Да будет тьма

– Чудно. Что ж, вы приняли верное решение, – похвалил Томас.

– Так, что дальше, мистер Хэтэуэй? Что мне нужно делать? – с нетерпением спрашивал Уильям.

– Не стоит торопить события, мистер Левингстон. Вас ждет нелегкий и долгий путь становления, влиятельного актора. А пока же, просто следуйте домой. Завтра за вами явится мой дворецкий, вы вернетесь в сей дом с ним, предварительно посетив с ним пару мест. Вот, возьмите это в качестве небольшого аванса на ваши текущие расходы, – Томас достал из пиджака сверток денег и протянул их Уильяму, который в свою очередь положил его в карман. – И помните: никому не распространяйтесь о наших с вами беседах и делах, иначе ваша роль вас покинет. Не смею вас более задерживать мистер Левингстон.

– Я понял мистер Хэтэуэй, я все понял! – с волнением в голосе произнес, Уильям, вставая с кресла.

Как только парень встал и повернулся в сторону выхода, перед ним уже вплотную стоял дворецкий. От неожиданности Уильям испуганно вскрикнул и отшагнул назад.

– Должно ли подать обед для нашего гостя, мистер Хэтэуэй? – резко произнес дворецкий.

– Вот черт! Как тебе это удается, приятель? – оправившись от испуга, обратился Уильям к дворецкому.

– Что удается, мистер Уильям Эвери Левингстон? – спросил в свою очередь дворецкий.

– Так подкрадываться?

– Прошу прощения, если я вас напугал, мистер Уильям Эвери Левингстон.

– Не желаете ли вы отобедать с нами, мистер Левингстон? – спросил Томас.

– А? Э-э-э… Нет, спасибо, мистер Хэтэуэй, не смею злоупотреблять вашим радушием. Я, пожалуй, пойду домой, как вы и велели, – ответил Уильям.

– Что ж, в таком случае, Рэджинальд, проводи нашего гостя, – обратился Томас к дворецкому.

– Конечно, сэр, – ответил дворецкий, кивнув. – Следуйте за мной мистер Уильям Эвери Левингстон, – обратился он уже к гостю.

Уильям, пройдя по дому, еле сдерживал волнение, и как только покинул стены дома, он услышал все тот же учтивый голос дворецкого: «Успехов вам, мистер Левингстон, и до скорой встречи». Как только дверь закрылась, Уильям с нетерпением достал сверток с деньгами и жадно их пересчитал. В свертке оказалось аж тридцать долларов, что было колоссальной суммой. Он от восторга подпрыгнул и крикнул: «Д-а-а!». Мысли Уильяма затмила алчность, он не думал ни о чем другом, кроме как грядущих богатствах и влиянии, которые ему пророчил Томас Хэтэуэй. В голове он прокручивал события в полицейском участке и то как жалко выглядел Лоуренс перед Барбарой, предвкушая, что подобные мэру будут падать ниц уже перед ним. И на радостной ноте он направился в ближайший магазин прикупить еды и выпивки.

V

Шериф со своим молодым помощником завершали свой путь к ферме ныне покойного Флойда Бранчестера. День был знойным, и дорога от этого выдалась весьма изнурительной. Приблизившись к ферме, всадники увидели двух констеблей, дежуривших у ворот изгороди. Один из них вышел навстречу и поднял руку, тем самым дав знак, чтобы шериф и его помощник остановились возле него.

– Приветствую вас, шериф, – поздоровался констебль.

– Добрый день, – ответил на приветствие Стив. – Мы с моим помощником прибыли осмотреть место происшествия.

– А у вас есть разрешение?

– А разве мне требуется разрешение?

– Нам пришло указание никого не пускать без письменного разрешения. Оно у вас есть?

– Ну-у-у, скажем так. Я только что прибыл от маршала Картера, который велел передать, что если вы пустите меня, то ваши задницы останутся невредимы.

– Хех, это в его стиле, – усмехнулся констебль. – Ладно, проезжайте. Только поторопитесь. Нам передали, что сюда направляется какой-то особый отдел, который строго запретил что-либо трогать, выносить, и тем более кого-либо впускать до особых распоряжений. Поэтому не делайте ничего из этого шериф. Ну… то есть войти вы можете, но ничего не трогайте.

– А что это за отдел? – удивленно спросил шериф.

– Мне это не известно. Что мне сказали, то вам и передаю, – пожал плечами констебль.

– Картер об этом ничего не говорил.

– Наверное он и не знает об этом. Или пока не знает. А может, уже знает. Не знаю, сэр, нас сюда не Картер отправил, а его старший помощник, – отмахнувшись, проговорил констебль.

– Похоже, тебя уже припекло, парень, – с улыбкой сказал Стив.

– Чертовски верно подмечено, сэр. Жара стоит невыносимая, – кивнул констебль.

– Так, а почему вы нас тогда допускаете, если не было особых распоряжений? – поинтересовался Глен.

– А мне-то что до того? Если что, то вам Картер разрешил, с него и спрос, – ответил констебль, махнув рукой, давая понять, чтобы шериф с помощником проезжали.

Стив и Глен двинулись к дому. Шериф с помощником слезли с коней и начали их привязывать.

– Похоже Картер не пользуется уважением у своих коллег, – заметил Глен.

– Он предан делу, и он строг. Таких начальников подчиненные не любят. А сегодняшний случай… Скажем, мэр сильно ударил по его авторитету, хотя до этих ребят вряд ли слухи успели дойти, – сказал Стив с неподдельной жалостью в отношении Картера.

– Да уж, точнее сказать сложно, сэр. Что ж, давайте осмотримся, – предложил Глен, привязав поводья лошади.

– Давай, сынок. Следуй за мной, – поддержал шериф.

В доме перед Стивом предстала весьма жуткая картина, не соответствующая типичной картине места убийства. В доме все выглядело обыкновенно: мебель и утварь стояли по местам, не было ни единого следа борьбы, ни взлома, ни крови. Только обезглавленное тело Флойда Бранчестера, подвешенное на мясницком крюке, вогнанном в деревянную балку потолка, нарушало идиллию. Под телом лежала пустая открытая шкатулка, которую упоминали Хэтэуэй, а рядом с ней – порванная шнуровка с частями сургучной печати. Там же лежал и стреляный пистолет Флойда. Все это было крайне странно, но почерк убийцы был явно схож с тем, что видел Стив в доме Годфри Левингстона.

– Господи, кто мог сделать такое? – ужаснулся Глен.

– Это нам и предстоит выяснить, сынок, – ответил Стив, приблизившись к телу, и, пристально вглядываясь, начал вокруг него ходить.

– Это какой силой надо обладать, чтобы так вогнать крюк и подвесить этого бугая на нем? – удивленно спросил Глен.

– Если с подвешиванием тела, могут справиться несколько человек, то так вогнать крюк – задача не из легких, – отметил Стив, не отводя глаз от тела.

– Шкатулка, о которой говорили Хэтэуэй, – обратил внимание Глен, – она пуста. Видимо, убийцу интересовало ее содержимое.

– Я это заметил, Глен. Назревает масса вопросов. Что в ней было? И знали ли о содержимом шкатулки Левингстон и Хэтэуэй? – Стив все так же глядел на покойного Флойда.

– Рядом лежит сорванная печать, значит она была опечатана. Возможно, если Барбара Хэтэуэй не солгала, то они и не знали о содержимом, – предложил версию Глен.

– Печать могли сделать и они, для них это едва ли проблема.

Стив увидел часть бумаги, торчащей из кармана штанов Флойда и достал ее. В ней было написано: «Девчонка у него».

В это время Глен поднял шкатулку и увидел на дне крышки надпись: «Ты повторишь его участь».

Глен позвал шерифа, не отрываясь от шкатулки, и тот, вздрогнув, молча убрал бумажку с надписью в карман.

– Что это значит, мистер Браун? – спросил Глен показывая шерифу надпись.

– Хм… Странно, что этого не заметили люди Картера. Не знаю, сынок, возможно убийца знал, что Уильям доставит эту посылку и подозрения падут на него.

– Это вполне возможно, сэр. Но не мог ли сам Левингстон быть убийцей?

– Нет, сынок, я не верю в то, что Уильям убийца. Я за свою жизнь много людей повидал. Он за себя-то постоять не способен, не то чтобы убить кого-либо.

– Но как тогда убийца мог узнать, что Левингстон принесет эту посылку именно в этот момент?

– Мог, если он сам его отправил.

– То есть мистер Хэтэуэй – главный подозреваемый, ведь у него нет алиби.

– Сынок, ты слишком наивен, полагая, что такие, как Хэтэуэй, не смогут себе это алиби купить, – сказал шериф, вновь переведя взгляд на тело.

– Мистер Браун, но как же закон?

– Закон как куртизанка: работает, только пока платят.

– Там, где я раньше работал, подобного не было, сэр.

– Большой город притягивает большие деньги, а те, в свою очередь – больших негодяев.

– Сэр, вы так пристально смотрите, на тело, будто оно вам что-то напоминает. Вы сталкивались с чем-то подобным ранее? – спросил Глен, уловив задумчивый взгляд Стива.

– Да, сынок, – выдержав паузу, ответил Стив, – к сожалению, да. С отцом Уильяма Левингстона поступили похожим образом.

Шериф начал свой рассказ.

Убийство Годфри и Люси Левингстон – родителей Уильяма – действительно было необычным делом. Оно произошло месяц назад, ровно в тот день, когда Годфри прогнал сына. Семья Левингстон жила недалеко за городом на небольшой ферме, отчего свидетелей этого страшного преступления не было. Годфри был найден обезглавленным и подвешенным на мясницком крюке в холле дома. Люси же лежала недалеко без видимых следов насильственной смерти; по словам доктора, сердце дамы просто не выдержало. Никаких следов присутствия посторонних, ни взлома, ни крови не было найдено. Лишь стреляное ружье Годфри лежало на полу рядом с телом, но следов попадания пули в доме обнаружить не удалось – словно он выстрелил в пустоту. Все ценные вещи и деньги в доме остались нетронутыми. Среди записей и бумаг Годфри в доме не значилось ничего, что могло бы указать на преступника. Все это загнало следствие в тупик, и маршал вскоре перестал предпринимать попытки расследовать это дело, переключившись на обычную рутинную работу. Кроме того, прежний маршал, которого сменил Картер сильно изменился после этого инцидента. Только шериф иногда приезжал к пустующему дому Годфри, тщетно пытаясь найти зацепку. И несмотря на то, что Уильяма шериф недолюбливал, считая его сорванцом, но все же испытывал перед ним чувство вины из-за нераскрытого убийства Годфри, которого он и сам неплохо знал и уважал. И, судя по посланию, оставленному в шкатулке, Флойд повторил судьбу Годфри.

– Вы считаете, что это дело рук одного и того же человека? – спросил Глен переведя взгляд на тело.

– Я в этом уверен, точно так же, как и уверен, что это сделал не человек, – с тревогой в голосе сказал Стив.

– Что? – снова переведя взгляд на шерифа, задал вопрос Глен.

– Видишь ли, сынок, я потратил уйму времени на расследование убийства Годфри, но результатов никаких не возымел. И вот я вновь вижу такую же картину. Какой человек способен на такое? – тяжело выдал Стив.

– А, вы об этом. И что мы будем делать? – спросил Глен.

– Если бы я знал, сынок… Если бы я знал, – Стив отвернулся от тела и направился к выходу. – Мы тут ничего не найдем, кроме того, что нам оставил убийца.

– И что же он оставил? – с недоумением спросил Глен, догоняя шерифа.

– Очередное тело и множество безответных вопросов, – пробормотал Стив, подходя к двери.

– Но как же…? Что же мы будем делать? – спрашивал Глен, оглядываясь на место преступления, словно не мог поверить, что шериф так просто уходит.

– Единственные, кто может пролить свет на это, – Хэтэуэй. Они могут знать что-то. И некий Ричард Фокс. Картер собирается навести на Фокса справки, а я попробую поговорить с мэром, и все же убедить его в необходимости задать вопросы Хэтэуэй, – изложил план Стив.

– Но вы же не подчиняетесь мэру.

– Нет, но он может создать нам немало трудностей. Надо проявить гибкость.

– Вы думаете, Корнелиус это одобрит? – с сомнением спросил Глен.

– Едва ли сынок, но я все же попытаюсь, – ответил Стив, отвязывая коня.

– И что же делать мне?

– Ты поезжай к свидетельнице и опроси ее сам, а я наведаюсь кое-куда, – многозначительно сказал Стив и, сев на коня, поскакал прочь

– Куда же вы? К мэру? – прокричал вслед Глен.

Но Стив ничего не ответил своему помощнику. Он направлялся в церковь, к священнику Роланду О'Нилу. В подобные тяжелые моменты шериф посещал церковь, в которой он мог поговорить со своим приятелем. Они часто беседовали на разные темы, и эта процедура успокаивала Стива. Он отвлекался от земных забот, устремляя сознание к чему-то возвышенному. Они много философствовали, говорили о религии, и, хоть сам Стив не особо верил в Бога, речи Роланда неизменно достигали своей цели, и тот на какое-то время загорался праведными идеями.

VI

Шериф примчался к церкви и, привязав коня, направился к пастору. Войдя в храм, Стив не увидел прихожан – только один Роланд возился у алтаря. Стив подумал про себя: «Зайди в любое время суток в бордель, и ты увидишь больше людей, чем в церкви», – и направился к священнику. Тот, увидев шерифа, бросил свои дела и пошел навстречу.

– Добрый день, Стив, – поприветствовал пастор. – Не ожидал увидеть тебя сегодня. Что-то случилось?

– Приветствую, святой отец. К сожалению, случилось, – с тоской ответил Стив.

– Что же?

– Еще одно убийство… – опустив голову, ответил Стив.

– Боже… Но… Кого? – спросил Роланд.

– Флойда. Флойда Бранчестера, он недавно переехал сюда. Отведя взгляд в сторону сказал шериф.

– Какой кошмар! – выдохнув, ответил О’Нил. – Преступник пойман? Есть подозреваемый?

– Боюсь, что положительного ответа у меня нет. Подозрения пали на твоего крестника Уильяма, но местные антиквары Хэтэуэй вступились за него. Даже сам мэр вмешался.

– Нет, не верю, что Уильям способен на убийство.

– Я тоже.

– А как…? Как убили того мужчину?

– Так же, как… как Годфри. Его обезглавили и подвесили на крюке, – произнес Стив вполголоса.

Роланд, отвернувшись, едва слышно произнес:

– Господи, неужели снова началось?

– Снова? – спросил Стив. – Что снова?

Роланд вздрогнул: он был уверен, что он сказал это про себя, но, видимо, он не сдержался, и фраза сорвалась с губ.

– Э-э-э, ничего, Стив… Просто… – растерянно сказал Роланд, обернувшись вновь к шерифу.

– Роланд, если ты что-то знаешь, что может мне помочь найти того, кто это сделал, то скажи ради Бога, – взволнованно проговорил Стив.

Роланд тяжело вздохнул и, повернувшись к алтарю, несколько секунд смотрел на него. Потом, вновь обратив взгляд на Стива и предложил ему присесть на скамью.

– Не знаю, поможет ли это… – вздыхая, произнес Роланд, перебирая пальцы. – Я видел что-то подобное лет двадцать пять назад.

– То есть это не первый подобный случай? – удивленно спросил шериф.

– Нет, Стив, не первый, – ответил Роланд с той же тяжестью в голосе.

– Тогда почему ни маршалы, ни я об этом не знаем? Уж о таком бы слухи дошли до меня.

– То происшествие старательно было стерто из всех источников, где оно могло сохраниться. Все блюстители закона, имевшие к этому дело, либо были переведены в другие места, либо погибли при неясных обстоятельствах. А пресса была либо запугана, либо куплена, так что не обмолвилась ни одной статьей по этому поводу. Эта тема стала запретной и предана забвению, – говорил Роланд, смотря в одну точку.

– Господи, Роланд, что же тогда произошло? – спросил шериф, немного наклонившись к пастору.

– Ты слышал о старом приходе? – повернув голову к Стиву, спросил Роланд.

– Нет, не слышал. Что это за приход? – спросил шериф.

– Не удивительно, – Роланд, снова повернув голову вперед, продолжил, глядя вдаль: – Именно в нем произошло массовое убийство похожее на убийство Годфри и того парня, о котором ты говорил. В том приходе было найдено более тридцати тел, и все они были обезглавлены и развешены под потолком.

– Господи Боже… – произнес Стив, проведя рукой от носа к подбородку, – Неужели это удалось скрыть?

– Как я и сказал, всех причастных к расследованию перевели, а кто остался и продолжил расследование, погибли или пропали. А на прессу, видимо, надавили власти, вероятно опасаясь паники, – ответил Роланд.

– Не мог бы ты поподробнее рассказать о том случае? Может, были странные детали или события в городе, которые могли быть связаны в том числе и с Годфри? – спросил шериф, оживившись из-за возможной зацепки.

– Стив, я не очень хочу это ворошить… – снова опустив голову, ответил священник.

– Пожалуйста Роланд! Я уверен, что тут есть связь, и, быть может, твой рассказ наведет меня на нужные мысли, и наконец я смогу найти убийцу или убийц. Расскажи всё, каждая деталь может оказаться важной, – положив руку на плечо священника, убеждал шериф.

Роланд, тяжело вздохнул, утвердительно покачал головой, и невнятно что-то прошептал – по-видимому, обратившись к Богу. Он попытался начать свой рассказ, но его голос охрип. Откашлявшись, пастор продолжил.

– Двадцать пять лет назад, задолго до того, как ты перебрался сюда, в городе начала буйствовать неизвестная болезнь. Она была похожа на лихорадку и лечению не поддавалась. Многие умирали в страшных муках и бреду. Ни один врачеватель не мог ничего поделать, и многие уже пытались покинуть город, а власти решили закрыть его на карантин. Но в один день объявился никому неизвестный доктор, который смог укротить эту проказу. Его звали… Насколько я помню, доктор Пестбарар. В нем многие увидели спасителя: он действительно мог излечить тех, кто к нему обращался, но его услуги были весьма дороги и не по карману большинству зараженных. Но как только доктор вылечил всех состоятельных жителей города, он стал ходить по домам и предлагать свои услуги, обговаривая условия с несчастными. Никто из вылеченных никому не говорил, какую плату он с них просил за свои услуги. Он также поднял на ноги и жену Годфри. Люси, тогда еще будущая жена Годфри, не болела, но она была сильно ранена после несчастного случая и потеряла память. Не знаю, какими средствами Годфри рассчитался, но тот Доктор излечил Люси. Он излечил также и моего отца. Не знаю, о чем они договорились, но после поправки мой отец – настоятель этого прихода – начал вести себя странно. Он стал произносить странные проповеди и организовал что-то вроде секты. Он набрал последователей и отрекся от Бога. Они организовали свой культ в старом приходе, далеко за городом. И однажды все, кто посещал старый приход, были найдены обезглавленными и подвешенными к потолку старого прихода, а вместе с ними и мой отец.

– То есть и твой отец…? – вздохнув, начал Стив.

– Да, – твердо ответил Роланд.

– А что случилось с тем доктором? – продолжил опрос Стив.

– Он исчез так же внезапно, как и появился, друг мой, незадолго до тех страшных событий, – ответил священник.

– А что за секту организовал твой… твой отец?

– Не могу сказать точно, Стив. Он рассказывал и о каком-то новом порядке, что вскоре все изменится. Что Библия искажена, что среди нас есть те, кто действительно отвечает на молитвы, и он приведет всех к ним. Он упоминал какую-то великую четверку, но я не знаю, кого он имел в виду.

– И что ты обо всем этом думаешь? Кто мог это сделать?

– Не знаю. Сначала я думал, что тот доктор что-то подмешал отцу, что затуманило его разум, но я не смог найти с ним явную связь, кроме той, что все преображения отца начались после его визита. Позже я пришел к мысли, что это болезнь так отразилась на нем, ведь он болел долго, многие умирали, проболев меньше. А кто мог совершить те убийства, мне неведомо. Я надеюсь, что мой отец был прощен Всевышним и пребывает на небесах, все же, он был хорошим человеком.

– А ты сам был в том приходе? То есть сам видел весь тот ужас? – поинтересовался Стив

– К счастью, нет. Мне это все поведал прежний шериф, который покинул город вскоре после этого.

– А Годфри… Годфри Левингстон не был участником того культа?

– Насколько я помню, он не состоял в нем. Я помню, как он неоднократно спорил с моим отцом, говоря, что тот поступает неправильно. И если моя память не подводит, то Годфри за несколько дней до тех событий сильно поругался с моим отцом. Возможно, это спасло его от гибели, а быть может, он что-то подозревал или знал о грядущем. В любом случае моя совесть не позволяла спросить Годфри о его разговорах с моим отцом. А быть может, дело не в совести, а в страхе узнать правду.

– А что еще тебе известно о культе?

– Я не посещал их собрания, отец пытался нас с матерью в него затащить, но мы отказались, и тогда он ушел из дома. Мельком я слышал разговоры отца: что Библия лжет, что все не так и все то, что я тебе уже рассказал. Этот культ был небольшим, но быстро начал разрастаться и набирать последователей.

Стив задумался и про себя начал составлять общую картину: «Выходит, что отец Роланда основал некий культ, и собирался указать на кого-то, кто услышит мольбы людей. Годфри Левингстон что-то знал об этом культе. Но либо не состоял в нем, либо вовремя его покинул и остался жив. Вероятно, кому-то этот культ здорово мешал, или они не хотели, чтобы на них указали. Кто эти «они»? Но где связь с нынешними событиями? И какую роль тут играет доктор? Возможно, этот доктор один из «них». Появляется еще больше вопросов.»

Мысли Стива оборвал Роланд:

– Ну? И что ты обо всем этом думаешь, Стив?

– А? – не ожидая вопроса, откликнулся шериф и, выдержав несколько секунд паузы, продолжил: – Пока не знаю, надо еще все хорошенько обдумать. В любом случае спасибо тебе. Уверен, это наведет меня на нужные мысли.

– На все воля Божья. Надеюсь, что он тебя направит, – сказал пастор, снова устремив взгляд на алтарь.

Они оба помолчали несколько секунд, погрузившись каждый в свои раздумья.

– Роланд, как ты думаешь, в этом всем есть Божий замысел? – неожиданно задал вопрос шериф.

– О чем ты, Стив?

– Как Бог допускает такие зверства, оставляя их безнаказанными?

– Стив, Бог дал людям свободу… Свободу выбора. Человек сам решает, следовать воле Божией или идти против Него. Человек может укрыться от земного правосудия, но в любом случае каждый предстанет на Его суде, где каждый ответит по делам и помыслам своим.

– Да, но как же Бог допускает все это зло? Ведь страдают при этом невинные люди.

– Я дал тебе ответ на этот вопрос. Бог дал людям свободу. Если бы Бог ограждал каждого человека от дурного помысла, то это бы не было свободой. Но он указал нам, что является добром, а что злом, и люди уже сами выбирают, что сеять: добро или зло. В итоге каждый пожнет, что посеял.

– Тогда это все не самый лучший Божий замысел, лучше Бог лишил нас свободы творить зло, – сказал Стив и, глубоко вздохнув, продолжил: – Что ж, Роланд, я в таком случае пойду. Спасибо.

– Не за что, Стив. Ступай.

Они оба встали, пожали друг другу руки, и шериф направился к выходу.

– Да направит тебя всевышний и убережет от несчастий, – сказал Роланд Стиву, который уже пересекал порог.

Шериф, на секунду остановился, но, ничего не ответив, скрылся за дверями.

Стив вышел из церкви и закурил трубку. Выслушав историю Роланда, он не мог поверить в то, что подобное зверство было так легко скрыто. Непонятный культ, порождённый отцом Роланда, Годфри Левингстон, который что-то знал обо всем этом. А еще этот странный доктор и неизвестная болезнь. Вся эта мешанина событий не совсем укладывалась в общую картину. Но немного поразмышляв, он пришел к выводу, что необходимо, еще раз осмотреть дом Годфри: возможно остались какие-нибудь улики, ведущие к тем событиям. Кроме того, его не покидала мысль опросить чету Хэтэуэй, которые могут пролить свет, но уже на события сегодняшние. Если с доступом в дом Годфри проблем не возникало – он до сих под был закрыт до окончания расследования, – то с беседой с Хэтэуэй были трудности, ведь мэр запретил блюстителям порядка их беспокоить, и эта бюрократическая коррумпированная глыба встала на пути шерифа и маршала.

Стив же был очень опытен, поэтому, хоть и понимал, что мэр, вероятнее всего, откажет в просьбе о допросе Хэтэуэй, все же решил испытать удачу. Он хотел прощупать, насколько Лоуренс в этом вопросе мог проявить принципиальность. Шериф прибыл к зданию мэрии уже к вечеру, узнав, что Корнелиус еще не покидал здания, стал дожидаться у парадной. Прождав около двадцати минут, дождался: мэр наконец показался у входа с весьма измотанным видом.