. Ее она прочитала за несколько минут и вознаградила себя очередным глотком.

Надо же, а дело продвигается быстрее, чем обычно.

Иногда у нее уходил целый день, чтобы разобраться в хитросплетениях какой-нибудь десятистраничной статьи из журнала Cell.

Следующая статья пролетела незаметно. Шэрон не только все поняла, но и запомнила иллюстрации – и из этой статьи, и из двух предыдущих. Вскоре она тратила по несколько секунд на страницу, ничего не упуская.

Ничего себе, я щелкаю их, как орешки! Хорошо, что голова прошла.

Когда на горизонте маячит дедлайн для подачи заявки на грант, даже один пропущенный день из-за головной боли, пусть даже мигрени, – непозволительная роскошь.

Перезвон браслета вырвал ее из потока слов, картинок и идей. Шэрон отложила планшет и заметила, что не притрагивалась к кофе… минут пятьдесят?

Не веря собственным глазам, она коснулась браслета. Пятьдесят минут! Казалось, она открыла первую статью всего пять минут назад, но, если верить списку, успела проглотить целых шестьдесят три.

Браслет снова подал сигнал. Шэрон взглянула на него, но будто не заметила. От замешательства голова шла кругом.

Как?..

Головная боль вернулась, резко и беспощадно пронзив переносицу.

После третьего сигнала Шэрон наконец поняла, что звонит Пол.

– Привет, милый, – выдавила она, когда ожил экран браслета.

– Hola, mi amor, – промурлыкал Пол, следуя традиции, которую они завели после отпуска в Мексике прошлой зимой. – Я попал в пробку на мосту, но через две минуты буду у «Нейронано». Слушай… – Он всмотрелся в усталое лицо Шэрон на экране, встроенном в приборную панель. – Ты в порядке?

– Да, просто у меня жуткая головная боль. Наверное, переработала. Да еще это совещание совета. – Шэрон попыталась ободряюще улыбнуться, но сама себе не поверила. – Наверняка скоро пройдет.

Могут ли денди быть причиной мигрени? Не пора ли признаться Полу?

Она жестом показала, что волноваться не о чем. От правды ему никакой пользы, только лишние тревоги.

– В общем, сейчас я в «Дивертé».

И прежде чем Пол успел одарить ее «тем самым взглядом» и отчитать за то, что она не следит за здоровьем, Шэрон добавила:

– Давай встретимся у входа, хорошо?

– Хорошо, – ответил он, смирившись, что говорить о здоровье бессмысленно. – Тогда до встречи.

Экран браслета погас.

Шэрон убрала планшет в рюкзак, допила остывший капучино и вышла на улицу.

Головная боль снова разыгралась не на шутку, но на такой случай у нее в машине был запас болеутоляющих. Головные боли как в буквальном, так и в метафорическом смысле стали привычной ценой, которую в последние годы приходилось платить за руководство университетской лабораторией. Заметив, как Пол подает сигнал и притормаживает, Шэрон подошла к тротуару.

Если бы он подъехал на несколько секунд раньше или позже или если бы незрелая ДННД-матрица в мозге Шэрон не была так перегружена за последние часы, все могло сложиться иначе. Но жизнь распорядилась по-другому.

Машина почти остановилась у тротуара, и Шэрон шагнула вперед, собираясь открыть пассажирскую дверь. Именно в этот момент только что созревшая ДННД-матрица решила «выключить» мозг-носитель – всего на минуту, – чтобы направить всю доступную вычислительную мощность на интеграцию данных между полупроводниковым субстратом и нервными клетками.

Шэрон замерла на полушаге и будто одеревенела, вытянув руки по швам. Ее глаза закатились. Потеряв равновесие, она упала прямо перед машиной и глухо ударилась головой о бампер. Пол уже вовсю жал на тормоз. Но момент оказался крайне неудачным: удар по основанию черепа причинил куда больше вреда, чем могло показаться на первый взгляд.

Обмякшее тело Шэрон отскочило от бампера, и она снова ударилась головой – на сей раз о мостовую. Пол выскочил из машины и бросился к ней.

– Милая! Шэрон! – На асфальте уже собиралась лужица крови. – Кто-нибудь, помогите!

Прохожие в ужасе переводили взгляд с истекающей кровью женщины на обезумевшего от тревоги мужчину.

– Не трогайте ее! – велел кто-то. – Я уже вызвал скорую.

Один из тех ухоженных руководителей, которых Шэрон замечала из окна, снял пиджак и накрыл ее, чтобы не замерзла. Он попытался успокоить Пола. Скейтбордист побежал в ближайшую клинику за врачом. Пожилая женщина протянула шарф, чтобы замедлить кровотечение. Вокруг стали собираться любопытные зеваки.

Пол услышал, как кто-то спросил, что случилось. Он оглянулся и безучастно покачал головой. Мысли расплывались – ответить он был не в силах.

Никто из присутствующих и представить не мог, какой катастрофой этот несчастный случай обернулся для ДННД-матрицы, растущей в голове Шэрон. Серия ударов привела к ушибу мозга и повредила мозговые артерии. Потревоженные наночастицы и связывающие их силиценовые волокна оторвались от синаптических молекул-якорей. Из поврежденных клеток глии стала просачиваться вирусная РНК.

Освободившись от носителей, миллионы ДННД устремились в кровеносную систему в поисках действующей нейронной сети. Из-за отека тканей возросло внутричерепное давление. Вместе с током крови наноскопические ДННД выбрались за пределы мозга и распространились по телу.

Большинство встретили на своем пути лишь мышцы и внутренние органы и в итоге вновь превратились в инертные наночастицы кремния. Но тысячам удалось пробиться в плаценту, а оттуда – в развивающийся плод.

Малышу было почти пять месяцев, и вскоре он достиг бы момента, когда смог бы выжить вне тела матери. Но для блуждающих ДННД оказалось важнее другое – у плода уже начал формироваться функциональный мозг. Пусть еще примитивный и несогласованный, но его нервная активность стала настоящим оазисом для пострадавших денди. Они прикреплялись везде, где находили активные синапсы, а затем приступали к выполнению заложенной программы и заново строили матрицу.

Так ДННД нашли себе новый дом.

Глава 6

– Хорошо, я признаюсь.

Дарак отодвинулся от столика и встал, чтобы обратиться к распластавшимся на полу людям. На его лице проступили усталость и смирение.

Легко не будет, – осознал он, но продолжил так же спокойно и кротко.

– Пожалуйста, встаньте. В этом нет никакой необходимости. Прошу.

Десяток растерянных лиц обратились к брату Страласи в поисках подсказки. Подняв голову, тот осмелился мельком глянуть на путника и увидел теплую улыбку. Приободрившись, добрый брат встал с пола, остальные по одному последовали его примеру.

– Вот так, гораздо лучше. Давайте все сядем и спокойно позавтракаем, а потом ты отведешь меня в алумиту, – предложил Дарак.

В подтверждение своих слов он продемонстрировал монаху открытые ладони и сел обратно за стол. Затем взял вилку и нож, ободряюще кивнул остальным и принялся доедать оладьи с фруктами.

Посетители вернулись на свои места, настороженно переглядываясь. Снова послышались приглушенные разговоры и тихое позвякивание столовых приборов.

– Видеть тебя в нашем городе – настоящее благословение, – оживился брат Страласи, снова исполнившись чувством порядка, смысла и защищенности. – Это восторг и честь для всего Народа. Если, конечно, нам позволено говорить о твоем визите?

Дарак взглянул на десяток встревоженных посетителей, доедающих завтрак.

– Полагаю, скрыть его будет непросто.

– Прости за дерзкий вопрос, Владыка, но я не понимаю, почему ты путешествуешь без официальной свиты. Для нас огромная честь, что ты посетил наш скромный аванпост, но мы были бы неимоверно рады вознести хвалу твоему Свету в более… торжественной манере.

Брат Страласи с надеждой взглянул на Дарака. Ему недвусмысленно хотелось получить разрешение на большую церемонию.

– Порой истина виднее в неформальной обстановке, – только и ответил Дарак, после чего вернулся к еде.

Спустя десять минут он удовлетворенно откинулся на спинку кресла.

– Да-а-а, так гораздо лучше.

Дарак позволил брату Страласи вознести Алуму хвалу за благословенную трапезу, и они вышли из ресторана, оставив взбудораженных посетителей и персонал. Весть о том, что в их скромном городе появился осколок, быстро разнеслась по Интермату и собрала верующих, которым хотелось взглянуть на него хотя бы мельком. Когда Дарак появился на пороге, изумленные горожане все как один пали ниц.

Неофициальная свита следовала за ними на почтительном расстоянии. Они шествовали по городу, привлекая все больше набожных и любопытных.

– Здесь находятся керафисы администрации, транспорта и основания, – указал брат Страласи, когда они проходили мимо биокерамических зданий вдоль южной дуги Центрального парка.

Вокруг царили зелень и тишина. Покрытые листьями ветви росли прямо из верхушек живых зданий, создавая защитную тень для лужаек и садов на земле. Пока они шли, за ними успела скопиться небольшая толпа. Запоздалые зеваки стекались из домов, офисов и боковых улиц.

– Ты наверняка захочешь посетить лаборатории основания. – Брат Страласи надеялся выведать у Дарака цель его визита.

– Наверняка.

Раздосадованный тактичными, но уклончивыми ответами, брат Страласи повернулся к приятному глазу зрелищу – сияющему белизной пятиэтажному цилиндру с множеством продуманно расположенных окошек.

– Это керафис основания. Самое оживленное место во всем Алумстоне, оплот трудолюбия.

Они с легкостью миновали поток техников, которые прибывали и покидали керафис на левитаторах.

– В течение дня они доставляют камни, почву и живые организмы со всего континента для анализа, после чего возвращаются в дикую природу с новым запасом материалов, которые разработаны для преобразования планеты под стандарт. Мне отрадно даже просто находиться среди них.

Затем Страласи повел Дарака в главный лабораторный комплекс, целиком занимавший второй уровень керафиса. Добрый брат терпеливо ждал, пока путешественник увлеченно наблюдал за происходящим.

Техники в белых халатах уверенно перемещались от подготовительных зон к анализаторам и загружали в них образцы. У приборов не было ни дисплеев, ни видимых органов управления. Один из работников положил в приемный контейнер сломанное устройство и закрыл дверцу, а потом опустился на колени на мягкий табурет перед лабораторным столом и начал молиться.

Дарак закрыл глаза и прислушался к шороху шагов и усердному бормотанию молящихся. Техники не разговаривали друг с другом, лишь изредка обменивались короткими кивками.

Он выглядит печальным или даже измученным, – сам не зная почему подумал брат Страласи.

– Неужели им никогда не надоедает молиться? – спросил Дарак.

– Как это возможно, Владыка, ведь каждое их слово продвигает мир по пути стандартизации и, как предписано, приводит в действие протокол основания.

– Разве им не любопытно, как все устроено?

Страласи оглядел зал, прикидывая, может ли их услышать кто-то из техников. Разумеется, осколок его испытывал. Он отошел на несколько шагов, чтобы было сложнее разобрать приглушенный ответ. Человеку его положения не пристало подвергаться испытанию перед техниками и, хуже того, дать слабину.

– Но ведь мы знаем, как все устроено. Сам Алум отвечает на наши молитвы, обращая местные виды в формы стандартной жизни. Его чудеса недоступны пониманию простых смертных. Его мудрость безгранична, а наша ничтожно мала. Мы молим о Его наставлении, а Он дает нам ответы, ибо Алум – наш Господь, – по памяти произнес Страласи.

– Да, разумеется. Алум – наш Господь, – без особого энтузиазма согласился Дарак. – Нам пора. Не хочу никого отвлекать от работы.

Внизу любопытные и верующие расступились, пропуская их дальше. Дарак и Страласи пересекли Центральный парк, миновали Первую и Вторую школы и наконец остановились перед величественной алумитой.

– Алумита с ее сужающимися концентрическими ярусами, обсаженными кустарником балконами и золотым куполом – самое высокое сооружение во всем парке. Жилые помещения расположены в отдельном здании примерно в двадцати метрах от главного керафиса, – выпалил брат Страласи, будто зачитывая из буклета.

Монах и осколок зашагали по примыкающей дорожке, наслаждаясь ароматами разноцветных клумб. Дарак остановился, чтобы полюбоваться изысканной желтой розой.

– Тебя не беспокоит, что ваша работа бесследно уничтожает местные формы жизни, которые существовали до вашего прибытия?

– Н-нет, Владыка, – озадаченно пробормотал брат Страласи. – Мы распространяем стандартную жизнь по всей вселенной с благословения Алума.

– А ты когда-нибудь задумывался… – Дарак помедлил, подбирая более тактичные слова. – Почему разные формы жизни настолько… разные?

– Об этом надлежит знать лишь Алуму, Владыка, – последовал уверенный, заученный ответ.

Дарак прикинул, как лучше продолжить деликатный разговор.

– Скажи, на скольких планетах тебе довелось побывать основателем за свою карьеру?

– Это седьмая планета, которую мне с благословения Алума поручено наставить на Его Путь.

– И ни на одной из этих планет со множеством жизненных форм ты ни разу не чувствовал вины за то, что лишаешь их шанса на самостоятельное развитие до разумной жизни? Как Йов позволил развиться Своему Народу на Истоке.

– Но ведь сказано, что разум – это дар, которым Йов наделил Свой Народ.

Дарак лишь хмыкнул.

Брат Страласи почувствовал скрытый упрек.

Что я сказал не так? Почему он не удовлетворен моими словами?

– Я не знаю, какого ответа ждет от меня Владыка.