Полная версия
Похититель реальности
Пол Энли
Похититель реальности
Похититель реальности
© Paul Anlee, 2017
© Перевод. А. Седунов, 2026
© Издание на русском языке Эксплорер Букс, 2026
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству Эксплорер Букс. Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.
Посвящение
Посвящается Кортни.
Эпиграф
Самая волнующая фраза,
которую может произнести ученый, –
фраза, возвещающая о новых открытиях, –
это вовсе не «Эврика!», а «Вот забавно...».
Айзек Азимов
Пролог
В начале был Хаос. Вечный и беспредельный, темный и безмолвный. Он не бурлил кипучим пламенем или взрывами, ведь в нем не было ни вещества, которое могло гореть, ни кислорода, который подпитывал бы огонь, ни атомов водорода, которые сливались бы друг с другом в термоядерных топках звезд, ни атомов урана для распада. Стабильных физических законов, благодаря которым возможны химические и ядерные реакции, еще не существовало.
Но Хаос не был инертен, совсем наоборот. Виртуальные частицы, спонтанно возникающие из пустоты, из квантового вакуума, вовлекались в бесчисленные эксперименты. Они рождались парами, уравновешивая положительную и отрицательную энергию, материю и антиматерию, а потом так же бесследно исчезали, оставляя лишь еле заметные возмущения в полях.
Но почему существовали сами виртуальные частицы? Почему существовало хоть что-то? Потому что так было всегда. Когда появлялись виртуальные частицы, квантовый вакуум сбрасывал внутреннее напряжение. И другой причины не требовалось.
Хаос был всегда, хотя в нем ничего не существовало в полном смысле этого слова – даже в течение наносекунды. В отсутствие стабильных причинно-следственных связей между фрагментами виртуальной материи стрела времени не имела направления, а ее количественная оценка была попросту бессмысленной. Абсурдно рассуждать о том, что случилось в прошлом, ведь «прошлое» представляло собой бездонную яму неизмеримого времени.
Безвременье Хаоса открывало неограниченные возможности для появления самых разных виртуальных частиц. Случайность заложила основы их многообразия. Физические законы кристаллизовались из эволюционной глины Хаоса и начали распространяться благодаря резонансам между соседними виртуальными частицами. Там, где резонансы накладывались друг на друга, возникали стоячие волны, рождались реальные частицы и высвобождалась избыточная энергия.
Из реальных частиц формировались самораспространяющиеся кластеры – крошечные островки нарождающейся реальности в виртуальном океане. Эти островки росли, преобразуя Хаос. Простые вселенные рождались и быстро умирали, их истории исчезали навсегда. Естественный отбор обеспечивался за счет стабильности, и так из Хаоса постепенно вырастал Порядок.
Эти бурные эксперименты продолжались до тех пор, пока не столкнулись две необычайно стабильные зоны, резонансы которых идеально дополняли друг друга. Образование реальной материи ускорилось. Виртуальное ничто взорвалось новой материей, высвободив колоссальные объемы энергии. Резонансы стали расходиться во все стороны быстрее скорости света, устремляя Творение в бездну космоса. Пространство становилось все горячее. Из ниоткуда, из пустоты, из вечного и беспредельного Хаоса, будто огненный цветок, распустилась Вселенная.
Глава 1
Шэрон Ли закатала левый рукав лабораторного халата выше локтя. Пальцы дрогнули, когда шприц коснулся кожи на руке. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох.
Я не делаю ничего плохого. Бюрократы из университета и FDA[1] просто пытаются взять нас измором. Коллегиальная экспертиза, преподавательская экспертиза, финансовая экспертиза, этическая экспертиза. Почему просто не дать нам спокойно работать? Они же знают, что это безопасно. У них уже есть все нужные данные.
Она выдохнула и попыталась успокоиться. Когда Шэрон открыла свои серо-голубые глаза, то почувствовала, что готова. Полна решимости. Тонкая вена едва виднелась под кожей, но она сможет нащупать ее острием иглы.
Годы, проведенные за поиском хвостовых вен у крыс, принесли свои плоды.
Шэрон представила, что ее рука – это большой чешуйчатый хвост. Из горла вырвался короткий, нервный смешок, едва не переросший в истерический приступ смеха.
Ладно, соберись уже и действуй.
Она сделала еще один неторопливый вдох. Тишину ярко освещенной лаборатории нарушал лишь мягкий гул оборудования. Шэрон слышала собственное дыхание. Последний из ее аспирантов ушел пару часов назад, а уборщики придут не раньше двух часов ночи. Еще целый час в запасе.
Она примостилась на краешке стула у самого дальнего от двери стола, где ее было бы сложно разглядеть сквозь окна в коридоре. Лабораторное оборудование весьма кстати заслоняло ее, если кто-то случайно пройдет мимо.
Перед ней рядом со штативом лежала пустая пластиковая пробирка с открытой откидной крышечкой. ДННД 3.2-003 – последняя версия, которая должна принести им настоящий успех.
Я что, рехнулась? – в сотый раз спросила себя Шэрон. – Или мне просто не хватает терпения?
Она понимала риски, как никто другой. В конце концов, это ее изобретение.
Четыре долгих года они ходили вокруг да около, но теперь пришло время для настоящего эксперимента – на человеке.
Она прижала иголку к коже под небольшим углом, чтобы не промахнуться мимо вены. От давления образовалась маленькая ямка.
Дверь в лабораторию резко распахнулась, загрохотало жестяное ведро на колесиках.
Шэрон подскочила и вскрикнула от неожиданности. Игла уколола руку, выступила бусинка крови.
– Ой, простите, – отозвался на ее крик уборщик.
Он заметил в глубине комнаты краешек белого халата, едва видный за столами и оборудованием.
– Я думал, все уже ушли домой.
– Ничего страшного. – Шэрон зажала пальцем ранку. – Но я пока занята. Можете зайти минут через десять?
Уборщик вытянул шею, чтобы получше разглядеть собеседницу. Судя по голосу, это доктор Ли, но точно не поймешь. Ох уж эти ученые. Он уставился на швабру и ведро, безуспешно пытаясь придумать вескую причину не менять свой распорядок.
– Конечно, я могу сначала убраться у доктора Стросса.
– Спасибо. Я скоро закончу.
Уборщик взял швабру и выкатил ведро обратно в коридор, гремя сильнее обычного. Дверь за ним мягко закрылась.
Шэрон снова глубоко вдохнула. Затем смочила ватку спиртом и стерла каплю крови. И наконец, сжав губы, воткнула иголку в вену. Немного жгло, но не так сильно, как она ожидала.
Ни пуха ни пера.
Она ввела содержимое шприца, вытащила иголку и прижала чистую ватку к месту укола. Дело сделано.
Глава 2
ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ
В тот день, когда Шэрон Ли умерла в первый раз, ее утро началось как обычно, с пробежки вдоль реки Чарльз.
– До вечера, дорогой. Не забудь, сегодня меня нужно забрать не из лаборатории, а из офиса в центре. В шесть, как договаривались? – прокричала она через плечо, завязывая шнурки на кроссовках.
– О, точно! Днем у тебя совещание совета. Совсем забыл, – признался Пол.
Вечно у нее какие-то дела.
– Ага, очередное совещание совета. – Шэрон скривилась с нарочитым отвращением.
– Хорошо, в шесть в центре. Все понял.
– Спасибо. До вечера. Люблю тебя, – добавила Шэрон перед тем, как захлопнуть дверь.
Пятимильную пробежку она начала в комфортном темпе, стартовав из пригородного района Лоуэр-Оллстон, затем у Кембриджа повернула на восток, миновала Гарвард и добралась до корпусов МТИ и своей лаборатории в Центре Рэя и Марии Стата. Погода тем июньским утром выдалась отличной, без единого намека на дождь. Легкий рюкзак со сменной одеждой ритмично подпрыгивал у нее за спиной.
Новый проект продвигался успешно. Сенсорные нанотрубки на основе силицена, которые она разработала в рамках диссертации, были довольно хороши для первой попытки, но новый подход оказался даже лучше. Раньше ей приходилось кропотливо выращивать устройства атом за атомом на существующих микросхемах. На изготовление одного чипа уходили недели тщательной работы и еще столько же, чтобы вырастить на его поверхности нейронные клеточные культуры. Но теперь все иначе.
Успех с чипами принес Шэрон пару неплохих публикаций, но и только. О массовом внедрении в качестве интерфейса «человек-машина» речи не шло – уж точно не при текущей стоимости производства. К тому же имплантировать чипы можно лишь при помощи операции на мозге, а об одобрении подобной процедуры лучше забыть, во всяком случае, при ее жизни.
И тогда Шэрон нашла более удачное решение. Простыми словами – это было ее стандартное объяснение на «светской вечеринке» – она создала метод, с помощью которого собственные мозговые клетки человека строят микроскопические устройства, превращающие его в ходячий суперкомпьютер.
Если же говорить по-научному, то суть ее подхода сводилась к комбинации сенсорных полупроводниковых наночастиц и РНК, кодирующей фермент силиценсинтазу. Это гибридное РНК-полупроводниковое устройство Шэрон назвала динамическим нейронным нанодоменом, для краткости ДННД.
Когда она рассказывала о своем проекте, собеседник обычно выдавал одну из двух реакций: либо «О, так вы из тех ученых-трансгуманистов, одержимых идеей преобразить человечество», либо «Денди! Отличное название». И оба варианта выводили ее из себя.
Шэрон отдалась умиротворенному медитативному ритму своих шагов. Окружающий пейзаж растаял. Она сконцентрировалась на дыхании, при необходимости отвлекаясь лишь на дорожное движение на перекрестках. Войдя в нужный ритм, она позволила мыслям свободно блуждать среди событий, случившихся в лаборатории за последние четыре года.
Им удалось показать, что после введения мышам ДННД успешно пересекают гематоэнцефалический барьер и образуют функциональную систему в головном мозге без побочных эффектов. Одно это – гигантский прорыв для всей области.
Первое поколение гибридных ДННД умело лишь регистрировать нейронную активность. Другими словами, они могли слушать, но не говорить.
Второе поколение получило возможность напрямую активировать синапсы и вызывать гарантированную стимуляцию нейронов. Теперь ДННД умели и говорить, и слушать.
С базовыми возможностями ввода-вывода стало ясно, как создать полноценный прямой интерфейс с мозгом. Работа была захватывающей и новаторской. От второго поколения быстро перешли к третьему. Самое последнее поколение – версия 3.2 – воспроизводилось быстрее всех и было самым эффективным.
Все сходились во мнении, что денди обладают громадным коммерческим потенциалом, и для его изучения Шэрон с подачи попечителей института основала собственную компанию.
Контрольный пакет акций она поделила поровну между собой и мужем, а также предложила существенную долю двум постдокам, которые вместе с ней участвовали в разработке первых устройств.
Воодушевленные возможностью поработать в «реальном мире», Дэвид и Ник, в прошлом постдоки, а теперь бизнес-партнеры Шэрон, попрощались с университетскими стенами и примкнули к «Нейронано», где могли полностью посвятить себя как развитию технологий, так и собственному финансовому росту.
Когда в поле зрения показался университетский кампус, Шэрон сбавила скорость до заминочной, сделала глоток воды из пауча и положила руку на живот. Готова ли она к переменам в своей жизни? Ее все еще терзали глубокие сомнения по поводу материнства, но не по обычным причинам. Друзьям она в этом признаться не осмеливалась.
Полгода назад, сделав себе инъекцию ДННД, Шэрон была готова рискнуть собой и стала живой лабораторией. Ей и в голову не могло прийти, что она забеременеет спустя всего лишь месяц. Они с Полом были осторожны. И все же.
Любой ученый скажет, что “защита с вероятностью 99,9%” не означает 100%.
Как и большинство городских карьеристов, Шэрон легкомысленно отмела риск в одну десятую процента как незначительный.
Упс.
Спустя несколько недель после инъекции пришло время довериться мужу. Она помнила свои мысли: Сегодня вечером, после ужина. Как приятно будет наконец раскрыть карты.
И это вполне могло произойти, не заскочи она к врачу по дороге на работу. Ее уже некоторое время преследовало «легкое недомогание». Она списывала его на начальную активность ДННД, но все же решила пройти быстрый осмотр, чтобы исключить другие варианты.
После осмотра врач попросил ее сдать стандартные анализы крови и мочи, пробормотал что-то насчет возможной беременности и предложил зайти через несколько дней, когда придут результаты из лаборатории. Одна мысль о ребенке привела Шэрон в ужас. Выйдя из кабинета, она направилась прямиком в ближайшую аптеку и купила тест на беременность.
Вскоре, сидя в кабинке общественного туалета, Шэрон не могла поверить собственным глазам. Целую минуту она таращилась на тест, стараясь дышать медленно и сохранять спокойствие. Потом вернулась в аптеку и, чтобы удостовериться, выбрала еще несколько разных тестов. Все они показали один и тот же результат.
Нет, нет, нет, нет. Этого не может быть! – Свободной рукой она убрала волосы с лица. – И что теперь? Нельзя рассказывать Полу, что я экспериментировала на себе, уж точно не теперь. Он будет в ярости, в ужасе. Станет так переживать, что загубит себе здоровье. На меня и так слишком много навалилось, я просто не справлюсь. Нет уж. Пока не узнаем, что ребенок здоров, ни слова о ДННД.
О том, что в ее мозге зреет гибридная нанотехнология, Шэрон рассказала только Дэвиду и Нику. Да и то лишь потому, что ей требовалась помощь для наблюдения за ростом силиценовой матрицы. Ей до сих пор с трудом верилось, что она решилась на подобный шаг.
Но с тем же успехом можно сожалеть о глупости, совершенной на пьяную голову. Сделанного не воротишь. Она не в силах ничего изменить. Остается лишь сохранять спокойствие и следить за здоровьем.
Нужно двигаться вперед.
Мне просто нужно немного времени, чтобы убедиться, что все в порядке, – говорила она себе. – И пока все и правда в полном порядке, лучше не придумаешь.
И все же приближался момент, когда ей придется раскрыть карты.
Пол устроит мне тот еще нагоняй и будет прав. Я бы поступила так же, если бы он провернул такой фокус со мной. Но рано или поздно он сменит гнев на милость. Беспокоиться не о чем, – заверяла она себя. – ДННД, которые я себе ввела, – последняя и самая безопасная версия. У них было достаточно времени, чтобы закрепиться в тканях мозга прежде, чем началось формирование плода. Они уже не сдвинутся с места. Ни я, ни ребенок ничем не рискуем.
Реакция университета, скорее всего, будет совсем иной.
От этой новости они придут в ужас. Ничего не поделаешь. Эксперименты на себе – грубейшее нарушение профессиональной этики. Непростительный грех. И даже если оставить в стороне вопросы морали и репутации, по-настоящему их волнуют страховка и управление рисками. Любая ошибка обернется катастрофой для имиджа университета. К счастью, теперь я работаю не только на них. По крайней мере, мою дерзость одобряют бизнес-партнеры. И готовы рукоплескать, пока у них есть возможность дистанцироваться от нежелательных последствий.
Риск, которому Шэрон подвергла себя, подчас пугал, но технология ДННД вселяла надежду на будущее. Ради этого исследования она пойдет на все.
Сложность технологий и общественных процессов выходит за рамки массового понимания. Миру нужна эта технология, и нельзя ждать, пока бюрократия поспеет за наукой.
Даже среди ее коллег почти не встречалось людей, способных выйти за рамки своих ужасающе узких специализаций. Добавьте к этому нелепую и примитивную полемику последних президентских выборов, и становилось болезненно ясно: нужен прорыв. Это насущная проблема.
Если мы не станем умнее, то погубим себя своей же глупостью. ДННД совершат переворот. Я в этом уверена.
Шэрон знала, что FDA всего лишь руководствуется общественным мнением.
Если бы я только могла избавить людей от страха перед самовоспроизводящимися нанотехнологиями, дела пошли бы куда быстрее. Да, нерешенные вопросы есть до сих пор, но все не так плохо, как считается. Не каждая самовоспроизводящаяся технология выходит из-под контроля.
Последний квартал до лаборатории Шэрон преодолела неспешным шагом. Живот громко урчал, отвлекая ее и заставляя улыбаться.
Ладно, в последнее время диета у меня и правда странная, даже по меркам беременных.
С первой же недели после инъекции в ней стали пробуждаться странные пищевые пристрастия – и все из-за потребности ДННД в определенных химических элементах. Комплексы ферментов, закодированных в РНК, позволяли им воспроизводиться, используя доступные материалы. Но нужные вещества обычной «едой» не назовешь: глина, редкоземельные металлы, различные минералы. ДННД извлекали строительные кирпичики из ее крови. Когда их не хватало, Шэрон испытывала странные и непреодолимые приступы голода, но никогда не ставила их под сомнение и послушно исполняла веления тела.
ДННД забирают весь кремний и металлы. Анализы крови в порядке. Все будет хорошо.
Шэрон размяла уставшие мышцы и перед тем, как идти в лабораторию, отправилась в душ.
У нее была отличная команда. Они умели проявлять инициативу и не нуждались в присмотре. Немного обидно признавать, но порой они успевали больше, когда Шэрон уезжала из города, а не стояла у них над душой. На случай непредвиденных ситуаций она общалась с каждым хотя бы раз в неделю, но в остальном просто не мешала работать.
– Доброе утро, Мэй, – крикнула она, проходя мимо офиса помощницы администратора рядом с лабораторией. – Кто-нибудь пытался со мной связаться?
– Нет, до совещания в «Нейронано» все свободно. Я напишу, если что-нибудь изменится. Будете на связи?
– А как же.
Шэрон похлопала по браслету-коммуникатору.
– Сегодня займусь подготовкой заявки для DARPA[2], но сначала проверю, как дела у моих «шестерок», – пошутила она.
Ее талантливая команда представляла собой разношерстную мультидисциплинарную братию со всех концов света. Помимо ее собственной страны, здесь собрались представители Индии, Китая, Канады, России и Бразилии. Все обладали разнообразными знаниями и навыками, в том числе по компьютерным технологиям, синтетической биологии, материаловедению, математике и электронике.
– Доброе утро, народ! – весело поздоровалась она, входя в лабораторию.
– Доброе утро, Шэрон, – прозвучали рассеянные ответы.
Она огляделась по сторонам: Амерджит, Роб и Оливер – двое студентов-старшекурсников и постдок – были заняты текущими экспериментами. Четверо студентов помладше уткнулись в ноутбуки.
Надеюсь, читают или заняты чем-то полезным.
Она остановилась у стола Амерджит.
– Как сегодня поживают мыши?
Ами, как водится, выдала краткий отчет:
– Прогресс хороший. Спустя семнадцать месяцев мыши с версией 3.1 абсолютно здоровы, правда, заметно постарели. Мы продолжаем картировать функции мозга при помощи денди и фМРТ. Мыши с версией 3.2 живут уже десятый месяц, побочных эффектов не обнаружено.
– Что с серотонином?
– По данным денди, уровни всех нейротрансмиттеров в пределах нормы.
Шэрон кивнула. Она терпеть не могла прозвище, которое дали ДННД, но так и не смогла отучить от него свою команду. И в итоге, пусть и с неохотой, смирилась.
Предвидя следующий вопрос, Ами добавила:
– Я еще не получила независимого подтверждения, потому что малышам во время процедуры приходится несладко. Но если вы считаете, что исходные данные требуют повторной проверки, я проведу независимый анализ.
– Нет, не нужно. Незачем брать микробиопсию мозга, если на то нет веских причин. Как прошло КТ? ДННД ведут себя хорошо?
– Ага. Все на своих местах.
Поддавшись подсознательной ассоциации, Шэрон невольно потянулась рукой к голове, но вовремя опомнилась и сделала вид, что приглаживает волосы. Студенты считают, что мыши первые и пока единственные млекопитающие с самовоспроизводящейся версией ДННД. Раскрывать правду она не торопилась.
– Хорошо. Мы будем собирать данные еще несколько месяцев, а потом вернемся в FDA, чтобы получить одобрение для экспериментов на шимпанзе.
Ами выгнула бровь. Шэрон вздохнула.
– Да, снова.
Шэрон перевела взгляд на другой конец лаборатории и обратила внимание на погруженного в работу парня с кольцом в носу.
– Роб, в версии 3.2 уже есть признаки координированной сетевой активности?
Роб поднял голову от оборудования, только теперь заметив Шэрон. Он следил за сигналами ЭЭГ на многоканальном осциллографе и сравнивал их с цифровыми импульсами ДННД. Волновые формы ЭЭГ выходили за рамки его специальности по электронной инженерии в университете Ватерлоо, но для него это было лишь одним из применений обработки сигналов. Он еще не защитил докторскую, но уже вносил неоценимый вклад в область обработки данных в мозге млекопитающих. Роб снял наушники и положил на стол.
Играющую в них электронную музыку Шэрон услышала даже с противоположного конца лаборатории.
– Ты ведь понимаешь, что к тридцати оглохнешь?
– А? Что вы сказали? – Роб слегка улыбнулся. – Шучу. А что касается вашего вопроса, который я, кстати, прекрасно расслышал, то есть признаки образования маленьких локальных кластеров, но координации на уровне всей сети пока не наблюдается. За последнюю неделю кластеры стали чуть больше, а процесс заполнения вышел на плато. Я реально в восторге. Думаю, очень скоро мы сможем общаться со всей матрицей напрямую. Знаете, при большем количестве денди мы, наверное, сможем сократить время ожидания в следующем цикле.
Шэрон на собственном опыте убедилась, что в этом случае процесс идет быстрее. Начальное число денди, из которых формировалась матрица в ее собственном мозге, было вдвое больше, чем у мышей.
Но рассказать об этом я не могу. Иначе весь проект окажется под угрозой. Придется еще какое-то время притворяться.
– Да, Роб, я думала о том же. Давай прогоним кривую роста на новом поколении мышей с разной начальной концентрацией и посмотрим, удастся ли определить оптимальную точку старта. Ами, займешься этим на следующей неделе?
Ами оживилась при мысли о более интересной работе на ближайшие пару месяцев.
– Можно использовать версию 3.2?
Шэрон обвела взглядом лабораторное оборудование и адресовала вопрос Оливеру, который тихо работал в секторе синтетической биологии, пока другие были заняты разговорами.
Оливер оторвался от микроскопа.
– Дополнительные мутации в аргинине 153 синтазы и серине 506 карбоксильного хвоста репликазы превысили показатели предыдущего стабильного поколения 3.2. Однако ни одна из мутаций не увеличила общую процессивность более чем на несколько процентов. Так что версия 3.2, на мой взгляд, достаточно оптимальна и, как показывают эксперименты, хорошо переносится in vivo.
– Ну что ж, отлично.
Шэрон потребовалось несколько секунд, чтобы переварить ответ. Ей до сих пор было сложно держать в голове структуру белков так, как это удавалось Оливеру.
– Значит, 3.2. Рассчитай концентрации в диапазоне трех порядков относительно текущего стартового значения, и посмотрим, что лучше сработает.
Она почти не сомневалась, что версия 3.2 будет близка к оптимальной.
– Думаю, на этом все. Перед совещанием мне нужно поработать над заявкой для DARPA. Есть вопросы, пока я не ушла?
Второкурсник, отвечающий за направление искусственного интеллекта, отвлекся от ноутбука.